ЗАСТОЮ - 50
рысь
domestic_lynx
В этом октябре – юбилей: 50 лет назад началась брежневская эпоха, прозванная впоследствии Застоем. Продолжалась она около двадцати лет (18 лет брежневского правления + три года Андропов и Черненко). А там пришёл Горбачёв – и советская власть (и советская жизнь) покатилась под откос.

За четверть века, что прошло с тех пор, тот брежневский Застой подёрнулся ностальгическим туманом (как в известном романсе «Утро туманное, утро седое») и теперь кажется и не застоем вовсе, а золотым веком стабильности, скромного достатка и патриархального уюта. Всё чаще появляются публикации, где авторы убеждают: это было лучшее время советской жизни, да что советской – всей истории нашего народа с начала времён. Жили-де не богато, зато тихо, предсказуемо, гарантировано. А потом пришли злые люди и всё порушили по наущению американцев. В воздухе нынче разлита ностальгия по всему советскому: даже в гламурном ГУМе, где цены – не подступись, открыли кафе, стилизованное под советскую столовую, и оно не пустует; я и сама с удовольствием там однажды поела. По данным Левада-Центра, 56% опрошенных считают Брежнева лучшим правителем России ХХ века.

Несколько лет назад мне привелось очутиться в местной ячейке одной из главнейших политических партий. Мы беседовали непринуждённо о том-о сём. И вот один из тамошних деятелей высказал, как нечто, очевидное: нечего выдумывать, при Брежневе всё было нормально и правильно. Вот и надо так сделать. Человек этот был сравнительно молодой, личной сознательной памяти о тех временах он иметь не мог, но вот такое верование – имеет. Это некая коллективная политическая ностальгия.

Ничего специально русского в этой ностальгии нет. Мы – в тренде. В мировом. В том смысле, что во всех странах люди со страхом смотрят в будущее и с тёплой печалью – в прошлое. Отсюда мода на стиль бабушкиной усадьбы в интерьере. Модная потёртость, прозванная «шебби-шик»: наивные цветочки, небрежно покрашенная мебель, где сквозь краску проглядывает структура дерева, слегка поеденного жучком. Давно известно: архитектура, интерьеры, вообще дом - лучше всего отражает интегральное самоощущение эпохи. Вот сегодня оно такое: хочу назад, в детство, к бабушке-старушке.

Или к дедушке – Брежневу.

Мне такие мысли (весьма распространённые) кажутся очень опасными. В них – прискорбная обломовщина, нежелание идти вперёд и думать собственной головой. Потому что если чуть-чуть подумать, то станет ясно, что возвращаться нам – некуда: позарастали стёжки-дорожки в советское прошлое. Но это не всё. Упадок и развал Перестройки был как раз реализацией дурных вожделений Застоя. Наше Сегодня – во всём его гротескном уродстве и стыдобе – это реализация наших тогдашних мечтаний. Это реализация нашего коллективного бессознательного. Не случайно говорят: аккуратнее с мечтами – они могут сбыться. Вот и сбылись…

Эпоха Брежнева была в широком смысле временем отдыха. От чего отдыха? Да от всего. От ужасов войны, послевоенного труда на износ. От общей тягости и строгости жизни, от гнёта ответственности, которая довлела над всеми – от наркома до мелкой типографской корректорши. (В фильме Тарковского «Зеркало» корректорша ночью сообразив, что пропустила ошибку, в темноте бежит, чтобы исправить; вот поэтому-то книжки той поры можно было использовать как орфографический словарь).

Это было время отдыха от серьёзности и ответственности. Предыдущая эпоха была эпохой большой серьёзности. Посмотрите на фотографии и картинки, изображающие кого угодно – хоть студентов, хоть школьников, хоть детсадовцев. Они все – серьёзны. Не хмуры – именно серьёзны. Да, юмор, смехи-потехи – были. Но им было отведено строго определённое место и время: последняя страница в журналах, карикатуры, комедии. Но и комедиям с карикатурами вменялось быть поучительными, «исправлять нравы», как выражались в эпоху классицизма.

Как-то раз, ожидая кого-то на станции метро «Парк культуры – кольцевая», я рассматривала медальоны с горельефами, изображающими времяпрепровождение трудящихся в Парке культуры. Как они все серьёзны! Даже танцующая парочка танцует ответственно: не флиртует, не развлекается даже – вершит культурную революцию.

Собственно, уже после смерти Сталина государственное давление на маленького человека было ослаблено. При Хрущёве практически никого не сажали, но там была сплошная дерготня: укрупняли-разукрупняли совхозы, урезали приусадебные хозяйства, разгоняли министерства и на их место организовывали совнархозы… При Брежневе всё стало тихо, а начальники порою сидели на своих местах десятилетиями, нередко до смерти. Таким, например, был руководитель отрасли, в которой проработали всю жизнь мои родители – станкостроения. А.И. Костоусов руководил отраслью по сути дела с 1946 г. аж до 80-го, когда глубоким стариком ушёл на пенсию.

Брежнев был очень подходящей фигурой для той эпохи, даже, можно сказать, её зримым выражением, персонификацией. Добрый, душевный, как вспоминают знавшие его люди, бонвиван, любитель «женщин и машин». Именно такую фигуру вызвал из народной толщи и вознёс исторический рок.

В предыдущую эпоху Брежнев честно воевал и славно трудился, восстанавливая разрушенное Запорожье, где по сю пору в старшем поколении живёт о нём благодарная память. Моя свекровь рассказывает, что в 44-м вернулись из эвакуации на руины, а в 50-м её семья (отец был мастером на Запорожстали) въехала в новую квартиру. При этом сначала восстанавливали заводы, а потом уж строили жильё. Любопытно, что моя свекровь прямо-таки запрещает домочадцам дурно говорить о Леониде Ильиче – именно за восстановление Запорожья. Ну а потом, перспективы как-то потерялись, цели утратились, и осталась одна цель жизни: жить чтобы жить. Просто так. И мне кажется, что и в старческой немощи Леонида Ильича, его косной речи, было нечто символическое. Глядя на него, думалось: этот человек скоро умрёт. Глядя на окружающую жизнь, тоже невольно думалось: эта жизнь должна умереть. Она, собственно, и умерла…

Часто говорят о великих промышленных, военных и хозяйственных свершениях той поры. Верно, сделано было много. Нельзя не отметить, и это надо твёрдо уяснить и повторять тем, кто ещё не понял: сегодня мы живём исключительно на ТОМ наследстве. Запасы ископаемых были разведаны, газо- и нефтепроводы проложены – всё тогда. И «ядерный щит Родины», препятствующий нашим западным друзьям просто прийти и взять что требуется голыми руками, - тоже был в значительной мере создан тогда.

В брежневскую эпоху люди ещё работали. Жив был некий «страх божий»: «чувство ответственности за порученный участок работы» (как тогда было принято выражаться на собраниях трудовых коллективов) – так вот это самое чувство всё-таки так-сяк присутствовало, хотя и зримо деградировало. Не случайно Андропов, придя к власти, принялся за водворение элементарной дисциплины, типа нахождения на работе в рабочее время, а Горбачёв взялся за борьбу с пьянством. Уже эти два факта показывают, что порядок был неважный. Но всё-таки тогда – работали. То ли боялись, то ли стеснялись, чтобы вот так взять и в открытую бездельничать и тунеядствовать. Да это и технически невозможно было.

Но тогдашняя работа - была инерцией прошлой эпохи, даже не хрущёвской – сталинской. Жизнь огромной страны вообще чрезвычайно инерционна, и повернуть её – непросто; в всяком случае, на это требуется время. Люди начинают мыслить, чувствовать, веровать по-новому, а действуют – ещё по-старому. И только спустя время это новое мироощущение, новые мысли и чувства – реализуются в физической реальности.

Маркс когда-то писал об «отставании сознания от бытия»: бытие-де уже новое, а сознание ещё не подстроилось. Мне думается, дело обстоит прямо противоположным образом: бытие несколько отстаёт от сознания. Вернее так: бытию надо некоторое время, чтобы подстроиться под новый тип сознания. Под сознанием я подразумеваю не столько теоретизирующую работу рационального ума – всякие там политэкономии с философиями. То, что создаёт новую реальность, - это скорее новые верования, новое интегральное чувство жизни, новое мироощущение. Вот это и есть реальный «базис» экономики, а вовсе не наоборот, как многие до сих пор думают под влиянием школярского истмата. Редко кто сегодня считает себя марксистом, а вот в так называемый «примат экономики» - верят довольно массово, особенно в научных кругах.

Отставание бытия от сознания многие наблюдали в своей трудовой жизни: начальник ещё энергичен, грозен, распорядителен, но… в душе, он уже ушёл на пенсию. И это чувствуется, какие-то от него исходят пенсионерские флюиды. И служащие понимают: все строгости и призывы – не всерьёз. Именно так происходило в брежневскую эпоху: ещё продолжали строить заводы, запускать ракеты, проникать, как выражались тогдашние восторженные журналисты, «в глубины микро- и макромира», а мечты… мечты были совсем не там. Мечты были домашние, бытовые – застойные. Что это за мечты? Да самые обычные: квартирку получить в приличном районе, облепить сортир чешской голубой плиткой, сына во Внешторг пристроить, дочку на кафедру. Размер мечтаний (как и размер квартир и разлапистость люстр) был разный, а тематика мечтаний – единая. Бытовая.

Стиль брежневской эпохи – это стиль отдыха, частной маленькой жизни, быта, жизнеустройства. Помните, у Маяковского: «Я желаю, очень просто, отдохнуть у этой речки». Вся жизнь стала обывательской, она была заточена на создание своего маленького уютика. Отсюда возник культ ширпотреба. А поскольку западный ширпотреб был неизмеримо лучше нашего, то естественным образом возник культ ширпотреба западного.

Культ западного ширпотреба естественным образом перетекал в культ Запада. Собственно, у русской интеллигенции западничество в крови, она всегда жила с головой, повёрнутой на Запад. ВСЁ, что исходило «оттуда», было по определению лучше нашего. Например, советские производственные романы было принято презирать (нудьга, дрянная совковая агитка), а вот производственные романы Артура Хейли – было принято читать и уважать. Среди интеллигенции было принято презирать газету «Правда»: цековская пропаганда. Моя сотрудница, работавшая в те времена в НИИ, рассказывала, что у них был в ходу такой иронический вопрос: «Ты что, это в «Правде» вычитал?» - значило: дурак ты, и уши холодные. Цековскую пропаганду презирали, а цереушную (впоследствии госдеповскую) – всякие там «Свободы», «Свободные Европы» - этому, напротив, уважительно внимали.

Но главное, за что уважали Запад, - это, безусловно, ширпотреб. «Импорт», «дефицит» - вот о чём реально мечтал советский человек эпохи Застоя. Разумеется, были исключения, да и накал мечты был разный – в зависимости от темперамента и личных свойств натуры, но тенденция такая была, и она была – выраженной.

Возникала, словно поветрие, мода на что-то. Например, очень вдруг всем позарез стало нужно приобрести хрустальные вазы. А потом почему-то хрустальные люстры. Просто жить без них не могли. Или ковры изделия люберецкой фабрики. На ковры даже «писАлись» - т.е. записывались в профкоме по месту работы. Потом на них существенно повысили цены, и они появились в повсеместной продаже. Забавно, что первая наша с мужем совместная покупка был именно ковёр. Зелёный, люберецкой фабрики, он жив и поныне. Забавно, что, оказавшись в Эмиратах, я неизвестно зачем купила настоящий персидский ковёр – видимо, какой-то микроб любви к коврам жил во мне все эти годы. Хотя в те далёкие времена я играла (внутри себя) роль интеллектуалки, которая выше этих обывательских заморочек.

У моей подруги была соседка – буфетчица тётя Нина. Буфетчица сколотила некоторое состояние путём мелких мошенничеств – недолива того, недовложения сего… И накупила себе ваз и ковров. «Приду с работы, сяду на диван, под ногами – ковёр, на «стенке» (мебельной) – вазы. И сижу себе, девочки, - ну как королева!» - делилась своими жизненными достижениями тётя Нина.

А ещё почему-то было принято приобретать – «брюллики», т.е. бриллианты. Хоть малюсенькие, но настоящие. Бриллианты вообще крайне редко бывают красивыми, для этого они должны быть заметными, т.е. большими, в 2-3 карата, не меньше, но в те времена об этом, понятно, и речи не было. Тогдашние «брюллики» были скорее неким символом высшей жизни, чем настоящим богатством или даже украшением. Но мода на них была. Все удачливые продавщицы стояли за прилавком в бриллиантах. Уже в 90-е годы мы создавали совместное предприятие, куда входила тульская овощебаза. На этой почве я познакомилась с директрисой овощебазы и её подручными. Все дамы предстали с красным маникюром и с бриллиантами в ушах и на руках. И напомнили мне далёкую юность.

Эти дамы стали реальными героинями нашего времени, как когда-то ими были Стаханов с Пашей Ангелиной. Борец и созидатель уступил место обывателю. И произошло это потому, что народу не дали яркой, влекущей цели. Цели, по существу вещей, религиозной. Если целью жизни является «жить чтобы жить» - на первое место выдвигается обыватель. Он и выдвинулся.

Именно поэтому наш народ так легко дал развалить Советский Союз и вообще советскую жизнь. Обыватель был куплен Западом даже не за стеклянные бусы, а за смутные обещания этих бус. Точно так сегодня наши украинские братья готовы на всё ради возможности беспрепятственно ездить в Евросоюз.


Сказать, что руководство страны совсем не понимало тех процессов, которые происходят в народе, чем народ живёт и чего хочет, - нельзя. Мне кажется, кое-что понимало. Хотя, конечно, все наши тогдашние начальники были люди пожилые, попросту, старые, прожившие трудную жизнь, и мысль о том, что молодой девушке по самое «не могу» хочется иметь сапоги-чулки (были такие), а парню – кассетный магнитофон, и от этого зависит их патриотизм и готовность трудиться на благо родины и сражаться за неё – вот это им было НЕВМЕСТИМО ПОНЯТЬ, если воспользоваться забавным выражением Солженицына. Просто в голову не влезала такая мысль, настолько разнокалиберные были эти вещи – сапоги и Родина. Но на самом деле, именно так и было. Ведь ребёнок плачет-заливается, что у него нет какой-нибудь муры – например, модной обложки на сотовый телефон, и не греет его мысль о том, что у него есть вкусный и питательный обед, хорошая светлая комната и возможность ходить в бассейн. Дай прикольную обложечку на телефон с заячьими ушами!

Так вот. Ощущение какого-то брожения в народе – было. Нет, не свободы слова, не возможности встречаться с иностранцами хотелось нормальному массовому советскому человеку. В конце концов, большинству было ровно нечего сказать и в пределах отпущенной свободы, а иностранцы – какие иностранцы в Туле или в Кирове? Нормальному массовому советскому человеку хотелось – барахла. Как-то пошире хотелось пожить, поярче, понаваристее - поинтереснее. Вот правильное слово – поинтереснее. Взрыв смешного, убогого советского консумизма коренился именно в этом – в неинтересности жить. Человеку важнее хлеба – интерес, азарт, какое-то кипение жизни. Если этот интерес есть – можно мириться и с бытовой неустроенностью и с отсутствием сапог-чулок. Всё борцы с лишним весом знают: когда тебе жить интересно – есть забываешь и само собой худеешь, а когда скучно – хочется себя полакомить чем-нибудь, всё равно чем.
Начальство озаботилось, видимо, что люди интересуются не свершениями пятилеток, не трудами основоположников, а мебельными «стенками» и чешским кафелем. Именно тогда в прессе началась возня о мещанстве и бездуховности. Советские писатели и публицисты мигом пристроились и – понеслось. В газетах появлись соответствующие рубрики, вроде «Люди и вещи», где утверждались, в принципе, верные мысли: не мы для вещей, а вещи для нас.

