«ПОСЛЕДНИЙ АДРЕС»
рысь
domestic_lynx
Последний переулок. Дом тринадцать,
И дальше уже некуда идти.
Евг.Евтушенко



История имеет свойство повторяться. Сегодня в деловом сообществе ходят слухи, будто возвращаются нравы 90-х: ну там кидалово, убег с чужими деньгами… Но в 90-х хоть боялись получить «обратку», а теперь, говорят, ничего не боятся – полный беспредел. Кстати, слово «беспредел» имеет привкус какого-то архаизма, или историзма что ли. Но – возвращается.

Вот и в идеологической области тоже наблюдаются реминисценции из 90-х. Из конца 80-х даже. Явственным образом возобновилась борьба с пережитками культа личности в сознании людей. Настырно напоминают об ужасах сталинского правления. В Москве запущена кампания по навеске на дома мемориальных табличек, называется «Последний адрес», вешают на доме, где жил любой репрессированный при советской власти. Узнавать вроде как планируется от жильцов самого дома, от родственников репрессированных.

На днях об этой инициативе объявили по первому каналу ТВ – тому самому, который принято считать прокремлёвской пропагандой. М-да, своеобразная у нас пропаганда. Да что первый канал – сам Президент предложил установить памятник жертвам репрессий. Впрочем, ещё раньше, в бытность свою президентом, то же самое предлагал сделать Медведев. Но тогда это как-то заболталось, забылось, а вот теперь – всплыло.

Казалось бы – дел важнее нет в кризисное время, чем в очередной раз поговорить об ужасах 37-го года? А вот нет… Важная эта тема, ключевая – считают те, кто нами правит. И то сказать: народ совсем распоясался: Сталина призывает, чтоб окоротить казнокрадов и жуликов.

Мало того, меня не оставляет впечатление, что всё это – ответ. Ответ на американские разоблачения пыток в тайных тюрьмах ЦРУ. В тридцатые годы выкинули бы лозунг: «Ударим Гулагом по тайным тюрьмам ЦРУ». Те, в чьих цепких (и, надо признать, умелых) руках российское информационное поле, решили таким манером уравновесить свежие сообщения о пытках и беспределе в тюрьмах ЦРУ. Напомнить обывателям, что-де в Америке, да, случаются отклонения от лучезарного образа светлого града на холме - цитадели гуманности и прав человека, но у нас – всё равно хуже. Гораздо, несравненно хуже. И вот тебе эмоционально-впечатляющий пример: при проклятом Сталине из каждого дома увозили в чёрных воронках ни в чём неповинных людей, и отправляли в Гулаг, и расстреливали, и превращали в лагерную пыль. А они были такие хорошие, такие невинные, а их объявляли врагами народа и расстреливали, расстреливали, расстреливали. В 37-м году вообще всех приличных людей расстреляли – так в идеале, по мнению наших пропагандистов, должен считать правильный современный россиянин. Идеал, конечно, недостижим, но большая работа ведётся. Работа по оплёвыванию прошлого.

Идеологическая работа уже осуществляется прямо по месту жительства, чтобы, как выражался советский агитпроп, «дойти до каждого». В том числе и средствами «монументальной пропаганды» – так тов. Ленин называл памятники. По словам Луначарского, Ленин придавал большое значение памятникам, посвящённым «правильным» фигурам прошлого. И большевики их устанавливали – прямо во время Гражданской войны, в голодуху. Потому что монументальная пропаганда – это важно: памятники видны каждому, а газету надо купить и развернуть, даже телевизор - включить.

В кампании «Последний адрес» - соединяется эффект монументальной пропаганды с индивидуальной работой по месту жительства. Хорошо придумано, молодцы! Вот ведь не сообразили же пропагандисты патриотизма устанавливать такие же таблички с именами воевавших в Великую Отечественную войну, а из каждого дома, существовавшего в те времена, безусловно, ушли и погибли бойцы той войны. Опять патриоты вчистую проиграли антисоветчикам.

Кстати, хотелось бы знать, кто её оплачивает, табличную кампанию: ведь это всё денег стоит – не только табличка как таковая, но и за её, так сказать, экспозицию полагается платить; бизнес платит за каждую вывеску, например, с названием фирмы. Так вот кто? Как его зовут – этого историка-любителя? И какова совокупная цена вопроса? Вы уж извините, я, как торговка швабрами, всё свожу к мелочным денежным вопросам.


У антисоветчиков есть ещё одно достижение. Они впечатали в массовое сознание, что
- все репрессированные были репрессированы несправедливо и беззаконно; они были лучшими людьми Отечества;
- «враги народа» - это злонамеренная выдумка большевиков и лично Сталина: никаких врагов не имелось в наличии;
- количество «врагов народа» исчислялось десятками миллионов: лучшие сидели в Гулаге, худшие их охраняли.

Такая картина запечатлена во многих, очень многих головах, она имеет вполне массовое хождение. Надо сказать, что нечто очень близкое транслируется через школьное преподавание истории.

Были ли репрессии? Безусловно были. Были ли они противоправными и необоснованными? Часть – безусловно, была. А часть – волне обоснованные. Потому что враги, казнокрады, вредители и террористы – вполне реально орудовали в СССР; и об этом стОит помнить.

Мини-пример из жизни. У меня была соседка-старушка, владелица деревянной дачки в посёлке, где я живу. Мы с нею дружили, даже калитку незапираемую сделали между нашими участками. Так вот эта старушка (она умерла в прошлом году) была падчерицей соратника Тухачевского. Отчим её репрессирован не был, более того – именно в 37-м году ему выдали бесплатно этот самый участок под дачу (наш посёлок исторически принадлежал кооперативу военных). Старушка-соседка сохранила огромное почтение к Тухачевскому и любила повторять: «Вот победил бы Тухачевский – всё пошло бы по-другому, и жили б мы совсем не так». Уточнять у неё детали было бесполезно: она увязала в какой-то чепухе, но что маршал был заговорщиком – этого мнения она держалась твёрдо. Знала, наверное, как было дело. Так что не стОит объявлять Тухачевского светлым рыцарем, невинно убиенным.

Про необоснованные репрессии хочется ещё вот что напомнить.
Этой машине, перемоловшей многих и многих, в том числе и самых простых людей, активно помогал – народ. Тот самый простой народ, рядовой обыватель, маленький человек, который всегда «с краю», «ни при чём», которого литераторы-гуманисты всегда объявляют жертвой, да и сам он любит считать себя жертвой. Это ОНИ – энкавэдэшники, партократы, чиновники – во всём виноваты, а мы что, мы ни при чём.

Так вот это не так. Те самые репрессии были подлинно всенародным делом. Я не о тех, кто из страха и по стадному чувству поднимал руку на собраниях, требуя «уничтожить бешеных собак». Я о тех, кто массовым порядком облыжно доносил на своих сослуживцев, соседей, друзей. Доносили по разным причинам: и желая разжиться комнатой в коммуналке или свалить научного конкурента. Но гораздо чаще – из неосознанной злобной зависти к чьей-то хотя бы малой, хотя бы предполагаемой, удаче. К большому сожалению, наш народ не любит удачливых, одарённых какими-то хоть малыми способностями и неосознанно стремится их утопить. Вернее, так: талантливым и удачливым позволяется быть кому-то далёкому – звезде, великому человеку, но никак не соседу, не сослуживцу, не родственнику. Соседу полагается быть убогим, больным, горемычным – тогда его будут любить и даже помогать ему. А в случае удачи – ненавидеть и топить. Период репрессий был звёздным часом завистников и ненавистников: они получили выход своим подсознательным эмоциям. Разумеется, вся эта драма разворачивалась целиком в подсознании. На поверхности многие действительно верили, что те, кого они оговаривали, - истинные враги советского строя. Так что всё не так-то просто.

Мой собственный дед, провинциальный адвокат, тоже был репрессирован и умер в тюрьме от воспаления лёгких, как написано в казённой бумаге, которую хранила моя бабушка. Потом был посмертно реабилитирован. Рассказывают, что арестовали его по доносу бывшего приятеля, но, разумеется, доподлинно мне этого не известно. Известно, что был дед человеком не то, что талантливым, а скорее – хватким, способным, который за что ни брался – всё получалось. Завистники, безусловно, были. Борьба с врагами, по существу – гражданская война – всё это было время великого сведения счетов.

Нужно ли поставить памятник жертвам репрессий всем разом, без разбора? Или отдельно – жертвам необоснованных репрессий? Тем, которые были реабилитированы, т.е. очищены ото всех обвинений? Так и написать: «Жертвам необоснованных репрессий»? Так представляют дело «поборники вольности и прав»?

Несколько лет назад сам Медведев предложил установить в каждом населённом пункте памятник жертвам репрессий. Наподобие того, как стоят памятники погибшим в Отечественную войну.

- Дедушка, кому это памятник?
- Это памятник героям, погибшим во время войны, они сражались за нашу Родину.
- Их убили враги, дедушка?
- Враги, деточка.
- А этот памятник кому, дедушка?
- Это памятник жертвам политических репрессий.
- А их кто убил, дедушка?
- А их свои убили. Вечно у нас всё не по уму.

Духоподъёмно и воспитательно – верно? Способствует «примирению и согласию», выражаясь казённой формулой? Внушает молодому поколению почтение к государству? Вот как-то сомнительно… А ведь памятник – это просто отражение какого-то исторического факта: много их было, фактов, всех не отразишь. Памятник – это отражение факта актуального. Это принятие официальной позиции. Это, как теперь говорят, месседж. Ставя памятник жертвам необоснованных репрессий, государство объявляет: оно само уничтожает своих, верить ему нельзя. А как иначе? И потомкам погибших говорит: «Ваши родственники погибли зря».

Так что же – не надо ставить никакого памятника? Я бы поставила памятник на Колыме или на каналах, или ещё где-нибудь, где работали зеки Гулага. В Воркуте или в Норильске.

Пусть это будет памятник не жертвам, а труженикам.

Их труд, адский, смертный, в том числе и во время войны, внёс свой вклад в наше общее выживание. И в создание атомной бомбы – они тоже внесли свой вклад. Ведь дело-то не в изобретении бомбы как таковой, как считает рядовой обыватель, а в создании гигантской атомной промышленности. И в этом «жертвы необоснованных репрессий» тоже поучаствовали. И лес они валили – не впустую. И заводы воздвигали – не напрасно. И каналы рыли – осмысленно. На красивом здании Речного вокзала в Москве, напоминающем корабль, висит табличка: канал им.Москвы строился с 1934 до 1937 г. За три года с тачками и лопатами – построили. Сегодня бы три года согласовывали документы и это ещё оптимистическая гипотеза.

Поставив памятник не жертвам, а труженикам Гулага, мы придадим смысл их жизни и смерти. Поставив памятник жертвам – мы заявим, что смерть их бессмысленна, а бессмысленная смерть венчает бессмысленную жизнь.

Есть тут и ещё один поворот сюжета. Истинные враги советской власти и её случайные жертвы, а также простые уголовники – все они вместе катали тачки. И всех их уравняла смерть. И все они внесли свой трудовой вклад в общее наше дело. Общий памятник их труду – вот истинное примирение и согласие, которого так не хватает нашему обществу. А то, что предлагается и не только предлагается – делается – так вот это как раз обратное примирению. Это только разжигает ненависть одних к другим и их общее презрительное отвращение к государству. Это нам надо? Боюсь, что не это.

МОЙ ТОСТ (подражание грузинскому)
рысь
domestic_lynx
Сегодня день рождения тов. Сталина – 135 лет. С этой датой я и поздравляю моих френдов, антифрендов и просто читателей. Поскольку у нас полный плюрализм (и в стране, и в данном журнале), я хочу, чтобы все по случаю этой даты нашли себе дело по душе. Поклонников «отца всех народов» я приглашаю поднять бокал Киндзмараули за великого человека, Генералиссимуса, лучшего друга физкультурников, железнодорожников и всех остальных трудящихся. А кто Сталина ненавидит и презирает – того приглашаю порадоваться, что сделанное кровавым тираном – почти полностью пущено по ветру, ну, разве что за вычетом ядерного оружия, а фигуры, похожей на Генералиссимуса, - нет и не предвидится. Не только в России, а и в мире. Так что у всех есть повод для маленького праздника. Тем более, что сегодня такая гадостная погода, что хочется немного праздника. Так что вынимайте бутылочку Хванчкары. А я произнесу что-то вроде развёрнутого тоста на грузинский лад.

В моё детство, отрочество и юность были распространены т.н. политические анекдоты, ныне почти утраченные. Никто за них в брежневскую пору не сажал и не преследовал, просто было забавно, да и всё. И была такая конструкция анекдота: «Оживили Ленина и…» - а дальше что-нибудь смешное. Например, «Он походил туда-сюда и вскоре исчез. Все забегали-засуетились, а потом нашли на столе в кремлёвском кабинете записку: «Уехал в Швейцарию революцию готовить». Кто не понял юмора: имелось в виду, что в Советском Союзе пора делать революцию.

Вот в этом стиле я хочу задать себе вопрос: что бы сделал Сталин сегодня? Ну вот вышел бы он из кремлёвской стены, отряхнул френч от красных кирпичных крошек и… Ну а всерьёз: что бы сделал сегодня деятель масштаба Сталина? Да, нужно то и это, и всё должно быть сделано, как говорится, позавчера. Но что самое главное? Где то самое главное звено, потянув за которое, по мысли сталинского учителя Ленина, можно вытащить всю сеть? Сегодня учителя менеджмента называют это «принципом главного звена» и выдают за оригинальный плод своего высокоумия. Так вот где сегодня главное звено?

