ЭЗОТЕРИЧЕСКОЕ
рысь
domestic_lynx
Приехала на Кипр и удивилась. Пляж совершенно не похож на то, что было в прежние годы. Он стал гораздо уже, при этом нанесло много гальки с песком – прямо гребень образовался, что-то вроде земляного вала. С самой весны, говорят местные и курортники, море волнуется, моя свекровь, что здесь с самой весны, с трудом входит в море, а выходит так иной раз прямо на карачках.

Не только в море что-то сдвинулось, но и в мире: возросла энергетика. Может быть, солнце какое-то повышенно активное, а может – ещё что-нибудь, но явно что-то необычное происходит. В Подмосковье – колоссальный урожай яблок, притом что и прошлый год был урожайный, а два года подряд яблочного урожая не бывает. Над нашим посёлком уже сейчас стоит яблочный дух, хотя созрел в лучшем случае белый налив. В моём огороде выросло порядочно малины, хотя ничего я для этого не предпринимала, даже, кажется, не удобряла. И очень много орехов – давно такого не было. Орешника у нас много растёт на участках, да и в лесу он встречается. Орехи пока зелёные, но белки моего сада перестали есть моё угощение: видимо, едят зелёные орехи. Любопытно, что дикие звери и птицы едят дармовую пищу только в случае реального голода. Но в социальщиков, в отличие от людей, они не превращаются: когда голод минует – начинают сами добывать привычную пищу, трудиться. Синицы, например, перестают есть сало, когда появляются после зимы жучки-паучки.

А моём мини-садике на Кипре в виноградной беседочке (скорее, навесике) вырос наконец … виноград. Я уж и ждать перестала – и вот нате вам: свесилась настоящая кисточка винограда.

Похоже, будет много грибов нынешней осенью в Подмосковье: у нас на огороде появились опята и сыроежки. В лес как-то не случилось заглянуть.

Старожилы нашего посёлка рассказывают, что в 1940-м году грибов было – сила. Чижевский (тот, что придумал знаменитую «люстру Чижевского»)писал, что в годы активного солнца даже годовые кольца на деревьях – толще. Говорят, что исторические катаклизмы происходят в такие повышено энергетичные годы.

Что происходит в нынешний год в «большом» мире – это все знают. Повышение энергетики – налицо. Ничего ведь выдающегося на Украине не происходило – и вот нате вам – Майдан и всё, что за ним воспоследовало. Тут и Крым подоспел. Жили же как-то без него, а тут вдруг понадобился Крым, да так, что просто невмоготу. Объяснений придумано множество, но по-настоящему не объясняет ни одно.

Не только на Ближнем Востоке - тут-то трудно кого-то чем-то удивить – а и в самой Европе того гляди что-то начнётся. Какое-то невнятное, подземное брожение идёт. В Италии простые люди выражают необъяснимую симпатию к Путину: когда в мае была в Италии, меня это очень удивило. Это, надо полагать, не симпатия к Путину, а скорее острая антипатия к своим деятелям. Пока этот невнятный протест тлеет подпочвенно, но того глади – вырвется на поверхность. Итальянцам живётся хуже, труднее, чем двадцать или десять лет назад: глобализация принесла им безработицу, деиндустриализацию, закрытые предприятия, толпы беженцев-нахлебников, которых они почему-то обязаны принимать и не моги слова поперёк молвить. И самое тревожное и опасное: Италия теряет своё лицо, свою особенность, то, что составляло притягательность товаров made in Italy.

Про Кипр, где я сейчас, и говорить нечего: тут депрессия налицо. Они пытаются рассказывать байки про повышение спроса на кипрскую недвижимость, но видно: депрессия. Возле нас взялись строить какой-то гостиничный комплекс, но он так и стоит уж несколько лет с торчащими арматуринами. Только поле испортили. Когда мы тут поселились двенадцать лет назад, на этом поле росла и пшеница, и овёс, и картошка, и даже арбузы. А в промежутках между культурами тут прогоняли стада овец и баранов (их пасут вместе). Овцы обглодали кусты на нашем и особенно на соседском участке: прямо клали передние ноги на забор и глодали. Это выглядело настолько забавно, что я их не всегда шугала. А теперь поле забросили, вероятно, продали «под туризм», как здесь выражаются. До вступления в ЕЭС было непросто перевести землю из сельскохозяйственного назначения в строительное. Рассказывали, что главный промысел чиновников из министерства сельского хозяйства – за мзду проталкивать такой перевод. Теперь, со вводом Кипра под своды цивилизации прогресса, говорят, стало легче. В результате пахать уже перестали, а строить либо не начали, либо, начав, не могут закончить. И туризма никакого нет, и поля нет. У нас, в лесной зоне, брошенные поля покрываются травой и зарастают берёзками, а тут – только редкие колючки (возможно, верблюжьи) да выгоревшая трава, которая бывает зелёной только по весне. Такой вот символ глобализации угнездился у меня прямо, можно сказать, на заднем дворе – пустыня, вроде той, что видела я в округе Дубая. Одно хорошо: я этой пустыни не вижу: успели вырасти ёлки, насаженные по границе садика, и огородили его плотной стеной.

Рестораны и магазины – закрываются: у народа нет денег. Зарплаты, говорят киприоты, под тем или иным предлогом урезаются. Возле нашего домика умерла чудная гостиница, расположенная в прекрасном, ухоженном парке. Парк стремительно деградирует: там требуется постоянный полив, к каждому растению должна быть подведена трубочка с водой – это не у нас, где при отсутствии ухода сад просто превращается в лесную чащу.

Время до вступления в ЕС киприоты вспоминают, как золотой век. Потянулись за обещанной международными манипуляторами халявой, а лишились и своего маленького благополучия. И что особенно неприятно, люди ничего не понимают. Современный человек, образованный и информированный, которого облучают новостями раз в четверть часа, а то и в режиме – нон-стоп, так вот этот человек понимает, что происходит, а тем паче может на это повлиять, - не больше, чем древний дикарь или средневековый крестьянин. Древний дикарь не понимал природных явлений, а современный – не понимает социальных и экономических. Почему он становится богаче или беднее? Какие иррациональные силы тут действуют? Почему вдруг начинается война? За что? Кто чего добивается? Слов много, а понимания – никакого… Но всё-таки тёплое море, яркое солнце – всё это располагает к вере в лучшее, недаром, южные народы веселее северных, а «англицкий сплин» и «русская хандра» - порождение недостатка солнца и тепла. Так что киприоты стараются не поддаваться печали. Тем более, что повлиять на своё положение они, по преобладающему мнению, не могут.

События последних дней во всём мире полны какого-то зловещего абсурда, ощущение такое, что современные люди сильно досадили Высшим Силам и те уже подумывают, чтобы закрыть проект «Человечество» - руками самого героя. Запутавшееся, изолгавшееся человечество, потерявшее цели и ориентиры прямо-таки провоцирует такое решение. И они, высшие силы, вполне могут использовать нынешнее повышение энергетики для того, чтобы ликвидировать человечество его же руками. Или сильно и поучительно потрепать. Они, Высшие Силы, не любят лезть на первый план, а предпочитают наблюдать из-за кулис, при этом действовать предпочитают чужими руками. Ну, прям как американцы.

МОСКОВСКИЙ МАЙДАН: кто, когда и как?
рысь
domestic_lynx
С кем ни поговоришь, все машут руками: помилуйте, какой Майдан, о чём вы говорите? Не может у нас быть никакого Майданы, это у них Майдан, а мы – не они».

Летом 17-го года – Бунин рассказывал – тоже руками махали. «Ну что, похоже, революция?», - сказал тогда Бунин кому-то из московских друзей. Тот только рукой махнул, аккурат как мои сегодняшние друзья: «Какая ещё революция? Нешто мы французы?!»

Николай Бердяев тоже рассказывал интересное: за полгода до Февральской революции сидели у него в гостях меньшевик и большевик. Зашла речь о том, когда в России может прекратиться самодержавие. Меньшевик считал, что лет через сто, а большевик, более радикальный, - что через пятьдесят. Это я к тому, что в жизни случается разное, и самое, на первый взгляд, невозможное как раз и реализуется, а резонное и вероятное – вовсе нет. «Немыслимое» - так назывался план военной операции союзников по Второй мировой войне, США и Англии, против Советского Союза – по счастью, не осуществлённый. Так что о немыслимом очень даже стОит думать – желательно загодя.

Совершенно ясно, и никто уж не спорит, что Майдан – это не местное явление. Это единый проект цветных революций, осуществляемых глобальным Западом, Соединёнными Штатами в первую очередь, для приобретения (или углубления) контроля над ресурсами пока отчасти независимых стран. В нашем случае – ещё и для радикального решения «русского вопроса». Притом решения почти мирного: без лишнего грохота и радиационного заражения местности.

Я не буду строить предположений, готовы ли США к разворачиванию такого сценария: у меня нет на этот счёт никаких сведений, да и ни у кого их, скорее всего, нет, а у кого есть – не скажут. А быть отгадчицей чужих мыслей я не склонна.

Скажу лишь о том, что знаю и что видно. Захоти наши американские друзья сыграть в цветную революцию – народ подтянется. Неприятно об этом думать и хорошо бы мне ошибиться, но вполне может так статься, что москвичей окажется возможно раскрутить на самоубийственный «протест». К несчастью, революции происходят в столице, а столица – это вообще специфическое место с точки зрения социально-профессионального состава населения. Вот в соседней Туле, где живут несравненно беднее, чем в Москве, – категорически нельзя, а в Москве – можно.

Не надо обольщаться высокими рейтингами Путина и внешней «стабильностью». Во-первых, высочайшие рейтинги были достигнуты на фоне «Крымской весны», а сейчас уж далеко не весна, а во-вторых, это, сколь я понимаю, общероссийские рейтинги, а революция, если и случится - то в Москве. А здесь совсем другая история, психология, другое всё.

Москва – это совершенно особый мир. Москва – не Россия. Ещё в советское время социологи отмечали, что Москва примерно на десять лет опережает большинство средних социологических показателей по стране. Но тогда Москва и страна хотя бы шли по одной траектории. Сегодня, мне кажется, Москва и вовсе «ушла в отрыв», притом совсем в каком-то ином направлении. Не только в смысле зарплат и вообще доходов – московская публика в значительном своём проценте ушла в отрыв от почвы реальности. Это ей, публике, не в укор: просто жизнь так сложилась. Впрочем, по порядку.