В «Комсомольской правде» была такая журналистка Елена Лосото, которая с темпераментом Савонаролы клеймила «мещанство». Вообразите, сколько раз я должна была увидеть её фамилию, чтобы помнить через десятилетия. Ещё одним заметным автором, регулярно писавшим на эти темы, был Леонид Жуховицкий, здравствующий и поныне. Его необычайно ценила наша классная руководительница и использовала в своей работе с нами. Помню, он где-то писал о молодой девушке, которая исступлённо хотела приобрести дублёнку с цветами, вышитыми по подолу (были такие), и всё ей как-то не удавалось, что-то мешало, она впадала едва не в отчаяние… в общем, не помню, чем там дело кончилось. Но помню мысль Жуховицкого, верную в своей основе: девушке не хватало не дублёнки с цветами, а – любви. У подруг был какой-никакой любовный опыт, а у героини дублёночной истории – пока никакого, вот она и хотела как-то его компенсировать цветами по подолу. Жуховицкий вообще всегда был несколько сдвинут в сторону любви, но мыслил он верно, только надо было чуть шире ставить вопрос: дублёнка и погоня за нею нужна ей была в первую очередь ради жизненного интереса, впечатления, приключения. Одним из общедоступных видов этого интереса является, безусловно, любовь, роман, интрижка – что хотите. Но не только. Скажем, предпринимательство, делание денег, на мой взгляд, даёт больше драйва, но это как на чей вкус.
Вот драйва-то и не было! Естественный драйв – война, разруха, восстановление – прошёл. Жизнь стала спокойной, устроенной – и вот вдруг оказалось, что она – серая и скучная. Простые люди, когда им чего-то смутно не хватает, обычно считают, что им не хватает денег, имущества, барахла, удобств жизни, вкусной еды. На самом деле, не хватало не только и не столько потребительских благ, сколько вообще жизненных впечатлений. Приключения не хватало. В какой-то степени потребительские впечатления – это тоже впечатления, для многих – единственно им доступные. В сущности, именно так живёт обывательская масса на Западе, и ничего, нормально. Помню, меня прикалывало в Италии: каждый сезон модным становится какой-нибудь новый цвет – то всё вдруг в зелёных тонах, а то – в сливовых, а то серость в моде. Интересно же!



Сегодня мы с умным видом рассуждаем о «предательстве элит» – словно это что-то объясняет. А элиты – они что, с Луны свалились? Это те же наши родные обывательские массы, только чуть побойчее, сумевшие протыриться по комсомольской и партийной линии. Что вверху, то и внизу, что внизу, то и вверху, - говорят на Востоке. Правильно говорят…

Кстати об элитах. В 70-е годы вошло в моду суетливое жизнеустройство детей. По-видимому, тренд был срисован с самого верха. Дети высшего начальства уже не становились лётчиками и ракетными конструкторами, как сыновья Сталина и Хрущёва. Сын Брежнева Юрий Леонидович был на рубеже 70-х-80-х заместителем министра внешней торговли. Как говорится, почувствуйте разницу. Детей старались пристроить куда-нибудь поближе к загранице: если не в МИД (он всё-таки не резиновый), то во Внешторг или хоть управление внешних сношений какого-нибудь министерства. Чтобы потом поехать в «длительную командировку» (как тогда выражались) за границу. Устраивали в Академию внешней торговли – всё с той же целью. Ещё один вектор жизнеустройства – высшая школа. Но это больше для девочек, т.к., считалось, нет лучше стези для женщины, чем преподавать в вузе: ни за что не отвечаешь, и публика интеллигентная. Но бывали и мальчики «доценты с кандидатами». Их тоже старались пристроить хоть на какую-нибудь стажировку за границу. В общем и целом, идеалом работы было: сидеть в чистом месте и ни за что не отвечать. Вам это ничего не напоминает? Вот-вот, нынешние офисные идеалы: 3 К – кофе, кондиционер, клавиатура.
То, куда идут дети начальства, - очень показательная вещь. Это люди, имеющие максимальное количество степеней свободы. Они в высокой степени могут выбирать. Вот при Брежневе они стали выбирать МИД, Внешторг или кафедру. В то время никто из «чистой» публики не рассматривал завод или совхоз в качестве нормального, желанного места работы. Именно поэтому спустя десяток лет мы радостно развалили нашу промышленность.

Пишу это и вспоминаю отдельные судьбы моих знакомых. Придёт время, быть может, сумею о них рассказать…

Был и ещё один аспект, проливающий свет на приватизацию. Воровскую, криминальную - какую там ещё… Отправив сына за границу, советский начальник тем самым не решал окончательно и бесповоротно проблему его жизнеустройства. Из-за границы люди рано или поздно возвращались – и опять надо устраивать. Хорошо если папаша в силе, а если ушёл на пенсию? Тогда у сына никаких перспектив: его с радостью попрут с занимаемого места, тем более, что желающие на эту табуретку имеются. Мне кажется, именно отсюда растёт наша приватизация. Руководящие отцы - не для себя, а едино для кровиночки – захотели стать владельцами того имущества, которым прежде лишь управляли. Чтобы можно было передать по наследству и тем самым закрыть вопрос жизнеустройства потомства. Разумеется, всё пошло не по тому пути, имуществом овладели более шустрые и «витальные», но изначальным импульсом было, как мне представляется, именно это. Быт, жизнеустройство, а там трава не расти - вот был истинный лозунг брежневской эпохи.

Вся возня Перестройки, всё это «демократическое движение», все эти многотысячные митинги, страстно поддержанные народом (да, да, дорогие товарищи, Перестройка пользовалась огромной, поистине всенародной поддержкой!) – всё это было бунтом народных желаний и притязательных вожделений.

Мы впопыхах как-то не заметили, что наша капиталистическая революция, развалив народное хозяйство и доведя инфраструктуру до точки, вполне даже удовлетворила эти притязательные вожделения.
А что?
Хотели ездить за границу – теперь объездись, турбюро на каждом шагу.
Хотели свободы самовыражения – самовыражайся сколько влезет. Отвергают тебя СМИ – пиши в интернете. Не умеешь – пиши «каменты»; некоторые на этом даже, говорят, карьеру делают.
Проклятую прописку, попирающую важнейшую свободу – свободу передвижения и выбора места жительства – отменили. Ну и что, что все сбежались в столицу, а провинция оголена, но ведь хотели-то именно этого!
Ну и так по мелочи. В институт, например, можно поступить на раз: никаких тебе экзаменационных треволнений – заплатил и порядок. И специальности всё лёгкие, гуманитарные – не об этом разве мечталось?
Хотели читать не нудные производственные романы или унылую совковую публицистику, а занятные детективы и слезливые романы – вот они тебе, целыми полками в любой книжной лавке стоят. По ТВ не про то, как задули какую-нибудь нудную домну или сколько засыпали в закрома Родины, а всё интересное: про звёзд, про секс, ну, сами знаете.
В армии служить не хотели – так сегодня приличные люди и не служат, а служат нищебродские лохи и убогие лузеры. И дело идёт к наёмной армии.
Ну и – last, but not least - ШМОТОК! ШМОТОК! ШМОТОК! «Товаров импортного производства» (как писали на своих ларьках первые кооператоры) очень хотелось народу. Так их теперь завались! На каждом углу.
Вот этого весь советский народ, как один человек, в едином порыве жаждал, желал и призывал. И это – явилось. Правда, при этом развалилась страна и её экономика. Этого, разумеется, народ желать не мог, но и понять, как это всё устроено тоже не мог, да и не думал он об этом – это вообще за пределами его понимания.

Так что ностальгически вспоминая «дорогого товарища Леонида Ильича Брежнева» и его эпоху, нельзя забывать: позор и провал Перестройки и того, что за нею воспоследовало, было заложено и духовно подготовлено в брежневскую эпоху. Это не повод пинать покойного Леонида Ильича: он – часть нашей истории, да и личные заслуги его велики. Так что восстановить мемориальную доску на доме – хорошая инициатива. Я бы и музей-квартиру соорудила – хотя бы чтобы показать, что «партократы» жили хоть и пошире рабочих, но далеко не так наваристо, как нынешние «успешные» чиновники.

В бреженвскую эпоху у народа не оказалось вождей, а у вождей – не оказалось идей. И тогда пришёл Обыватель. Кстати, была такая пьеса, я смотрела по ней спектакль (не помню ни автора, ни театр, ни сюжет) – «Смотрите кто пришёл». Вот он тогда и пришёл – обыватель. Он всегда приходит, когда нет больших идей. Пришёл и развалил Советский Союз. Продемонстрировав тем самым, что наше общество было идеократическим, т.е. держалось на большой идее. Вынь эту идею – и всё развалится. Как и произошло.

ОТВЁРТОЧНОЕ СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО, или ПОЧЕМУ АРБУЗ НЕ СЛАДКИЙ
рысь
domestic_lynx
Каждую осень покупаю арбуз – и никакого удовольствия: нету в нём былой сладости. В детстве арбуз был сладкий-сладкий, а сейчас – вода одна. Промыть почки – может, и ничего, а удовольствие получить – нет, не получается. Иногда мне казалось, что дело не в арбузе, а во мне: в детстве жизнь ярче, еда вкуснее, трава зеленее. Но вот на Кипре арбуз как арбуз – сладкий, а до нас доходят какие-то безвкусные.

Разъяснил моё недоумение один фермер-арбузник. Выращивает он свои арбузы из голландских семян, не районированных для нашей зоны – вот арбузы и не сладкие. Так говорит фермер. Где же наши семена? Почему они исчезли? Да так как-то… В Волгоградской области был крупный центр по производству семян арбуза, но он прекратил работу. Зачем? Мы же живём в глобальном мире. Гораздо проще привезти семена из-за границы. А раз проще – именно так и будет сделано. Ничего не попишешь: рынок. Рынок – это всегда сиюминутная прибыль, а там – хоть трава не расти. Не говоря об арбузах.

На следующий год потребуется опять покупать семена: воспроизвести их нельзя, не получится. Конечно, арбуз – не стратегический продукт, без него можно обойтись. Вспомнила я о нём лишь потому, что он, арбуз, воплощает в себе всё постыдно-нелепое положение нашего сельского хозяйства: с виду гладкий, а внутри не сладкий. И при этом прискорбно зависимый от заграницы.

Моя подруга и компаньонка участвовала в недавней выставке «Пир». Там выставлялась компания, очень передовая, которая выращивает тоже очень передовую птицу – цесарку. Красивые картинки, глянцевые буклетики – всё по-взрослому. Цесарка и белком богата, и диетична – мало жира, холестерина: покупай отечественное, ешь на здоровье. «Умеем, когда захотим!», - как принято было говорить в старые времена при виде чего-нибудь прилично сработанного в нашем отечестве. «Значит, всё в порядке? - обращается моя компаньонка к стендистам. – Будем сыты?» - «Да как вам сказать, - мнётся продавец цесарок. – Яйца-то нам того… из-за границы привозят. Своего производства яиц нет». Типично отвёрточное производство – с сельскохозяйственной спецификой.

Да что экзотические для нашего потребителя цесарки! Обычные бройлеры, которыми принято гордиться, - тоже наполовину иностранцы. Отвёрточные они, бройлеры: откармливаются здесь, а яйца – оттуда. У всех породистых скотов и птицы – родственники за границей. А это – потенциальная опасность. И даже не такая уж потенциальная. Захоти наши западные друзья по-настоящему с нами побороться – можно было бы через сорок дней прекратить наше производство бройлеров. Помню, когда объявили о продуктовых контросанкциях, по телевизору показывали замечательное высокомеханизированное производство этих самых бройлеров, внушая обывателю успокоительную мысль, что уж курятиной мы себя, хвала Всевышнему, обеспечили. Обеспечили, да, но с ве-е-есьма большими оговорками.

Хочется верить, что хотя бы политическое руководство не мыслит успокоительными картинками, а заглядывает чуть глубже самой поверхностной поверхности. Очень хочется в это верить… Я не к тому, чтоб сеять панику и мыслить, как теперь принято выражаться, «негативно». Вовсе нет. Но любое улучшение положения начинается с осознания положения, в котором мы находимся. Без этого никакое улучшение невозможно и немыслимо. И у меня есть подозрение, что мы все продолжаем жить в тумане, не приходя в сознание. А надо бы…

А вот передовое молочное хозяйство. По голландской технологии, автоматизация, роботизация. Мы часто бездумно говорим: произведено по голландской (немецкой, итальянской) технологии. Говорим в однозначно похвальном смысле. Да я и сама так говорила, вернее, писала. Когда мы в 90-е годы построили в Туле завод по производству сока из местных яблок, на упаковке так и писали: произведено по итальянской технологии. Такое тогда было господствующее убеждение: иностранное – значит, отличное.

Технология – это важно, спору нет. Собственно, сталинская индустриализация 30-х годов во многом базировалась на иностранных технологиях. Первая пятилетка – так и вовсе полностью. Но там было принципиальное отличие. Ставилась задача не наладить отвёрточное производство, а освоить технологии, притом освоить их так, чтобы можно было на базе этих технологий идти вперёд, создавать новую технику и новые технологии, высшего типа. Именно это – способность создавать новое – и есть критерий освоения и присвоения.

Сегодня такой задачи, похоже, не ставится. Наша «модернизация» - происходит по колониальному типу – с сохранением полной зависимости. Разница между двумя типами модернизации – как между букетом в вазе и растениями, в грунте. Завял букет – надо покупать новый. Вот такая у нас модернизация. Для жизни лучше иметь
нечто менее технологически передовое, зато такое, что можно воспроизвести на собственной почве. Фермер, владелец молочного хозяйства, рассказывает: в передовых хозяйствах процесс механизирован, роботизирован, информатизирован. Но каждые две недели обновление для доильных роботов закачивают из Голландии. Не закачают – и пропало передовое хозяйство. Не лучше ли что-нибудь попроще и понадёжнее?

Справедливости ради надо признать, что такая производственная и – шире – жизненная философия формировалась ещё в брежневские времена. В бытность мою в Минвнешторге (в начале 80-х) нам, служащим, было велено считать, что покупка целостных производственных комплексов – это чрезвычайно умно, правильно и замечательно, просто лучше не придумаешь. Тогда завелись кой-какие свободные деньги, ну и закупали кое-какие заводы в области лёгкой промышленности. А задача научиться делать такие же, даже лучше, как-то заболталась, ушла на второй план. Амбициозная задача «догнать и перегнать» забылась, исчезла, рассосалась. А ведь был такой советский металлорежущий станок под названием ДИП, что расшифровывалось, как «догнать и перегнать». В «поколении отцов» мыслили именно такими категориями. А уже в конце брежневского периода эта задача – освоить передовые технологии и идти дальше – уже как-то и не ставилась. То есть на словах ещё ставилась, ВПК по инерции ещё работал, старался, но психология – тот самый реальный базис экономики – изменилась.