Я иногда спрашиваю поклонников тов. Сталина, за что бы он, на их взгляд, взялся в первую очередь. Все говорят, что он бы всех чиновников пересажал и организовал новый тридцать седьмой год.

А мне вот кажется, что он сделал бы то, что и впрямь сделал, но не в 37-м году, а пораньше – в 1931-м. Именно тогда он устроил быструю и эффективную реформу школы.

Реформа заключалась в том, что были отменены все педагогические эксперименты, на которые были богаты 20-е годы, и в основу новой советской школы была положена программа царской гимназии за вычетом древних языков. Если разбираться более детально, то правильнее сказать, что эта программа была чем-то средним между программой гимназии и т.н. реального училища. Реальные училища готовили к техническому образованию, там не преподавались классические языки (древнегреческий и латинский), но больше преподавалась физика и математика. Я читала, что неплохо преподавались новые языки, немецкий в первую очередь. Поскольку времени было очень мало, на бюрократическую переписку и переливание из пустого в порожнее времени не было, просто взяли то, что было уже наработано – и вперёд. Учителя старой гимназии были ещё живы; собственно, до 50-х годов включительно в советской школе работали выпускницы дореволюционной гимназии. Мои две бабушки были такими выпускницами.

Школа стала ЕДИНОЙ, ТРУДОВОЙ, ПОЛИТЕХНИЧЕСКОЙ. Единой – в том смысле, что она работала по единой программе. Конечно, где-то учили лучше, где-то хуже, но программа была единой, и учебники были едиными. И написаны эти учебники были настоящими учёными, и не менялись эти книжки годами. Школа готовила детей к труду, учила уважать труд. Да и сам труд присутствовал: сами убирали класс, мы, помню, участвовали в ремонте школы, сельские школьники реально работали в сельском хозяйстве, а уж «Тема труда в произведениях имярек» - это была самая ходовая тема сочинения. Ну и политехнической школа была – в том смысле, что крен был в сторону естественно-технического образования, а не гуманитарного. Мы, помнится, два года учились черчению, что сегодня совсем забыто и заброшено. Недавно один парень из нашего посёлка поступил в технический вуз, и выяснилось, что он не имеет понятия, что предмет можно изобразить в трёх проекциях.

В те же годы стали по-другому преподавать историю. В 20-е годы достаточно было знать, что история – это борьба классов, все цари – кровавые тираны, а исторические деятели рангом пониже – феодалы-эксплуататоры. В 30-е годы стали снова «проходить» факты и учиться уважать собственное прошлое. Вот такие были быстрые и эффективные реформы. Мои родители учились в 1929 по 1939 г. , так что многое я слышала это, что называется, от свидетелей.

Вот это бы и сделал, на мой взгляд, тов. Сталин сегодня. Почему? На этот вопрос он сам же и ответил своим лозунгом: «Кадры решают всё». Что что бы мы ни делали, что бы ни затевали, какие бы планы не верстали – для всего нужны подготовленные, вменяемые, подготовленные люди. Тот человеческий материал, который вырабатывает сегодня наша школа – никуда не годится. И это школярам не в укор – они даже и стараются, но всё устроено шиворот-навыворот. Я уже многократно писала, что нынешнее образование годится только для того, чтобы засесть в офис. После школы большинство идёт изучать что-то дамски-гуманитарное: филологию, политологию, культурологию, что-нибудь финансово-экономическое… Ни к какому полезному труду: в поле, на заводе, на стройке – эти горемыки не приспособлены. Жизни они боятся и стараются спрятаться от неё в солидную контору, а вне её – они беспомощны, как младенцы. Вот эти хорошие, ясноликие, светлоглазые, владеющие навыками селф-промоушена и английским на уровне advanced, продвинутые юзеры и вообще хорошие люди – именно они – здоровенный булыжник на пути всякого преобразования. И, что неприятно, для того, чтобы сдвинуть этот булыжник, потребуется немало времени. Не месяцев – лет. И никаким тридцать седьмым годом это дело не сдвинешь. А сдвинуть надо. И никто не встретит эти преобразования с восторгом: ни школяры, ни родители, ни чиновники. Трудное дело, а начинать надо.

Вот, мне кажется, с него бы и начал тов. Сталин. Это сегодня и есть главное звено. Конец тоста.
«Чин-чин», - как говорят итальянцы.

БАТЮШКА ЦАРЬ И ИЛЮША ОБЛОМОВ
рысь
domestic_lynx
Третьего дня прослушала пресс-конференцию Путина. Как обычно, вызвало уважение его умение держаться на публике и отвечать на любые вопросы. Кому-то покажется, что это несложно, подумаешь – на вопросы отвечать. Но я-то знаю – сложно. Так вот общаться с публикой, отвечать на не заготовленные заранее вопросы самых разных людей, среди которых не редкость и любители подковырок, и патентованные дураки – не всякий на это решится. Известно: иной дурак такой вопрос выдумает, что десять умников не ответят.

Мне иногда приходится вот так стоять перед несколькими сотнями людей и отвечать на их вопросы – это непросто. Так что за находчивость и умение не пасовать – Путину респект и уважуха. Он классно смотрится и держится. У него свойская пошибка, душевный тон, убедительная интонация. И весь он простой, надёжный, убедительный, как его интонация. Притом совершенно нейтральный, без особых примет, даже без возрастных: можно дать и шестьдесят пять, и сорок восемь. Я, кажется, где-то приводила интересную мысль Юрия Трифонова: люди без особых свойств и примет часто залезают на самый верх, их охотно принимают, почти любят, потому что каждый может им приписать любые качества, которые он сам хочет в них видеть. Наверное, поэтому мои продавцы поголовно любят Путина, притом терпеть не могут всех остальных наших начальников и – особенно – политиков.

В учебниках по практической психологии верно пишут: ЧТО говорится – это определяет результат коммуникации процентов на двадцать максимум. Главное – невербальные средства коммуникации: КАК говорится, как человек двигается, как выглядит. На это смотрят в первую очередь. Этому мы учим наших продавцов на занятиях, да они и сами друг друга этому учат. Политика – это великая продажа, и подчиняется она всем законам продаж, особенно в эпоху телевидения. Так что там тоже интонация важнее слов, а внешность героя гораздо важнее того, что наша учительница литературы называла «внутренним содержанием» и всячески призывала развивать.

Так вот когда слушаешь Путина – получается очень хорошо и даже убедительно. Особенно, если слушать не сосредоточенно, а так, как слушает чаще всего современный человек – занимаясь попутно чем-нибудь, непрерывно отвлекаясь на другие источники информации. Я несколько раз по ходу действа отмечала, что на меня его ответы производят вполне приличное впечатление. Гораздо хуже получается, когда фрагменты из пресс-конференции начинают повторять по всем каналам в новостях: тут уже видишь несообразности. Вообще, прелесть телевизора состоит помимо прочего в том, что информация воспринимается со слуха, предъявляется однократно, да ещё картинка тебя отвлекает, да и сам ты, как правило, отвлекаешься. В сущности, зритель воспринимает картинку и слушает интонацию и какие-то ключевые слова, а до смысла дело особо и не доходит.

Повторение опасно, почти убийственно, для многих политических выступлений: оно даёт почувствовать их пустоту, бессодержательность, отсутствие логики, произвольность переходов.

Собственно, это знали ещё древнегреческие софисты. Сохранилась байка, что некий софист подготовил для клиента речь, полную подвохов и передёргиваний, на что были тароваты софисты, да это и составляло их профессию. «Хорошо, - сказал клиент, - но если послушать её во второй раз, то становится понятно, что тут много натяжек». – «В том-то и дело, что никто не будет слушать её во второй раз!», - ответил софист. Так что повторение по телевизору очень часто может быть опасным.

Повторение – вскрывает пустоту. Именно при повторении по всем каналам становится ясно: никаких идей нет, а полагаться нам рекомендуется исключительно на ход вещей – экономика сама подстроится, не может не подстроиться, так она всегда делает - экономика. Это уж не просто laissez-faire, а квинтэссенция, прямо-таки экстракт из laissez-faire. Ну и «работать нужно», а как, в каком направлении, какими средствами – это уж как сами знаете. Государство вам не помеха и не помощник. И вполне логично объявлено, что Правительство, Центробанк всё делают правильно. А правильно – это значит ничего. Затаиться и ждать, пока нефть не поднимется или там доллар упадёт, или ещё какая манна небесная посыплется – вот такая у нас экономическая (а также промышленная, сельскохозяйственная и иная-прочая) политика. Патриотические разговоры, похоже, для приятных русскому уху звуков, а реальность – как была вполне либеральная, так и осталась, только денег меньше стало. Может быть, что-то осталось за кадром, не говорят нам что-то? Но должно же когда-нибудь это таинственное что-то явить своё личико из-за кадра? Пока не являет… А меж тем старушки на нашем поселковом рынке помнять текущую цену на нефть, словно собственное давление.

Так что коротко сказать, пресс-конференция оставила впечатление бессодержательности. Но про это я бы и писать не стала. А вот что показалось мне гораздо содержательнее - это то, что было после.

После по 1-му каналу долго-долго обсуждали только что прошедшую конференцию.
Там были и люди знаменитые – политики, чуть не губернаторы, влиятельные опиньон мейкеры, какие-то восторженные дамочки, тоже, вероятно, чем-то знаменитые, но я их не знала, впрочем, я часто не знаю тех, кого знают все. И всем этим знаменитостям ведущий задавал вопрос об их впечатлениях о конференции и о том, что сказал Путин.

И все они – и начальники, и, как выражались в старину, «представители общественности» - выражались в едином ключе. Они все говорили: «Мы рады, что Президент взял на себя ответственность за всё происходящее». Кто-то хвалил его за то, что он не сваливал ответственность на министров и прочих депутатов, а вот так прямо и заявлял: «В президентских республиках за всё отвечает Президент». А он к тому же и Верховный главнокомандующий – значит, и за армию в случае чего отвечает. И дамочки, и мужи разума и совета – все в один голос радовались, что есть у нас человек, который за всё отвечает. Просто камень с души упал: нашёлся человек, который всё знает, за всё отвечает, и нас, сирых, не оставит и в обиду не даст.

Сначала мне показалось, что это они так, понарошку, из вежливости. Но потом поняла – вовсе нет. Они так думают, вернее, так ЧУВСТВУЮТ. Они испытывают громадную потребность в таком человеке, чтобы на него возложиться. Чтоб прислониться к нему, чтоб он знал, как быть и что делать. Ну а раз есть такой человек – значит, нам можно ни о чём не думать и не заботиться.

Сто лет назад Бердяев писал о России, что она вечно «невестится» и «ждёт мужа» - кого-то, кто знает, как ей следует жить, кто примет на себя ответственность, укажет дорогу и будет руководить ею в жизни. Очень часто этим «мужем», продолжает Бердяев, оказывался некий обобщённый немец, и выступал он скорее не мужем, а насильником. Но это ничему не научило (это я уже от себя). Потребность возлагаться на кого-то – глубоко сидит в нашем народе. Четверть века назад мы возложились на Америку, вообще на коллективный Запад. Нам померещилось, что они возьмут на себя ответственность за нашу жизнь и её, жизнь, наладят. Ну примерно как Штольц налаживал жизнь Обломова. Даже ещё хуже, мы вообще ничего не думали – просто возлагались. Верили, что они знают как, что владеют неким таинственный ноу-хау – ноу хау ведь и значит «знаю как»; вот они и знают. Точно так и сегодня Путин: сказал, что за всё отвечает, дам понять, что «знает как» - ну и ладно: все воспрянули духом и больше вопросов никаких не задают, в том числе и себе. Сегодня даже на рынке торговки приободрились: говорят, нефть вверх пошла и вообще Путин сказал, что через два года всё наладится. Значит, нужно просто затаиться и ждать. И будет нам.

Я много раз писала о врождённом монархизме нашего народа. Наш народ взыскует царя, который знает как, который избавляет от … кстати, от чего? Мне кажется, от сложности жизни, от тягостной взрослости и ответственности за собственную жизнь. Государь-отец – это тот, кто берёт на себя ответственность и позволяет тебе быть маленьким. Несовершеннолетним, не взрослым. Илюшей Обломовым позволяет быть. А уж как этот отец там разруливает запутанную историю, какие такие ему одному ведомые приёмы и способы применяет – это уж ему виднее. На то он и отец. Нам-то зачем об этом знать?

Старик Лебон, которого я очень ценю, верно заметил, что народы, психологически склонные к монархизму, склонны и к социализму. То и другое – это по существу дела делегирование ответственности за собственную жизнь куда-то наверх: «Начальству виднее», согласно старинному присловью.

Что из этого следует? Что нашему народу нужен царь – тот самый, который бы за всё отвечал, всех защищал и по-отечески поучал. Отец нужен. И соответствующий строй жизни – семейный, отеческий. Таким во многом был советский социализм. Там люди были в значительной мере на положении детей: делай что велят, за это тебя поят-кормят. Правда, надо было понемножку воспитывать народ к взрослости, к самодеятельности, к самостоянию. Этого сделано не было. И капризные дети развалили свой детсад, прослышав, что где-то конфеты слаще и игрушки прикольнее.

Это всё так. Но верно ещё и вот что. Народ с таким, как у нас, душевным складом, очень рискует. Он не склонен заниматься своими делами и очень легко и радостно доверяется кому-то большому и знающему. Он не то, что заниматься своими делами – они их и знать-то не хочет. В этом главнейший конституирующий признак обломовщины, а не в лени или лежании на диване. В этом огромный риск: Штольц может оказаться пройдохой или неумехой. Что тогда?