Кто может оказаться, выражаясь по-большевистски, движущей силой цветной революции? Ответ прост. Бесчисленные офисные сидельцы, бессчётные преподаватели, безвестные «писатели газет» и примкнувшие к ним блогеры, праздные студенты бесчисленных эколого-политологических заведений, страдающие одновременно от скуки и суеты. Имя им – легион. При всём внешнем разнообразии объединяет их всех одно – беспочвенность. Они не связаны с реальной жизнью, а живут в виртуальной, полагая эту фантастическую жизнь – самой что ни наесть реальной. Их жизнь ограничена МКАДом, за которую они выезжают разве что для поездки в аэропорт. Ездить за МКАД нечего: там убого, бедно, там воняет. Да и боязно туда соваться: там живут ватники, неуспешные пролы, лузеры жизни, а у них мало ли что на уме. Ну а внутри МКАДа жизнь, хвала Всевышнему, идёт чередом в кругу трёх К: кофе, кондиционер, клавиатура. Всё, что вне этого круга, для офисных сидельцев - обратная сторона Луны, с нею они знакомы по интернету. Эти люди не служили в армии, не ездили на картошку, не работали в стройотряде, уж про работу на заводе или на ферме и говорить нечего – всё это, принято считать в их среде, - дело нищебродов-замкадышей, гастрабайтеров и прочих таджиков. Людей «трёх К» в Москве непропорционально много, они страшно информированы, читают всё подряд, иногда даже на иностранных языках.

Такой образ и опыт жизни порождает психику воспитанницы закрытого пансиона института благородных девиц: помесь восторженности и фантастичности.
Восторженность обращена к Навальному, Прохорову, иногда даже к заполошным Пуськам и т.п. Все они обретают романтический ореол борцов с гнусной действительностью и репрессивной властью. Моя приятельница, помню, голосовала на президентских выборах за Прохорова, потому что, по её мнению, он – это что-то новое, он приведёт новых людей, начнётся новая жизнь… То, что вся деловая деятельность предмета увлечения была сплошь провальной – ничуть не смущает. Главное, чтоб была интересная движуха и что-то яркое, занятное, ну и самом собой, против Путина. Потом ровно по тем же мотивам она была увлечена Навальным в качестве кандидата в мэры. То, что герой сроду ничем не управлял и не имеет даже смутного понятия о городском хозяйстве – это пустяки. Люди трёх К вообще не восприимчивы к мысли, что надо что-то уметь: они-то по существу ничего не умеют, а ведь живут же, и даже в своих кругах почитаются едва не солью соли земли. Так что простая мысль о том, что новые, демократические власти, случись попросту не умеют управлять – их не посещает. Ну, нагонят таджиков, те всё наладят – так считается. Главное, чтоб человек был хороший, наш, рукопожатный. Это похоже на «обожание» институтки столетней давности: достаточно быть просто «дусей», чтобы вызвать восторг.
Это я про восторженность. Теперь про вторую составляющую их психики – фантастичность.

Фантастичность охватывает всю остальную жизнь, на которую не распространяется восторженность. Они не знают и не хотят знать, как растят хлеб и убирают мусор, как вообще трудно наладить хотя бы на среднем уровне бесперебойное функционирование сложнейшей современной инфраструктуры, как непросто управлять людьми. Оно и понятно: подавляющее большинство из них не пробовали управлять даже ларьком в подземном переходе. При общем убеждении, что булки растут на деревьях, а интернет возникает из воздуха – у них всегда брезгливый тон и огромные претензии к начальственным неумехам, которые не доставить им должный комфорт, которого они, как граждане мира и рафинированно образованные личности, безусловно, заслуживают. Они не понимают, как сложна нынешняя жизнь и как легко её разломать. Просто они никогда не сталкивались ни с чем сложным и уж тем более не пытались с ним реально взаимодействовать. Что с них возьмёшь – кисейные барышни…

Одно вселяет надежду. Кисейные барышни обоего пола – впечатлительны, но пугливы, как и полагается барышням. Шикни на них – и они упадут в обморок или, по крайней мере, разбегутся. Вот и надо своевременно шикнуть, не стесняясь никаких западных мнений: «как перед ней ни гнитесь, господа, вам не снискать признанья от Европы» (Тютчев), а коли так – и гнуться нечего. Жертвовать собой, даже в виде расквашенного носа или сломанных очков они не готовы. И слава Богу, что не готовы: очки-то как-никак фирменные. И дорогие.

Шеварнадзе и Новодворская: делать жизнь с кого?
рысь
domestic_lynx
На днях умерли две знаменитости отошедшей эпохи – Шеварнадзе и Новодворская.

Несколько слов о том, как я впервые услышала о той, и о другом.

Про Новодворскую я впервые услыхала от одноклассницы. Помню, было отчётно-перевыборное собрание, на котором нас обеих выбрали в школьное комсомольское бюро. Выходим мы с того собрания, день такой славный, весенний, а она мне, понизив голос, рассказывает, что-де есть такая Новодворская, и она – представляешь? - против советской власти говорит. Я, помню, очень удивилась и подумала: дура. Новодворская в смысле - дура: какая ей ещё нужна власть? Советская власть казалась чем-то вроде климата: ну есть он и есть. Может, кому и не нравится, но что поделаешь? Капитализм ведь всяко хуже. Мы, советские дети, считали капитализм ужасным строем: нам рассказывали, как страдали дети и во время промышленной революции в Англии, и крестьянские дети у нас до революции, да и в за границей страдают. А нашей, совсем недурной жизнью (она называлась «счастливое детство») мы были обязаны советской власти. Так что какая-то Новодворская, которая говорит против советской власти, никакой симпатии не вызывала, так – незначительно любопытство. Да и то, я вскоре о ней забыла.

Потом я училась в вузе, жила мелкими, вполне застойными, интересами: экзамены, подружки, кавалеры, походы в кафе «Метелица» на Калининском проспекте. Диссидентами я не интересовалась, потому о Новодворской забыла на целое десятилетие. Только потом, когда начались перестроечные разговоры, вспомнила то отчётно-перевыборное собрание и подружкины рассказы. Я прочитала какие-то статьи Новодворской, и они показались мне мало интересными, а сама Новодворская – обрюзгшей старухой. Кстати, вчера я очень удивилась, что ей всего 64 года: я была уверена – гораздо больше. Так мы с нею и существовали в параллельных реальностях.

Имя Шеварнадзе я впервые услыхала тоже в былинные времена. Было такое кафе «Лира», на Большой Бронной, почти на самой Тверской (тогдашней ул. Горького) – где сейчас Макдональдс, кстати, первый в Москве. В этом кафе вечерами собиралась молодёжь, пили коктейли, танцевали. Так вот на танцевальном пятачке случился скандал с участием, видимо, грузин. И, помню, один из участников кричал не вполне трезвым голосом: «А ты знаешь, кто я? Я – племянник Шеварнадзе!». «А кто такой Шеварнадзе?» - спросила я своих друзей. Никто не знал, но кто-то посторонний ответил: «Это первый секретарь ЦК Компартии Грузии». «Врёт он всё», - подумала я о скандалисте. Так я узнала о существовании Шеварнадзе. В Перестройку это имя было на слуху: сначала как министр иностранных дел, соратник Горби, провозвестник новой внешней политики, а потом, развалив всё, что было возможно: от Берлинской стены до Советского Союза, он отбыл в независимую Грузию и в России упоминался мало. Там, порулив некоторое время, он передал дела американскому наёмнику Саакашвили, который даже речи произносит по-английски, чтоб, наверное, не затруднять своих работодателей переводом. В общем, вырастил смену.

Но всё это так, присказка. Эти воспоминания я привела лишь к тому, что никакого личного отношения у меня к этим персонажам нет. «Only business», - так сказать. Вот тут начинается нечто интересное.

Родным и близким покойных наш Президент выразил официальное соболезнование. Конечно, по-человечески мы все сочувствуем потерявшим родных и близких. Но это – по-человечески. А тут официальное – государственное! – соболезнование.

Я не знаю, какова процедура выражения соболезнований. Может быть, есть какой-то столоначальник, который сочиняет от имени Президента соболезнования по своему почину; может, есть кем-то утверждённый список тех, по чьему поводу следует соболезновать: вряд ли Путин думает об этом хотя бы секунду.

Но как бы то ни было, соболезнование, официальное, президентское, выражено. Это не телеграмма тётушке в Тамбов: «Скорбим вместе с вами по случае кончины незабвенного дяди Пети». Это совсем другое дело, это маленький, но политический демарш. А политический демарш, по идее, должен что-то значить, содержать какое-то, как нынче принято говорить, послание. В чём же это послание? Если Президент официально соболезнует, то это, надо понимать, означает, что усопший – принёс пользу стране. Что он - герой, достойный подражания. А как иначе-то? В этом смысл наград, памятников, почётных званий – показать народу «делать жизнь с кого».

Герои есть у каждого народа. Общеполитические и, так сказать, «отраслевые»: великие учёные, знаменитые врачи, учителя. Известные всей стране и местные. Например, у нас в посёлке жила героическая лётчица, погибшая в 42-м году в Крыму, чей памятник стоит в школьном саду. В школе – её музей. Когда первоклассники поступают в школу, их первым делом ведут в этот музей. В эпоху демократических реформ пытались его закрыть, но не закрыли, а теперь он, говорят, даже расширяется. А вот на незалежной Украине другие герои. Главнейший – Степан Бандера.

По тому, какие герои нынче подняты на щит, понятно, куда идёт народ, к чему стремится. Ведь история, что ни говори, всегда «политика, обращённая в прошлое». Во всяком случае, история не научная, а ходовая, народная, школьная. Так что выбор героев ясно показывает вектор устремлений народа и государства.

Кто-нибудь креативный на этом месте непременно хмыкнет: народ-де нельзя отождествлять с государством: у народа могут быть одни герои, а у государства – другие. Государство и общество – это разные вещи. Да, некий зазор есть, но пора бы оставить эту интеллигентскую привычку мысли – свысока третировать государство. Народ может существовать и реализовать себя только в государстве, поэтому государство надо укреплять и совершенствовать, а не презирать и расшатывать. Государство – это высшее воплощение народного духа, - считал Гегель, и правильно считал. Интеллигентская привычка презирать государство коренится, с одной стороны, в марксизме: Маркс не любил государство и сулил его отмирание. С другой стороны, в каждом русском есть элемент природного анархизма, позыв всё бросить и бежать куда-то в степь, на Дон, за Урал и зажить там по высшей правде и безо всякого начальства. Так что в отношении к государству в интеллигентском сознании господствует смесь пугачёвщины с марксизмом. Гордиться тут нечем, а надо понемножку изживать.