Ну а теперь – и того хуже: мы прямо и открыто, убеждённо даже, играем роль колониальной страны. Потому что колониальная страна – это страна зависимая, а главная зависимость – это зависимость технологическая. Колониальная страна – это страна, которая вывозит сырьё (или продукцию низкого передела) и ввозит передовую технику и технологию. Наши передовые производства, которыми сегодня модно патриотически гордиться, очень часто оказываются отвёрточными. Придатками оказываются. Говорят о проценте локализации и прочих наукообразных материях. Высокий процент локализации – это, конечно, неплохо. Но сколь бы он ни был высок – это не наше производство. И захоти наши зарубежные друзья нас прижать – им даже и трудиться особо не придётся. Самое главное, ключевое – было и остаётся их руках.

У нас полностью импортная агрохимия - средства защиты растений от болезней, сорняков, вредителей. Есть ли наша, российская, - не знаю. Во всяком случае, в нашем ростовском хозяйстве – только импортная, такую предлагают местные продавцы. Семена и агрохимия – вот тот крючок, на котором держат в зависимости западные транснациональные корпорации страны третьего мира. Мы к нему радостно и добровольно присоединились. И болтаемся на том же крючке. Без современной агрохимии урожаи упадут в полтора-два раза, все технологии заточены на её применение, и вся она – импортная. То же с ветеринарными препаратами, без которых современное животноводство тоже немыслимо. То же с белково-витаминными добавками в пищу животных, которые позволяют сделать более благоприятным так называемы коэффициент конверсии корма, т.е. попросту говоря, меньше скармливать скотине зерна. У нас было такое производство при СССР, хорошее или плохое, передовое или нет, - это другой разговор, но оно – было. Впрочем, предполагаю, что не очень оно было отсталым, т.к. дело это вообще сравнительно новое, возникшее годах в 70-х. Так вот производство белково-витаминных добавок было практически полностью свёрнуто в 1994 г.

О каком самообеспечении продовольствием можно говорить, при таком – отвёрточном – сельском хозяйстве? Надо твёрдо уяснить, что по существу вещей никакого прогресса по сравнению с советскими временами не произошло, а произошёл существенный откат. Советское сельское хозяйство – пусть не шикарно – но обеспечивало внутренние нужды страны. Оно не было самым передовым, оно отставало от передового уровня лет на 20-25, но оно работало, производило. И это было современное, механизированное хозяйство. Оно не было отвёрточным и полностью зависимым от заграницы. В этом принципиальная разница.

И, наконец, не могу не упомянуть минеральные удобрения. Это несколько иной поворот темы: прискорбные плоды мировой интеграции, глобализации, международного разделения труда и прочих прелестных материй. То есть того самого, частью чего является наше нынешнее отвёрточное сельское хозяйство.

Без минеральных удобрений сегодня не мыслимо никакое сельское хозяйство. В обывательских кругах принято ругать «химию», но без неё ничего не вырастишь, разве что на бабушкиной грядке можно обойтись куриным помётом из собственного курятника, а в большом хозяйстве это невозможно. Россия является третьим в мире производителем минеральных удобрений. И первым – экспортёром. При этом она находится – внимание! – на 107-м месте в мире по уровню внесения этих удобрений в почву. Мы – сегодня! – находимся по этому показателю на уровне 1964 года. О каком прогрессе мы бредим, дорогие товарищи? Мы заездили нашу землицу-матушку, словно тощую деревенскую клячу, не возвращая ей даже тех питательных веществ, которые растения выносят из почвы. Первый в мире экспортёр минеральных удобрений вносит их в 30-50 раз меньше высших показателей развитых стран. При этом производство минеральных удобрений вплоть до последнего времени не уменьшалось, а даже росло. Но громадная часть уходила на экспорт, оставляя на родине выпаханные поля и экологическое загрязнение от химического производства. Почему так происходит? Понятно, почему: нашим крестьянам удобрения не по карману. Прелестная картинка: наши крестьяне в свободной рыночной конкуренции за удобрения проигрывают иностранному субсидированному фермеру. Тому самому, которому на гектар посевов государство платит не 200-300 руб., как у нас, а в 20-30 раз больше. Потому удобрения и уезжают за границу. Я лично поверю в позитивные сдвиги, когда государство брутально запретит экспорт минеральных удобрений. Это дело очень важное – и срочное. Надо хотя бы остановить деградацию земель, не говоря уж об улучшении. В нынешнем положении и с нынешней деловой философией это невозможно.

СЛИЯНИЕ ШКОЛ ИЛИ ПЕРЕЛИВАНИЕ ИЗ ПУСТОГО В ПОРОЖНЕЕ?
рысь
domestic_lynx
Прочитала крик души о слиянии московской физматшколы со школой (или несколькими школами) для м-м-м… проблемных детей – выразимся политкоректно. Была школа, как-то связанная с Курчатовским институтом, а будет – нечто средне-невнятное.

Такова политика властей – московских, по крайней мере; про остальных не знаю – слияние школ. Школу, где учится моя дочка, так называемый лицей, тоже слили с парочкой соседних школ и почему-то с детским садом. Но учителям, похоже, как-то удалось «отмахаться» от образовательных инноваций, и, хоть на бумаге они слиты, но какая-то автономия осталась.

Я, наверное, не слишком активная мамаша и вопрос этот меня интересует скорее не в личном плане, а в принципе: cui prodest – кому выгодно? Объяснения давались разные: сокращение затрат на управление, плавный переход ребёнка из сада в школу, больше возможностей специализации классов. Объяснений много, а убедительного – ни одного. Управленческий персонал всё равно остался, как его ни назови. Детсад и школа – это совершенно разные заведения, к тому же в сад ходят по желанию, а в школу поступают все. Про переход из сада в школу – эка невидаль! Достаточно иметь стандартную программу обучения – этим всё решается. Да и вообще гораздо умнее начинать школу в 6 лет, а не в семь и при этом не требовать умения читать и едва не писать при поступлении в первый класс. Собственно, когда вводили когда-то 11-летку, так и планировалось: добавить один класс не в конце, а в начале школьного пути, но потом это дело как-то забылось и заболталось.

Что касается специализации, то в рамках средней школы – это вообще крайне сложная и трудная вещь, и в массовом порядке недостижимая. Были и есть превосходные физматшколы и школы с другими «уклонами» (прозванными ныне «углублёнкой» - это словцо я узнала от дочки). Но они ВСЕ связаны с командой ярких энтузиастов, часто даже так: с одним талантливым энтузиастом, который «под себя» подобрал команду единомышленников. Как режиссёр, создающий новый театр. Недаром как театр, так и школа гремят лет двадцать, пока жив энтузиаст-основатель, а потом их судьба либо заглохнуть, либо жить на ренту прошлой славы. Сделать так, чтобы по команде из центра возник яркий энтузиаст – с этим даже министр Ливанов справиться не в силах. Я думаю, и сам Анатолий Васильевич Луначарский не взялся бы за такую задачу. Начальство может только лелеять и поддерживать тех педагогов-энтузиастов, которые возникают сами по себе, но создавать их не в силах. А энтузиасты такие и школы такие – нужны. Особенно в области естественно-математического образования, которое государство должно всячески поддерживать, если мы не планируем необратимо обосноваться в третьем мире. Повторюсь: надо поддерживать то, что возникает само, потому что вот так взять и сделать это – нельзя, не получится. В среднем, заурядном случае специализация в обычной рядовой школе – это будет обычный бюрократический симулякр. Ну, дадут побольше часов, будут больше натаскивать на ЕГЭ… Вообще, средняя школа по сути, по генетике своей – общеобразовательная, она противится специализации, у неё для этого нет сил и средств, выражаясь по-военному – опять-таки в обычном случае нет. Все знаменитые спецшколы – это отклонение от обычного случая, а на отклонении жизнь не построишь. Но эти позитивные отклонения – надо холить и лелеять, а не затаптывать, чтобы на их месте возвести бюрократический симулякр.

Так что никакие вопросы объединение, на мой взгляд, не решает. Это не сельское хозяйство, где большое хозяйство часто рентабельнее малого (да и то не всегда; надо разбираться на месте).

Тогда вопрос: зачем?

Я не люблю конспирологию: мой ум как-то противится мысли о том, что кто-то злокозненный стремится разрушить нашу страну, дебилизировать народ и т.п. Я вообще считаю, что мы сами своим повседневным поведением, обломовщиной в первую очередь, нанесли и продолжаем наносить себе столько вреда, что никакой враг порой не в силах. В календаре моей компании когда-то был афоризм: «Хочешь узнать своего главного врага – посмотри в зеркало. Победи его – остальные разбегутся». Но сегодня, глядя на некоторые начальственные инициативы, мне начинает мерещиться зловещая фигура того, кого наши деды называли «вредителем». То есть того, кто намеренно всё портит и наносит вред. В области образования это особенно заметно. Зачем, зачем стали реформировать школу – высшую и среднюю? Конечно, она не была идеальной, но при разрухе в сельском хозяйстве, при загибающейся обрабатывающей промышленности – школа была как раз светлым явлением. Её вполне можно было оставить как есть и сосредоточить деньги и усилия на более срочных делах. Но, похоже, кому-то потребовалось именно развалить школу. И – с точки зрения «вредителя» - это был правильный и очень дальновидный план. Школа – это матрица, с которой воспроизводится народ. Замени её – и получится другой народ. Это одна сторона дела. Есть и вторая. Заводы и фабрики можно разбомбить и отстроить заново. Так было во время Второй мировой войны – у нас и в Германии. Но это в том случае, если есть специалисты. Или хотя бы выпускники школ, из которых можно подготовить этих специалистов. И вот что интересно: «вредитель» позаботился, чтобы ни того, ни другого у нас в среднесрочной перспективе не было. ЕГЭ – прекрасный инструмент для этого. С одной стороны, он ориентирует школьников на бездумную зубрёжку, где выигрывает не самый умный и способный, а тот, кто «наблатыкался» заполнять клеточки. То есть заведомо готовят исполнителей, а не создателей нового. Но это не всё. Главное, что вузы лишили возможности подбирать абитуриентов «под себя»: все обязаны верить ЕГЭ. То есть наибольшие шансы имеет человек, способный наилучшим образом заполнять клеточки. И вот что интересно! ВСЕ преподаватели вузов в один голос говорят о резком снижении уровня подготовки – «а он идёт себе вперёд» - ЕГЭ в смысле.

Вторая ужасная вещь, едва ли не превосходящая ЕГЭ по силе воздействия, - это гуманитаризация образования. Если мы хотим жить и даже развиваться, подавляющее большинство должно приобретать естественно-техническое образование. А у нас большинство приобретает образование дамское, которое ни к чему полезному не пристегнёшь: экономика, культурология с филологией, юриспруденция с психологией, ну, сами знаете. Это убийственно для нашего народа: мы превращаемся в нацию неумех.

Что надо? Надо, не медля, возвратиться к советской образовательной системе как она сформировалась в 50-х годах – в пору максимальной силы и славы. Необходимо возродить среднее специальное образование – вот это и будет та самая специализация, которую столь неуспешно пытаются осуществить сейчас в рамках общеобразовательной школы. Процентов десять должны поступать в вузы – и это должны быть самые умные и талантливые. Спрос со студентов вузов должен быть самый что ни наесть строгий и бескомпромиссный. Единственно действенный заслон от коррупции при поступлении в вуз – сделать так, чтобы обучение там было настолько трудным, а вылететь было так легко, что просто так, без особого основания, для продления счастливого детства, туда никто бы и соваться не стал. Платить приличные стипендии, хорошие зарплаты преподавателям.

Это настолько очевидно, что трудно поверить, что происходящее в настоящее время случилось по бескорыстной глупости бюрократов. Так что при всей моей несклонности к конспирологии вынуждена признать, что что-то в ней, конспирологии, есть.

Придя к власти, Сталин подвёл черту под педагогическими экспериментами 20-х годов и по существу возродил царскую гимназию в новом обличии. Это, вероятно, был единственно правильный в тех условиях ход. Размышлять, бесконечно обсуждать, готовить «концепции» было просто очень некогда: надо было сделать и идти дальше. У нас тоже сегодня нет времени на пустопорожние разговоры – надо действовать. А сливание-разливание школ – это очередное переливание из пустого в порожнее.

ЛОГИСТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ИЛИ ОВОЩЕБАЗА?
рысь
domestic_lynx
Вот она радость-то, светлый праздничек: на нас, сиволапых аграриев, обратили внимание мужи разума и совета. Да и мудрено не обратить: заграничной еды теперь будут привозить меньше – ну, значит, надо, кряхтя и почёсываясь, приниматься за работу. Ну, хотя бы для почина провести совещание. У меня был один знакомый, советского ещё чекана начальник, так он на любое жизненное затруднение реагировал так: «Ну что же, совещаньице проведём, планчик напишем». – «Какой планчик, Иван Петрович?» - «Знамо дело, какой: оргтехмероприятий». Я не Маяковский, я не против против совещаний и заседаний в принципе, лишь бы на пользу. Хочется надеяться, что и от пятничного совещания на аграрные темы в Ново-Огарёво польза будет. Но что-то мне подсказывает, что большого толку из предлагаемых инициатив не выйдет. Но давайте по порядку.

Газета.ru оповещает:
“На замещение импортных продуктов, попавших под российские контрсанкции, потребуется более 600 млрд руб. Такую сумму затребовал Минсельхоз на совещании у Владимира Путина с членами правительства. Ключевым направлением программы должно стать строительство крупных логистических центров. Но даже если отечественные аграрии действительно смогут заместить импортное продовольствие, то произойдет это не раньше чем через пять лет”.