Вот на такие – сумбурные – мысли навела меня пресс-конференция Путина и то, что ей воспоследовало.

МОБИЛИЗАЦИОННАЯ ЭКОНОМИКА: КОГО, КАК И НА ЧТО МОБИЛИЗУЕМ?
рысь
domestic_lynx
То там, то тут слышно выражение «мобилизационная экономика» - и не в ругательном, и не в историческом смысле, а в самом что ни наесть актуальном. Как вполне возможное и почти что желательное будущее. В общем, на угрозу холодной войны мы отвечаем угрозой мобилизационной экономики. Такой вот «наш ответ Чемберлену».

Что это такое – мобилизационная экономика?

Читать дальше ....Collapse )

СТАЛИНСКОЕ НАСЛЕДСТВО - В КИНО И В ЖИЗНИ - окончание
рысь
domestic_lynx
Рассказывают, будто бы Сталин считал главным содержанием русской истории (которую он неплохо знал) борьбу царя с боярами. Он со своими боярами вёл непрестанную борьбу. В документальном романе Александра Бека «Новое назначение», где описывается быт сталинского наркомата, постоянно повторяется такое выражение – «держать аппарат в напряжении». Попросту говоря, руководитель любого уровня руководил ответственно, отвечая за результат иной раз прямо-таки головой. Оттого и результат был. Сегодня всегда и на любом уровне можно сказать: «Не шмогла я», и все, как говорится, отнесутся с пониманием. И ничего тебе не будет, и будешь ты продолжать руководить, ну, может, передвинут куда-нибудь. Отсюда – и фарс ЕГЭ, на который затратили миллиарды, а теперь, похоже, под сурдинку свёртывают, и пенсионная реформа, которая показала, что ничего не получится, и накопительная пенсия работать не может в принципе (так было объявлено). Про сколковское ино- и нано- я даже не упоминаю. И все эти люди – сидят отнюдь не в Гулаге, а в красивых, дизайнерски оформленных залах, иногда у каминов, такие вдумчивые, с целеустремлёнными взорами, такие элегантные, такие тщательно и по моде одетые… И какие-то клеветники России смеют утверждать, что у нас возрождается сталинизм! Вот уж подлинно клеветники. То, что у нас есть – это просто десталинизация на марше. То, что у нас есть – это обратное сталинизму в каждой точке социального пространства.

В фильме сказано, что Сталин поссорился со своими боярами, когда планировал ввести альтернативные выборы. Историк Жуков даже нарыл проект бюллетеня с несколькими вариантами, где кого-то надо было то ли отметить, то ли, наоборот, ненужного вычеркнуть. Альтернативные выборы Сталин придумал, похоже, для того, чтобы постепенно, посредством демократической процедуры, оттеснить партию от хозяйственного руководства. Чтобы не было двух, как теперь принято выражаться, вертикалей власти – партийной и хозяйственной. А ведь были ещё и органы советской власти… Партийные – бывшие подпольщики, агитаторы, политкаторжане, ссыльнопоселенцы, иные знавшие Ленина – все эти товарищи в хозяйственной работе ничего не смыслили (и странно было бы, если б смыслили; это иногда случалось, но именно как исключение). А вот что было не исключением – это их высокое мнение о себе и своих заслугах. Люди вообще склонны преувеличивать свои заслуги, особенно к старости, особенно когда прошлое подёрнулось романтическим флёром… Вот их и решил отодвинуть Сталин – старую гвардию. Ну и закрутилось. Дальше процесс развивался уже на собственной основе. В этом и состоит содержание знаменитого 37-го года. Бояре стояли на пути развития страны, как, собственно, стоят и сегодня. И сокрушить их – ох, как трудно. Тут не может быть иных методов, кроме сталинских. А лес рубят – щепки летят – правильно тогда говорили. Именно поэтому Путин сегодня боится, не имеет сил по-настоящему бороться со своими боярами. В эту борьбу поневоле будёт втянуты многие и многие.

Идеал «бояр» - всем командовать и ни за что не отвечать. Хрущёв, сколь я понимаю, восстановил, вернее, подтвердил, руководящую роль партии, и ему была оказана поддержка, что, впрочем, не удержало его от падения. Брежнев старался ничего не менять и уж точно не покушаться ни на чьё положение, за что, как я понимаю, и был ценим соратниками. Сегодняшние бояре достигли этого идеала в максимальной степени за всю историю: они подлинно всем командуют и ни за что не отвечают. Ещё и деньги за границу вывозят. Так что идеал партийцев – достигнут. Подвинуть их – очень трудно. Цена этой подвижки неимоверно высока. И сделать это, хотя бы поставить такую задачу может только человек с самоощущением самодержавного монарха, «хозяина земли русской», для которого благополучие и развитие страны – это его личное дело. «Наёмный менеджер» за это даже и не возьмётся. Это как-то особенно чётко понимаешь, глядя фильм про Сталина.

Чтобы бояре не распоясались окончательно и не растащили страну, нужен – ничего не попишешь – самодержавный монарх. Без него у нас не получается.

Попутно встаёт вопрос о качестве этих самых бояр – по-нынешнему, элиты. Вернер Зомбарт писал, что аристократия (европейская) разложилась за тысячу лет, буржуазия – за триста. Наша советская элита (это уже мысль не Зомбарта, а моя) разлагается уже во втором поколении. Почему так? И ещё такой вопрос: какая элита эффективнее – аристократия рождения или аристократия заслуг? Не спешите кричать: «Заслуг! Конечно, заслуг!» Советскую элиту образовывали люди, поднявшиеся из низов своими, скажем так, усилиями. И что же? Советская аристократия заслуг в конце советской власти пришла к полной недееспособности и/или прямому предательству. Соблазна распихать по карманам то, чем прежде они только управляли, - эти элитарии массово не выдержали. Так что тут есть, о чём подумать.

Возвращаясь к кино о Сталине, вот ещё о чём подумалось. Сталин с юности, с подросткового возраста постоянно занимался самообразованием, очень много читал. Серьёзную литературу читал. Константин Симонов пишет в воспоминаниях, что Сталин лично прочитывал ВСЕ книжки, выдвигаемые на сталинскую премию. Но не только. Он просто ежедневно читал по нескольку сот страниц серьёзных текстов. Находил время… Конечно, тогда не было телевидения, не требовалось непрестанно в нём фигурировать, что-то такое говорить, изображать что-то. То есть, попросту говоря, тов. Сталин практиковал умственную работу. А дальнейшие правители эту традицию не продолжили. Первых лиц я никогда не знала, а вот деятелей уровня губернатора, министра – этих в своих поездках по стране в 90-е годы – встречала. И прежде советских доводилось встречать. Но раньше-то я по молодости мало что понимала. Все встреченные мною руководители никакой умственной работы не практиковали, ничего не читали, кроме казённых бумаг, да и странно было бы им подумать о чём-то помимо их непосредственной работы. В 90-е большинство их получили даже какие-то учёные степени, но традиция безмыслия – осталась.

Когда-то давно я написала на эту тему несколько заметок; они где-то есть в этом журнале. Повторю их здесь, т.к. они очень отвечают моей нынешней теме.

МЫСЛИТЕЛЬНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ

Как мыслят пастухи человеческого стада?
Ответ прост: а НИКАК.

То есть как – никак? Как государственные умы могут не мыслить? А так вот и могут. Им не до этого, они заняты. А мышление они перепоручают своей челяди. Ну как рулить на машине или там обед сготовить, в комнате прибраться. На это есть специальные люди. Откуда это мне известно? Что я – из кругов, близких к Кремлю? Избави, Боже: от Кремля я далека, как от луны, даже живу за МКАДом. А сведения мои – из самых общедоступных и открытых источников. Не зря говорят: даже шпионы большинство шпионских секретов черпают из открытых и общедоступных источников.

Вот, к примеру, благоволите прочесть нижеследующее.

19/11/2010
Дмитрий Медведев не успевает прочитать текст послания Федеральному собранию из-за плотного графика 20 ноября 2010
Никак не может быть назначена окончательная дата послания президента России Дмитрия Медведева Федеральному собранию.
Существуют рабочие даты, сказал Gazetа.ru источник в администрации президента. «Но, пока президент не посчитает, что послание готово, даты условны», - пояснил собеседник.
Исходя из графика президента, речь шла о 30 ноября, но это дата не окончательная, признаются в Госдуме. Во всяком случае, приглашения на чтение послания пока не получили ни парламентарии, ни губернаторы.
Главная причина — текст послания не готов. Президент уже возвращал на доработку один вариант, а свежую версию он не может прочитать из-за напряженного графика и постоянных командировок, говорят в Кремле. С этим же связана и неопределенность с датой.
Также газета отмечает, что впервые разработку послания курирует руководитель референтуры главы государства Ева Василевская, а не помощник президента Джахан Поллыева, которая занималась этим у Бориса Ельцина, Владимира Путина и самого Медведева.

30/09/2009
На посту спичрайтера Медведева поэтессу Поллыеву заменит Василевская
Президент России Дмитрий Медведев своим указом назначил Еву Василевскую начальником референтуры президента РФ, сообщила во вторник пресс-служба Кремля. Василевская писала для Медведева тексты еще в его бытность вице-премьером. При этом в сообщении отмечается: "Согласно распределению полномочий администрации президента Российской Федерации, работу референтуры президента Российской Федерации курирует Джахан Поллыева".
Как сообщалось, глава государства в последнее время отказывался зачитывать тексты, подготовленные Поллыевой, ветераном кремлевской службы и поэтессой. Поллыева досталась Медведеву в наследство от Владимира Путина и от Бориса Ельцина. Многие ждали, что новый глава государства сразу же сменит ее. Политологи тогда рассуждали, что Медведеву необходимо выработать собственный стиль, а для этого понадобится новый составитель текстов. Однако отставки не случилось.
После своего избрания Медведев почти не поменял состав референтуры. Это подразделение участвует в подготовке ежегодных Посланий Федеральному собранию и других программных выступлений главы государства, а также в издательских проектах, связанных с обеспечением деятельности президента по вопросам образования и науки.
Единственным новым лицом там стала 42-летняя Ева Василевская. До этого она занимала должность референта первого вице-премьера Медведева, а еще раньше работала в пиар-службе "Газпрома".
Проблемы у Поллыевой начались не так давно. В последнее время президент все меньше доверяет ее текстам. Так, на встрече со студентами Питтсбургского университета Медведев демонстративно отказался зачитывать текст выступления, подготовленный референтурой. В то же время к текстам, которые готовит Василевская, глава государства относится благосклонно.
Смена спичрайтера вовсе не значит, что президент намерен менять команду, считает замдиректора Института социальных систем Дмитрий Бадовский. Просто у Медведева сформировалось свое представление о президентской стилистике: "Логично, что теперь ему нужен новый человек".
Джахан Поллыева - советник президента и поэтесса
Джахан Реджеповна Поллыева - уроженка Туркмении, выпускница Юридического факультета МГУ. В Кремле Поллыева работает давно, она писала речи для Бориса Ельцина, для Владимира Путина, а теперь и для Дмитрия Медведева. Год назад эксперты прочили Поллыеву на пост руководителя Федерального агентства по делам СНГ, утверждая, что она станет идеальным кандидатом на эту должность.
Поллыева не лишена литературных амбиций: переводит стихи и песни, пишет и исполняет собственные романсы, а когда-нибудь мечтает написать книгу в духе "Гарри Поттера". Поллыева - автор песен для "Фабрики звезд" и для фильма "Ирония судьбы. Продолжение".


Текст из «Газеты.ру», прошлогодний, но меня интересует принципиальный подход, а не актуальные детали.

Для человека понимающего эта штука посильнее Фауста Гёте, пардон, - публичного свиста. Свист, ну что свист? Просто хамоватое выражение невнятного неодобрения. А тут – очень даже внятно. Тут деловитой скороговоркой сообщается, что важнейшие государственные тексты сочиняются какими-то безвестными и безымянными личностями, возглавляемыми дамами-сказочницами. И по-другому быть не может, не бывает по-другому. Чехов не зря говорил: наибольшее впечатление производит нечто, рассказанное просто, нейтрально и даже словно бы отстранённо. Это действует сильнее всякой патетики и «сильных» выражений. Вот и на меня этот текст производит гораздо сильнейшее впечатление, чем любые политические крики и вопли.

Что из него следует? А то, что государственная мысль в современном мире считается чем-то вроде коммунального обслуживания: нанял, ну тебе и написали. Да, именно так и есть. Есть же сейчас «образовательные услуги» - ну, значит, могут быть и услуги мыслительные. А почему нет?

Обычное возражение такое, вернее, их два. Первое: во всём мире так делают. И второе: они просто пишут, а мыслят сами начальники.

Что везде так делают – верно, делают. С соответствующими результатами. Вообще – и об этом часто писал Лев Толстой – формулой «все так делают» оправдывается множество дрянных дел и даже прямых преступлений.


СЛОВО – МАТЕРИЯ МЫСЛИ

Теперь о том, что им ТОЛЬКО пишут. А мыслят они сами. Вот об этом надо сказать со всей определённостью.

Человеческое мышление – словесно. Мысль, не обличённая в слова, - это не мысль, а только некое смутное предчувствие мысли. Маркс говорил, что над мыслью тяготеет проклятие: быть облачённой в материальную оболочку – слово. Слово – это материя мысли. И иной нет. Из этого факта родились разные философски-лингвистические учения о том, что язык мыслителя определяет, задаёт его мысль. Самая известная т.н. “гипотеза Сепира-Уорфа”, но на самом деле это восходит ещё к Вильгельму фон Гумбольту, о том же писал наш Потебня и многие другие. Не будем их касаться, это уведёт нас в сторону, хотя учения эти меня всегда привлекали, ну да Бог с ними.