Вернёмся, впрочем, к героям.

Простейший пример, притом иностранный, чтоб не затронуть ничьи дорогие убеждения. В каждой деревне в Италии есть улица или, чаще площадь, Гарибальди, часто с памятником. Что это значит? Да простую вещь: ставя на площади статую борца за объединение Италии, народ вновь и вновь подтверждает, что желает быть единым. Таков смысл существования героя.

Герой, существующий в народном сознании, - может не совпадать до деталей с реальным человеком, со своим историческим прототипом. Становясь героем, реальный персонаж приобретает свойства персонажа литературного. Герой – это всегда символ. Становясь символом, он теряет свои личные, житейские качества, а также свойства, не работающие на символ, оставляя лишь те, что требуются для его жизни в качестве символа. В этом смысле герой мифологический, сказочный, вроде Ильи Муромца, ничем не отличается от реального и даже исторически недавнего персонажа – Зои Космодемьянской или Алексея Маресьева.

Герой - это знамя народа (или его части – если речь о местном герое). «Переформатирование» народа всегда сопровождается сменой героев и, возможно, такая смена – это пусковой механизм переформатирования. Недаром в Перестройку велась мощная кампания дискредитации всех советских героев. О ком не удавалось нарыть или сочинить ничего плохого, было объявлено, что они погибли совершенно бессмысленно. Напрасно погибли, лошки совковые. Ну а те, кто считался «злодеями», персонажами отрицательными, - тех срочно отряхивали от нафталина и наделяли самыми слащавыми добродетелями. Надо сказать, что дело отцов Перестройки продолжается. Сериалы, посвящённые историческим фигурам прошлого: Сталину, Жукову, Фурцевой – изображают всех советских лидеров как мелких пошлых людишек, погружённых в служебные интриги и непрерывные любовные похождения. Забавно, что делается это, сколь я понимаю, за казённый счёт и в рамках Года истории.

Так вот какие герои у нашего народа сегодня? Наш национальный лидер нам показал, какие: Новодворская и Шеварнадзе. Какую пользу они принесли Отечеству? Они что – сделали его сильнее, богаче, культурнее? Нет, они делали ровно противоположное: Шеварнадзе просто сливал страну американцам, пользуясь своим высоким постом и большим влиянием. Например, подарил Америке 34 000 кв. Миль нефтеносного района в Баренцевом море в обмен на устное обещание не расширять НАТО на восток. И это не единственный его подвиг.

Новодворская таких возможностей, конечно, не имела; не было у неё административного ресурса. Поэтому она просто подзуживала: хвалила американскую демократию, ругала советскую власть, превозносила капитализм. Она так пылко любила свободу и так хвалила капитализм, что можно было ожидать, что «в первый русский вольный день» она непременно откроет хоть малую лавочку, хоть химчистку, хоть пирожковую. Надо же как-то воспользоваться обретённой свободой! Не воспользовалась… А жаль: предпринимательский опыт необычайно прочищает мозги.

Новодворская продолжала подзуживать, и делала это до последних дней жизни. Уже в самые новейшие времена, во время Крымских событий, она высказалась так: «Сегодня каждый порядочный россиянин должен желать поражения своему Отечеству… Мы всецело на стороне Украины, мы солидарны с её новой демократической властью и уверены, что российский агрессор встретит должный вооружённый отпор». Бабушка русской демократии оказалась радикальнее большевиков эпохи Первой мировой: те желала поражения всё-таки своему правительству, а эта – прямо Отечеству, чего уж мелочиться. Впрочем, поражения своему Отечеству она желала не только «сегодня», но, похоже, и всегда.

Говорят, что тем самым она хотела это Отечество – улучшить. Но что она для этого делала? Сажала деревья? Учила детей? Хоть мостовую мела? Нет, ничего такого она не делала, а единственно – подстрекала народ на разрушение той жизни, которая была. Более ничем она на протяжении жизни не занималась. И за это мы должны быть ей благодарны и почтительно помнить это великую деятельницу. По-моему, тут какая-то неувязка: благодарны ей должны быть наши геополитические противники, а вовсе не мы. Наверное, они и благодарны, но мы-то при чём?

С их точки зрения, мы должны чествовать этих деятелей за достойный вклад в уничтожение гидры коммунизма и разрушение тюрьмы народов - Советского Союза. Но при этом наш национальный лидер назвал разрушение СССР крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. Значит, мы должны их чествовать за вклад в катастрофу. Ну, чисто логически так получается. То есть за вклад в катастрофу, положим, теплохода Булгария – виновных судят и сажают в тюрьму, а за вклад в разрушение страны – чествуют.

И это очень небезобидно.

Пока мы не определимся, кто наш друг, а кто наш враг, кто герой, а кто, наоборот, пособник неприятеля – идти вперёд нам будет крайне затруднительно. Народ, молодёжь в первую очередь, получает абсолютно противоречивые сигналы. Невозможно понять, какова государственная точка зрения на самые важные и насущные вопросы современности. Что должен думать простой человек: разрушители Советского Союза – враги или друзья? Те, кто сдавал интересы страны Америке, – они правильно поступали или нет? Если они поступали правильно, значит, надо продолжать в том же духе, не так ли? Если они поступили неправильно, за что мы должны их уважать и прославлять?

«Креативные» ответят: пускай думают, как хотят, на то и плюрализм. На самом деле, в ситуации такой идейной неразберихи простой человек думает единственно возможную вещь: «Все врут». И делает вполне логичный вывод: «А пошли вы все!». И впадает в тупую апатию, погружаясь в свои мелкие делишки. Из такого состояния поднять его на великие дела и исторические свершения – ох, боюсь, что трудновато придётся. А ведь нас, весь народ, вполне вероятно, ждут грозные испытания: не игрушечная война подступила к самой границе, снаряды рвутся уже на нашей территории. Пока что единичные…

Но и без особых испытаний нам насущно нужна большая и трудная работа, всенародная – если хотим сохраниться как народ, если хотим развиться и пойти вперёд. В любом случае, нам нужен экономический рывок, для чего нужна всенародная мобилизация. По-другому не получится. А для этого с народом надо объясниться. Кто мы? Откуда и куда идём? Каковы наши цели? И, разумеется, кто наши герои? Сегодня такого объяснения нет и не предвидится.

Вот на такие размышления наводят случившиеся в малом временнОм отдалении друг от друга две смерти. Может показаться бестактным плохо говорить о покойниках. Даже латинская пословица есть: De mortius aut bene, aut nihil – “О мёртвых либо хорошо, либо ничего». Это верно, но касается житейских бытовых дел и событий. Когда речь идёт о делах народа и государства, то тут De mortius sicut de vivius nil nisi verum – О мёртвых, как и о живых, ничего кроме правды.

Про смерть многих заметных людей журналисты наладились говорить, что-де вместе с имярек умерла эпоха. Такой уже сложился устойчивый штамп. Хорошо было бы, если бы вместе с этими персонажами, сведёнными судьбою в датах смерти, действительно, умерла эпоха. И это было бы вовсе не печально, а очень благотворно. Умерла бы эпоха всенародного позора и предательства. Эпоха бездарной потери себя и продажи своей страны даже не за стеклянные бусы, а лишь за невнятные обещания. И особенно прискорбно, что на них купились когда-то мы все. Очень хочется верить, что вместе с этими двумя персонажами мы похороним наши безответственные иллюзии, пустые надежды и возьмём наконец собственную судьбу в свои руки.

НЕСВОЕВОРЕМЕННЫЕ МЫСЛИ
рысь
domestic_lynx
Россия, гласит молва, поднялась с колен, с обывательских балконов свешиваются государственные флаги, либералы попрятались по норам, патриоты на авансцене, даже о коррупции как-то приумолкли. Какое уж тут низкопоклонство перед Западом, когда на дворе рост национального самосознания и патриотический подъём? Модные люди готовы ехать не в Ниццу, а в Крым.

А я вот – о низкопоклонстве.

Потому что наше давнее, глубоко въевшееся низкопоклонство перед Западом – осталось. И мудрено бы было ему рассеяться: ведь оно у нас, как выражаются продавщицы косметики, «на клеточном уровне». Болезнь эта старая, перешедшая в хроническую форму, и настолько привычная, что не сразу и замечается. Патологические привычки мышления и автоматические реакции сознания кажутся чем-то совершенно нормальным и безальтернативным: а как по-другому-то бывает?

Мы машинально, автоматически, даже не замечая того, ставим себя в позицию второсортности, подражательности, вечного и безнадёжного ученичества. Только то достойно и желанно, что похоже на западные образцы, а паче того – принято и оценено на Западе. Вот известный социолог А.Дугин – его вроде как уволили из МГУ за излишне воинственные высказывания. Тут же у учёного нашлись защитники – из патриотов. Нельзя, - говорят они, - обижать учёного. И аргументируют: он единственный русский философ, который может говорить с западными философами на равных, и те его ценят. Ну похвалили бы патриоты учёного за понимание общественных процессов в нашей стране, за оригинальный взгляд на вещи, за то, что помог нам лучше понять самих себя – а мы всё про Запад!

Или вот случилась мне нужда поискать в интернете о строениях архитектора Мельникова. Знаете, почему, по мненью многих, надо восстанавливать его наследие? Ну, ясное дело: за то, что он – единственный русский конструктивист, ценимый на Западе. На Западе – слышите вы? – ценят! Значит, хороший автор, стоящий, классик, можно сказать.

Ещё в XIX веке Данилевский писал: Запад – это наша коллективная «княгиня Марья Алексевна». И это гораздо менее смешно, чем может показаться на первый взгляд.