Ключевое направление грядущих субсидий — создание по стране крупных оптово-логистических центров для доставки и хранения сельхозпродукции, ее переработки и замораживания. Эта тема обсуждалась на совещании в Ново-Огареве, - знает источник «Газеты.Ru».
Вот с этого места хорошо бы поподробнее. Нам, низовым сельхозпроизводителям, хотелось бы понять: что это за логистические центры такие? В моём представлении, логистические центры - это узлы распределения продукции. Туда свозятся товары, а оттуда развозятся по рынкам, магазинам, розничным сетям и т.п. За более, чем пятнадцатилетний деловой опыт, в том числе в торговле, у меня сложилось такое представление о логистике. Может, оно не верно или устарело? Или у нас с Источником разные понимания логистики…
В сущности, логистические центры у нас так-сяк есть: это бывшие советские овощебазы, кое-как подправленные и облагороженные. Их полностью контролирует азербайджанская диаспора. Азербайджанцы забирают с поля продукцию у аграриев, везут туда и потом распределяют по рынкам. Мы когда-то пытались внедриться, арендовав место на базе, но среда нас вытолкнула, как чуждый элемент. Ну что ж, наверное, в этом есть своя правда. Вернёмся, впрочем, к чаемым логистическим центрам.
Вот написано: Центры предполагается делать для «доставки и хранения сельхозпродукции, ее переработки и замораживания». Значит, это что-то вроде усовершенствованной советской овощебазы получается плюс некий глобальный пищекомбинат: он же перерабатывать сельхозпродукцию будет. До какого уровня? Вот привезли ему яблоки: он будет их просто помещать в хранилище с контролируемой атмосферой или джем варить? А может, сок жать и его концентрировать, продавая в дальнейшем тем, кто будет этот концентрат разбавлять и продавать под своей маркой (как это реально и делается)? Но тогда эти логистические центры превратятся во что-то космически-глобальное и вселенски-универсальное. Ну ладно, можно предположить, что будет производиться первоначальная обработка, позволяющая дальнейшее хранение. Но и это – задача не простая.
Но ещё более сложен и непонятен мне, как низовому сельхозпроизводителю, другой вопрос. Он, этот центр, будет у меня продукцию покупать? Он будет заранее (положим, в начале года) объявлять, чтО он готов купить, по каким ценам и какого качества? Может быть, он будет заключать договора на то, что нужно, и крестьяне соответственно начнут работать не вслепую, наудачу, а более осмысленно? Тогда виват логистические центры! Может, они будут снабжать нас семенами нужных им растений, оказывать агрономическую поддержку… Словом, руководить нами, селянами, будут. В этом случае они сыграли бы ту роль, которую играют американские пищевые корпорации по отношению к тамошним фермерам. Это было бы для нас здорово и полезно. Но что-то мне подсказывает, что этого не произойдёт. Почему? Да потому, что ни у кого нет плана и внятного понимания, какая нужна продукция, в каком количестве и какого качества. А у западных корпораций план есть, он очень чёткий, и там поистине «план – это закон», как у нас во времена Госплана. Во всяком случае, они знают, чтО им требуется, и умеют довести плановые задания до низовых производителей. А кто у нас этим будет заниматься? Ума не приложу…
Весьма неясно даже, кому будут принадлежать эти логистические центры. Они будут государственные что ли?.. Нет? Тогда чьи?
Но гораздо хуже другое. Вот что говорит Источник дальше: «При этом правительство не будет конкретно указывать, какое мясо заместить каким, какие яблоки нужно производить. Рынок решит сам, что лучше, какой продукт — отечественного производства или из дружественных стран, например членов БРИКС, заменит импорт. «Наша задача — создать комфортные правила функционирования рынка продовольствия, заинтересовать инвестора».
Плюх! Это шмякнулся на своё не слишком обильное поле уж было воспаривший на крыльях мечты отечественный сельхозпроизводитель. Влекущий мираж, золотая грёза – в миг рассеялись. Как сон, как утренний туман. И остались лишь «нивы печальные, снегом покрытые».
Что значат слова Источника? Очень простую вещь значат. Всё это – понарошке: поддержка отечественного производителя, импортзамещение, продовольственная безопасность и независимость. Просто игра такая. Общественная конвенция. Своего рода современное политическое comme il faut. Ну, принято сегодня поддерживать отечественного производителя – вот и произносят надлежащие речи и выделяют деньги. А до денег, известное дело, охотники найдутся. Никто взаправду ни о каком импортзамещении и не помышляет. Если государство будет по-старому возлагаться на рынок и не будем ничего «конкретно указывать», то с неотвратимостью смены времён года произойдёт следующее: после некоторого периода турбулентности к нам снова понаедут импортные товары – просто из других стран, из более дальних. Смена поставщиков – это суматошная работа, знаю по собственному опыту, но это не сопоставимая по трудности задача по сравнению с налаживанием собственного производства. Это вообще ДРУГАЯ задача – и нечего всё валить в одну кучу. Впрочем, валить в одну кучу – это демагогически-манипулятивный приём: вроде работа проводится, не извольте беспокоиться, а уж в чём она состоит и к чему ведёт – Бог весть.
Что будет именно так, как я пишу, выявляется из той же заметки: «Кстати, Шувалов недавно во Владивостоке обмолвился о создании таких центров для обработки продукции, идущей из Азии, а также для российской сельхозпродукции, идущей в регион», — говорит всё тот же Источник.
Ну, это о том, что будет в реальности, если идти по пути, предначертанному бюрократической мыслью. Теперь о том, что надо – на взгляд низового сельхозпроизводителя.
Если страна хочет достичь продовольственной безопасности, нужно сделать огромные вложения в сельхозсектор; в нашем случае его надо сначала восстанавливать из разрухи и далее модернизировать. Дальше вопрос: кто этим будет заниматься? В зависимости от ответа на этот вопрос следуют разные действия. Если ответ «государство» - тогда это новая коллективизация: надо создавать совхозы. Этот путь в массовом сознании скомпрометирован, хотя, справедливости ради, надо сказать, что он всё-таки привёл страну к пусть не роскошному, но всё-таки к самообеспечению едой, в то время как последующая «свобода» - к разрухе и зависимости от заграницы. Но в любом случае мне лично этот путь не кажется плодотворным, хотя бы потому, что государство вряд ли имеет силы и средства для его реализации.
Тогда другой ответ: «частник». В этом случае надо сделать так, чтобы частнику это было интересно, выгодно. Надо сделать так, чтобы сельскохозяйственное производство стало привлекательной зоной приложения капитала и труда. Для этого надо не давить цены на сельхоз продукцию, а, наоборот, их существенно поднять. При этом необходимо загородиться от заграничных производителей прочным барьером. По такому пути когда-то, после Второй Мировой войны, пошло ЕЭС. Не все помнят, но ведь и ЕЭС когда-то создавалось главным образом для снабжения продовольствие оголодавшей после войны Европы. Внутренние цены были там едва не вдвое выше общемировых – и ничего. Да, издержки были возложены «на плечи трудящихся», как выражался тогдашний советский агитпроп, но дело пошло. Довольно скоро, продовольственная проблема была решена, а фермерам стали платить не за производство, а за воздержание от него. Этот путь тоже надо рассмотреть. Разумеется, нужна продовольственная помощь неимущим в тех или иных формах. Раздавая еду тем, кто затрудняется её купить по высокой цене, государство тем самым поддерживает и сельхозпроизводителя. Надо, наверное, кормить детей и учителей в школах, раздавать еду престарелым… Это можно продумать и организовать – было бы желание. Главное – принять общий подход.
Мне этот путь кажется наиболее реалистичным. Но он а) не рыночный (цены назначаются, а свободная международная конкуренция брутально пресекается); б) социально несправедливый: издержки «размазываются» на всех потребителей. Демагогам он вряд ли придётся по душе. Но путь этот, как мне представляется, действенный, реалистический. И инвесторы, о которых мы грезим уж третье десятилетие, наконец придут, и капиталы потекут, и продукция появится. Не может не появиться. Потому что капитал течёт туда, где выгодно – тут либералы-рыночники совершенно правы. Достанет ли государствнной воли, чтобы принять решение, а также ума и гибкости, чтобы разъяснить его народу – не знаю. Очень мне это сомнительно. Но я оптимистка, и мне хочется верить, что здравый смысл возобладает. Хотя бы под давление обстоятельств непреодолимой силы.
А обстоятельства такие уже дышат в затылок. Они – рядом. Наше сельское хозяйство не только не снабжает народ достаточным количеством продуктов. Недаром на государственном уровне ставится задача достичь очень скромного уровня самообеспечения. «Кроме того, - пишет Газета.ru, - на совещании обсуждалась тема, как эффективнее субсидировать молочное производство и мясное, включая производство мяса птицы. Замещение импорта в сфере АПК власти увязывают с реализацией еще одной госпрограммы — по обеспечению продовольственной безопасности.
Поставлена задача, в соответствии с доктриной продовольственной безопасности, снизить зависимость России от импорта молока до 30%, мяса — до 30%, картофеля — до нуля, винограда — до 50%», — поясняет Газета.ru. Не слишком амбициозная задача, но и до неё – неблизко.
Но это поверхностный слой проблемы. Есть и более глубоко запрятанный и более неприятный. Наше сельское хозяйство находятся в постыдной технологической зависимости. Не зря опытные аграрии, знающие дело по существу, называют его «отвёрточным». У нас полностью импортные средства защиты растений, ветеринарные препараты, премиксы для животных, нет многих семян, брошена работа по выведению пород скота… Мы любим при случае погордиться отличными предприятиями по выращиванию цыплят-бройлеров. Забывают только сказать, что не привези из-за границы яйца, из которых вылупляются чудо-бройлеры, ровно через сорок дней процесс просто прекратится. И не будет у нас замечательных петелинских и всех прочих курочек. Но это особый вопрос, о нём постараюсь завтра.

ОПЯТА ОСЕННИЕ, или толкование сновидений (Снова о сельском хозяйстве)
рысь
domestic_lynx
Вчера мне привелось совершить чрезвычайно увлекательную поездку. Эзотерическую, можно сказать. Началось-то самым практическим образом: прочитали на одном из сельхозпорталов, что выставлено на продажу молочное хозяйство близ моей родины – Коломны, на берегу Оки. Описание очень привлекательное: коровки породистые, молоко сдают высшей категории, хозяйство даже племенное – продают телят. Договорились – поехали. А вдруг? Опыт сельского хозяйства у нас есть, но то – зерновое, а почему бы не попробовать молочное? Тем более, что я мечтаю на старости вернуться в родные места. Я вообще верю, что в ближайшие годы, если не случится конца света, самым надёжным вложением будет вложение в реальную экономику. (Выражение, кстати, нелепое – «реальная экономика», оно отражает общую нелепость современной жизни: нереальная экономика – это оксюмарон, вроде виртуальной еды). В общем, взяли с собой руководительницу нашего ростовского хозяйства: она по профессии зоотехник; сели - поехали.

По дороге зашла я в лесок, мимо которого ехали. И тут же набрела на пень с дивными опятами на нём. Грибочки крепенькие, ядрёные, на толстой ножке – настоящие осенние опята. Опята ведь бывают летние, тонкие, на худенькой ножке, а эти – осенние. Собрала грибы, благо в кармане куртки случился полиэтиленовый пакет и, довольная, вернулась к машине. Собрала – и ничего не поняла. А могла бы…

Ведь я давно занимаюсь толкованием сновидений – уже истолковала несколько сот, и многим помогла понять подсказки судьбы. Сны я истолковываю не как это делают сонники, а так, словно сон – это развёрнутая метафора, художественное произведение. Точно так я истолковываю знаки судьбы – не вполне обычные события, на которые мы обращаем внимание в течение дня: странные встречи, непредвиденные происшествия. Ещё и не скажешь, где явь, а где сон: может, то, что нам кажется реальностью, - не более, чем сон.

Вся сегодняшняя жизнь России – это опята, растущие на гниющем пне. Всё так называемое развитие – это высасывание соков из поверженного совка. Так опята тянут соки из трухлявой древесины бывших деревьев. Сами-то они иногда бывают очень ядрёные и вкусные. А пень, что пень – высосут его опята, и пойдёт прахом. Кстати, пень, с которого я собрала опята, на моих глазах развалился.

Этой сценкой судьба предварила то, что я увидела через пару часов.

Уже при съезде с трассы видно живописное запустение: обочь дороги брошенные поля, на которых споро произрастают берёзки. На моей родине, в Коломне, легко вырастают берёзовые плотные чащи. В детстве мы с девчонками продирались сквозь них и добывали крепкие, длинноногие, молодые подберёзовики с маленькой шляпкой. Подберёзовиков бывало много: взрослые в берёзовую чащобу не лазили.

И вот сегодня такие чащи вырастают повсюду – на бывших полях. Снова ввести эти поля в оборот – нереально, это неимоверные затраты. Так что вторичные леса – это надолго, возможно, навсегда. Ну что ж, воздух будет чище.

Вот кончился Коломенский район, пошёл Луховицкий. Разницы никакой. Иногда попадаются богатые кирпичные дома, похоже, дачи, а не постоянное жильё, а так – «край родной долготерпенья, край ты русского народа»: почерневшие избы, немало брошенных, покосившиеся заборы, сделанные невесть из чего… Кое-где яблони, покрытые яблоками: нынешний год богатый урожай. Проезжаем деревню с живописным названием Лисьи Норы – и вот мы у цели.

Большое село. Есть дом культуры, руины церкви странного вида – какого-то нецерковного: с портиком и колоннами. В традиционном старинном доме – каменный низ, деревянный верх – филиал Луховицкого краеведческого музея. В музей мы не попали: в понедельник и вторник выходной. Тут же на площади – администрация хозяйства, а рядом – доска почёта. Это настоящий антиквариат: фотография с надписью: «План 1986 года – выполним!».

В ожидании встречи с директором хозяйства прогуливаемся по селу. Место, где мы находимся, называется площадь Карла Маркса. Она просторная и обстроена каменными строениями. В одном проглядывает стиль а ля рюсс , любимый провинциальными купцами начала ХХ века. Рядом что-то современное, начали строить да так и бросили: сил не хватило, а может, раздумали. Совсем рядом – река Ока. Тут она широкая, полноводная. Ближе к реке – сквер, когда-то спланированный в духе регулярного парка: остались следы партера, ряды когда-то, надо понимать, подстригавшегося кустарника, останки скамеек. Садик спускается к реке; сейчас там сплошные заросли ивняка, а в затоне плавают гуси.

Посреди сквера высится монумент. Это бюст дважды Героя социалистического труда, председателя местного колхоза им. Ленина (так называлось в оны дни хозяйство, куда мы приехали). Фамилия этого человека была Генералов. Сегодня односельчане мало что помнят о нём, разве что то, что при нём колхоз был большим, важным и богатым. А сегодня… сегодня «не пойми чего», как выразилась пожилая тётка в пляжных тапочках возле хозяйственной лавочки, куда я зашла. То, что случилось потом: приватизация, разделение земли на паи, новые, невесть откуда взявшиеся собственники, казались бывшим колхозникам карой небесной, ниспосланной невесть за какие грехи. Ровно то же самое – в наших бывших совхозах на Маныче. Был совхоз-миллионер – стала разруха, которую мы пытаемся одолет уж десять лет. А почему, кому это вдруг потребовалось всё сломать – Бог весть…

Растерянность в фигурах бывших колхозников на площади. Четыре неопрятных мужика бродят взад-вперёд, словно не понимая, куда идут. Понедельник, около часу дня…

Наконец директор приехал и готов нас принять. Здание администрации выстроено во вкусе сталинского сельского ампира: стенки разрисованы под мрамор, в просторном директорском кабинете на потолке солидная розетка и разводы влаги от протёкшего когда-то потолка. Такие же постройки есть и в наших хозяйствах; возводились они в пору наибольшей силы и славы. Ампир – это вообще стиль силы и славы. В здании пустовато.

Директор – сравнительно молодой ещё детина по имени Сергей; добродушная физиономия уже успела приобрести лёгкую алкогольную помятость и чуть фиолетовый оттенок. Он местный, коломенский. Учился аж в Голландии, полгода. Работал у какого-то фермера и одновременно занимался в местном сельхозколледже. Это было ещё в эпоху идиллических отношений с Западом. Тогда они нам предоставляли кредиты на рыночные реформы, и на эти кредиты принимали у себя наших практикантов, платя своим же учителям, тем самым возвращая свои денежки домой. Вот в эту волну и попал директор Сергей. По возвращении он выучился в Балашихинском заочном сельхозвузе. А теперь вот рулит, как умеет, молочным хозяйством.

Хозяйство принадлежит каким-то «инвесторам», т.е. пришлым собственникам. Они скупили «паи», на которые был разделён колхоз, и овладели хозяйством. Всё по закону, никто ни у кого ничего не отнимал: народ сам отдал. «Инвестор», говорят, какой-то банкир.

А что могли сделать бывшие колхозники? Ковырять землицу-матушку, как в эпоху Бориса Годунова? Да хоть бы и Столыпина, столь любимого нашими реформаторами… Воображать, что бывшие колхозники-совхозники смогут работать самостоятельно и индивидуально – это всё равно, что предполагать, что рабочий машиностроительного завода, получив по разделу свой станок, преуспеет в качестве индивидуально ремесленника. Такое может случиться разве что в роли курьёза, но никак не нормального, среднего случая. Фактически этих людей бросили, деклассировали. Они умели работать только так, находясь в производственной структуре, а структуру – разрушили. Обойтись с ними таким манером – это всё равно что выгнать на улицу 12-летнего подростка, сказав ему: «Ты – свободен. Делай что хочешь». Кем он будет? Мелким карманником? Малолетней проституткой? Такие вот «дары свободы» получили колхозники бывшего успешного и знаменитого луховицкого колхоза им. Ленина. Собственно, «инвесторы» и нацелились на это хозяйство, потому что оно было одним из приличных. Но это было. Сейчас-то всё в прошлом. Была такая картина, известная – «Всё в прошлом». Если бы сейчас была в ходу жанровая живопись – нашлось бы немало прелестных сюжетов по городам и весям нашего богоспасаемого отечества для полотна под таким же названием.