Важно уяснить главное: если человек не может изложить свою мысль, значит, он её не имеет. «Понимает, но сказать не может» – это относится к нашим домашним любимцам, а не к нам. У людей всё просто: либо может сказать, либо не понимает. Третьего не дано.

Я лично всегда сама пишу главнейшие тексты, определяющие работу нашей компании. И не потому, что меня это сильно развлекает: просто это важнейшая работа, которую нельзя доверить никому. Это вопрос стратегии, вопрос создания смыслов.

Если кто-то поручает кому-то что-то за него написать, то получается текст этого кого-то. Выражающий умственный уровень и кругозор реального сочинителя текста. Что другой дал основные направления, так сказать, сюжет – ничего не значит. Пушкин дал Гоголю сюжет «Ревизора» - что ж теперь будем считать «Ревизора» сочинением Пушкина?

Всякого рода воспоминания простых людей, записанные литераторами, - в высочайшей степени сочинения этих литераторов. Да что там, даже интервью – в значительной степени – произведение интервьюера. Что-то выбросить, изменить порядок слов, интонацию – и вот всё то, да не то.

Отсюда совершенно понятно, почему виднейшие государственные деятели – писали. Сами. Ручкой (карандашом) по бумаге.

Потому что они – думали.

Нельзя вполне уяснить какой-то вопрос, не прибегая к письму: не получится. Мышление так устроено, что наш ленивый ум пробегает мимо не слишком продуманных или просто слабых мест твоего рассуждения и охотно сосредотачивается на местах сильных и продуманных. Таков уж «повадливый» (выражение Достоевского) человеческий ум. А начинаешь излагать на бумаге – и вся конструкция разваливается, если она слаба и плохо продумана.

Екатерина II, по сообщению какой-то детской книжки, кажется, знаменитой «Истории» Ишимовой, вставала в пять утра, сама затапливала камин, чтоб не беспокоить слуг, садилась и писала. Правильно делала: утренние часы лучше всего отводить для умственной – самой главной – работы. Было ли так или немного иначе – сказать трудно, но тексты-то были.

Невозможно представить себе, чтобы Ленин поручил кому-нибудь писать за себя. Ну, там речугу какую-нибудь или планчик вооружённого восстания накатать... Неплохая идея – верно? Но этого – не было и не могло быть. Это было бы эквивалентно поручению за себя думать. Тогда универсальный прогресс ещё не зашёл так далеко.

Среди крупных государственных деятелей прошлого были такие, кто был прямо-таки писателем – Иван Грозный или, положим, Черчилль. Бисмарк был неплохой автор. Но таких, чтобы нуждались в умственных костылях, - таких не было. Это порождение наших дней.

НЕТ ВРЕМЕНИ

Универсальное объяснение, почему некто не делает того, что должен делать, известно каждому: некогда, нет времени. Объяснение годится для всего: и почему Вася не вынес мусор, и почему президент поручает писать доклад спичрайтеру. При этом каждый в глубине души знает: для того, что человеку ИСТИННО ВАЖНО время всегда находится.

Трудно предположить, что у Ленина или Сталина было больше досуга, чем у современных начальников. А ведь ухитрялись писать – не статьи – книжки! При этом Сталин, говорят, сам написал знаменитый «Краткий курс истории ВКП(б)», который до самого конца советской власти определял костяк любого изложения советской истории. Если это так, значит, он делал обратное общепринятому сегодня: «дарил» свои тексты, а не присваивал чужие; но это так, к слову.

«ОРГАНЧИК» ОЗВУЧИВАЕТ

Сегодня безвестные и невнятные что-то там сочиняют, а начальники – ОЗВУЧИВАЮТ. Хорошее слово, верное. Язык вообще великий проявитель: именно – озвучивают. Распространившееся это словцо вызывает в памяти щедринский органчик, запрятанный внутрь глуповского градоначальника. Ещё есть прелестное слово - «артикулировать» - лингвистический термин, означающий производство звуков языка с помощью органов речи. Вот эту работу наши начальники оставили себе.

Выходит дело, сегодня, умственная работа у нас (и не только у нас) в государстве не считается важной и нужной. Это просто часть коммунально-бытового обслуживания власти, не более того. Ну а если нечто не считается важным – может оно находиться на приемлемом уровне? Разумеется, нет. Оно и не находится.

А находится оно ровно на уровне той самой «глобальной песочницы», как назвала одна участница семинара в МГУ образ мысли человека постмодерна.

Вот всем этим и отличается современная наша жизнь от эпохи сталинизма. Так что удивляться скромности наших достижений не следует. Удивляться стОило бы обратному.

СТАЛИНСКОЕ НАСЛЕДСТВО - В КИНО И В ЖИЗНИ часть 1
рысь
domestic_lynx
Вчера посмотрела по НТВ документальный фильм «Сталин с нами». Хороший фильм, очень информативный, много старинной хроники. А то ведь как бывает? Документальный фильм демонстрирует не то, что заявлено, а неповторимую личность автора. А её, личность, зритель, что называется, не заказывал. Личность автора в любом случае проявляется; главное, чтоб он не лез на первый план и не внушал напрямую своё мнение. Вот в фильме, что я просмотрела, - этого как раз не было. Этим он мне и понравился.

Чтобы понять, когда будет продолжение, зашла в интернет и обнаружила: фильм-то прошлогодний, он во многих сериях (показали только 1-ю серию). И я просмотрела его на компьютере до конца, даже глаза устали.

И вот мне подумалось: а что было бы, если б не было в СССР никакого «разоблачения культа личности», выноса Сталина из мавзолея, сноса памятников, принудительного забвения, едва не запрета, а было бы, напротив, прославление наряду с Лениным. Кстати, Мао Цзэдун, а также европейские компартии были очень против развенчания «культа личности», в чём, надо признать, проявили гораздо бОльшую прозорливость, чем наше руководство. Сталин был знаменем, вокруг которого сплачивался советский народ и его единомышленники за рубежом. И мы САМИ, своими руками это знамя ликвидировали, рассыпали, превратили в пыль сплочённые ряды. Это лишний раз доказывает, что сильнее, чем вредим мы сами себе, никакой супостат нам повредить не в силах. И никакие хрущёвские пятиэтажки не искупают вреда, нанесённого хрущевским ХХ съездом.

Ну а не будь этого – что бы было? Что было бы, если бы советское руководство продолжило «дело Сталина», «шло по пути, начертанному великим Сталиным», как тогда принято было выражаться? Часто повторяемая сентенция, что история-де не имеет сослагательного наклонения – не более, чем копеечная фраза. Имеет, ещё как имеет! Как и любая личная судьба. Каждый мог жениться не на той девушке, а на этой, поступить не в тот институт, а в этот, поехать не туда, а сюда… И всё сложилось бы по-другому.

Прежде всего, что такое «дело Сталина»? Люди, привыкшие мыслить «слоганами», как любил выражаться мой давний итальянский начальник, точно знают, что это такое. Сталинизм - это половина населения сидит в Гулаге, валя лес и клепая атомную бомбу, вторая половина их охраняет, ну и плюс немного номенклатуры, которая жрёт икру из закрытых распределителей. «Вот, вот к чему ты стремишься, вот о чём грезишь! – завопят они немедленно. И у тебя курей отымут и в лагерь пошлют – этого тебе надо? Такого сталинизма?» Подобный образ мышления – неискореним; об этом я когда-то писала в посте о «Глобальной песочнице» в этом журнале.

В реальности дело обстоит, разумеется, сложнее. За почти 80 лет, прошедшие со времени прихода Сталина к власти, изменилось всё: политические и даже геополитические обстоятельства, техническая база, выросли новые поколения с новыми навыками (полезными и вредными), даже климат, говорят, изменился. Значит, повторения быть не может, даже при всеобщем пылком желании. Может быть только – другое. Но другое, содержащее, некие гены прошлого. Традицию. Принципы.

Про это хорошо сказал когда-то итальянский философ Джулио Эвола. (Кстати, добрая половина идей нашего Дугина навеяны Эволой). Люди элементарной мысли считают его теоретиком итальянского фашизма, но это неверно. Муссолини читал его сочинения и даже однажды пожелал с ним познакомиться, но Эвола с режимом не сотрудничал. Он был барон, аристократ, ему претила политическая возня и вообще плебейский стиль фашизма. Вернее, его, фашизма, бесстилье. Но я отвлеклась. Вот что писал Эвола:

«Для каждого истинного революционного консерватора вопрос состоит в сохранении верности принципам, а не тем учреждениям и институтам прошлого, которые являются лишь частными формами выражения этих принципов, пригодными в конкретное время для конкретной страны»

«Традиция – общая упорядочивающая сила». Это очень правильная мысль. В традиции – огромная сила. А мы, русские, почему-то любим вырвать страницу с ошибкой и начать с нуля. В этом какой-то прискорбный инфантилизм.

Гегель писал: «Речь идёт о распознании за временными и преходящими видимостями субстанцию, которая имманентна, и вечного, которое актуально». Это, действительное, очень верно.

Так вот вопрос: что из наследия Сталина принадлежит вечности? Надо помнить вот что: сталинский период – это один из самых успешных, результативных периодов нашей истории. Звучит обидно, хочется спорить, руками махать, но – факт. Часто повторяют слова Черчилля, что Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой, и это правда.

Так вот что в сталинизме – вечное?

Сталин не был гражданином мира. Ничего космополитического в нём не было. Он русский и только русский (себя называл «русским грузинского происхождения»). Он не верил в мировую революцию, вообще не верил Западу. Формально марксист, был он красным монархом. Он, видимо, ассоциировал себя с Петром Великим (не зря, наверное, Алексей Толстой затеял писать роман о юности Петра) – в стремлении к решительному обновлению. Но в его монархическом стиле было что-то от древней Руси, от той монархии. Может быть, от Ивана Грозного, которого тоже высоко ценил. От Алексея Михайловича. На поверхности – борьба царя с боярами, более глубоко – ощущение своего положения как сакрального, как задания свыше. Их объединяло ещё вот что: оба были значительными литераторами. Наверное, это не случайно; но об этом позже.

Нашим народным несчастьем видится мне космополитизм руководящего и умственного класса. Интеллигенция у нас вечно живёт с головой, повёрнутой на Запад, сверяя с ним каждый шаг. Это очень вредно и опасно, это наша дрянная традиция, вредная привычка мышления. После войны Сталин затеял т.н. «борьбу против космополитизма и низкопоклонства перед Западом» - по подсказке знаменитого физика академика Капицы. Агитпроп провёл её с изяществом слона в посудной лавке, и осталась она в памяти как вакханалия идиотизма, а дело-то было полезное.

ЦАРЬ И БОЯРЕ. Аристотель в своей «Политике» писал, что царь – это прокладка между народом и высшими. Высших царь защищает от напора притязательных низов, а низы – от угнетения высшими. Это очень глубокая и верная мысль; обычно монарха считают верней точкой общественной пирамиды – главным среди высших. Но это неправильный расклад.

Сталин знал цену своим боярам. Если не предатели, то бездари. Ценные, годные люди – днём с огнём не сыщешь. Их Сталин ценил. Любой руководитель любого звена испытывает те же трудности. Но в бизнесе Сталина ставки были повыше.

Ещё одно он понимал верно. Люди очень быстро «возбухают» - впадают в то, что в те времена называли «бытовое разложение»: обрастали имуществом, антиквариатом даже… Именно поэтому Сталин старался сделать так, чтобы легального существенного имущества у бояр быть не могло, только казённое, прилагаемое не к человеку – к должности. Квартиры – казённые, дачи – казённые, даже мебель с инвентарными номерами. У самого отца народов все эти «сталинские дачи» - казённые. Имущества от Генералиссимуса осталась кое-какая одёжа, да несколько знаменитых сталинских трубок и сберкнижка с 900 руб.

Но «бытовое разложение» - было. И понять можно: они, бояре, из простых, очень им хотелось попробовать этой неведомой прежде буржуйской роскоши. Вообще, бытовая скромность может быть присуща (а может и не быть) только тем, кто вырос в прочном достатке; им это не интересно. А простому – трудно удержаться. То же видим сегодня в самых гротескных формах.

Сталин придумал против этого единственный приём – ротация кадров. Т.е., попросту говоря, перемещение их на разные места, смена начальников, пока не присиделись, не приворовались. По-видимому, это единственный метод. Часто ротация выражалась в отправке в лагерь, а то и вовсе в пуле в затылок. Жестоко, но… Альтернатива – то, что имеем в современной России, где никто ничего не боится.

Завтра постараюсь продолжить.

ЧЕГО МЫ ЖДАЛИ ОТ ПУТИНА И ЧТО УСЛЫШАЛИ?
рысь
domestic_lynx
Вчера я впервые в жизни прослушала от начала до конца выступление Путина. Не то, чтобы придавала ему какое-то особое значение, - просто дома была. Муж что-то заболел, горло, температура и все дела. Болеет он, как многие мужчины, как мой отец когда-то, развёрнуто, вдумчиво, живописно, ну я и осталась, чтобы его лечить. Впрочем, такое случается очень редко: кажется, последний раз он маялся горлом лет 15 назад. Но вот - случилось, и не помогли регулярные заплывы в проруби.

Вернёмся, впрочем, к Путину.