Запад – это наше русское счастье. Бывать там, работать там, а повезёт – и жить там. Вот одноклассник моего компаньона – успешный бизнесмен из российской провинции. Поселил семью в Испании, уже и язык освоили. Сам летает туда-сюда. Зачем? Нет ответа. Просто – престижно. Жить на Западе – это какая-то необсуждаемая везуха. Скажешь: «Семья в Испании» - и сразу понятно, что человек со средствами, не зря жизнь прожил. Это что такое, как не самое убогое, вошедшее в плоть и кровь низкопоклонство? Что как не ощущение своей второсортности? Помоечности какой-то… Если человек машет флагом, а потом отправляет семью на Запад вместо того, чтоб наладить жизнь в родной стране, - всё это безо всяких слов говорит о том, что чувствует он себя убогим и второсортным. Максимум, на что он претендует в жизни, - это слегка вылезти из помойки. Кстати, именно так его и воспринимают на столь любимом им Западе: «Как перед ней ни гнитесь, господа, вам не снискать признанья от Европы» - Тютчев знал, что говорил, был, что называется, «в теме».

Не вчера это возникло, и не завтра исчезнет. Реформа Петра сделала наш высший класс западническим, а дальше наивным западничеством пропиталась и наша интеллигенция. Все наши руководящие учения – импортные, заёмные. Мировая история для нас – это история Европы. Грохотали войны, рушились царства, а эта духовная болезнь - оставалась. И очень правильно, что после Великой Отечественной войны Сталин по совету физика Капицы затеял кампанию по борьбе с космополитизмом и низкопоклонством. К несчастью, кампания эта были исполнена с изяществом слона в посудной лавке и запечатлелась в памяти народа как вакханалия идиотизма. А дело-то нужное – воспитание достоинства народа и веры его в себя. И не кампания тут нужна, а постоянная, непрерывная работа.

Сегодня очень распространены семинары и тренинги, где учат достигать успех. В чём успех? Во всём, в чём требуется: законы успеха едины. Сложилось уже целое направление прикладной психологии – «наука успеха». Так вот психологи, обучающие успеху, постоянно работают над повышением самооценки клиентов. На темы самооценки и книжки пишут, и семинары проводят. Иногда это выходит назойливо и примитивно, но в основе – верно (насмешничать ведь вообще просто, а ирония – самая дешёвая вещь на свете). Вера в себя, в успех, в то, что сможешь всё, что захочешь – база всякого достижения. Такие люди – притягательны и интересны для других людей, у них особая – успешная - энергетика. Учителя успеха постоянно напоминают: хотите успеха – никому не подражайте, ищите свой путь, только он ведёт к успеху.

Законы успеха – универсальны. Они – едины для маленького человека и для большой страны.

Любопытно, что и Западу мы интересны в той мере, в которой мы – особенные, непохожие. Когда-то в юности мне иногда случалось приводить итальянцев в Третьяковскую галерею. Тогдашняя московская продвинутая тусовка презирала передвижников и советскую «идейную» живопись. Что же восхищало моих экскурсантов? Именно передвижники и советская идейная живопись! То, чего мы почти стыдились, - оказывалось как раз самым интересным и привлекательным. Потому что это иное, непохожее, такое, чего у них нет.

Или вот в лужковской Москве пытались строить дома с башенками – не Бог весть какое, но всё-таки что-то наше, родное, вызывающее в памяти народное зодчество. Тут же поднялась буча: национальный позор, нигде такого нет. Теперь в Москве строят по усреднённо-европейской мерке, а буде какое затруднение случится – голландцев зовут. Второсортность – вот наше господствующее самоощущение.

И подражаем мы, строго говоря, даже не Западу, а гораздо хуже – мы подражаем своим провинциальным фантазиям на тему Запада, либо тем пиар-фантазиям, которые Запад распространяет сам о себе.

Только интерес к самим себе способен сделать нас интересными окружающим народам. И слава Богу, этот интерес повышается. В некоторых школах начали преподавать предмет «народная культура», множатся фольклорные коллективы и исторические реконструкции. Люди стали больше ездить по своей стране, интересоваться её историей и культурой. Мой сын с друзьями проводит отпуск в нашем ростовском хозяйстве, хотя перед ним, что называется, открыт весь мир. Это кажется мне очень хорошим признаком.

Нам, всему народу, предстоит долгий и непростой путь к себе. Это трудная духовная работа. Но лишь она способна принести развитие, успех и уважение других народов.

КОРРУПЦИЯ НЕПОБЕДИМА? - окончание
рысь
domestic_lynx
Значит, что же – коррупция непобедима? В рамках капитализма и всепроникающего рынка – однозначно нет. Именно эта система довела денежный фетишизм до последних пределов.

При этой системе можно только более-менее мастерски маскировать коррупцию и имитировать борьбу с ней.

Чтобы победить или хотя бы существенно потеснить коррупцию, людям нужен другой интерес – бОльший, чем деньги. Нужно создать иную цель жизни – столь высокую, что рядом с ней личное обогащение – просто смешно и нелепо. Это должна быть, несомненно, религиозная цель – находящаяся далеко за пределами бытового существования. Построение коммунизма – царства божьего на земле – это была, несомненно, религиозная цель. У современного прогрессивного человечества такой цели нет.

Как-то раз идя вдоль бесконечного кирпичного забора одного из наших поселковых богатеев, чья усадьба тянется на пол-улицы, я неожиданно подумала: «А была бы такая цель – он бы с радостью отдал свою под детский сад». Потому что нужна она ему просто для самоутверждения, и больше ни для чего, ведь жить в огромной вилле с кучей персонала – это работа, а вовсе не смехи-потехи, как мнится обитателям «панелек». Да и не живёт он в ней, а содержит… - вот для того и содержит, что нечем больше себя проявить и утвердить. Нету сегодня таких средств, а были б – очень вероятно, он бы инвестировал свою жизнь совсем иначе. Огромность имущества, того, что Маркс называл «отчуждённой жизнью», - это всегда проявление дефицита смысла и цели. Западноевропеец и россиянин в этом печально схожи.

Пока этой идеи не будет, в центре интереса будет оставаться имущество и деньги, деньги, деньги. И коррупция будет только возрастать. Победить её законами и правилами, даже и самыми изощрёнными, – нельзя, невозможно. Об этом знали ещё давно. Екатерина II в своём «Наказе» будущим законодателям остерегала от попыток исправлять законами то, что коренится в нравах. Мысль эта восходит к «Духу законов» Монтескье и очень верна.

Это утопия? Возможно. Но ничуть не меньшая, чем обороть коррупцию проверками и перепроверками.

Сегодня важность этого вопроса растёт, потому что объективно растёт и роль государства. Везде и всюду. Государство-ночной сторож, которое не вмешивается в хозяйственную жизнь, возможно (да и то в ограниченных пределах) только при самых незатейливых технологиях. Сегодня, когда роль хозяйственной инфраструктуры растёт, требуется колоссальная работа организации и планирования многообразнейших процессов. А это – колоссальное количество чиновников всех рангов. Так происходит в любой стране мира, где хозяйственная жизнь сложна и многообразна. В Перестройку мы романтически воображали, что это при социализме всем заправляют казённые управленцы-бюрократы, а при рыночной экономике осуществлён-де завет Маргарет Тэтчер «Меньше государства!». На самом деле везде бюрократов становится всё больше. В Америке бытует такой сельскохозяйственный анекдот. Чиновник Министерства сельского хозяйства мрачнее тучи. «Мой фермер – разорился, - объясняет он свою печаль. - Работы нет, наверное, меня сократят».
Сейчас жизнью всё больше руководят международные корпорации – это нынче своего рода современное государство. Там тоже сидят мириады наёмных управляющих. И они тоже подвержены коррупции, названной в нашем УК «коммерческим подкупом», ровно как чиновники; да они и есть чиновники. Так что с какой стороны ни зайди – важность вопроса о коррупции возрастает.
Можно ли устроить так, чтобы и соблазна коррупции не было? Над этим вопросом умные люди размышляли с седой древности. Платон сразу взял быка за рога. В его конструкции идеального государства сословие «стражей» - тех, из которых рекрутировались руководители общества, не имело частной собственности. Вообще.
В сталинской красной монархии было осуществлено нечто подобное. Сталинская идея партии как «ордена меченосцев» - видимо, это своеобразная версия платоновского сословия стражей. Руководители государства в то время не имели не то, что богатства, – имущества-то не имели. Их квартиры были казённые, что-то вроде служебной гостиницы - часто с металлическими бирочками номерков на мебели. Эти квартиры тогда прилагались к должности – не к человеку. Кончилась должность - освободи помещение. Я однажды видела такую мебель с номерками в одной из квартир в высотке на площади Восстания. Впрочем, в любом случае, советский опыт профилактики коррупции нельзя сбрасывать со счетов.
Уж как только не стебались в Перестройку над руководящей и направляющей ролью КПСС. А в ней была заложена важная антикоррупционная функция. Все начальники рекрутировались из членов КПСС, а член КПСС обладал повышенной ответственностью, притом ответственностью внепроцессуальной. То есть его можно было вызвать, что называется, «на ковёр» и спросить о весьма многом: почему живёт шире предусмотренного зарплатой, почему плохо смотрит за детьми, которые практикуют чуждые нам нравы золотой молодёжи и т.п. Притом презумпции невиновности не было: вопрошающий не обязан был это доказывать процессуально корректным образом; напротив, доказывать, что ты не верблюд должен был руководитель-коммунист. И нельзя было, как говорят итальянцы, «спрятаться за палец» - переписать особняк на тёщу и т.п. И это до некоторой степени сдерживало коррупционные порывы.
Но главное, что их способно сдержать, - это неинтересность личного обогащения. Когда других интересов не осталось – мы, советские люди, поднатужились и свалили докучный совок. И чиновники, партийные и хозяйственные, шли в этом деле в первых рядах.
Так что самое действенное средство борьбы с коррупцией – новые ценности и новые смыслы. Новые интересы. И создать их можем только мы сами: «списать» не у кого. Никто их не знает.

КОРРУПЦИЯ ВЕЧНА? - часть 1
рысь
domestic_lynx
Наш украинский друг и сотрудник, симпатизант Майдана, твердит как заводной: «Вот войдём в Европу – не будет у нас коррупции. Я хочу, чтобы мой сын жил в мире без коррупции». Не только на Украине, у нас тоже во многих головах угнездилась мысль: в России - особая, нигде не виданная, коррупция. А в «Эуропах» - там она если и есть, то маленькая и застенчивая. Приличная такая, опрятная, словно вымытый пеной немецкий тротуарчик.