Поехали смотреть хозяйство. По описанию-то оно хоть куда: 1300 га земли, около 700 голов скота. Аж племенное хозяйство: продают бычков. Но описание описанием, а реальность – мда… «Всё в прошлом». «Инвесторы» от своих банкирских прибытков даже совковые полуразвалившиеся фермы починить не сумели. Коровы – неплохие, чёрно-пёстрые с голштинской примесью. Но содержатся в привычной грязи и разрухе. Кормят вроде досыта, но, как сказала наша специалистка, корм плохо нарезан и рацион не сбалансирован. Работает там аж 140 человек – это очень много для такого количества коров. Директор гордился, что доярки все – русские, эдакий националист. Доярки грязные, похожие на бомжих и старые. Вероятно, сохранились с тех времён.

В советское и раннее постсоветское время я видывала немало ферм – и все приличнее. Там доярки ходили в халатах и мне, помнится, давали халат. И было там – чисто. Но тогда мы всё сравнивали с передовыми европейскими хозяйствами, где автоматика и люди ходят в одноразовых бахилах и пластиковых халатах.

А сегодня в бывшем колхозе им. Ленина ходят в грязном тряпье. На дворе при ясной сухой погоде стояла грязь. Воображаю, что будет, когда зарядят дожди… Болтаются какие-то невнятные дворняжки… Ферма не огорожена – просто коммунизм. Есть, правда, сторожа. А если из Лисьих Нор придёт лиса, заражённая бешенством? Такими мелочами тут никто не заморачивается.

Единственное современное, не пришедшее из Совка, оборудование – это охлаждаемые ёмкости для молока. Остальное – антиквариат. Трухлявый пень, из которого сосут остатки питания опята осенние. Высосут до капельки – и упадёт пень.

Директор Сергей вдохновенно врал, что они сдают молоко высшей категории по 20 рублей за литр. Какая тут высшая категория – когда грязь и кормят кое-как? Выживает хозяйство, вероятно, продажей тёлочек – это возможно. А молоко… Ну, что-то сдают, но, очевидно, не по высшей категории.

Я вкрадчиво поинтересовалась: зачем продают? Это, оказывается, непрофильный актив. Во как выражаются нынче селяне! Работают, правда, хуже, чем выражаются, а выражаются – на пять с плюсом. Нынче вообще эпоха Великой Болтовни. На первых местах жизни – болтуны, а не работники. Работники задвинуты в грязный, завитый паутиной угол, чтоб сидели и не высовывались, не портили пейзаж.

И просят «инвесторы» за непрофильный актив 300 млн. Рублей. Могли бы и миллиардов – всё равно никто не купит. Если уж затеваться – лучше начать этот бизнес с нуля на голом месте.

Назад ехали по неважной, но, безусловно, асфальтированной дороге. Её когда-то построил сам (!!!) колхоз им. Ленина. Сегодня это звучит сказкой о золотом веке, что-то вроде предания о том, что люди когда-то жили по тысячи лет и умели летать.

Что будет, когда совсем, до конца проедим совковое достояние? Хочется верить, что начнём работать. Мне кажется, люди, простые люди, хотят наконец перейти от развала и разворовывания к разумной, трудовой жизни. Но людьми нужно разумно руководить, бросить их и сказать: «Делайте что хотите» - это путь к разрухе и упадку. Это мы сами всенародно доказали в ходе широкомасштабного эксперимента. И ещё: надо прогнать всех этих «инвесторов». Это опята, примостившиеся на остатках совкового наследства. Хочешь работать – работай, вкладывай денежки и занимайся делом. Не хочешь – проваливай. Мне кажется, так и будет. Будет – потому что должно быть. Иначе нам кранты.

КАКИЕ МИФЫ НАМ НУЖНЫ?
рысь
domestic_lynx
В ЛГ любопытная статья Владислава Иноземцева про поворот политики России в сторону Востока. Говорят вроде как об интеграции евразийского пространства,
«но, похоже, для России за «интеграцией» скрывается смена геополитического вектора – с условно «западного» на безусловно «южный», с открытого на автаркический, с морского на континентальный. Насколько это целесообразно?», - беспокоится автор.

«России следует переосмыслить свою историческую роль, очистив от вульгарных мифов. Россия начиналась как европейская страна, противостоявшая вызовам из Азии. История России – это история европейской державы, которая серьёзно отставала от своих западных соседей именно из-за воздействия восточных народов и традиций», - утверждает Иноземцев. И заключает: «На мой взгляд, идеальное геополитическое позиционирование России – двухполюсная модель». Это очень правильно: ни от кого не надо отгораживаться, действовать и в восточном, и в западном направлении, и в южном тоже. Это правильно и бесспорно: не зря же наш двуглавый орёл смотрит в обе стороны.

Но тут есть и ещё один поворот сюжета – духовный, психологический. Он касается тех самых «вульгарных мифов», от которых автор зовёт нас очиститься. Что нам следует о самих себе думать? Мы кто: европейцы или азиаты по преимуществу?

Европейцы считают нас восточным народом: Киплинг называл русских самым западным из восточных народов. Мы сами – наоборот, любим считать себя европейцами. Никакой «истины по делу», выражаясь уголовно-процессуальным слогом, установить тут нельзя: нет её, истины. Сам этот вопрос и все напластования рассуждений по этому поводу (а по этому поводу написали если не библиотеку, то, по крайней мере, вместительный книжный шкаф), так вот все рассуждения на эту тему относятся к сфере «вульгарных мифов»: ничего физического, фактического, экспериментально доказуемого тут нет. Но осторожнее с мифами! Ими нельзя пренебрегать, третировать их свысока, как делали в эпоху Просвещения.

Миф – полноправный участник жизни. Иногда он важнее и сильнее физической реальности. Миф – это вовсе не праздная выдумка, которую надо только опровергать и высмеивать. Каждый человек и каждая коллективная личность – народ имеет свой миф о самом себе. Миф – это «селф имидж» человека и народа. Кто я? На что способен? В чём моё призвание? Ответы на эти вопросы принадлежат к области мифа. Никакой физической реальности, грубой материи за этим не стоит. Недаром все рассуждения об «арийцах», «происхождении», «этногенезе» - столь мутны и невнятны. Реальность такова, что все народы – это смесь множества древних племён, которые в свою очередь тоже метисы, и какая кровь течёт в чьих жилах – этого не может знать никто. Всё это предмет веры, а не опыта и не рационального знания. То есть – миф.

Для жизненного успеха – народа или отдельного человека – надо выбирать правильные мифы. Правильные – в смысле «полезные», продуктивные. Генри Форд, человек практического дела, отлично понимал, сколь важна вера в жизненном и деловом успехе. «Веришь ли ты, что способен что-то сделать, или веришь, что не способен, – ты прав в любом случае», - наставлял он своих сотрудников. Надо верить, что ты можешь – и ты сможешь. Не будешь верить – не сможешь. Так работает миф. Одна моя пожилая родственница верит, что она – дворянка. Причём дворянство своё она открыла буквально в последнее время. Это, безусловно, миф, и этот миф помогает ей не сдаваться старости, следить за собой – словом, «держать спину». Когда мы как народ верили, что «рождены, чтоб сказку сделать былью» - мы многое могли. Когда перестали верить, перестали и мочь – прав инженер и бизнесмен Генри Форд. Именно поэтому народы лелеют в своей коллективной памяти моменты наибольшей силы и славы, подчёркивают свои лучшие качества: смелость, трудолюбие, верность. Что было на самом деле – Бог весть. Да и «самого дела», вполне возможно, нет. Положим, американцы верят, что они – трудолюбивый, предприимчивый народ. То, что у них 45 или даже 47 миллионов получают продуктовые талоны, следовательно, прямо сказать, трудолюбием не блещут, – это как-то не влияет на устойчивость мифа. И этот миф им помогает! А бывают разрушительные мифы. Не случайно уничтожение советской жизни началось с разрушения советских мифов. Сегодняшняя исступлённая информационная война – это в значительной мере война не фактов, а мифов.

Какое это имеет отношение к европейской и азиатской идентичности нашего народа. Самое прямое!

Миф о том, что мы европейцы – вредный миф. Разрушительный. Контрпродуктивный, как нынче принято выражаться.

Нашему народу нужно развиваться, идти вперёд. Значит, нам нужно числить себя вместе с теми народами, которые развиваются и идут вперёд. Нам надо поместить себя в правильную компанию: считать себя развивающейся страной. Не формально, по критериям ООН, а по существу. «Я с теми, кто вышел строить и месть в сплошной лихорадке буден» - вот к такой компании нам надо стремиться.

Где сегодня такая компания? Уж точно не в Европе! Нынче промышленная, деловая движуха – это Азия. Дело даже не в том, что Китай или Индия, или Корея представляют в настоящий момент (хотя и сегодня зрелище впечатляющее) – важно, куда и с какой скоростью они идут. Быстро идут. В Китае многочисленный, непритязательный, готовый трудиться за малую денежку народ. И страна быстро преображается. Мы были несколько лет назад в Гонконге, где муж был за пятнадцать лет до этого. Он не узнал города, насколько всё преобразилось.

Когда-то Пётр I старался сделать из русских европейцев и даже столицу перенёс в болота, чтобы быть ближе к тем местам и тем народам, где идёт бодрая, активная жизнь, где центр силы, где душа мира. Может быть, не следовало ломать русскую жизнь через колено, но понять его замысел – можно. Сегодня движуха - отнюдь не в Европе. Собственно, глубокие умы предчувствовали такой поворот событий ещё сто лет назад: знаменитый труд Освальда Шпенглера был опубликован в 1918 году. Но умы более поверхностные ничего такого не замечали и продолжали хвалить европейскую активность, противопоставляя её азиатской сонной лени. Сегодня забавно читать нашумевшую в своё время статью М.Горького «Две души», написанную сто лет назад: «Люди Запада давно уже доросли до понимания планетарного смысла труда, для них деяние -- начало, единственно способное освободить человека из плена древних пережитков, из-под гнета условий, стесняющих свободу духовного роста личности.
На Западе труд -- выражение коллективной воли людей к созданию таких форм бытия, которые имеют целью -- бесконечно расширяя область приложения энергии человека в борьбе с природой, -- поработить силы природы интересам и воле человека.

Для Европы характерна резко выраженная ею активность ее жизни, ее культуры, основанной на изучении и деянии.
Нам нужно бороться с азиатскими наслоениями в нашей психике, нам нужно лечиться»,— заключает он.

Сегодня активность и готовность трудиться, завоёвывать – скорее найдёшь в Китае или Корее, чем в Европе. Вот с этими народами нам следует себя ассоциировать. И столицу нам впору переносить куда-нибудь на берега Байкала – в географический центр России. Этим мы показали бы свой духовный вектор – к чему мы стремимся и кем себя считаем.

Белое человечество, те самые европейцы, сегодня не хотят ни работать, ни завоёвывать, ни открывать, ни сражаться, ни убивать, ни умирать - ничего не хочет. Неуклонная политкоректность и необъятная толерантность - это проявления этого самого кризиса мотивации. "Пусть их, не трогайте их, бог с ними, не связывайтесь", - говорит ... кто говорит? Ну. разумеется, бабушка. Это она поучает своих шалунишек-внуков. И её можно понять. Она, старушка, прожила свою жизнь, в которой были и страсти, и труды, и борьба, и страдания, и триумфы, а сейчас она сидит, жмурясь на солнышке, и ничегошеньки ей не надо. Да и сил уже нет, желания иссякли, ей бы дожить в сытости, в тепле и в ладу с соседями. Именно такое мироощущение сегодня разлито в странах золотого миллиарда.

В XVI-XVII веке голландцы на утлых судёнушках плыли в Новую Зеландию - в неизвестность. Потому что манили неведомые богатые земли. И тонули, и мёрли от цинги и малярии - и всё равно плыли. Им не требовались гарантии, они просто не слышали о том, что такое бывает. Они просто хотели стать богатыми, они хотели работать на земле (вот лохи-то!). а на их родине земли не хватало. Это был дух пионерства.
А вот в 90-е годы я встречалась с далёкими потомками отважных мореплавателей. Эти так называемые "экспаты", работавшие в Москве, получали специальную надбавку за работу в тяжёлых условиях. И действительно, жизнь в Москве искренне казалась им трудной, опасной и полной лишений. Это дух пенсионерства.


Это духовное и психологическое пенсионерство. Усталое и оглядчивое.
Белое, европейское человечество ушло на пенсию, а нам – рано на покой, нам работать надо.

В эту компанию надо поспешать нашему народу для развития и восхождения? Думаю, это плохая компания. Она дурному научит. Да научила уже…

Как-то раз я что-то спросила у нашего поставщика из Испании про испанскую молодёжь, к чему она стремится. Спросила просто так, чтобы удостовериться, могу ли я понимать по-испански, а вышел преинтересный разговор. Он, пожилой человек, бизнесмен, отец четырёх взрослых сыновей, ответил мгновенно и с убеждением, как давно продуманное: "А ничего они не хотят. Хотят сидеть и смотреть на красивый пейзаж".

Сидеть и смотреть! Это очень точно сказано. Именно отсюда - спекулятивные идеалы: что-то там куда-то вложил и отдыхаешь, получая "пассивный доход". Работать? Гоношиться? Увольте! Это для лохов. Отсюда - раздуваниие пузыря недвижимости: все скупали в надежде перепродать. А как верно говорят биржевые спекулянты, "деревья не растут до неба". Когда-нибудь надутый пузырь должен лопнуть. Он и лопнул.

Работать, т.е. изменять физическую действительность - никто не желает. Это трудно, хлопотно, да и гарантий нет. И то сказать - старушке труднёхонько стало под старость поворачиваться, да и наработалась за долгую-то жизнь.
Наш ирландский поставщик закрыл фабрику в Дублине и перенёс производство сначала в Румынию, потом в Литву, да там оно и сгинуло. Помню, когда начались все эти пертурбации, спрашиваю у хозяина фабрики: «Что, ирландцы требуют слишком высокую зарплату?» - «Да нет, - отвечает, - они вообще ни за какую не хотят работать на фабрике».

Деньги люди хотят получать не посредственно из денег, сидя перед монитором компьютера. Да и от этого обременительного занятия желательно отойти годам к 35-ти, ну к сорока. И наконец - отдыхать.
Таков идеал, цель, мечта. Разумеется, не всем удаётся осуществить в полном объёме, но идеал таков. К нам эти – европейские – идеалы просочились и укоренились на нашей почве. Помню, на одном психологическом тренинге меня поразил один молодой мужчина 32-х лет. Он заявил, что его цель – получать «остаточный доход», т.к. в своей жизни он уже и так чрезвычайно много работал. Иными словами, идеал – это жизнь рантье. Общее ощущение такое: мы уже достаточно поработали, теперь пора получать доходы от прошлого труда. Опаснейший идеал! Нам такой не нужен.

А ведь именно идеал формирует поведение, а не то самое общественное бытие, которое якобы определяет общественное сознание. Всё обстоит ровно наоборот.