Общее впечатление от выступления – разочарование. Всё правильно, и ничего конкретного. За всё хорошее против всего плохого. С кем ни поговори – все разочарованы. Тогда вопрос: а чего ждали? Вот это вопрос интересный. Я и себе его задаю и, признаюсь, не знаю ответа.

Я задавала некоторым знакомым вопрос: а чего, собственно, ждали. Общий ответ: «Ну чего-то такого…» Чего? Что завтра объявляется всеобщая мобилизация на стройки новой индустриализации? Что с завтрашнего утра закрыты все погранпункты и никого не выпускают из страны? Что в полночь происходит тотальная национализация добывающих отраслей? Что наши войска перешли границу Украины и в эту самую минуту, не встречая сопротивления, движутся по направлению к Киеву? Вряд ли этого ожидали. Или этого? Тогда отчего разочарование? Вообще говоря, бОльшая часть психических процессов происходит в подсознании. Недаром, во многих психологических книжках даже картинка есть: айсберг, где маленькая надводная часть – сознание, а большая, на видная, - подсознание. Наверное, в подсознании мои собеседники чего-то ждали. Иногда бывает так, что какая-то ситуация заканчивается, и ты чувствуешь разочарование. И только по этому разочарованию понимаешь, что чего-то от этой ситуации ждал. А чего – бог весть…

Мне кажется, от Путина ждали какого-то поворота. А поворота – не случилось. Вообще-то, это ожидание выдаёт стихийный монархизм нашего народа: мы вечно ждём чего-то от государя-отца. А что он может? Вообще, мне кажется, коридор возможностей Путина – очень узок. Представление о том, что первое лицо государства (или компании, или иной какой организации) может всё – абсолютно инфантильно. Даже странно, что есть люди, которым кажется, что Путин что хочет, то и делает. (Моя приятельница Лиза, например, так считает).

Но даже если отвлечься от трудности исполнения каких-то предначертаний (от чего в жизни, конечно, отвлекаться нельзя), возникает вопрос: а делать-то что? ЧТО ДЕЛАТЬ? Я и сама часто пишу о необходимости образа результата: тогда можно планировать, как-то направлять ресурсы и т.д. А как его узнать – этот самый образ результата? Мне кажется даже, что в 20-е-30-е годы было даже проще. Было более менее понятно: нужно построить свою промышленность, «иначе нас сомнут», как верно выразился тов. Сталин. Индустриализация тогда начиналась тоже на фоне санкций. Тогда всем и каждому было ясно: развитая страна – это страна индустриальная. На горизонте была большая война, а чтобы её одолеть – нужно было уметь производить оружие, много оружия.

А что сейчас? Нужна нам индустриализация? Одни говорят: нужна. Другие спорят: сейчас не прошлый век, сейчас самые главные страны уже деиндустриализировались. Что тоже отчасти верно. Надо вроде как выпускать что-то нано-технологическое, супер-современное, особое, чего ни у кого нет. Можно это? Мне кажется, это фантазия. Это как пытаться овладеть высшей математикой, не одолев арифметики. Мне кажется, индустриализация нам нужна самая обычная, хотя бы потому, что та, сталинская, была у нас поневоле скомканная, торопливая. Мы как народ не сформировали у себя в полной мере индустриальных навыков: дисциплины, тщательности исполнения. Отсюда наши вечные проблемы с качеством. Так что нам нужна промышленность – многоотраслевая, самая обычная. Которая бы удовлетворяла повседневные потребности нашего народа. Но тогда нужна промышленная политика. Потребуется очень гибкий протекционизм, защита своего производителя против чужого. Есть такая политика? Нет даже и намёток.

Но прежде, чем о чём-то говорить, потребуется выполнить несколько очевидных, но страшно неприятных условий, которые все знают, но предпочитают о них даже не вспоминать, настолько они неприятны. Какие условия? А вот они: запретить трансграничное движение капитала, ввести монополию внешней торговли, единый государственный банк вместо мириад отмывочных контор. И вот что страшно: это ведь только условие, только база, а вовсе не сама индустриализация. Без этих условий никакой индустриализации быть не может, а в ними – ох, как работать придётся! И легко понять Путина, что он на такие меры не идёт: слишком многих придётся огорчить.

Собственно, ЛЮБОЕ полезное дело огорчит многих и многих. Ну, например, Путин говорил о том, что нам нужны инженеры и квалифицированные рабочие. Ну и закрой, казалось бы, твёрдой рукой все эти мириады эколого-политологических и финансово-культурологических! Здесь не надо ничего строить – достаточно одного рескрипта: закрыть. Вернее, даже не закрыть, а перевести в статус народного университета культуры. Но нет, этого не делается и вряд ли будет сделано. Это скольких же школяров и их родителей придётся огорчить… А это избиратели. А вдруг рейтинг понизится?

Так что всё (и все)остаётся на прежних местах. Не зря Назарбаев назвал Путина «нормальным либералом». Либерал и есть. И правительство у него сплошь либеральное. Сплошное laissez-faire. Это если по делам, а не по патриотическим разговорам. Вот и памятник жертвам политических репрессий поставят – дайте срок.

Два с половиной года назад – в апреле 2012 г. я писала об этом в том же ЖЖ. Тогда тоже бубнили что-то насчёт того, что Путин – это реинкарнация Сталина. Вот тогда я и написала, что со Сталиным у нынешнего правителя нет ничего общего. Ни в мышлении, ни в методах, ни в действиях.

Вот небольшие отрывки из дневника той уже далёкой поры.


“Путин – это сегодняшний Сталин или грозит им стать? Побойтесь Бога, господа! Ничего более далёкого от Сталина и придумать нельзя. В некотором смысле Путин – это анти-Сталин. Если уж искать исторических предшественников, то Путин (как я уже многократно писала) - это Брежнев сегодня. Была когда-то такая формула советского агитпропа: «Сталин – это Ленин сегодня». Так вот Путин – это Брежнев сегодня. Брежнев эпохи гламура и неолиберальных ценностей.

К сожалению, редко кто умеет видеть глубже самой поверхностной поверхности явлений, а в людей – за пределами внешности и манер. Именно поэтому и не замечают разительного сходства нынешнего нашего начальника с «дорогим товарищем Леонидом Ильичом». Ведь Леонид Ильич был стар и шамкал, и ноги подволакивал, а В.В. – просто «мистер фитнес»: моложав, спортивен, динамичен.
Но при всём внешнем несходстве они – близнецы-братья. Оба – лидеры упадка. Их философия – laissez-faire. Но не как лозунг экономического либерализма, а в буквальном смысле этого французского выражения: «пусть их, идёт как идёт, оставьте в покое». Их стиль - это жизнь по инерции, отказ от воздействия на ход вещей. Потому что сил нет, потому что непонятно, что делать, потому что нет никаких идей, потому что никого не хочется обидеть. А обидеть не хочется не так по доброте душевной, как по причине отсутствия собственных идей и собственного стремления.

Я когда-то писала, что мы живём в эпоху нео-брежневизма. Стиль нашей эпохи – это предельное раскрытие всех уродств Застоя. Именно Застой духовно подготовил сдачу всех позиций, всего, что можно было сдать: от территорий до союзников, включая социалистическую идеологию и вообще любые ценности кроме шкурных.

Я ничего не хочу сказать дурного лично о тов. Брежневе: в молодости он честно и храбро воевал, тяжело работал, восстанавливая разрушенное войной Запорожье… Но он был по настрою личности – частный человек. Такой, как вы и я, такой как подавляющее большинство. Он не был человеком государственным. Это очень важное различие. Существенное. Более того - сущностное.

Частный человек во главе государства, особенно такого большого государства, да ещё и столь зависимого от того лица, что стоит во главе, – это ужасное народное несчастье. Добром оно не кончается.

Для частного человека первое в жизни – это его семья, удобства, удовольствия, одним словом - частная жизнь. А государство, вся эта политика, экономика – это просто работа. А работа – она, известно дело, направлена ко благу этого малого, личного, частного – семьи, родных, друзей. Для государственного человека всё обстоит противоположным образом. Для него главное – это государство, а остальное – так, фон, второстепенность. Если выбирать между благом и даже жизнью близких и государственными интересами – выбор всегда в пользу государственных интересов. Да и нет такого выбора для государственного человека, он заранее предопределён. Пётр I казнил собственного сына-заговорщика (пускай не заговорщика, это совершенно в данном случае не важно – важно, что он считал его противником государственного интереса, который представлял Пётр). А вот Николай II не мог окоротить собственную жену, которой вертел Распутин. Он даже услать Распутина в его Тюменскую губернию не мог, потому что не выносил дамских истерик. В результате он предал государственные интересы, дезертировал по сути дела. И солдаты побежали с фронта, что, с их точки зрения, было логично: они присягали царю, а царя больше нет, а есть частный человек гражданин Романов, которому они ничего не обещали.

Для государственного человека не может существовать личных друзей. Они друзья пока служат государственному делу. И тут же становятся врагами, когда начинают служить противоположному. «У Британии нет постоянных друзей, у неё есть постоянные интересы» - это изречение государственного человека. «Своих не бросать» - это позиция частного человека, ну максимум главаря междусобойчика. Но уж никак не государственного человека. Я даже не говорю – диктатора – просто государственного человека. Вспомните, кого за время текущего царствования серьёзно наказали? Ну, хоть одного (кроме Пусек)! Я не говорю даже про расстрелы, политические процессы – избави, Боже. Просто так, хоть как-то кто-то за что-то ответил? Ну, вот пропали миллиарды, по нескольку раз разваливаются дороги, падают спутники… Ну и? А ничего. Наиболее одиозные министры, вроде Фурсенко и Голиковой, переводятся на работу в Кремль – тем дело и кончается. Ну, погрозят кой-кому, словно добрая бабушка внукам-шалунишкам, пальчиком перед телекамерой, пообещают «кадровые решения» - и всё по-прежнему. И не может быть по-другому при стариковской, брежневской, энергетике.

Вот расширили невесть зачем Москву, велели переезжать туда министерствам и ведомствам. А они – не едут. Не едут и всё тут. И ничего с ними никто поделать не может. Это что – кровавая диктатура? Я не говорю о качестве самого решения: может, оно и неправильное, да и скорее всего – неправильное. Но такое поведение не народа даже, а прямо-таки бюрократии, государевых людишек, – это поведение обратное диктатуре. Свидетельствующее о том, что никто ни на что не влияет и даже не пытается влиять. Идёт и идёт.

Поэтому когда продвинутая тусовка, все эти гламурные и креативные, бубнят о том, что у нас диктатура, это свидетельствует о полном, тотальном непонимании… чего непонимании? Да всего непонимании. Ни что происходит, ни что такое вообще диктатура, ни кто такой диктатор. Самое смешное, что многие делают это искренне, а не по прописи госдепа или кого там ещё… У меня есть приятельница, взрослая и почти пожилая, которая искренне верит в подобное.

Путин не только не диктатор, он даже отдалённо не тянет на авторитарного правителя. Он маневрирует (и, похоже, умело) между центрами силы, раздавая своим друзьям и друзьям друзей новые куски госсобственности и вообще достояния страны. Его задача – удержать и удержаться, чтобы всё шло, как идёт, и людишки не вякали. Это есть цель политики.

Никакого влияния на объективный порядок вещей, на экономику, на жизнь народа, он не оказывает. И даже вряд ли представляет себе, что это могло бы быть за влияние. Об этом свидетельствует хотя бы такой мелкий фактик. Сейчас в другой комнате включён телевизор, и я случайно услышала: самая злободневная проблема сегодняшнего дня – будем мы переходить на зимнее время или всё-таки нет. Если ЭТО – главнейшая проблема и вопрос вопросов – значит, никто ничто не держит в руках, ничего никому не подконтрольно и вся эта колымага куда-то медленно ползёт как Бог на душу положит. Не имеется в наличии даже представления о том, на что надо влиять и в каком направлении.

Я, в отличие от множества моих друзей, не имею к Путину никакой неприязни. Более того, некоторые его качества мне очень симпатичны. Симпатичны как черты ЧАСТНОГО человека (каковым он, по существу вещей, и является). Собственно, черт этих две: способность поддерживать хорошую физическую форму и то, что сумел овладеть английским в преклонном возрасте. Я сама никак не могу заставить себя заниматься надлежащим фитнесом, а начатое изучение китайского – бросила. А В.В. вот – не бросил, молодец.

Так что г-н Путин – что угодно, но не диктатор. И даже не авторитарный государственный деятель. Он вообще не государственный человек по складу сознания, по амбициям, сколь я их понимаю по их проявлениям, так сказать, вовне. Что такое государственный человек – хорошо определил В.О. Ключевский: «Государственный человек – ведь это значит развитой политический ум, способный наблюдать, понимать и направлять общественные движения, с самостоятельным взглядом на вопросы времени, разработанной программой действия, наконец, известным простором для политической деятельности”. Ничего даже отдалённо подобного разглядеть невозможно даже самым доброжелательным взором. Так что напрасно беспокоятся продвинутые и креативные.

Может ли человек негосударственный сделаться при каких-то условиях государственным? Мне думается, что это некий изначально данный человеку талант. Да и в шестьдесят лет человек не меняется”.

КОНЕЦ ЦИТАТЫ, как говорят по телевизору.

Сегодня я бы написала, наверное, по-другому. Но существо дела не изменилось ни на йоту. Все изменения – только на уровне разговоров. К делу пока никто не решается перейти. И понять всех можно, очень даже можно. Только ни к диктатуре, ни к Сталину всё это не имеет ни малейшего отношения. Как раньше не имело, так и сейчас не имеет.