На самом деле, мы живём в эпоху победоносного шествия коррупции: она живёт и побеждает по всему миру. Настолько, что её уже трудно становится заметать под ковёр.

Вот довольно свежий документ, опубликованный в Брюсселе 3.2.2014. «ДОКЛАД ОТ КОМИССИИ СОВЕТУ И ЕВРОПЕЙСКОМУ ПАРЛАМЕНТУ. Европейский анти-коррупционный доклад». Ничего сенсационного там нет – обычный бюрократический доклад, то, что там написано, и так все знают. Так, разве что некоторые цифры.
«По оценкам, коррупция обходится экономике ЕС в 120 млрд евро в год, немногим меньше годового бюджета Европейского Союза». «В целом по ЕС 76% считает, что коррупция широко распространена в их странах». В Греции так считает 99% граждан, в Италии – 97, в Литве, Испании и Чехии – 95%. 26% граждан Евросоюза указали, что они затронуты коррупцией в повседневной жизни. 8% говорят, что они являлись участниками или свидетелями акта коррупции в последние 12 месяцев. Примерно ¾ (73%) говорят, что взятка или использование связей – это самый простой путь получения некоторых госуслуг в их странах. 67% полагают, что финансирование политических партий не прозрачно и финансирование не контролируется государством. В ЕС более четырёх из десяти компаний считают коррупцию проблемой для их бизнеса. На рынке строительства таких 50%, на рынке телекоммуникаций – 33%. Чем меньше компания – тем больше она страдает от коррупции. Вот такой – вполне заурядный – доклад.

Так что, как говорят итальянцы, «весь мир – одна деревня». И мы, что называется, «не хуже людей». Кстати, мои итальянские поставщики не раз говорили: «Вам, русским, хоть рассказывают, кто что украл, а у нас никто ничего не знает. Строили какую-то железную дорогу через горы между Францией и Италией, потратили миллиарды, да так и не построили». И нет в мире виноватых. Это я вовсе не к тому, что не надо бороться с коррупцией. Надо.

Но, борясь с коррупцией, надо одновременно понимать, что коррупция – это следствие. И борьба с коррупцией – это борьба со следствием. А причина – тотальный капитализм, капиллярный рынок. И мы, неофиты этого рынка, – встроились и освоились.

Коррупция – это не какое-то досадное отклонение от правильного порядка вещей. Напротив, это и есть современный порядок вещей. Коррупция – не в министерствах и ведомствах – она в умах и душах современных людей. Не в умах каких-то злонамеренных министров или продажных депутатов, это бы ещё полбеды. Она – в умах ВСЕХ современных людей. Там она отлично прижилась и пустила корни. Не всем удаётся стать министрами и разгуляться во всю ширь, но в душе, в сознании – это есть. Они – готовы. Стал министром – и пошло-поехало.

Коррупция – это порождение всеохватного рынка и капитализма, проникшего во все поры человеческой жизни. И причина её состоит в том, что сегодня у человечества нет иных целей и ценностей, кроме денег.

Человек нынче ценится по своему имущественному положению, по тому, сколько ему удалось «приподнять бабла». Современный, «состоявшийся», как принято выражаться, человек – это человек богатый. Иных целей и ценностей, кроме наживы, не просматривается. Писатель, говоришь? Ну и что ты надыбал своими писаниями? Да ты, я вижу, лузер. Чиновник? И всё ещё живёшь в квартире? Да ты неудачник, парень. Произошла окончательная монетизация человеческого достоинства. Человек, не имеющий больших денег, начинает и сам себя считать, выражаясь на бухгалтерском жаргоне, «малоценкой».

Вот бойкий и популярный писатель Александр Никонов. Что он в себе больше всего ценит и уважает? Ясен пень – деньги. Это не какой-нибудь тоталитарный лох, которому “рубля не накопили строчки”, - Никонову - накопили! И он этим гордится – в согласии с господствующим трендом. И в своём ЖЖ в подробностях оповещает всех желающих, как здОрово иметь деньги: вот он покупает билет до Лимы и летит развлекаться в Перу. Билет обошёлся в 120 тыщ на двоих, а ещё гостиница… По правде сказать, деньги, упоминаемые Никоновым, не ахти уж какие, не буржуазные, прямо сказать, деньги, а так – сбережения квалифицированного пролетария, да и в Перу он отправился в самый дрянной сезон, в тамошнюю зиму, когда и солнца-то над Лимой не увидишь (похоже, на гостинице решил сэкономить), но дело не в количестве денег - важно направление мышления, заточка сознания. Заточка у литератора современная – денежная. Он мечтает быть богатым, а человека ведь больше всего характеризует мечта.

С высоты столь бесспорных жизненных достижений писатель многоречиво презирает защитника Славянска, который тратит жизнь на чепуху, а мог бы… ну, разумеется - зарабатывать деньги: “У тебя есть такие деньги?, - вопрошает Никонов своего виртуального собеседника, - Или ты нищеброд? Если есть, почему ты не в Лиме или в другом хорошем месте?”

При таком состоянии сознания, а оно чрезвычайно распространено во всём мире, да что распространено – является господствующим трендом, так вот при таком состоянии умов коррупция не просто возможна – она неизбежна и безальтернативна. При таком состоянии умов заплати – и писатель готов писать что угодно, чиновник – подписывать что угодно, потому что денежки, обожаемые, обожествляемые нынче определяют достоинство человека, ненапрасность прожитой жизни. Другого нет.


Но так было не всегда.

Рынок и капитализм, когда-то возникнув, захватывал пространство жизни постепенно. Много было отраслей жизни, свободных от рынка. Было, например, такое наследие феодализма, как честь. От бесчестья, сказывают, даже стрелялись. Сегодня это смешно; лозунг момента: плюнь в глаза – божья роса. Политическая жизнь – хоть на Западе, хоть у нас – тому превосходная иллюстрация.

Было ещё такое устаревшее понятие, как общественное благо. Некоторые лошки всерьёз ему служили – представляете? Мой итальянский сотрудник рассказывал, как во время войны его дед, мэр бедной альпийской деревушки, спасал кассу своей мэрии. Касса – это был буквально ящик с деньгами («касса» и значит «ящик»), так вот он с этим ящиком, рискуя шкурой, пробирался горными тропами по территории, занятой немцами, чтобы… вы не поверите! – сдать имущество законным итальянским властям. Внук того давнего мэра изумлялся и говорил, что нынче (рассказывал он в 90-х годах) такое и представить себе невозможно – чтобы в общей суматохе ничего не прикарманить.

Маркс и Энгельс верно прозрели направление движения, когда оно ещё не было столь наглядно-очевидным, и сформулировали в «Манифесте коммунистической партии»: «В ледяной воде эгоистического расчёта потопила она (буржуазия - Т.В.) священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость”.

Сегодня не требуется особой наблюдательности, чтобы это увидеть. Сегодня человек – это его банковский счёт, он один «звучит гордо», иных средств самоутверждения практически нет. Остальное – для лошков, для социальных инвалидов, что-то вроде параолимпийских игр. А настоящие парни, участники настоящих мужских игр, победители жизненной гонки, – это парни богатые. Об этом не забывает повседневно напоминать телевизор и массовые журналы, изливающие на ширнармассы истории из жизни звёзд. «Только богатый имеет право на звание человека», - впрыскивают в мозг формовщики общественного мнения.

Это одно – уже коррупция. Ведь чиновник – не может быть богатым. В принципе. По определению. И полицейский не может. И судья. У них нет и не может существовать законных источников богатства. Значит, надо или согласиться НЕ быть богатым, т.е. быть, по современным воззрениям, лузером, либо … либо коррупция. Третьего, что называется, не дано.

Так что корень коррупции – в тотальном рынке, овладевшем умами и душами. Все люди нынче выставлены на рынок. Это раньше «продажный» было ругательством – теперь это похвала: хорошо продаётся. И это логично: стал товаром – изволь продаваться. Проводятся семинары, как лучше себя продать; называется «создание и укрепление личного бренда». Учат, как упаковаться, как двигаться, что говорить… Молодые девушки с трогательной девичьей наивностью прямо вывешивают ценник: называется «Я себе цену знаю».

Вот именно здесь, в капиллярном рынке – корень коррупции, а вовсе не там, где его принято искать: не в недостатке контроля, неразвитости институтов гражданского общества и прочих интеллигентских благоглупостях.

Кстати, о контроле. Когда-то Ленин надеялся победить бюрократизм усилением рабочего контроля. Контроль – дело неплохое и определённую роль он играет, но особо возлагаться на него не стОит. Ещё автор «Ревизора» предостерегал от излишних надежд на ревизоров: «…приставить нового чиновника для того, чтобы ограничить прежнего в его воровстве, значит сделать двух воров наместо одного. Да и вообще система ограничения — самая мелочная система. Человека нельзя ограничить человеком; на следующий год окажется надобность ограничить и того, который приставлен для ограниченья, и тогда ограниченьям не будет конца.(Выбранные места из переписки с друзьями. Письмо XXVIII).

На этом месте кто-нибудь непременно возразит: ну, не все же помешаны на деньгах. Есть масса людей, которые вовсе не придают им значения, отказываются от карьеры, даже становятся дауншифтерами и т.п.

Да, такие люди есть, у меня даже была приятельница, которая искала работу не про принципу, где больше платят, а совсем наоборот – где платят не много. Где много, считала она, - там отношения между людьми недобрые, не душевные. Так что люди разные бывают. Вопрос лишь в том, какие люди делают погоду. Так вот погоды дауншифтеры не делают. Погоду делают самые энергичные, деловитые, «витальные» - именно из их среды рекрутируются депутаты и министры. Они определяют господствующую общественную мораль. Так вот они, те, что «делают погоду», ориентируются на деньги. И не просто на деньги – на БОЛЬШИЕ деньги. Таков сегодняшний тренд.
_
Продолжение завтра

ЛАСКОВО ПРОСИМО, МАЛОРОССИЙСКИЕ БРАТЬЯ!
рысь
domestic_lynx
Когда-то очень давно я была знакома по работе с одним высокопоставленным чиновником. На любое жизненное затруднение он реагировал так: «Ну ладно, щас совещаньице проведём, планчик напишем». – «Какой планчик, Иван Петрович?» - «Ну известно какой: оргтехмероприятий».