В нашем бедном и неустроенном отечестве разлита та же пенсионерская лень. Готовность работать, завоёвывать, пробиваться - на точке замерзания. Сто лет назад крестьяне готовы были воевать - и за что же? - за землю! Нынче этой земли - навалом. Быльём зарастает - и хоть бы кто почесался. Нет условий! Создайте условия, тогда я, великий Я, может быть, буду работать. Прежде, конечно, посмотрю, какие вы условия создадите. Ах, сам я должен? Тогда увольте, тогда я лучше посижу в интернете.


На самом деле никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах - условия не предшествовали деятельности. Не была такого в истории, чтобы какие-то большие дела делались при наличии условий.
Они делаются всегда на голом месте и вопреки условиям - потому что человек захотел, потому что имеет пресловутое шило в известной мякоти.
Рассказывают, что основоположник купеческого клана Прохоровых приходил пешком в Москву продавать мелкую галантерею - это и легло в основу его богатства. Сегодня - это что-то из быта динозавров. Интересно, но не непредставимо.

Мы любим пугать друг друга нашествием китайцев: вот они уже пришли, они уже тут, переженились на русских, вытесняют, оккупируют… А что мы удивляемся? Они – пионеры, они – готовы, а мы – усваиваем европейские пенсионерские ценности. Помню, когда-то наша семья решила учить китайский и мы искали учителя, готового приезжать к нам за город воскресным утром. Предлагали сначала русским учителям-китаистам: никто не согласился. О деньгах даже речи не шло: просто не хотят – вообще, в принципе. А китайцы – пожалуйста. Суббота вечер, воскресенье утро – только плати. Развитие происходит там, где человек заработок ценит больше своих удобств и досуга. Где наоборот – развития не происходит. С кем вы – просвещённые россияне?


Нам надо ассоциировать себя с народами-пионерами, а не с народами-пенсионерами.

В чём главное свойство пенсионера? Он доживает. Он уже не затевает нового. Он не пытается расширить своё присутствие в мире - напротив, он его сокращает. Паче всего он ценит удобства и гарантии. Чтоб никаких паче чаяние неожиданностей, а то вдруг давление подскочит? Где у нас, кстати, тонометр? Как, вы не знаете вашего давления? Крайне рискованно в нашем возрасте!

Жизнь сокращается, съёживается. Народ сбивается в города, земля, когда-то с такими трудами и жертвами заселённая, - снова оголяется. В России это собенно заметно, но мы не одиноки. И в Германии обезлюдевает сельская местность, в Италии - мелкие старинные городки. Так что мы, как мечталось Горбачёву, вошли в европейский дом.
Сегодня прочитала в нашей "районке" объявление: продаётся участок в ДЕЙСТВУЮЩЕЙ деревне во Владимирской области. Представляете - действующей! Это, надо понимать, огромная редкость в столь отдалённой местности - км небось двести от МКАД! Там жить нельзя? Конечно нельзя! В 15-м веке было можно, а сегодня - нельзя.
Там нет дорог и даже широкополосного интернета! И понятно. что нет. Кто их проложит-то, дороги? Не пенсионеры же. Они своё отработали, они на покое.

Вот китайцы, которые не на покое, - поворачивают вспять реки; как-то раз показали по телевизору. А наши только квохчут: ах-ах, непредсказуемые последствия. Это у пенсионеров главное - предсказуемость. А пионеры ощущают жизнь как приключение с непредсказуемыми последствиями. В этом коренная разница между пионерами и пенсионерами.

Один отрицательный герой Достоевского говорил: "Люблю молодёжь, по ней узнаёшь, что нового". Верная мысль! Молодёжь концентрирует и проявляет тренд эпохи. Она - впереди. Куда б ни шли, она некритично бежит впереди паровоза. Когда были "заправлены в планшеты космические карты" - она стремилась туда. А сегодня? "Пока я ходить умею, пока я глядеть умею, пока я дышать умею , я буду идти вперёд". И куда же? Ну разумеется, в контору. В министерство и ведомство. В департамент. На госслужбу. Потому что в пределах МКАД и максимум гарантий. Словом: завтрашняя пенсия - уже сегодня.
Вообще, о пенсии надо начинать думать с малолетства. Потому что это - главное. Это центр современного универсума - пенсия. Ради этого стоит жить. А вы про какую-то Владимирскую область выдумали. Вы ещё про Сахалин скажите!

Тут в Московскую-то область не каждый отважится.
Дочка знакомых решила испытать себя в качестве фоторепортёра. Получила задание от газеты снять какой-то митинг то ли в Рузе, то ли в Истре (км 60 от МКАД). Озаботилась: "Как же я туда поеду?" Оказалось - на электричке. "Ведь там же воняет!" - пришла в искренний ужас молодая и по виду крепкая девица. Так и закончилась её фотографическая карьера: в Москве фотографов оказалось довольно и без неё.

Если мы хотим развиваться нам надо стать – внутри себя – азиатским, молодым, бодрым, непритязательным, трудовым народом. Восход нам нужен, а не закат. Закат – это не для нас. Развивающейся страной нам надо стать. Тогда – разовьёмся. Будем изображать из себя «Эуропу» - будет нам закат.

КАК Я ИСПОЛНИЛА СВОЙ ГРАЖДАНСКИЙ ДОЛГ, или КОМУ И ЗАЧЕМ НУЖНА ДЕМОКРАТИЯ?
рысь
domestic_lynx
В прошлое воскресенье, как все, вероятно, ещё помнят, был День Выборов. День Выборов вообще-то у большинства ассоциируется с одноимённым фильмом, но я не о том – я о настоящих выборах. В нашей семье принято быть дисциплинированными гражданами и ходить на выборы, пошли и в этот раз. С нами увязалась несовершеннолетняя дочка с подружкой: ей хотелось ностальгически навестить свою бывшую школу. Я, кстати, до сих пор жалею, что она оттуда своевольно ушла: хорошая была школа. Впрочем, юности свойственно искать новые дороги, хотя бы они и были ничем не лучше старых.

Школа, надо сказать, произвела а меня хорошее впечатление: чисто, даже окна блестят. Когда вошли в один из классов на первом этаже, нас радостно приветствовала вся избирательная комиссия: все бывшие наши знакомые учителя во главе с директрисой. Дали нам длинный бюллетень и сказали отметить пять (из примерно двадцати кандидатов). Я решительно не знала ни одного и проголосовала по такому принципу: за самых молодых. Я вообще считаю, что надо уступать место молодым: мне памятна советская жизнь в конце Застоя, когда во главе стояли семидесятилетние. Но это, так сказать, философское убеждение, а практически я никого не знала. И никто из находившихся в тот момент в классе – тоже не знал. В общем, я пошла в кабину и выбрала из списка всех, кто родился в 80-х годах, и поставила против них галочку. Потом сын долго смеялся и рассказывал мне, какие они все козлы (он, как местный деятель, как раз многих знает). В общем, старушонка проголосовала невпопад. Впрочем, молодых никого и не избрали, а баллотировались они так, ради упражнения.

Нам предложили заняться общественной работой: сесть в автобус, который посылают скликать старушек на выборы, и поехать в нашу сторону посёлка. Организаторы предполагали, что нас по-соседски послушают и приедут на агитационном автобусе голосовать. Но мне удалось отболтаться и заверить комиссию, что мы будем напоминать о выборах всем встречным. На том и порешили.

На следующий день объявили, что выборы прошли очень успешно: без нарушений и проголосовало чуть больше 20% избирателей. Так что теперь у нас имеется демократически избранная легитимная подмосковная власть. Процент голосовавших - совершенно нормальный, это даже своего рода констатнта: в США на местных выборах, как пишут, голосует в среднем 24%, в Великобритании – 15.

Я давно пишу о нелепости демократии в том виде, в котором она практикуется. Вообще, в основе, в фундаменте современной политической жизни лежит густопсовый, очевидный абсурд. Забавно, что этот абсурд является священной коровой современной цивилизации. Причём абсурд многослойный (или многоэтажный – кому как нравится). Самое поверхностное, что всем видно: «народные избранники», чьё избрание, как нас учат, есть плод народного волеизъявления, на самом деле избраны где пятью, где десятью процентами этого самого народа. Но даже пусть ВСЕ явившиеся на выборы проголосовали за имярек – и в этом гипотетическом случае за него проголосовала бы лишь четверть избирателей. Но такого не было даже при советской власти – чтобы все сто процентов проголосовали.

Но это далеко не весь абсурд, а лишь его поверхностный слой. Углубляемся в следующий. Подавляющее большинство голосовавших голосовали наобум, как я. Они плохие граждане: не изучили программы и биографии кандидатов, не посетили их предвыборные собрания? Может быть. Но даже если бы они из скуки или по чувству долга ознакомились с той демагогической мурой, которую пишут и говорят депутаты, никто из них не уловил бы даже самого незначительного различия между кандидатами. Все они «за всё хорошее против всего плохого» - вот что мог бы вынести избиратель из такого ознакомления. Поэтому нет ничего дивного в том, что люди выбирают депутатов по внешности, по звучанию фамилии, по возрасту (как я).

Но и это не самый глубокий слой. Главный абсурд демократии, на мой взгляд, в том, что человек, любой человек, в том числе и тот, кто не способен заработать себе на кусок хлеба и сидит на пособии, предполагается способным понять, какому человеку следует доверить управление сложнейшей системой. Он сроду ничем не управлял, даже киоском, да и собой-то управляет через пень колода, но кому стать президентом или мэром – это, предполагается, он понять способен. Мнения этих людей (а из большинство) суммируется – и возникает некая политическая истина. Так придумал когда-то «женевский гражданин» Жан-Жак Руссо. Такова пресуппозиция (выражаясь философски), или презумпция (говоря юридически) современной демократии. Никто её, презумпцию, особо не выпячивает, но и не скрывает.

«Ко всему подлец-человек привыкает», - говорил герой Достоевского. Правильно говорил: привыкает. Вот и привыкли.

На этот счёт прелестный анекдот, родившийся, кажется, в прошлый политический сезон:
- Вы будете голосовать за кандидата имярек?
- Нет.
- Но почему?!!
- Я против того, чтобы важные политические решения принимали люди, ничего не смыслящие в политике и не видящие ничего дальше своего носа.
- Но имярек не такой!!!
- Так я не о нем, а о себе.

То есть демократия, это система, при которой каждый должен высказаться о том, чего решительно не понимает.

Теперь самый интересный вопрос: cui prodest – кому это выгодно? Почему современная политкорректность предписывает считать демократию лучшим образом правления? Наверняка, кому-то это очень выгодно, раз этот абсурдный образ правления так горячо поддерживают сильные и властные? Гуманитарные бомбардировки происходят, как известно, во имя демократии, а американцы, овладев какой-нибудь территорией, немедленно устраивают там демократические выборы. К чему бы это? И Советский Союз развалили ведь тоже под знаменем демократии…

Демократия – наилучший образ правления для того, чтобы действовать исподтишка и ни за что не отвечать. Эта коллективная безответственность - своего рода управляемый хаос. Та самая мутная вода, в которой очень удобно ловить рыбу истинным хозяевам жизни. Им сегодня совершенно не требуется сажать на первое место диктатора – это было бы грубо и наивно. Это прошлый век, даже позапрошлый. Открытый диктатор или паче того самодержавный монарх правит открыто и выражает свою волю ясно и внятно. В результате он за всё отвечает и во всём виноват. Любое безобразие, происходящее в стране, инкриминируется ему, правителю (индивидуальному или коллективному). Он, он во всём виноват! Сто лет назад во всём был виновен царь – отсюда «Долой самодержавие!». Тридцать лет назад во всём была виновата КПСС, открыто объявившая себя «руководящей и направляющей силой советского общества». Боже, какая детская наивность – вот так прямо заявлять: я тут главный! Иное дело правители демократически избранные: они всего лишь исполняют волю тех, кто их посадил на их властное место. А посадил их народ, избиратели, электорат. И народу, в общем-то, приятно, и начальникам – большое удобство и облегчение. Впрочем, народ испытывает к демократической процедуре возрастающее безразличие. Демократия – это система размазывания и, следовательно, понижения ответственности власти. «Вы сами так решили, - говорят народу. – Таких выбрали. Не нравятся – не беда, в следующий раз выберете других».

А пока хлебайте последствия вашего свободного волеизъявления, - говорят они нам. - А мы что, мы не виноваты, это вы сами выбирали».
Это в недемократическом «совке», не имеющем разделения властей и, напротив, имеющем шестую или какая она там была по счёту главу конституции про руководящую и направляющую роль КПСС, так вот в этом заскорузлом «совке» власть была ответственна за всё: вовремя не затопили, не построили детский сад, Иванов бросил школу, сгорел урожай… Всем она была виновата и за всё отвечала – горемычная советская власть. А демократическая, свободно избранная власть ни за что не отвечает. Будут новые выборы – выберете новых.
А как сделать так, чтобы выбрали тех, кого нужно – на то есть избирательные технологии. Они освоены, отыграны, никто их тоже особо не скрывает. Это что-то вроде продвижения товара. Любой товар можно продвинуть, как и любого депутата. И всё это не имеет ровно никакого значения, потому что правит всё равно олигархия.

Никакого ровно влияния на действия власти простой человек не оказывает. И это не отклонение – это норма. Так задумано. И народ, повинуясь верному государственному (да-да, именно государственному!) инстинкту, абсолютно не хочет демократии. Нафиг не нужна она ему, плевать он на неё хотел. Двое из трёх, или даже трое из четырёх об этом ясно заявили. Не словами, а тем, что дороже всяких слов, - делом. Т.е. не пришли на выборы.

Я когда-то писала, что, в принципе, демократию легко отменить притом совершенно демократическим путём: издать закон, по которому не явившийся на выборы лишается на всё дальнейшее время права голоса. Демократия рассосётся за пятилетку. Но, очевидно, никто этого не сделает.

Принято считать, что это у нас – плохая, недоразвитая демократия, а в приличных странах - вовсе не такая. Вот и надо развивать институты гражданского общества и прочие политкорректные материи, чтобы и у нас она стала такая, какая нужно. Это – иллюзия. У нас демократия ровно такая же, как везде. А то, что мы видим, это не отклонение от «правильной» демократии, а она самая – в полной красе. Это нормальная западная демократия, другой нет. Совершенствовать здесь нечего, потому что ложен сам принцип.

Не последнее дело – бешеная дороговизна демократии. Миллионы и миллионы – долларов, рублей, евро и всего прочего стоят эти обезьяньи пляски по имени выборы. Любопытно, что на дороговизну демократии указывал ещё Аристотель. Все эти листовки-плакаты-дебаты – подумать страшно, сколько стоит. Говорят: это всё частные, так сказать, инвестиции. Верно! А это что – не ресурсы страны? Помнится, в поэме Блока «Двенадцать» старушка смотрит на плакат «Вся власть Учредительному собранию!» и соображает, сколько порток можно было бы ребятам сшить из того кумача. Так вот из избирательных денег можно было бы не одну школу построить. И даже туннель под Химкинским лесом прокопать. И всё это движется по нарастающей. Прежде были какие-то мелкотравчатые избирательные комиссии по полтора инвалида на каждую. А теперь постоянно действующий Избирком - министерство абсурда во плоти. А ведь сколько пользы могли бы принести его служащие, если бы стали подметать улицы или убирать картошку! (Вряд ли их можно было бы использовать для более сложной работы, но всё равно польза вышла бы большая).
Поскольку деятельность эта – совершенно беспредметная, выборы всё больше превращаются в дорогостоящую клоунаду, а сами публичные политики – в клоунов. Их, собственно, и оценивают по внешности, манерам, общей «прикольности». А что они делают, куда рулят и рулят ли куда-то – всё это скрыто от глаз обывателя точно так же, как было скрыто сто или двести лет назад. Разница лишь в том, что сегодня есть телевизор, по которому «дают» ежевечерний спектакль на политические темы.