«ИДУТ ПО УКРАИНЕ СОЛДАТЫ ГРУППЫ «ЦЕНТР», или «О ВЕЧНО БАБЬЕМ»
рысь
domestic_lynx
Самостийная Украина сделала ещё шаг в Эуропу: намереваются отменить совковый термин «Великая Отечественная война» и впредь выражаться, как все цивилизованные общечеловеки: «Вторая Мировая». Тут же понеслась информацонная «движуха», «Эхо Москвы» обсуждает со слушателями, выпад ли это против Москвы или вовсе не выпад, а так, само по себе; граждане средь рабочего дня звонит в студию, голосует – в общем, все при деле, и ощущение такое, что народ вообще не занят, не работает и дел своих не имеет. Но я, собственно, не о том, я об Украине.

Рассказывать, как было на самом деле и как сражались за свободу Украины все народы Советского Союза и что бы сталось с её жителями, победи в той войне «великая Германия», - всё это серьёзного действия на умы украинцев не произведёт. То есть говорить об этом надо, но на украинских братьев в том лихорадочном состоянии, в котором они ныне пребывают, это не повлияет. Во-первых, кто способен и желает знать – тот и так знает. А во-вторых – и это главное! - против мифа нельзя бороться фактами. Это всё равно, что опровергать религию научными сведениями и логическими умопостроениями: всё верно, но не цепляет, это непересекающиеся параллельные плоскости.

Так что те украинские ветераны Великой Отечественной, которых показало российское телевидение, вряд ли что-то кому-то объяснят и изменят в умах малороссийских обывателей: им не нужны факты, более того – они, факты, ненавистны.

Украинцы (да-да, к сожалению, именно украинцы в своей массе) хотят жирной чертой перечеркнуть своё прошлое, растоптать, сжечь, утопить в Чёрном море, распылить по бескрайней степи, чтобы не было его вовсе, прошлого. Это и понятно: любое прошлое, что ни возьми – либо москальское, либо совковое. Так вот пускай его вовсе не будет! Ну разве что что-нибудь из быта древних укров – это ещё так-сяк. А что ближе к современности – сплошное оскорбление новодельной национальной гордости. Великий Гоголь, уроженец и певец Малороссии, писал по-москальски и говорил, что мысли его и имя принадлежат России. Срамота одна. Великий философ и филолог Потебня, расово чистый малороссийский помещик, исследователь украинского фольклора, вообще жуть что писал: писать о науке по-малороссийски – это возить дрова в лес («Язык и народность»). Так что куда ни кинь – всё клин. Один выход – зачеркнуть. Чтоб уж ничего не было. Чтоб с чистого листа.

Кто и когда испытывает острую потребность зачеркнуть своё прошлое? Такое состояние сознания бывает и у отдельного маленького человека – когда хочется плюнуть, забыть, зачеркнуть, сжечь и прах развеять от собственной незадачливой жизни, проклятой истории. Человек ненавидит своё прошлое, по существу дела, стыдится его, он не видит в нём ничего хорошего и достойного внимания, лучше б его не было вообще – прошлого. Это очень плохой знак. Такая потребность – признак глубокого неудачничества, всестороннего банкротства. Такое чувство – очень тягостное, едва переносимое – может испытывать не только маленький человек, но и коллективная личность – народ. Говорят, что на Украине переписывают историю. Это верно, но прежде, чем что-то переписывать, нужно зачеркнуть ту историю, которая была – вот её-то и зачёркивают. Это, повторюсь, очень тяжёлое, болезненное состояние.

Помню, когда-то мы проводили в Киеве конференцию нашей компании (мы работаем на Украине), ну и устроили автобусную экскурсию по Киеву. Молодой чистенький гид поведал: в том, что Киев сильно пострадал во время войны (естественно, Второй мировой) виновата … советская армия - зачем она не сдала всё и сразу? Тут вышло непредвиденное: пожилые продавщицы-экскурсантки так заверещали на этого гида, что бедолага не знал, куда и деться от их натиска; верещали они, кстати, для вящей убедительности по-малороссийски. В дальнейшем гид в подробностях повествовал о длине, ширине, вышине и годах постройки экскурсионных объектов, а в политику не совался. Было это давно, лет восемь назад, так что борьба с тоталитарным прошлым велась давно, целое поколение выросло.

Желание зачеркнуть прошлое – это не только неудачничество. Это плюс к тому – неудачничество слабого человека. Инфантильного. Сильный и взрослый склонен прошлое обдумывать и искать в нём опоры и поучения. Сильный и взрослый уважает совоё прошлое хотя бы как источник опыта. Это первоклассник, сделав ошибку, в слезах вырывает лист из тетради, а то и вовсе забрасывает злополучную тетрадь за шкаф. Взрослый исправляет ошибку и пишет дальше.

К несчастью, наш народ (я всё-таки не могу не считать нас и украинцев единым народом!) склонен к этому проявлению инфантилизма – зачёркиванию прошлого. После Октябрьской революции пытались у нас перечеркнуть царское прошлое, все двадцатые годы зачёркивали, «сбрасывали с корабля современности»; даже термин такой был – «проклятое прошлое». Этот подход повторился в 90-е годы: тогда тоже пытались зачеркнуть советский период и перепрыгнуть от Александра Керенского прямо к Егору Гайдару. Тогда в Москве задорно переименовывали улицы; рецидив этой болезни был совсем недавно, когда в Москве переименовали Большую Коммунистическую в Антикоммунистическую – им. Александра Солженицына. Надо признать, как ни прискорбно: в нас, «москалях» сидит та же бацилла зачёркивания прошлого. Помню, в 90-е годы мой итальянский сослуживец с изумлением отмечал, как у нас топчут прошлое: он это наблюдал на ВДНХ, которую с энтузиазмом превращали в барахолку (мы там проводили выставки). Западные народы к такому вычёркиванию страниц собственной истории не склонны, и в этом, как ни суди, - сила и зрелость. В Италии есть фамильная гробница Муссолини, хотя после войны было что-то вроде «дефашизации».

Помимо неудачничества и инфантилизма в этом вычёркивании есть ещё и что-то … бабское. Склочное, мелко-мстительное. Что-то близко сходное с отношением, которое многие тётеньки практикуют к своим «бывшим». По правде сказать, меня всегда поражала ненависть, которую многие женщины питают – да что питают! – лелеют, холят, вскармливают - к своим бывшим мужьям, сожителям, бой-френдам. Причём со стороны мужчин я с такими чувствами никогда не сталкивалась: отношение к бывшим жёнам либо нейтральное, либо даже позитивное. И совершенно неважно, что там между ними произошло, кто кого бросил, кто кому насолил: бабы ненавидят просто потому, что «бывший», хоть бы она его сама и бросила, предварительно обобрав. Я знаю случаи, когда мужик и содержал многие годы, и бизнес помог наладить, и вообще вытолкнул на гораздо более высокую жизненную орбиту, за что в итоге был ненавидим долгие годы. Знаю и ещё случай, когда тётка убеждённо и многократно восклицала: «Я его ненавижу за то, что он был моим мужем».

Вам это ничего не напоминает? Некую коллективную личность, вернее, коллективную бабу? Как пылко ненавидела бывшая советская Прибалтика Советский Союз и советскую историю! И по сю пору ненавидит Россию, как правопреемницу СССР. Теперь вот самостийная Украина подключилась…

Конечно, в этой политической ненависти к «бывшему» - много от суетливого стремления выслужиться перед нынешним покровителем и содержателем. И в этом есть нечто не просто бабье, а свойственное бабам определённого толка и стиля. Во всяком случае, это очень немужественное, немужское поведение - поведение, обратное мужскому, противоположное ему. На это печальное свойство обратил когда-то внимание ценимый мною Николай Бердяев (можно даже сказать, «украинский философ Микола Бердяев»: в Киеве родился и вырос; вот он удивился бы такому званию!). Сто лет назад он написал статью «О «вечно бабьем» в русской душе»: «Великая беда русской души в том же /…/ — в женственной пассивности, переходящей в "бабье", в недостатке мужественности, в склонности к браку с чужим и чуждым мужем”. К сожалению, это правда. И сегодня это прискорбное свойство проявляется самым гомерическим образом.

Весь современный украинский дискурс – это вообще сплошная бабья истерика. Одна только пропаганда голодомора чего стОит! Тут тебе и слёзы, и страдания, и одновременно попытка сшибить копейку, навариться, монетизировать пресловутую «слезинку ребёнка». Одна украинская женщина как-то в простоте сказала мне: «Вон евреи на Холокосте наварились, а мы чем хуже?» Ничем, тётенька, ничем! Но монетизация страдания – непростой пиар-ход, тут потребен расчёт и высокая квалификация, одной истерики, боюсь, мало.

В чём могло бы выразиться мужественное поведение? Ну, например, в признании того, что всё, что было – было. И Великая Отечественная война – была. Общая наша война. И герои-молодогвардейцы сражались на территории Украины за нашу советскую Родину. И она тоже была – наша советская Родина.

Хотите зачеркнуть прошлое? Ну так сделайте это мужественно и – логично. Будьте последовательны: отдайте Польше Западную Украину – ту, которую присоединили клятые москали в 39-м году. Вы же хотите вычеркнуть грязную и кровавую совковую историю – так вычёркивайте смелее! И Евросоюз вас, глядишь, оценит, гуманитарных галушек пришлёт. А так, как сегодня, - сплошная дамская логика купно с бабьей истерикой.

Конференция «Успешность развития социальных систем и государственная политика и управление»
рысь
domestic_lynx
28 ноября в Московском Доме журналиста состоялась конференция, организованная под эгидой Русранда Центром С.С. Сулакшина. Называлась конференция «Успешность развития социальных систем и государственная политика и управление»

Я уже несколько лет посещаю подобные конференции; уж и не помню, как я прибилась к этому сообществу. Играю я там роль городской сумасшедшей, т.к. говорю простым языком торговки швабрами, притом говорю общепонятные вещи. Какое-то отношение к прозе жизни и вообще к жизненной почве имею только я одна. А остальные говорят не то, чтобы сложные, но, безусловно, наукообразные вещи. Что и понятно: почти все члены этого сообщества - учёные. Профили у них разные, чаще, пожалуй, они экономисты. Но сам руководитель, проф. Сулакшин – физик. Похоже, он привёл с собой ещё несколько физиков, перековавшихся в гуманитарии и рассуждающих на сакраментальную тему «Как нам обустроить Россию». Физики-расстриги хорошо знают математику, любят строить графики и математически моделировать. Экономисты любят говорить о ВВП. Был там, впрочем, один инженер, который говорил стихами: он прочитал поучительное стихотворение собственного сочинения о чём-то политэкономическом. Но это так, в виде реплики и вообще исключения.

Народ в подобных сообществах чаще всего пожилой, даже старый. Внешний вид напоминает вузовских преподавателей рубежа 70-х и 80-х годов. Впрочем, может, этот внешний вид и общий рисунок поведения и не менялся со времён моей юности. Преобладают мужчины, но встречаются и интеллигентные старушки, многие в тёплых, шерстяных свитерах. Иногда шелестят свои доклады аспиранты и аспирантки: чаще всего зачитывают по бумажке выдержки из ходовых учебников – им нужно отметиться на научной конференции для их учёной карьеры.

Вообще, по-моему, никто из участников (ну, может, кроме самого проф. Сулакшина да ещё его близкого сподвижника проф. Вагдасаряна) всерьёз происходящее не принимает. Даже не то, что не принимает всерьёз – может, и принимает, но никто не допускает мысли, что их идеи могут быть реализованы на практике и вообще кем-то приняты в качестве практического руководства к действию. Не говоря уж о том, чтобы им самим поручили осуществление их идей.

Это наблюдение показалось мне любопытным. Наша интеллигенция совершенно не склонна к практическому воплощению своих идей. Недаром, в нашем научном обиходе имеется термин «внедрение» - т.е. приложение каких-то открытых истин к практике. Помню, ещё при советской власти было принято считать, что у нас замечательные разработки, но вот беда – внедрение хромает. К этому настолько все притерпелись, что стали воспринимать чем-то вроде холодного климата. На самом деле, это довольно странно: зачем тогда огород городить, что-то такое исследовать, если не для практических целей? По-видимому, нашим учёным (а возможно, и любым другим) надо чётко ставить задачи и строго спрашивать за результат. Вроде как, по преданию, тов. Берия говорил тов. Королёву, сидя в укрытии на ядерном полигоне: «Если эта штука не взорвётся, я тебе голову оторву». И штука взорвалась.
Без подобной мотивации учёные постепенно дрейфуют в сторону ментальности древнегреческих мудрецов, отдающихся свободному созерцанию на берегу Эгейского моря.

Сидя на конференции, мне пришла в голову такая странная идея. Когда в горбачёвские времена завели гласность, т.е. дозволили всем рассуждать о чём ни попадя, советская интеллигенция радостно принялась этой самой гласностью пользоваться. О чём только ни бубнили в те блаженные времена! Всяк на свой лад предлагал спасительные советы. Были среди них и самые радикальные, и фантастические – любые. Всех прожектёров объединяло одно: никто по-настоящему НЕ ВЕРИЛ, что действительно что-то может измениться, и их предложения могут реализоваться. Более того, все были в глубине души УВЕРЕНЫ в обратном. Т.е. что поговорят-поговорят, пощекочут воображение, а дальше всё будет так, как скажут… кто скажет? – наверное, взрослые. Ну, те, которые правят. Не думай они так – наверное, не стали бы предлагать завести в пятницы на субботу парламентскую демократию западного толка или распустить колхозы. Всё это наши интеллектуалы предлагали именно в силу подсознательного убеждения, что это – не всерьёз, а понарошке. Недавно я купила на Пиявке (так у нас в посёлке называется страшно интересная барахолка) книжку 1987, кажется, года под названием «Иного не дано» - сборник перестроечных статей, научных и публицистических. Там представлены все громкие имена «прорабов перестройки» - так тогда было принято выражаться. С.Г. Кара-Мурза часто ссылается на этот сборник, изобличая нелепость его идей и предложений. А мне вдруг подумалось: да ведь это дети! Они просто играли, они не думали, что кто-то большой и настоящий, взрослый может принять их игру всерьёз. И отвечать всерьёз за свои умопостроения никто не предполагал. Собственно, «за базар» никто и не ответил. Сейчас принято во всём винить «Вашингтонский обком», и как-то забылась гнусная (объективно) роль советской передовой интеллигенции. Они поиграли со спичками и как-то нечаянно, словно дети (да они и были детьми) подожгли советскую жизнь. Чем и воспользовались наши американские друзья.