Это квинтэссенция бюрократического подхода к делу, даже шире – к жизни. Подход, ориентированный на процесс – не на результат. Более того, результат, буде он случайно возникнет, даже и не желателен: Бог его знает, что это окажется за результат, вдруг он будет признан неправильным или даже вредным, вдруг потребуют продвигаться вперёд – ну его к свиньям, этот результат. А вот планчик, комиссия, совещаньице – это в самый раз.

Это не свойство русского или советского бюрократа – все бюрократы мира таковы. Недавно читала отчёт комиссии ЕС о коррупции в странах ЕС – ну точно такой подход, один в один. Никто там не стремится обороть коррупцию, а желает проводить совещания, создавать комиссии и бороться, бороться, бороться с коррупцией – пока не выйдет на свою приличную и солидную пенсию. Бюрократ – он везде бюрократ.

Но случаются в жизни моменты, когда надо встряхнуться и перестать быть бюрократом. И стать – деятелем. Перестать полоскать (или жевать) бюрократическое мочало и начать действовать. На результат действовать.

Мне кажется, положение на Украине достигло именно такой критической точки.

Нужны какие-то нетривиальные, страшно сказать, креативные решения. Не бюрократические.

Например такой ассиметричный ответ украинскому руководству.

Киевские власти поносят москалей на чём свет стоит, клянут в хвост и в гриву. Отбрёхиваться не надо. Надо сделать нечто противоположное. Они ругаются, а мы тем временем со всей ширью русской души – протягиваем руку. А в той руке, паспорт. Российской Федерации. Прямо так и вижу плакат, висящий везде и всюду: «Дай руку, брат!».

Да-да, именно так. Мы протягиваем руку братства и дружбы украинским рабочим. Тем самым, которых пустопорожние офисные сидельцы любят называть гастарбайтерами, пролами и иными обидными кличками. Что сделали в жизни офисные сидельцы – сказать трудно, а вот украинские рабочие у нас пол-посёлка построили. И продолжают строить. И вообще они – работники, они - везде. Вот им-то и нужно протянуть руку. А в руке той должен быть – российский паспорт.

Говоря по совести, давно уж пора сделать их своими. Мы – единое восточнославянское племя, братья. У нас один язык, одна культура, одна психология, одна религия. (Кто считает, что язык у нас разный, пусть вспомнит знаменитый телефонный разговор Тимошенко, где та предлагает сбросить на москалей бомбу. Не на публику и о важном она говорит по-русски. И все украинцы о важном говорят по-русски). Так что мы – братья, чего уж.


К счастью, чтобы воссоединиться с братьями, далеко и ходить не надо: они тут, под боком. В России, как сообщается, работает от двух до пяти миллионов украинских трудящихся. Все, заметьте, молодые, крепкие парубки.

Так вот и надо дать этим парубкам российское гражданство – немедленно. Сию минуту. В день обращения. Многие из них российское гражданство и так получают – но с какими трудами! В нашем посёлке украинских братьев очень много – и все находятся в состоянии перманентного получения гражданства: куда-то ходят, сдают какие-то справки, собирают анализы на отсутствие заразных болезней.

Они его хотят – гражданства! А мы, Россия, чинимся, вроде как цену себе набиваем – что за нелепое поведение? Это ж, правда, - наши братья, без демагогии. Они УЖЕ тут, у нас, они работают. Так пусть станут нашими полноправными гражданами, перевезут семьи, обустроятся, врастут корнями. Искони так было. В Москве, в самом центре – улица Маросейка, за Таганкой целая слобода была – Хохловка, станция есть на территории Москвы с таким названием по Горьковской дороге. Так что ласково просимо, дорогие братья!

То же самое с беженцами, число которых будет, скорее всего, нарастать. Сколько они могут жить в пионерских лагерях на птичьих правах? Надо их обустраивать стационарно и долговременно. Как братьев. Пусть воссоединяются семьи – и заживём вместе.

Разумеется, это не просто. Но жизнь вообще не проста, особенно теперь. Нам нужна индустриализация? Ну вот и надо начинать. Люди есть, надо строить заводы одновременно – рабочие посёлки, одновременно – готовить кадры. А что тут такого? Наш народ уже проходил через это. После войны разрушенное, разбомблённое Запорожье отстроили за несколько лет. Моя свекровь рассказывает, что они въехали в благоустроенную квартиру в 1950-м году, потому что сначала строили заводы, а потом квартиры. Но ведь тогда была война, а сегодня её нет, да и техника, в том числе строительная, стала получше. Эти люди приехали к нам работать, многие из них это пока умеют, кое у кого сохранены индустриальные навыки – вот и надо дать им работу. Это наш братский долг.

Кто-то из украинских рабочих этого не хочет? Ну и не надо! Таких – отправить на ридну нэньку. (Впрочем, по моим наблюдением над знакомыми украинцами, таких много не будет). А будут - препроводить их по месту жительства. Даже билет я бы им купила до первой приграничной станции.

Это несправедливо? Незаконно? А что это за закон такой, по которому каждый может являться ко мне в гости и жить сколько влезет? Разве есть такой закон? Я такого закона не знаю. Братья, соотечественники – это понятно, а какие-то иностранцы – при чём тут они? Гости – это на усмотрение хозяев. Если хозяева не хотят - пускай гости отбывают по месту постоянного проживания. Или в Евросоюз – в Эуропу. За это ведь стояли на Майдане? Вот и пора воспользоваться плодами исторических побед и отчалить в землю обетованную. Обетованная – это не то? Ну, значит, пускай отчаливают в «то» или вообще куда хотят. Где для них готов стол и дом. Я без злорадства – я сама на четверть с Малороссии, так что братьям желаю всякого добра.

Требуется какая-то формальная зацепка? Её найти проще простого. Украинские трудящиеся получают какие-то разрешения на работу – кажется, это называется «патент». Вот истекло разрешение – и новое не выдаётся. Это вызовет некоторое промедление, но что же, придётся подождать. Хотя, по-моему, и особых формальностей не трэба.

Главное, у каждого есть выбор – никакого тоталитаризма, спаси Бог! Хочешь жить и работать в России и стань полновесным российским гражданином - пожалуйста.
Хочешь жить и работать на Украине или ещё где – пожалуйста. Такой вот «выбор России».

Одновременно следует сделать вот что. Немедленно принять закон о запрещении двойного гражданства. Немедленно!

Двойное гражданство - национальный позор и государственное унижение и одновременно логическая нелепость. Когда я в своё время изучала госправо, мне и тогда сама концепция двойного гражданства казалась нелепой. Гражданство – это связь государства и гражданина: он под защитой государства, но при этом обязан защищать это самое государство. Если государство воюет с врагом – это и твой враг, ты тоже с ним воюешь. Более того, государство воюет с врагом руками своих граждан. Поэтому как родина у человека одна, так и гражданство должно быть одно. Иначе за что он пойдёт воевать? А если столкнутся страны, в которых данный шустрый гражданин имеет одновременное гражданство? Он что – выберет, чья верхняя, за того и пойдёт? Концепция двойного гражданства разрушает саму идею гражданства. Тогда уж вообще отменить институт гражданства… Гражданство как юридическая конструкция возможно только в случае его единственности. Если оно не единственное – конструкция рассыпается.

Посмотрите для сравнения на конструкции гражданского права. В тех коммерческих организациях, где учредитель отвечает ВСЕМ принадлежащим ему имуществом, например, в товариществе, - закон разрешает участвовать только в одной такой организации. И это понятно: ты можешь отвечать своим имуществом только в одном месте. За гражданство ты отвечаешь порою не только имуществом, но и головой – и тут разрешается отвечать головой в двух местах. Это ли не нелепость! Так что двойное гражданство надо запретить – и дело с концом. Трудно проконтролировать? Это следующий вопрос. Налоги тоже собирать трудно. Лица с двойным гражданством должны определиться – и побыстрее, где их страна. И стать либо полноценными гражданами, без виляния, либо иностранцами. И все будут знать, кто – кто.

Так вот, вернёмся к нашим украинским братьям. Захотели они стать российскими гражданами – следует отказаться от украинского гражданства. Как это устроить технически – второй вопрос. Сначала надо внятно установить, что именно мы хотим устроить. Публиковать в интернете информацию о новых российских гражданах, отказавшихся от украинского гражданства.

Таким образом, совершенно мирно и полюбовно наша страна приобретёт множество новых граждан. Братьев. С семьями, полагаю, миллионов пять. Где их разместить, чем накормить? Это вопрос государства-собеса. А нам надо стараться стать страной-работником. Для страны-работника приезд новых трудящихся, новых рук – радость. На них надо смотреть именно как на руки, а не рты. Потому первичные трудности надо пережить, а дальше дать им фронт работ. Здесь главная проблема. Они не избалованы, как московские офисные сидельцы, - они начнут заниматься делом. Нам надо заменить российским производство ту военную продукцию, что делалась на Украине? А вот и работники подоспеют! Мне думается, пригласи сегодня из того же Запорожья людей – приедут с удовольствием. Кто мог – уже тут. Бывшая няня моей дочки уж всю семью в Россию перетащила.

Это вызовет скандал? Ну и что? Репутацию в глазах украинских руководителей и их покровителей мы ухудшить не можем никакими действиями. Равно как и улучшить. А сила и сознание своего права – привлекают и внушают уважение. Сила и уверенность множит друзей.

В последнее время (и время это – лет двадцать) наша страна втянулась в роль убогой, в чём-то постоянно виноватой и никому не интересной. А ведь есть множество людей, наших братьев, для которых жить в России не на птичьих правах – большое счастье. Русский паспорт – для очень многих документ желанный. И этим надо воспользоваться – для общего блага и пользы.

НОВАЯ ЖИЗНЬ В НОВОРОССИИ - окончание
рысь
domestic_lynx
Индустриализация. .

Надо твёрдо помнить, что главнейшим источником богатства народов является промышленность. Собственно, эта истина никогда не оспаривалась с 17-го до конца 20-го века. Именно те страны и народы богатели, у которых была разнообразная промышленность – сначала кустарная, потом мануфактурная, затем индустриальная. А те страны , которые жили сельским хозяйством или добычей минеральных ресурсов, никогда не достигали прочного благосостояния. Причина проста: промышленное изделие может стоить в десятки раз больше, чем сырьё на него затраченное. Поэтому на протяжении веков никто не сомневался в благотворности индустриализации – обсуждалось лишь, каким путём её проводить. Люди знали: кто продаёт сырьё и покупает «фабрикаты» (как сто лет назад именовались промышленные изделия) – тот ведёт невыгодную торговлю.