Чем может быть заменена демократия?

У каждого общества всегда стоит важнейшая задача – выдвижения наверх лучших. Даже термин возник – «меритократия» – власть заслуженных. Как их следует избирать, как их вообще найти и выделить? Ни один народ в настоящее время не открыл достойной внимания системы меритократии. Мало того, происходящее сейчас – это нечто обратное меритократии. При современном демократическом правлении наверх выдвигаются мелкотравчатые, сероватые людишки. Советский писатель Юрий Трифонов в одном из своих романов (кажется, в «Доме на набережной») высказал интересную мысль: наверх обычно выбиваются абсолютно «никакие» люди, люди без свойств. Те, кто их видит, могут приписывать им любые желательные для себя качества – и поэтому их продвигают. Это очень точно. Ни Бисмарк, ни Наполеон, ни Столыпин никогда бы не выдвинулись в нынешних демократиях. Современные демократические лидеры, даже и в самых солидных странах, всё больше напоминают пройдох невеликого калибра. Масштабных личностей, во всяком случае, среди них не просматривается. Демократия всё больше становится режимом политических напёрсточников. Вернее даже так: она не становится, а всё больше раскрывает, обнаруживает это своё имманентное свойство.

Нам, русскому народу, а также, по-видимому, и всему человечеству ещё предстоит выработать новый образ правления – недорогой, эффективный и в значительной степени соответствующий принципу меритократии. Это должна быть «полития» в аристотилевом смысле: сочетание всего живого и качественного, что было и есть в разных образах правления, но не сводимое ни к одному из них. Каким может быть этот образ правления – трудно сказать умозрительно: он должен сложиться в реальном опыте государственного строительства. Мне кажется, Россия стоит на пороге важных изменений и нам нельзя снова и снова «повторять зады», пытаясь копировать системы, выродившиеся даже и на своей родине. Во всяком случае, надо отбросить ветхую идею, что демократия изобретена, а наше дело – её совершенствовать. Всё ещё только начинается.

ГРИБЫ ВЕРНУЛИСЬ
рысь
domestic_lynx
Сейчас мало времени, но совсем коротко. Удивительно, но факт.
Начиная с весны у нас чистят лес. Разумеется, его загрязняют снова, но лес становится заметно чище. Мой сын со товарищи - активисты этого дела: организуют субботники, нанимают грузовики для вывоза мусора и т.п.

И произошло поразительное. В этом году в лесу появились породистые грибы: подосиновики, белые даже, а не только свинухи, сыроежки, моховики и опята, как обычно бывало. И больше их стало. Словно привели в порядок район – и туда стали селиться приличные люди. Мне сейчас особо некогда ходить по грибы, но сегодня забежала и набрала на сковородочку. Правду говорят местные жители: вернулись породистые грибы.

В уборке, чистоте есть что-то мистическое. Она – гораздо больше, чем просто приведение окружающего быта в порядок. А разор и беспорядок ведут к деградации. Пресловутый немецкий Ordnung – вполне возможно, основа немецких успехов. Русское сознание не придаёт чистоте и порядку первостепенное внимание: есть-де вещи и поважнее. Наводя порядок, человек придаёт форму хаосу, организует материю. Наши города и посёлки – хаотичны. Грязь там возникает сама собой. Грязь и визуальный хаос приводит к умственному разору, а он, в свою очередь, поддерживает внешнюю помойку. Что снаружи – то и внутри, что внутри – то и снаружи, - говорят на Востоке. И они правы.

ВЫЙТИ ИЗ ВТО – ЭТО ВЫХОД?
рысь
domestic_lynx
Сейчас возобновились разговоры – впрочем, не слишком интенсивные - о выходе России из ВТО. Пробыли мы в этой организации два года, а до этого лет пятнадцать переговаривались о входе. Скулили под дверью. И наконец нас пустили. А вот теперь у нас говорят о выходе. Причём, уже, похоже, дело может не ограничиться просто разговорами: Коммунистическая партия предлагает России сделать это прямо-таки всерьёз, практически. Как стало известно, депутаты Государственной думы от коммунистической партии планируют в начале осенней сессии внести на рассмотрение нижней палаты парламента законопроект о денонсации протокола о присоединении России к Всемирной торговой организации.
По словам заместителя председателя Государственной думы по конституционному законодательству Вадима Соловьёва, фракция коммунистов всегда выступала против вступления Российской Федерации в ВТО и продолжает это делать.
Соловьёв заявил, что членство во Всемирной Торговой Организации это удавка на шее Российской Федерации и явная попытка управления страной извне. Также он добавил, что в ответ на все санкции против России нужно договор с ВТО денонсировать, и члены партии очень надеются на то, что их коллеги из Государственной думы это тоже поймут.
Останется ли Россия членом Всемирной Торговой Организации или нет, это будет обсуждаться на осенней сессии Думы.
Нужно ли, полезно ли России выйти из ВТО? Технически, сколь я понимаю, это несложно: направить письмо на имя генерального директора о выходе, и в течение шести месяцев после его получения – вы вышли. (Это ст. ХV Устава ВТО).
Полезно ли?
В принципе, я считаю, что полезно. Надо бы нам откуда-нибудь выйти - хотя бы просто для упражнения. Чего упражнения? Ну, скажем так: воли и характера. Чтобы перестать непрерывно трястись, словно заячий хвост, при любой попытке – да что попытке: при любой полумысли – сделать какой-нибудь faux pas против политеса. Даже не политеса – бери выше: против нашего российского символа веры, который требует стремиться быть там, где живут светочи цивилизации и прогресса. Нельзя же быть закрытой страной! Вы что же автаркии захотели? И сразу все умолкают: нет-нет, что вы-что вы, мы, конечно же, за прогресс, вы нас не так поняли. Ценность нахождения ТАМ – не обсуждается: тут что-то иррациональное. Так вот чтобы избавиться от липкого морока этой веры или хотя бы сделать первый шажок к освобождению – было бы полезно оттуда выйти. Просто, повторюсь, как психотерапевтическое упражнение. В порядке аутотренинга.
Помните, в чеховской «Анне на шее» есть блестящий эпизод: к Анне приходит муж и
“с восторгом, с негодованием, с презрением, уже уверенная, что ей за это ничего не будет, она сказала, отчетливо выговаривая каждое слово:
- Подите прочь, болван!”
Вот и нам это было бы полезно для уяснения, что земля не разверзнется, небо не упадёт и т.п. Это важно. Как в малой человеческой жизни, так и в жизни народа полезно сделать что-то иное, по сравнению с обычным, чтобы разрушить шаблон, выскочить из наезженной колеи, которая – в лучшем случае – никуда не ведёт. Это в лучшем. А вообще-то ведёт – в болото.
Но делая это, надо понимать, что действие этой меры – ограничено психотерапевтической самопомощью. Никакого практического результата во внешней реальности она принести не может. Сама по себе не может.
В практическом отношении сам по себе выход из ВТО не полезен и не вреден. Он МОЖЕТ оказаться полезным или вредным. При каких условиях?
Тут возникает вопрос, которого мы тщательно и уже привычно избегаем при обсуждении разного рода реформ, политических инициатив и иных проектов: а ДЛЯ ЧЕГО полезно? Что мы делать-то хотим? К какого рода жизни и к какой роли мы стремимся? Без ответа на этот фундаментальный вопрос все остальные вопросы – нерешаемы.
Вот патриоты (теперь модно стало быть патриотами) говорят: ВТО – инструмент мирового экономического и политического господства западной финансовой олигархии. Вступление в ВТО усилило влияние Запада на экономику России. Это верно, не возразишь. Но мы-то сами чего хотим? Собственно, на протяжении двадцати лет мы только и стремились усилить это влияние. И именно поэтому ХОТЕЛИ вступить в ВТО. Нас туда не то, что затягивали, - нас туда ДОПУСКАЛИ. Вполне возможно, нас туда допускали, как Том Сойер своих друзей к покраске забора, но внешне партия была разыграна очень артистично: МЫ домогались членства в этой самой ВТО. А сейчас что – больше не хотим быть в ВТО?
Если верно, что о человеке, как и о государстве, лучше всего судить по делам его, то особых изменений в наших делах я не усматриваю. Дела остались ровно в прежнем виде. Мы продолжаем держать деньги на Западе, отправлять нефтяные доходы в Америку, мы ждём, как манны небесной, иностранных инвесторов. Что, уже всё не так – я что-то проглядела? Тогда чего мы хотим? Не от ВТО – от себя самих.
Если мы хотим продолжать оставаться сырьевым придатком Запада, экспортёром сырья, удобрений, металла и одновременно импортёром техники, лекарств и иных высокотехнологических продуктов – тогда, вполне возможно, нахождение в ВТО не лишено резона. Помню, когда Россия вступили-таки в ВТО два года назад, по телевизору показывали агитационных старушек (бедная старушка вообще лучший друг демагога), которые радовались, что лекарства будут дешевле из-за снятия экспортных пошлин в странах происхождения этих самых лекарств.
Нахождение в ВТО выгодно нашим экспортёрам. Что у нас экспортируется – известно. В пароксизме патриотизма некоторые стали поговаривать, что-де вскоре мы, глядишь, начнём экспортировать высокотехнологическую продукцию, технологии и т.п. Оно бы, конечно, хорошо, но для начала нам бы наладиться обеспечивать себя хотя бы самой рядовой техникой. Вообще, нам надо ориентироваться не на экспорт, а просто на то, чтобы производить полезные вещи для своего внутреннего пользования. Ведь ещё до всякого ВТО мы с радостными воплями задаром отдали свой внутренний рынок иностранцам. Например, рынок бытовой техники, текстиля, одежды. Это совсем не что-то сверхтехнологическое, но рынок большой, растущий. А мы его отдали. Вот его бы хорошо возвратить обратно. Но этот необходимый процесс не произойдёт сам собой на основе свободной конкуренции поставщиков. Да и с какой стати нам конкурировать со всем миром на своей собственной территории? Если правительство хочет влиять на ситуацию – надо проводить активную промышленную политику, которой сегодня нет. То есть поощрять тех, кто производит тот или иной товар и закрывать рынок для конкурентов из-за рубежа. Вот в этом случае нахождение в ВТО – помеха и неудобство. Если Россия начнёт принимать такие меры, это будет дополнительным средством овиноватить нас, укоряя в отступлении от принципа свободной торговли и свободной конкуренции всех со всеми. В этом случае, повторюсь, выход из ВТО – полезен.
Но полезен он – реально – только в сцепке с рядом мер, направленным к освобождению от роли сырьевого придатка Запада и вступления на путь самостоятельного развития. Это в первую очередь монополия внешней торговли, запрет трансграничного движения капитала и активная промышленная (и вообще экономическая) политика. В этом случае выход из ВТО мог бы стать одной из мер, обеспечивающих этот важнейший поворот.
От санкций нас членство в ВТО, как показывает опыт, не спасло. И никого оно никогда не спасало. Профессор В.Г. Катасонов писал на этот счёт: «По данным ООН, в начале нынешнего столетия (к сожалению, более поздних данных мне найти не удалось) под разными экономическими санкциями США и их ближайших союзников (прежде всего, Великобритании) находились страны, в которых проживало 52% населения планеты. Санкции эти, заметим, односторонние, а не многосторонние, т.е. те, которые получают одобрение Совета безопасности ООН. Следовательно, главными нарушителями принципа свободной торговли, который возведен в ранг ключевого догмата ВТО, оказывается Вашингтон, а также «примкнувший» к нему Лондон. Вам любой честный и грамотный юрист скажет: односторонние торговые санкции являются грубейшим нарушением правил ВТО. И, тем не менее, никто еще не дерзнул подать на Америку в суд. О какой «свободной торговле» в мире может идти разговор, если половина населения планеты находится под санкциями дяди Сэма?

Не надо быть оракулом, чтобы предсказать неизбежность арестов наших активов (особенно государственных активов) за рубежом. Решение гаагского суда по иску иностранных инвесторов ЮКОС о выплате Россией 50 млрд. долл. компенсаций – даже не намек, а грозное предупреждение России. Начнутся аресты наших активов и судебные иски по всему миру. Это также акции экономической войны, причем еще более мощные, чем «точечные» и даже «секторальные» санкции. Следовательно, нужна чрезвычайная государственная программа по возвращению зарубежных активов в Россию или, по крайней мере, по перемещению их в безопасные «гавани». А одновременно и подготовка наших встречных требований к Западу. За два десятилетия «реформ» из России были выведены активы, ресурсы, деньги на суммы, исчисляемые сотнями миллиардов и даже триллионами долларов. Ведь когда-то войны (в том числе экономические) кончаются, противники садятся за стол переговоров и предъявляют друг другу встречные претензии. Именно так было в 1922 году, когда была созвана международная экономическая конференция в Генуе. Запад потребовал от нас погашения долгов царского правительства и долгов по военным кредитам на сумму 18 млрд. зол. руб. А советская делегация «выкатила» встречные претензии на сумму 38 млрд. зол. руб. (компенсации ущерба от экономической блокады и интервенции бывших «союзников»)».
Мне думается, что выйти из международных организаций, помимо ВТО, России было бы полезно. Например, в высшей степени полезно было бы выйти из юрисдикции Страсбургского суда по правам человека. Вот США не признают над собой его юрисдикции – ничего. Зачем нам это? Чтобы нас лишний раз овиновачивали? Хорошо было бы выйти и вообще из «прав человека». Они, собственно, и выдуманы были для внушения чувства вины Советскому Союзу – и в этом смысле они были очень полезны. Как же без прав человека? А очень просто. Объявить, что российские граждане наделены самыми широкими правами: гражданскими, политическими, правами, вытекающими из уголовного права – материального и процессуального. Причём тут права человека? Какого такого человека? Любые права возможны только в государстве. Никаких прав помимо государства нет и быть не может. Какие права в лесу? Кто их будет поддерживать? Ведь любое право коррелирует с чьей-то обязанностью. Кто, как не государство, способно заставить исполнить эти обязанности? Это прекраснодушная чепуха, отдалённо восходящая к учению Руссо. Но об этом следует говорить более подробно. Возможно, это не дело ближайшего будущего, но обдумать этот вопрос следует.
И обдумывая, надо постоянно иметь в виду простую мысль: никакими своими действиями Россия не может понравиться Западу, как-то потрафить ему, демонстрируя свою лояльность и «цивилизованность». Понравиться Западу Россия может единственным способом - своим максимальным ослаблением. Россию превозносили на Западе тогда, когда она была слабой, зависимой, потерявшей своё лицо, забывшей свои цели. Такой она была в 90-е годы – и это был идиллический период российско-западного романа. Любое укрепление России ведёт к тому, что она становится «плохой» для Запада. Поэтому старательное и суетливое заискивание ничем не улучшит нашего положения.
Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В ее глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы. (Ф.Тютчев)

А коли так – ничего и “гнуться”.