Вот такие несвоевременные мысли пришли мне в голову на конференции спустя без малого тридцать лет после того перестроечного сборника.

Надо признать, что мысли, по крайней мере, устроителей конференции и главных активистов сообщества С.Сулакшина – всё-таки взрослые мысли. Это наводит на оптимистическое предположение, что за тридцать лет наша интеллигенция сумела кое-что осмыслить и понять. Главное достижение – это постепенное освобождение от наивного западничества, от владевшего нашей интеллигенцией необсуждаемого представления, что всё умное уже придумано в Америке или в Германии, а нам надо только смиренно приспособить эту придумку к местным условиям. Сегодня, по крайней мере, в этом сообществе, медленно, с трудом, но мысль всё-таки мало-помалу становится слегка самостоятельной. О своих делах пытаются чуть-чуть думать на русском языке. Под языком я разумею, естественно, не лексику и грамматику, а ту понятийную сетку, которую исследователь набрасывает на изучаемую действительность. Эту сетку ещё во многом предстоит сплести, сформировать, её ещё почти что и нет, но достойно похвалы уж само стремление.

Какие идеи, почерпнутые на конференции, кажутся мне наиболее ценными?

Из доклада С.С. Сулакшина.
«Благо народа не есть благо отдельных людей». Это очень важная мысль. Народ, страна, государство – обладает некими самостоятельными целями, задачами, стремлениями, не сводимыми к благу отдельных людей, как они понимают его в их короткой жизни. Народ – это не просто сумма Иванов, Петров, Марий. Это некая сверхличность, которая шире и выше этих маленьких людей и их целей. Народ в истории имеет свои цели и задачи. На любые исторические события возможен взгляд житейский и исторический. Житейский взгляд – это взгляд сиюминутных удобств, исторический – высших целей.

«Успех – степень достижения цели». Вроде это очевидно. Но важно понимать, что никакого успеха нельзя достичь, не понимая, в чём состоит цель. Это отностится и к отдельному человеку, и к стране.

«В основе цели – ценности».
«Нельзя всё сводить к экономике». Это очень важная – и очень русская! – мысль. Сравнивая разные страны, мы сравниваем только экономический уровень. А ведь как достижения человека нельзя сводить только к его богатству, так и достижения коллективной личности - народа, страны тоже нельзя к нему сводить.

«Согласно современной либеральной доктрине, государство – это машина, продающая услуги за налоги населении.
Но у этой машины всегда есть бенефициар: коррумпированный администратор + богатое меньшинство. Нам нужно не сервисное государство, а государство нравственное, государство как универсальный организатор жизни».

Учёные-естественники стремятся во всём установить количественные характеристики. Стремятся иметь счётный агрегированный показатель, чтобы было понятно, идём мы вперёд или нет. Здесь, мне кажется, они приходят к тому, от чего стремятся уйти: к сведению всего многообразию жизни к простым счётным величинам. Лучше всего это получается проделывать с экономическими показателями, а ещё удобнее – с денежными. В результате картина получается удобная и наглядная, но – не отражающая реальность. Нам ещё предстоит привыкнуть к мысли, что экономика – это лишь часть жизни, и, возможно, не основная: «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».

В докладе обсуждались т.н. индексы мир конкурентоспособности. Их много – методик сравнения стран и их достижений. И ни одна из методик – не удовлетворяет.

Коэфф. Жизнеспособности. График. 17 г, наше время – провал на графике.
Осталось 6 лет до провала.

С.Сулакшин считает, что «Индекс успешности» это – реальная физическая характеристика социальной системы. Мне кажется, здесь автор грешит тем, что в XIX веке называли редукционизмом – сведением более высокого уровня движения материи к более низкому. Впрочем, С.Сулакшин горячо убеждён что его график жизнеспособности социальных систем отражает реальность. По нему видно, что нам осталось шесть лет до провала. А дальше – можно надеяться на подъём. «Но без усилий не получится, - предупреждает учёный. – Даже без трагедий может не обойтись».

Опасность №1 для России – это её государственная власть, - заключил исследователь. Это видно даже мне, и без графиков.

Интересные мысли высказал проф. Вагдасарян.
Можно ли узнать признаки, что государство во близко к состоянию смерти? На большом историческом материале исследователю удалось подсчитать и выразить математически угрозы распада и гибели государств. Но эти индексы пока не слишком надёжны. С их помощью не удалось предсказать ни Арабскую весну, ни украинские события. Вообще, современники часто не замечают самых важных исторических событий. Докладчик напомнил: «14 июля 1789 г. французский король записал в своём дневнике: «Ничего», т.е. ничего не произошло».

А Милена Валерьевна Глигич- Золотарёва обстоятельно рассказала о разного рода рейтингах, которым принято доверять и на которые принято ссылаться.

«Ложь, наглая ложь и ….рейтинги» - таковы категории лжи, - считает докладчица.

Изначально рейтинговые агентства возникали как коммерческие, для прибыли. Высокие рейтинги ставились тем, кто не заслуживал доверия.

Рейтинги – это один из каналов влияния.

Например, Cтандард энд Пурз отказался повысить инвестиционный рейтинг России, если не перейдут к плавающему курсу рубля.

Индексов много, они разные, но всех их объединяет субъективность и безответственность.

Для окончания – моё выступление на конференции.

КОРРЕКТНО СФОРМУЛИРОВАННАЯ ЦЕЛЬ – CONDITIO SINE QUA NON ЛЮБОГО ДОСТИЖЕНИЯ, или

К СВОЕЙ ЦЕЛИ – ЧЕРЕЗ СВОЮ ДВЕРЬ



В наши дни сформировалась целая отрасль прикладной психологии – наука успеха; по её поводу написаны целые библиотеки. Так называемые коучи – личные тренеры успеха учат людей достигать того, что им требуется. Клиентами этих учителей успеха бывают самые разные люди – от продавцов прямых продаж до топ-менеджеров корпораций и крупных политиков. В науке успеха имеется составляющая, которая роднит её с искусством, но есть и нерушимые базовые принципы, которые действительно близки к науке. Каковы же они?
1. Успех не универсален: что успех для тебя, - не успех для меня. Только сам человек может понять, какого рода успех ему нужен.
2. Необходимо чётко и наглядно, в виде картинки, сформулировать, как выглядит этот успех. Абстрактные, невнятно сформулированные цели не достигаются. Цель должна быть верифицируема (не стать культурным человеком, а, положим, через два года непринуждённо говорить на двух языках на любые темы).
3. Цель должна вдохновлять и давать энергию. Если не даёт – это не твоя цель, поищи другую.
4. Путь к успеху у каждого свой: даже к сходной цели можно идти через разные двери. Дверь, открытая для тебя, закрыта для меня и наоборот.
5. План должен исходить из наличных ресурсов: что я имею? Кто/что мне может помочь?
6. Большую цель надо разделить на малые «подцели» и достигать их последовательно по плану.
Множество людей, прошедших семинары и тренинги успеха, достигли своих целей; в нашей компании мы постоянно проводим такие занятия, и они очень полезны и результативны. Я с радостью наблюдаю, как мои продавцы растут профессионально, зарабатывают приличные деньги, решают свои проблемы.

Почему бы не применить эти же базовые принципы к успеху целых стран и народов? Ведь народ – это коллективная личность со своим духом, характером, достоинствами и недостатками. Современная политкорректность возбраняет обсуждение вопроса, чем один народ отличается от другого, но совершенно не способна отменить сам факт: народы – разные. Что доступно одному народу – недостижимо для другого, и наоборот. Об этом известная поговорка: что русскому здорово, то немцу смерть. Не только не достижимо, но оно ему почасту и не требуется. Что желанно для одного народа – совершенно не ценно для другого. Разные народы имеют склонность к разным политическим системам, управленческие решения тоже глубоко национальны. Только очень поверхностные умы полагают, что все люди, как и народы стремятся к одному и тому же и пути достижения у них тоже одинаковые.

То, что Россия двадцать лет никак не может двинуться по пути успеха, развития, а находится на пути хозяйственной деградации, свидетельствует о том, что нет понимания того, чего именно мы хотим достичь. У нас ( у народа и его вождей) нет внятного представления о том, как он выглядит – этот успех. Все представления в этой области – поверхностны и инфантильны: мы стремимся подражать Западу, чтоб было похоже на то, «как во всех цивилизованных странах». Такой подход совершенно бесперспективен. Такова, например, наша реформа образования. Они никогда не будет успешной, пока не будет понято, кого и зачем мы намерены учить. Когда это будет понято – всё встанет на свои места.
На уровне отдельного человека такое тоже встречается очень часто. Неспособность сформулировать свой успех свидетельствует о страхе даже подумать о себе и своей жизни, вникнуть в неё. Это трудная работа, сопряжённая с психологической травмой, но её должен проделать каждый, кто желает достичь успеха; по-другому не получится.

Не сформулировав ОБРАЗА РЕЗУЛЬТАТА – что собой будет представлять наша страна в результате достижения успеха – мы никуда не двинемся. Нельзя избежать дискуссии о капитализме и социализме, о месте государственной и частной собственности, о сродственном нашему народному духу образе правления. Сейчас по некой общественной конвенции все делают вид, что на эти вопросы уже имеется ответ, и он то ли всем известен, то ли очевиден, или что и вопросов-то никаких нет. На самом деле, они есть и на них надо дать ответ.

Вдохновляет ли образ результата наш народ? Даёт ли энергию? Когда-то строительство социализма вызвало огромный энергетический подъём в народе. Это ясно свидетельствовало о том, что какие-то характеристики будущего общества были нащупаны верно и отвечали народному духу.

Нужен внятно сформулированный образ результата: как будет выглядеть наша жизнь через 5 – 10 – 50 -100 лет. На базе образа результата нужно выработать планы – не только хозяйственного, но и культурного строительства. N.B! План должен быть сформулирован в натуральных показателях. Удвоение ВВП - это не образ результата, а вот построить столько-то дорог, а вокруг них комфортабельных посёлков – вот это образ результата, способный давать энергию.

Имея вдохновляющий образ результата, надо наметить пути его достижения. Как понять, каковы эти пути? Надо спросить себя: когда и при каких обстоятельствах я был успешен? Что я для этого делал? Так человек может выделить из собственной истории и осознать успешные стратегии поведения. Точно так и народ. Надо выделить в истории наиболее успешные периоды и изучить стратегии, с помощью которых был достигнут успех, например, модернизация народного хозяйства. Когда-то Фридрих Лист назвал свою книгу «Национальная система политической экономии»: наука о том, «как государство богатеет» - в высшей степени национальна; путь успеха у каждого свой. Меж тем не надо стараться непременно отличаться от других народов: кое-что может получиться близко подобным, сходным. Главное, чтобы цель была своя и вдохновляющая. Вдохновение, энергетический подъём – это верный признак своей цели. Скука и усталость – признак чужой, навязанной, наведённой цели. Это относится и к человеку, и к народу.

Для построения плана достижения цели необходимо произвести инвентаризацию наличных ресурсов: материальных и духовных. Это трудная, и очень психотравмирующая работа, но она необходима. Часто человек недооценивает свои ресурсы: опыт, умения. Важнейшим ресурсом является опыт успеха. У нашего народа есть опыт успеха, побед. Всё это следует культивировать и опираться на этот духовный ресурс. Что касается инвентаризации материальных ресурсов, то тут, на мой взгляд, может помочь важная работа, проводимая новосибирским экономистом Григорием Ханиным, который уже несколько десятилетий изучает нашу экономику в натуральных показателях.

Большая цель должна быть разделена на более мелкие блоки. Необходим план на пятилетку, и план на месяц и неделю. Специалисты по управлению справедливо утверждают: если за неделю ничего не сдвинулось – значит, работа не идёт.

В популярных американских брошюрах, адресованных начинающим бизнесменам, на все лады повторяется: отсутствие планирование – это планирование провала и неудачи. С этим нельзя не согласиться. Но планировать в отсутствии вдохновляющего образа результата – нельзя, не получится. Именно так происходило в эпоху так называемого Застоя: планирование происходило, но был потерян вдохновляющий образ результата. В итоге советская жизнь рухнула. Этот факт следует принять как поучение, и избежать прежних ошибок.

КЕМ БЫТЬ?
рысь
domestic_lynx
При всей гигантской информационной суете, при том, что все от мала до велика непрерывно на связи, при том, что нет уж ничего тайного на свете, при том что многие знают по-английски и ещё там по-каковски – так вот несмотря на всё это выпускники, старшеклассники, те самые старшеклассники, которые, ходят слухи, уж и сексом вовсю занимаются, - имеют самые расплывчатые представления о том, кем они будут по профессии и вообще, что станут делать за воротами детсада, именуемого средней школой.