Сегодня возобладала иная точка зрения: надо-де специализироваться на том, что лучше получается. Получается у тебя гнать нефть – вот и гони, а «фабрикаты» покупай. Такой путь ведёт в тупик, вернее, ведёт к «специализации» на бедности. Вполне понятно, что распространение такой точки зрения выгодно современным хозяевам жизни, но она не верна и не выгодна молодому независимому государству.
Иметь даже среднеразвитую промышленность лучше, чем не иметь никакой.

Поэтому государство должно твёрдо держать курс на индустриализацию. Она – источник богатства. Начать с производства для своих внутренних целей. Надо помнить, что индустрия – это не просто заводы и фабрики. Это квалификация, умелость, смышлёность народа, его умение трудиться. Недаром в сочинениях средневековых моралистов industria означала «трудолюбие».


Планирование. План и рынок.
Важнейшей работой должно быть планирование народного хозяйства. Это непросто, т.к. навыки утеряны, но возможно и необходимо. Нужно несколько горизонтов планирования: 20, 10, 5 лет, а также год, квартал. План – это не дорожная карта, не государственная программа и т.п. благие пожелания. План – это цель, срок, ресурсы, ответственные, увязка с другими планами. Если этого нет – это не план.

Должны быть планы развития городов и посёлков – т.н. генпланы. Что планируется построить? Кто этим будет заниматься? Вполне возможно, что-то следует передать частнику. Вот здесь должен быть продовольственный магазин. Кто его откроет – это не касается государства, но он должен здесь быть. Такая информацию следует довести до всех. А то иногда выходят смешные вещи. В новом московском районе Кожухово открылась туча аптек и крайне мало продовольственных магазинов. Почему? А просто. Торговцы рассуждали так: «Продовольственный-то точно уж кто-то откроет, будет конкуренция, потому открою-ка я аптеку» вот и наоткрывали.

Аналогично с небольшими промышленными предприятиям: государство должно заявить внятно, что оно заинтересовано в таком-то предприятии, это есть в плане.

Кстати, его может построить и иностранец. Но только на условии, что не будет вывозить прибыль, а будет её вкладывать на месте – в национальную экономику. Вы думаете, не найдутся желающие? Когда-то, в 90-х годах, я работала с иностранными промышленными инвесторами. Так вот многим из них такие условия казались приемлемыми: вопрос лишь в ясности и длительности правил игры – это их, помню, смущало. Единственное, от чего следует остеречь – это от излишних надежд на этих самых иностранных инвесторов. Они могут быть только вспомогательными фигурами.

Соединение, сочетание плана и рынка – трудное дело. Но ведь справляются люди как-то – в том же Китае. Этот опыт надо тщательно изучить: советского опыта у нас в этой области нет.



Всеобщая мобилизация молодёжи.

Вся молодёжь, парни и девушки, должна отдать два года службе обществу. Кому можно доверить оружие – служат в армии, остальные – проходят гражданскую службу: строят, пашут, ухаживают за больными, выполняют разные нужные обществу работы. При такой постановке вопроса служба в армии оказывается делом почётным: ведь она доверяется лучшим.

В сегодняшней России создалось возмутительно несправедливое положение: почему одни должны служить в армии, а другие – сидеть в каком-нибудь эколого-политологическом вузе, поигрывая от скуки под партой в телефончик? Собственно, полублатные нравы в армии и возникли ещё в СССР оттого, что там служили социальные низы, а более-менее приличные люди – откашивали под тем или иным предлогом. Важно, чтобы обществу и государству служили ВСЕ – и дети рабочих, и дети предпринимателей, и министров и вообще всех.

Исключения могут делаться для особо одарённых математиков и музыкантов: перерыв в учении, действительно, может загубить их талант. Их можно освободить от службы, но, в качестве непременного условия, они должны продемонстрировать выдающиеся успехи ДО службы и, безусловно, с них надо требовать успехов в музыке и математике ВМЕСТО службы, т.е. в то время, когда другие служат.

Остальным такая работа только пойдёт на пользу: узнАют жизнь, свои возможности, попытаются руководить людьми, лучше поймут, чем им стОит заниматься в жизни. Если будут потом учиться, то более осмысленно, а не просто, чтобы отсидеться от армии и продлить счастливое детство.

Источники государственных доходов. Налогообложение.

Главным источником государственных доходов должны быть государственные предприятия – в добывающей, тяжёлой промышленности, в энергетике.

Что касается налогов на граждан, то следует избегать прямого налогообложения: оно делает из людей лгунов. Редко кто выдержит искус скрыть свои доходы, а выявление их трудно и затратно. Поэтому предпочтительны косвенные налоги, «зашитые» в товары и услуги. Больше покупаешь – больше платишь налогов. Таким образом, автоматически выполняется принцип: богатый платит больше. Поскольку имеется один банк и деньги нельзя вывезти за границу – эти деньги остаются внутри страны и идут на цели развития.

Что можно обложить прямым налогом – это недвижимость, начиная с какого-то уровня. Дом невозможно спрятать, а именно он выражает истинный уровень достатка человека. Безусловно, повышенное налогообложение второго жилья – это есть, между прочим, и во многих западных странах.

Налоги с частных предприятий должны быть простыми и понятными. В малом и среднем бизнесе шире использовать вменённый налог: покупку лицензии. Купил – и свободен. А уж сколько ты заработаешь – это зависит от твоей прыти и оборотистости.

В торговле и общественном питании шире использовать налог с площади помещения. Положим, город разделён на зоны: в центре –дороже, на окраине – дешевле, в «проходном» месте опять же дороже, в глухом - дешевле. А уж сколько ты сумеешь «снять» с этой площади – об этом никто не спрашивает. Сможешь много – молодец. Такой принцип используется в Арабских Эмиратах.

Главный принцип – налоги берутся с видимого и очевидного. Таким образом, честность граждан не подвергается испытанию. В том числе не подвергается испытанию и честность налоговиков и всевозможных проверяльщиков. В сегодняшней России – ох, как подвергается…

О налогах человечество думало исстари, и кое до чего додумалось. Каких только налогов не существовало! Например, в Германии в старину брали налог … с печных труб. Забавно, а на самом деле – умно: чем человек богаче, тем больше печей может себе позволить, а кто беден – жмётся у единственного камелька. Главное, чтобы предмет налогообложения был а)виден; б)действительно характеризовал доходы гражданина.

Народное образование. Культура.

Государство должно крепко держать в руках дело народного образования. Школа -это матрица, с которой воспроизводится народ. Школа (всех уровней) – это главнейшее государственное дело. Ни в коем случае нельзя считать школу (как это делается сегодня в России) оказанием образовательных услуг – вроде химчистки или маникюра. Не должно быть частных школ и вообще частных учебных заведений, где учат чему-то более обязывающему, чем вышивание или бисероплетение.

Не случайно в Перестройку и непосредственно после в Россию поспешили учителя разного рода мудрости – от экономикса до английского. Потом для трансляции западной мудрости устроили Высшую Школу Экономики, которая сегодня обучает далеко не только экономике, а вообще всему – от прикладной лингвистики до философии. А сколько таких по виду вполне респектабельных заведений разбросано по многострадальному лику Отечества! Это далеко не безобидная вещь: это прямое внедрение антироссийских идей и ценностей в неподготовленные умы.

В средней школе должны быть стабильные государственные, долгоживущие учебники. Совершенно одинаковые для всех. Где желают преподавать больше – это можно, но при условии усвоения стабильного учебника. Учебники должны быть написаны лучшими учёными, имеющими способности к популяризации знаний в сотрудничестве с лучшими учителями. Можно просто использовать советские учебники. Менять эти учебники надо крайне редко и по веским основаниям. Никакие ссылки на устарелость и поступательное движение науки не принимаются: школьные «науки» отражают состояние взрослых наук по состоянию на 17-й - 19-й век. Вся эта коммерческая возня с изданием школьных учебников должна быть немедленно прекращена.

Школа должна стать, как когда-то советская, - политехнической, т.е. заточенной на дальнейшее получение технического образования и участие в практической промышленной работе – в качестве инженера, агронома или квалифицированного рабочего. То, как это происходит в России, когда 70 с лишним выпускников школ идут учиться чему-то гуманитарно-бесполезному, а государство на это с безразличием взирает – это никуда не годится. Гуманитарные материи большинство пускай изучает в свободное время, в народных университетах культуры, а в качестве основной профессии пускай становятся инженерами, техниками, квалифицированными рабочими, зоотехниками и ветеринарами. Гуманитарии нужны, но это должны быть немногочисленные и настоящие специалисты. Тут как нигде верен девиз «лучше меньше да лучше».

Нужна активная культурная политика. Государство должно не финансировать культуру вообще – какая ни есть и какую ни придёт в голову измыслить её деятелям. Надо ясно сформулировать требования: какую культуру хочет видеть государство – какую живопись, какую литературу, какую архитектуру, какой театр, какое кино. Всё перечисленное должно работать на укрепление государства, на воспитание патриотизма, должно формировать хороший вкус. Стилистические ориентиры – общепризнанная классика (то, что тов. Сталин называл «освоением классического наследия») и народное искусство. В такое искусство государство должно вкладывать средства, остальное (инсталляции, перфомансы) – за собственный счёт. Вряд ли следует что-то специально запрещать, но и финансировать подобные инициативы только потому, что кому-то это пришло в голову объявить искусством и вообще культурой – тоже не следует. Желающие могут арендовать помещения, продавать билеты и проводить свои перфомансы.

То, что происходит в современной России, смешно и нелепо: государство словно боится прослыть недостаточно передовым и потому разрешает дурацкое кривляние в Большом театре, строительство каких-то нелепых сараев в Перми, оплёвывание советской истории в якобы исторических сериалах и т.п. – и всё за казённый счёт.

На самом деле государство должно выступить как придирчивый заказчик и одновременно как щедрый меценат. Тут должен действовать древний принцип: кто платит, тот заказывает музыку. Музыка должна быть патриотической и духоподъёмной. И – красивой.