ХАПОК, КИДОК И ЦЕНЫ НА ПРОДУКТЫ
рысь
domestic_lynx
ВСЕ МЫ НЕМНОЖКО СТАРУШКИ…

В последнее время у меня часто спрашивают: «Как ты думаешь: будут расти цены на продукты?». Предполагается, что я, как человек причастный сельскому хозяйству, знаю какую-нибудь «великую буржуинскую тайну», будут они расти или не будут. На самом деле, ничего специального, вытекающего из моего статуса сельхозпроизводителя, я не знаю. Но тем не менее я с полным убеждением отвечаю: будут. Обязательно будут расти. В этом можете не сомневаться, дорогие товарищи. И не поможет даже универсальный гений г-на Дворковича удержать цены от повышения.

Забавно вообще-то: тут прошла информация, что ладят какую-то новую контору по контролю над ценами. А что – здорово! Госслужба, жалованье, чины, пенсия. Не зря молодёжь радостно валит на специальность «государственное и муниципальное управление»: безработица там явно не грозит, если по каждому чиху – новая контора. Рассказывают, что Екатерина II когда-то приказала, чтобы полицмейстер ежедневно осведомлялся и доносил государыне о ценах всего на два ключевых товара: хлеб и дрова; остальное, считалось, неважно. Так что г-н Дворкович – в хорошей компании. Сегодня будут, полагаю, мониторить сотни товарных позиций. Однако ж мониторь-не мониторь, а повышаться цены - будут.

На всё. В том числе и на непищевые товары. Почему? Да потому, что у нас ЛЮБЫЕ колебания окружающий среды, не важно - благоприятные или нет, ведут к повышению цен. Любые, подчёркиваю, колебания: повышение зарплаты военным или задержка выплат учителям, расширение Москвы до Калужской области, хороший урожай зерновых на Кубани, плохой урожай апельсинов в Марокко, жара, холод, колебания на фондовом рынке, ожидание третьей мировой войны или конца света – всё прямёхонько ведёт к повышению цен.

Я часто бываю на нашем поселковом рынке. Там у меня уже образовались знакомства. Приветствую тех трёх торговок, что продают мои товары, перекидываюсь словцом с другими. Я люблю этих зрелых лет тётушек, которые продают всякие полезные для жизни и хозяйства вещи. Продают, надо признать, с душой, с любовью к клиенту, ассортимент подбирают с умом, чего не всегда встретишь в дорогих магазинах. Впрочем, и рынок наш далеко не дёшев.

Спрашиваю у знакомой старушки, что предлагает яркие цветастые фартуки из Иванова: «Что это у вас с прошлой неделе цены-то выросли?» - «А как же? – в простоте своей отвечает старушка. – Пенсию ведь обещали повысить». Таково простое рассуждение простой торговки: ожидается (только лишь ожидается!) увеличение располагаемых средств её целевой группы (фартук – товар самый что ни наесть старушечий) – значит, надо повысить цены. Не увеличить предложение товара – просто повысить цены. Ведь в принципе на рост количества денег можно реагировать двумя способами: увеличить предложение товара и повысить цены. Так вот первым способом не реагирует практически никто. Не наш это способ. Это что ж получится – нужно увеличивать количество труда? К тому же надо думать, что бы им ещё предложить на дополнительные деньги, а зачем? Гораздо проще поднять цены. Ровно так же поступают респектабельные владельцы розничных сетей, вообще все торговцы без различия размера и уровня, а вовсе не одни только старушки на поселковом рынке. Все мы немножко старушки…

Цены повышают ожидания катаклизмов – любых. Ужас! Ужас! Ужас! – вот он уже у порога. И цены растут. В 2008 году, когда случился кризис, народ начал по обычаю скупать «соль и спички» - крупы всякие и иные товары длительного хранения. К моей соседке в сарай её городские приятельницы, живущие в квартирах, свозили свои запасы на хранение. Цены на соседнем мелкооптовом рынке тут же повысились. И не потому, что товара не хватало – просто: можно. И повышали.

«НРАВСТВЕННЫЕ ЧУВСТВА» И РОСТ ЦЕН

Повышение цен весьма часто происходит и будет происходить по причинам совершенно не экономическим, финансовым, природным или там ещё каким-нибудь, которыми объясняют рост цен велемудрые аналитики. Вообще, если брать пищевые товары, то их конечная цена настолько далека от исходной, что небольшие колебания цены на поле никак не отражаются на цене в супермаркете. Все эти урожаи-неурожаи – это лишь предлог, лишь пристойное объяснение. Вот это я могу сказать точно, как сельхозпроизводитель. Пример? Пожалуйста. Пару лет назад лук у нас забирали закупщики с поля по цене 3 руб. за кг. А на рынке рядом с моим подмосковным жильём цена была 30 руб. Три рубля стОит лук на поле или пять – в данном случае не имеет никакого значения. То есть для производителя лука – очень даже имеет, но на конечную цену это влияет микроскопическим образом.

Рост цен, как и бОльшая часть процессов в экономике, происходит по причинам духовного, не материального порядка. Можно сказать – морального.

Довольно непривычно, что низовой сельхозпроизводитель и одновременно «торговка вешалками» (как меня называют в интернете), рассуждает о морали. Но непривычное не означает неверное. Мы привыкли, что экономика – наука о хозяйстве - сегодня предстаёт в виде столбцов цифр, графиков и более-менее изощрённых математических моделей. Сегодня из экономической науки изъят человек, и именно поэтому она по сути дела весьма бесплодна. Об этом не принято говорить вслух, но экономическая теория в обозримом прошлом ни разу ничему не помогла, не предсказала кризис, не помогла его разрулить, не обогатила никакое государство. Объясняется это, на мой взгляд, тем, что человек, главнейший элемент производительных сил, с его побудительными причинами к деятельности, с его предрассудками, страхами и амбициями - в этой науке отсутствует. А ведь когда-то, пару веков назад, человек присутствовал в экономике. Мало того, он находился там в центре. Адам Смит, чьим именем клянутся экономисты-рыночники, считал экономику приложением этики. Не зря раньше он написал «Теорию нравственных чувств», а уж потом – «Исследование о природе и причинах богатства народов». Собственно, всякий непредвзятый человек, не обременённый никакой теорией, смекает, что люди занимаются хозяйственной деятельностью так, как они понимают жизнь, мироустройство, в соответствии со своими базовыми верованиями – религиозными и житейскими. Когда-то ценимый мною Бердяев сказал замечательную вещь: марксисты правы, когда говорят, что экономика и религия взаимозависимы, ошибаются они лишь в том, что думают, будто религия зависит от экономики, а на самом деле – наоборот. Религию тут надо понимать в максимально широком смысле: как базовые, коренные верования людей, лежащие в основе их поведения. Это, попросту говоря, некая укоренённая в мозгах модель мира и представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Так что мораль входит сюда составной частью.

Мы до сих пор находимся под очарованием школярского истмата с его учением о базисе и надстройке, а давно бы пора переставить их местами. Понятно, что религия может быть, так сказать, классической, а может быть и светской. Учение о построении коммунизма, во что советские люди массово верили, – это пример светской религии. Благодаря этой вере после военной разрухи за пятилетку восстановили хозяйство и пошли дальше, а наша теперешняя вера привела к тому, что народное хозяйство гниёт уже четыре пятилетки. Почувствуйте, как говорится, разницу! Истинным базисом хозяйственной деятельности человека является его религия (т.е. верования) и вытекающая отсюда мораль, т.е. необсуждаемые правила поведения. Эти правила подчас живут в неосознанном, подсознательном виде. Но именно они определяют хозяйственное поведение человека. Это своеобразная атмосфера в обществе, воздух, которым все дышат. Цены – это лишь внешняя, легко наблюдаемая, часть этой хозяйственной морали.

Сегодня появились сообщества, которые пытаются взглянуть на дело именно с этой точки зрения. Под этим углом зрения исследует экономику Русское экономическое общество во главе с профессором Катасоновым. На экономическом факультет МГУ есть сообщество, обсуждающее так называемую «философию хозяйства».

Так какая же у нас сегодня хозяйственная мораль, или, что то же самое, духовная атмосфера, в которой разворачиваются хозяйственные процессы?

У нас уж четверть века царит ресурсная экономика. Ресурсная не только в том смысле, что основу её составляет торговля природными ресурсами – это только часть дела, верхняя часть айсберга. Ресурсная экономика – шире. Это экономика не созидания новых ценностей, не творчества, а дележа ресурса. Добычи. Разумеется, в реальности что-то производится, но духовным содержанием эпохи является не создание нового, а именно борьба за ресурс. За советское наследство, за лакомые куски земли, за ископаемые. За ценнейший административный ресурс: право производить землеотводы, менять назначение земель. Все участники этого процесса ощущают своё положение как шаткое, ненадёжное, случайное, по существу нелигитимное. (Нелегитимное – не значит «незаконное», это значит несправедливое, не принимаемое правосознанием). Разумеется, к реальному дележу ресурса допущены единицы, но именно он, делёж, определил экономические нравы, создал атмосферу в обществе последней четверти века. А это много, очень много. БОльшая часть работающего населения, думаю, вступила в трудовую жизнь в этой атмосфере. В отравленной атмосфере.

Наши украинские братья придумали выразительное словцо для эпохи дележа советского наследства – Дерибан. Прямо исторический термин образовался, так и говорят: «В эпоху Дерибана». По-русски тоже есть слово «раздербанить» - т.е.
разделить, разбить, расчленить, растерзать, раскромсать, разделать (так написано в словаре синонимов), так что Дерибан выразительно звучит и для нашего уха.

Ресурс ощущается ограниченным: на всех не хватит. Ну а какие в таких условиях нравы: схватил свою долю – и бежать. Успеть схватить, пока не схватил другой. Несущие конструкции этой экономики – ХАПОК И КИДОК. Недаром слово «кинуть» вошло в общий словарь в качестве одного из ключевых слов эпохи именно в пору капиталистической революции. Кинь первым, пока тебя не кинули. Схвати первым, пока есть, что хватать. Вот незатейливая мудрость, которой руководствуются «игроки рынка», как теперь принято выражаться.

Смешно и нелепо в таких условиях затевать что-то долгосрочное и серьёзное. Оно и не затевается. Именно поэтому не развивается промышленность: деньги есть, но они не вкладываются в долговременные проекты, а промышленные проекты всегда долговременные. Вообще, никто не вкладывает СОБСТВЕННЫХ денег ни в какой долговременный деловой проект. Помню, когда мы десять лет назад приобрели два бывших совхоза – все крутили пальцем у виска. Такова деловая атмосфера: только быстренько прокрутить, обкэшиться и увести.
Быстренько «срубить бабла» и слинять – вот ходовая линия поведения бизнесменов. Преобладают бизнесы, которые можно быстро свернуть. Когда бизнесмен затевает бизнес, план его такой: раскрутить и продать какому-нибудь инвестфонду, у которого немеряно халявных денег. И – отдыхать. Современный предприниматель не идентифицирует себя со своим делом; да и дела-то особо никакого нет. Деятельность в реальном секторе – очень, очень невелика. Процент розничной торговли в ВВП у нас несообразно высок. При этом деньги, повторюсь, – есть. Но деньги не вкладываются в реальный сектор. Доходы уводятся за рубеж, максимум – в недвижимость.

Вообще, для современного человека, бизнесмена, в частности, завтрашнего дня словно бы и нет. Его картина мира – плоская, вроде средневековой картинки, когда ещё не умели рисовать перспективу. Расхожая современная философия такую картину мира – поддерживает. Есть даже семинары, где учат «жить в отрезке сегодняшнего дня» - не печалясь о прошлом и не заморачиваясь будущим.

ОТ ДЕРИБАНА К РАБОТЕ

Какое это имеет отношение к росту цен на продукты? Да самое прямое! Там, где правят бал хапок и кидок, а завтрашнего дня – нет, там никто не будет расширять деятельность, чтобы ПОТОМ заработать больше. Какой ещё «потом»? Схвати сейчас! Подними цену сегодня, пока это не сделали все и ты не оказался лохом. Такой образ мысли, а правильнее сказать – чувствования, всегда будет приводить к росту цен. И не только. Ещё к тому, что инвестиции разворовываются, верить никому нельзя, а что-нибудь соорудить у нас оказывается дороже, чем в любых самых дорогих столицах. И это понятно: и бабулин фартук, и многомиллиардная дорога - всё это коренится в единых экономических нравах. Это были и остаются нравы Дерибана, и пока я не вижу признаков их изменения.

Многие любят противопоставлять государство и бизнес. Вороватые, коррумпированные чиновники не дают развиваться бизнесу, а бизнесмены прямо мечтают о развитии, а чиновники не пускают. Того гляди придут и отнимут. Взгляд этот распространён, но неоснователен. Нравы государевых людей и бизнесменов – едины. Это хапок и кидок. Люди-то одни! Собственно, большой бизнес, так называемые олигархи, получившие собственность в процессе приватизации, - это и есть креатура государства. И нравы, повторюсь, везде едины. Государство и бизнес вообще живут в симбиозе взаимного кидания, и удивляться этому может только утопист-романтик.

Могут ли эти нравы измениться? Могут. Нравы вообще способны меняться, и довольно быстро. Приходят новые люди, меняются поколения… Нравы, вся жизненная философия непременно изменятся, когда произойдёт переход от ресурсной экономики к созидательной, трудовой.

Кто может быть инициатором этого перехода? Уверена: только государство в лице своих руководителей. Никакой иной созидательной силы у нас нет. И не надо шугаться от этой мысли, словно сельская кляча от трамвая. Давно пора выкинуть на свалку старую марксистскую жвачку об «отмирании государства», которая в нынешних интеллигентских мозгах трансформировалась в противопоставление государства и «гражданского общества». Государство, по мысли Гегеля, это есть высшее проявление народного духа. И пора ему, по правде сказать, собраться с этим самым духом и всё-таки положить начало этому переходу. От Дерибана – к творчеству. Народ, конечно, обленился, развратился, разучился, но в глубине своей – истосковался по созидательной работе и осмысленной жизни. И всё поймёт правильно. И поддержит.

Но переход этот не возможен без того, чтобы объясниться с народом по поводу приватизации. С этим «скелетом в шкафу» двигаться дальше, на мой взгляд, нельзя. Раздача в частные руки, увод за границу народного достояния – это настолько вопиющая несправедливость, которую наш народ ни за что не примет. Заболтать это дело невозможно. С этим грузом идти дальше будет очень трудно, вплоть до невозможности.

Если вопрос этот будет решён, дальше – довольно понятно. Закрыть границу для денег. Даже ворованные деньги, останься они в России, работали бы на народное хозяйство. Надеюсь это никто не поймёт в том смысле, что я оправдываю воровство. Воровство надо пресекать, но результаты даже не пресечённого воровства можно уменьшить, если нельзя увести деньги за границу.

За эту меру бизнесмены ещё и спасибо скажут. Очень похоже, что в ближайшее время гораздо надёжнее швейцарского банка может оказаться сахарный завод или молочное хозяйство.

Ну и рука об руку с валютной монополией должна идти монополия внешней торговли. Чтобы создавать свою промышленность, в том числе и пищевую, а также ту, что обслуживает сельское хозяйство, государство должно иметь возможность проводить промышленную политику. Без монополии внешней торговли оно её проводить не сможет.

Вот тогда цены, вполне вероятно, повышаться не будут. И реально возникнет отечественное продовольствие.

Пока же мы живём в условиях Дерибана. Можно сколько угодно размахивать флагами и выкрикивать патриотические слоганы - хапок и кидок, как несущие конструкции Дерибана, - остаются. Но что-то мне подсказывает, что изменения – на подходе.

You are viewing domestic_lynx