Так как-то… не знают – и всё тут. И, в принципе, им всё равно. Решения принимают родители, а если нет – ну, ничего и не происходит. Об этом всё чаще рассказывают мои служащие, продавцы: не знают молодые люди, не понимают, ни к чему склонности не имеют. Да и у нас племянник в 11-м классе: такая же история. Самому парню всё едино. Решает семья. А семья откуда знает? Ну, считается, что знает, кто же, как не семья? В итоге, наверное, поступят его в технический вуз, который когда-то закончила его бабушка: там у неё остались какие-то связи.

У моей служащей дочка – суперотличница, окончившая школу прошедшей весной – тоже не знала, чего она хочет. Вот просто не знала – и всё тут, даром что медалистка. Ну, поступила она после всех материнских терзаний в Высшую школу экономики, экономистом будет. В принципе, могла куда угодно: баллов она набрала необычайное количество, но не хотела – никуда.

Исключения – бывают, но, похоже, это действительно исключения. Моя дочка рано забрала себе в голову профессию журналистки, что-то там писала-снимала. Я совершенно не знаю эту работу, но получится – пускай попробует. Но это скорее редкость – какое-то хотя бы желание.

Мне в последнее время всё время рассказывают что-то на эти темы. Поскольку я в своей компании слыву знатоком всех наук и искусств, мои продавщицы часто спрашивают, куда, по моим соображениям, надо «отдать» дочку или внука: какая профессия самая перспективная. Ну а я почём знаю? Обычно спрашиваю: а чем он интересуется? Обычный ответ: ничем или компьютером. Компьютером – в смысле много времени за ним проводит; тут уж, понятно, ничем интересоваться больше не получается.

Поскольку в последнее время многие заводили со мною такие беседы, вот я и задумалась: а как было в этим «в наше время»? Ну вот лично со мной, например.

В школе мне больше всего нравилось писать сочинения и делать политинформации. Ну если не политинформации, то доклады по любым вопросам. Я с начальных классов выпускала стенгазету по имени «Флажок», мои сочинения зачитывались перед классом, а с докладами меня отправляли в другие классы, что мне очень нравилось, потому что я могла легально прогулять какой-нибудь скучный урок. Особенным успехом пользовался мой доклад о вьетнамской войне, его я делала даже в более старших классах.

Но дома этим моим успехам никто не придавал значения и даже всё это считалось мурой, не ДЕЛОМ. А делом было – задачки решать. А задачки надо было решать, чтобы поступить в Станкин – станко-инструментальный институт. Туда поступали все дети друзей и сослуживцев моих родителей-станкостроителей. Вуз был не самой первой руки, но приличный, добротный и дававший какое надо образование, чтобы пойти по семейной тропе. Правда, в подавляющем большинстве дети друзей моих родителей были мальчишки, девчонку я знала, пожалуй, только одну (кроме себя). Но все они дисциплинированно учились в Станкине. Меня же, разгильдяйку, такая перспектива ввергала в трепет. Я остро ненавидела ВСЕ предметы, относящиеся к этому вузу, а технику (любую) суеверно боялась. И сейчас боюсь.

И тут мне повезло. Помогли мне парни из тех же сыновей родительских друзей. Их было, сколь я помню, трое – моих спасителей. Что они сделали, эти доблестные мушкетёры? Да, собственно, ничего особенного; они и понятия не имели, как они меня спасли от злой судьбы. Всех их (вернее, каждого в отдельности, т.к. учились они на разных курсах и даже на разных факультетах) выгнали из института! Быть выгнанным из вуза вообще чрезвычайно трудно: чаще всего выгоняют либо за хулиганский дебош, либо за то, что в Уставе ВЛКСМ было обозначено как «утрата связи с организацией». Студенты иногда тоже утрачивали всякую связь с родным вузом: на лекции не ходил, на семинарах не появлялся, экзаменов не сдавал. За простую глупость и неспособность никогда не выгоняли: негуманно да и преподавателям невыгодно, т.к. их, препов, количество напрямую связано с числом школяров. В общем, себе дороже выгонять; «трояк» всегда натянут – ты только явись. Но тех парней – выгнали: видно, было за что. Разумеется, семьи станкиновцев-расстриг муссировали представление, что выгнали их по причине нечеловеческих трудностей тамошнего обучения; может быть, даже к ним придирались злые профессора. И в головах моих родителей угнездилась замечательная, ценнейшая, спасительная для меня, просто золотая мысль: учиться в Станкине жутко трудно. А надо сказать, дома я числилась не то, что дурой, но какой-то недотёпой: медлительной, не особо сообразительной, в общем, не первый сорт. Не для Станкина. Ну, меня и освободили от этой страшной повинности.
Впрочем, оглядываясь назад, мне кажется, что жизнь моя сложилась бы как-то очень сходно с тем, как она сложилась в реальности: я стала бы что-то продавать, возможно, станки, потом занялась бы своим бизнесом… Так что ничего трагического со мною бы не случилось, но тогда перспектива учить сопромат и теормех внушала мне болезненную скуку. Но речь не лично обо мне, а в принципе - о выборе жизненного пути.

Моя подруга оказалась в ин-язе потому, что бабушка считала, что для девочки нет лучше, чем преподавать язык (подруга жила вдвоём с бабушкой). Ещё одна подруга пошла в ин-яз по настоянию отца: сама она хотела стать танцовщицой (и занималась этим делом серьёзно), но отец-военный считал, что это дурь – ноги задирать. А тут как раз школьная учительница сказала, что Соня хорошо успевает по языку, ну это и решило дело.

Были случаи, когда люди в самом деле хотели… не то, что кем-то быть, скорее изучать какие-то предметы. Мой муж учился в матшколе – ну и пошёл на физтех; таких было немало.

Было, впрочем, и иначе. Моя компаньонка любила возиться с малышнёй, была вожатой – ну и пошла учиться на учительницу младших классов.

Моя соседка, помню, рассказывала, что поступила сначала в матшколу, а потом на какую-то экономическую кибернетику, которая ей всегда была противна, хотя всегда мечтала быть зоотехником или ветеринаром. На вопрос, почему она даже не попробовала поступить на зоотехника, ответила убеждённо: «Я могла бы провалиться, а это нанесло бы удар по маминой репутации. Вообрази: она придёт на работу и скажет: Наташа не поступила в вуз – что получится? Будет стыдно». Такое вот рассуждение. Любопытно, что эта женщина проработала по своей кибернетической специальности года до 1992, когда НИИ, где эта кибернтетика практиковалась, закрылся. И она стала социальным работником: разносила продукты старичкам и старушкам; и работа эта, с которой она несколько лет назад ушла на пенсию, ей очень нравилась.

То есть к чему я всё это рассказываю? Мне кажется, что и в прошлом, и в настоящем – подавляющее большинство в выборе профессии, что называется, тыкало пальцем в небо. В случае удачного попадания рассказывали задним числом придуманную байку про «призвание». Раньше, как и сейчас, выбирали не профессию, а вуз. Вопрос чаще формулируют не «кем быть?», а «куда пойти учиться?». А вуз, в свою очередь, выбирается по принципу максимального престижа и реальности поступления. Тогда по принципу, какие предметы сдавать, сегодня – по баллам ЕГЭ.

Принципиальная разница между теми временами и сегодняшними – вот в чём. Тогда работа была безальтернативным образом жизни: работали все. Например, провалившись в вуз, должен был непременно устроиться на работу. Поступая на следующий год, он должен был предъявить трудовой стаж по минимум 6 месяцев за каждый пропущенный со школы год. Ну а парней в свой срок забирали в армию. Да и жить, не работая, в Советском Союзе было почти невозможно. Разве что какие-нибудь академики или народные артисты в принципе могли содержать своих митрофанушек. Но сколько их было – академиков-то… А так, в обычном случае, работа была необходимостью. И это знали, понимали, это впитывалось в процессе социализации.

Сегодня – не так. Сегодня очень много неработающей публики. Вот сын моей бывшей компаньонки, отец семейства, - не работает, и никогда не работал. А вот обеспеченная жительница нашего посёлка. Она содержит двоих неработающих сыновей. Они всё никак не определятся, в чём же состоит их призвание. А вот через два дома от нас - дачка-развалюшка. Ею владеет старушка, у которой дочь с мужем тоже не работают. Между прочим, выпускники Физтеха. Чем живут? У них есть две лишних квартиры, которые они унаследовали. Сдают квартиры – на скромную жизнь хватает. Это всё богатые? Буржуазия? А вот вам и пролетариат. У меня была служащая, накладные выбивала, я не слишком близко её знала. Потом, года четыре назад, она уволилась. Сейчас, как мне рассказали, сидит дома, у неё небольшой ребёнок, мужа нет. Сердобольные подружки ей и работу нашли, сменную, в Ашане на кассе. Та – ни в какую: работать ни за что не буду! На что живёт? Неясно. Вроде родители, сами бедняки, помогают. Живёт бедно, в доме хлам, но – работать ни в какую. Такая же падчерица моей подруги: за примерно 35 лет ни одного рабочего дня.

Это некая постсоветская новь; раньше такого не было.

Вот мне и кажется, что старшеклассники так не тверды в выборе пути, что в глубине души подозревают, что можно, как-то… того… обойтись. Увильнуть. Удаётся же другим – ну, глядишь, и мне удастся. Вполне возможно, эти соображения отроки и отроковицы не доводят до сознания, но в подсознании они – есть. А ведь поведение формируется, главным образом, подсознанием… На вопрос «кем быть?» всё больше народа по факту даёт ответ «никем». Пусть бедно, через пень колода – но вольно.

Такое положение приводит к зримой люмпенизации общества. Эти люди не только ничего не умеют – это б ладно, они прогрессивно утрачивают самую способность научиться. Собственно, такая же история в прогрессивных странах Запада. Но Запад нам не образец, на Запад трудится весь мир, а если нам придётся самим на себя трудиться? Кто будет становиться рабочими и специалистами народного хозяйства? У меня нет ответа. Ясно одно: нужен обязательный и всеобщий труд. Нужны общественные работы – как альтернатива праздному шатанию.

Мне кажется, надо всячески поддерживать наследование родительских профессий и занятий (если это, конечно, не гордое звание «безработный») и формирование прочных профессиональных корпораций. Группы таких корпораций вполне могут слиться в творческие живые сословия. Ведь сословия это и есть группы по принципу разделения труда и общественных обязанностей. Это могло бы сильно улучшить качество народной работы – когда его занятие для человека – дело известное сызмальства, привычное. Значит у него есть шанс научиться его делать хорошо. Сегодня любое занятие для человека какое-то случайное, он в любую минуту готов его бросить, чтобы начать другое, а лучше – и никакое не начинать. С таким настроем народное хозяйство может только деградировать.

Любопытно, что об этом же самом сто лет назад размышлял известный публицист Михаил Меншиков. Вот небольшой отрывок, свидетельствующий о том, что нам осталось в наследство много задач. Итак, слово Михаилу Меншикову:

“Равенство -- вещь прекрасная, но все прекрасное в равенстве, как в свободе и братстве, осуществимо только в сословном строе. Вне трудового разграничения если мы все равны, то мы решительно не нужны друг другу и не интересны. Общественное сцепление получается тогда лишь, когда является неравенство, когда, например, мужчина встречает женщину, когда около пахаря, умеющего печать хлеб, поселяются сожители, умеющие делать платье, сапоги, утварь. При развитии общества в силу крайней нужды, в силу разделения труда образуются воины, правители, ученые, священники, и только в качестве таковых они полезны друг другу.
Недаром профессии всюду приобретали замкнутый характер. В интересах совершенства каждой отрасли труда -- то, чтобы люди отдавались ему всецело, на всю жизнь, чтобы они рождались в стихии этого труда и умирали, передавая потомству выработанные в течение веков навыки, склонности, способности, изощренные до таланта. Каждая профессиональная каста являлась вечной школой определенного труда. Воин среди военных изучал и не мог не изучить свое ремесло до степени искусства. Пахарь среди пахарей вбирал в себя еще с малых лет тысячелетние познания земледельца. У нас удивлялись, когда покойный А. Энгельгардт 3 объявил крестьянина профессором земледелия, а он сказал правду. Наш крестьянин -- профессор, так сказать, плохой эпохи земледелия, а возьмите немецкого или китайского крестьянина -- это профессора хорошей эпохи. Такими же профессорами своего труда являются цеховые ремесленники, торговцы, священники. Нетрудно видеть, что именно замкнутость труда делает людей аристократами. Рыцарь меча потому рыцарь, что он артист меча, но почему артист сохи или сапожного шила не дворяне -- именно своих призваний? Благородство всякому труду, как бы он ни был скромен, дает честность и техническое совершенство. Никакого иного значения сословия не имели в своем замысле. Именно цеховое устройство труда позволило выработать скелет нынешней цивилизации -- средневековые промыслы и искусства. При крушении старых сословий очень быстро сложились новые классы, и чем более процветает какое-нибудь дело, тем чаще видим в нем преемственность целого ряда поколений, сословность труда. С этой крайне важной точки зрения самыми совершенными школами были бы профессиональные, где дети каждого трудового класса втягивались бы в дух и знание наследственного труда. Я не говорю об исключительных призваниях -- они найдут свою дорогу, но заурядная молодежь только выиграла бы от сословных -- назовите их профессиональными -- школ. Заурядные дети приучались бы к какой ни на есть работе вместо дилетантской неспособности ни к какому труду. Говорят: школа должна готовить не ремесленника, а человека. Какой вздор!”

You are viewing domestic_lynx