Когда такая политика проводилась – возник сталинский ампир, который сегодня вызывает восхищение. Когда она перестала проводиться – что возникло? Музей современного искусства по адресу Петровка 25. Каждый может посетить и ознакомиться.

Такого положения новое государство должно избегать. Главное – не поддаваться внушаемому деятелями искусства чувству вины за всякое руководство культурным процессом. Руководить культурой ничуть не менее необходимо, чем промышленностью и сельским хозяйством. Разумеется, руководить чем бы то ни было надо с умом – это неоспоримо. В этом смысле культура ничем не выделяется среди других отраслей деятельности: всеми нужно руководить с умом и пониманием.

Как знать, быть может, и Россия сбросит с себя тот вязкий и липкий морок, в котором пребывает уже третье десятилетие. Это нереально? Порою самое нереальное – осуществляется. Расскажи какой-нибудь гость из будущего сорок и даже тридцать лет назад , как оно всё обернётся – ни за что б никто не поверил. Будущее многовариантно, и какой из вариантов осуществится – сказать невозможно. Многое зависит, как ни наивно звучит, от нашего желания и веры. Так вот мне хочется верить, что подобное будет осуществлено и в большой России.

А начать хорошо бы с маленькой Новороссии.

НОВАЯ ЖИЗНЬ В НОВОРОССИИ -часть 1
рысь
domestic_lynx
“Новороссия, не успев возникнуть, уже состоялась и… разбудила Россию!
Ведь что такое Новороссия — мало кто понимает. Каждый вкладывает в это понятие что-то свое, самое светлое и сокровенное.

Победа — неизбежна. Потому что над Республикой, над всеми нами, реет в утреннем небе звезда Новороссии. Неумолимая и прекрасная как завтрашний день”, пишет газета “Завтра”.

Правдоподобно ли это? Как знать… Иногда осуществляется самое неправдоподобное.

Может ли на территории Восточной Украины возникнуть новое государство? Каким он будет? Сумеет ли выстоять? Это зависит от множества факторов, в том числе и от того, что сумеют сделать её руководители с самого начала строительства собственной государственности.

Вот мне и подумалось: что можно сделать, чтобы новое государство состоялось?

Россия, вероятно, может помочь новому государству в материальном отношении: военной силой, оружием, техникой, продовольствием. А вот чем не может – это идеями. Их у России нет. А идеи нужны не меньше, чем хлеб и снаряды.

Идеи нужны двоякого рода. Во-первых, нужна ясно сформулированная идеология – светская религия. Символ веры. Кто мы? Что мы за народ? Откуда взялись? Кто наши друзья и кто враги? За что воюем? Какое государство будем строить? Как оно будет выглядеть в будущем?

Разумеется, многие об этом думали и думают, но мысли их разбросаны в разных текстах. А их надо собрать и создать целостный текст. Тут важно найти простые и близкие душе каждого слова и формулировки. Для этого дела требуется большой писательский талант и собственная убеждённость. Наполеон верно говорил, что битвы выигрываются на 1/3 ружьями и пушками и на 2/3 – верой и боевым духом. Вот эта вера и должна быть сформулирована.

Есть и второй род идей. Более практического толка. Как строить государство? Что сначала, что потом, что главное, что может подождать? Россия здесь если и в состоянии служить каким-то примером, то разве что отрицательным: как ложные представления способны развалить могучую державу.

К строительству нового государства надо подойти практично и без иллюзий. Часто вожди и идеологи лишены потребных тут качеств. Некоторые верят, что прекрасные идеи сработают сами по себе, некоторые заблуждаются относительно качеств людей и сильно обижаются, что им попадаются вовсе не ангелы небесные; но так или иначе строительство государства требует других кадров.

Тут потребны люди иного склада – предпринимательского. Предпринимательством я называю создание нового в практической области. Предпринимательство – это всегда своего рода социальная инженерия - большая или микроскопическая. Найдутся такие люди – есть шанс на успех. Создание нового государства – это своего рода бизнес: создание организации, которая будет работать, как своеобразный механизм, и – делать нечего! – приносить прибыль. Политически романтики издревле заботились о справедливом распределении этой прибыли. Спору нет – важнейший вопрос, фундаментальнейший. Но если прибыли нет – и распределять нечего. И самая справедливая и замечательная социальная конструкция – развалится.

Поэтому несколько беглых соображений чисто практического свойства от практического работника и организатора вполне действующего бизнеса.

Единый национальный банк – немедленно. Все деньги страны должны быть абсолютно подконтрольны государству. Никаких частных, карманных, отмывочных и прочих банков. Единый банк с надлежащим количеством отделений.

Государственная монополия внешней торговли. Когда я говорю об этом, мои собеседники немедленно представляют что-то ужасное: железный занавес, пресловутые пустые прилавки, убожество и отсталость. На самом деле, монополия внешней торговли – это единственный способ удержать в стране и соответственно использовать для целей развития ценные ресурсы.

С другой стороны, госмонополия внешней торговли – это единственный способ проводить промышленную и вообще экономическую политику, т.е. поощрять и даже прямо организовывать те или иные признаваемые нужными производства. Если госмонопоилии нет – ресурсы со свистом утекут за границу, а готовые изделия, в первую очередь, потребительские товары, напротив, прибудут.

Обычно на этом месте мои собеседники хмыкают: а как же в «приличных» странах обходятся без этого? Отвечу. Фритрейдерство (неограниченная свобода торговли) допустимо и благотворно только между странами одинакового уровня развития (их сейчас называют «симметричные страны»). Когда менее развитая страна открывается более развитой – немедленно происходит выкачка ресурсов из менее развитой, и в итоге она начинает специализироваться на бедности и отсталости. Глобализация ярко и наглядно это продемонстрировала, только никто не захотел увидеть.

В.И. Ленин, как только пришёл к власти, осуществил эти две меры – ещё до национализации предприятий и т.п. И это помогло большевикам удержать страну от полного распада.

«Труд – отец всякого богатства». Эта фраза Вильяма Петти, одного из отцов политэкономии, должна быть краеугольным камнем экономики нового государства. Ввести немедленный запрет на непроизводительные формы обогащения, в первую очередь, на делание денег из денег. Фондовый рынок не должен существовать вообще или уж, во всяком случае, к нему не должны иметь никакого отношения граждане. Всякое получение дохода помимо труда – развращает людей и разлагает народное хозяйство.

Обязательный труд для всех трудоспособных. Государство должно создать надлежащий фронт работ.

Национализация природных ресурсов и добывающих отраслей. Всё, что создано природой, должно принадлежать всему обществу. Даже, говоря точнее, то, что создано природой, Богом – это богово. Бог по благости своей даёт людям попользоваться этими благами, и они должны пользоваться ими рачительно, аккуратно и не портить землю, а, напротив, украшать её. Оставить землю в лучшем виде, чем мы получили её от предыдущего поколения – чем не вдохновляющая идея?

Земли промышленного и сельскохозяйственного назначения НЕ должны находиться в частной собственности. Частная собственность на землю должна быть ограничена садовыми и приусадебными участками, размер которых тоже должен быть ограничен. Безусловно, ни природные ресурсы, ни земли не должны находиться в руках иностранцев. Собственно, во многих странах, и вовсе не социалистических, так и было. Например, на Кипре до его бесславного вступления в ЕС, иностранец мог купить себе дом, но к нему могло примыкать не более трёх, кажется, соток земли. Никакой пахотной земли в руках иностранцев не было.

Частная собственность и её ограничения. Частное предпринимательство. Рынок.
Частное предпринимательство допустимо и желательно в общепите, розничной торговле, коммунально-бытовом обслуживании населения. Это естественные зоны применения труда частников.

Опыт Советского Союза продемонстрировал, что плановая, полностью огосударствленная экономика, какая была в СССР, не способна к производству тех милых пустяков, радующих сердце обывателя, которые отлично производит экономика рыночная. Плановой экономике легче создать космодром, чем сеть закусочных. В 70-х-80-х годах прошлого века советское руководство пыталась решать вопросы производства потребительских товаров и услуг, вкладывало кучу денег – и ничего не получилось. Хроническое раздражение населения на уродства быта было существенным фактором развала советской жизни. Весомая была гирька…

Частник может работать и за пределами торговли и обслуживания. Важно, чтобы частное предприятие было создано им с нуля, а не приватизировано. В этом случае нет необходимости ограничивать размер предприятия: сумел вырасти до большого размера – молодец, герой труда. Большие частные предприятия, выросшие с нуля, всегда исключения; подавляющая часть так и останется на уровне мелкого бизнеса.

В каких отраслях могут и должны трудиться частники? Предприятия пищевой, лёгкой промышленности – самые подходящие для них отрасли.

Дальше, при больших предприятиях всегда существуют мелкие, которые работают или в интересах больших, или перерабатывают и доводят до потребителя продукцию большого предприятия. Я уже где-то рассказывала про немецкую семейную фирму, которая берёт на большом предприятии специальный антипригарный материал – продукт высокой технологии – и изготовляет из него «антипригарные коврики» для домашней плиты и даже для сковородки. Они изобрели специальную нарезку этого материала. Большому концерну трудно заниматься всей этой бытовой мурой, а семейной фирмёшке – в самый раз. Это типичная сфера приложения труда частника.

Безусловно, сельское хозяйство и переработка сельхозсырья. При этом земля не должна быть в частной собственности. Надо тебе – возьми в аренду у государства. Земля не должна быть предметом спекуляций, «инвестиций» и т.п.

Небольшое строительство, ремонт-дизайн – это, очевидно, зона приложения труда частников.

Общий подход такой: частник, создавший свой бизнес с нуля, - это наш уважаемый товарищ. Его предпринимательский доход – это плата за риск и гонорар за идею. Кстати, его ещё получить надо - доход-то: выживает максимум 10% начатых бизнесов, а существенную прибыль приносят вообще единицы из единиц; остальные болтаются на грани выживания, а доход мелких предпринимателей не превышает заурядную зарплату. Заскорузлые идеи про эксплуатацию трудящихся – пора сдать в архив. Частник - молодец, потому что снабжает людей полезными им вещами и услугами, да ещё и даёт работу другим людям. Сегодня настоящие эксплуататоры – это промывщики мозгов: именно они корыстно внушают маленьким людям ложные цели и ценности.

Кстати, хорошо бы возродить обращение «товарищ»: кое-где оно уже начинает стихийно возрождаться, и это хорошо и правильно. Так вот и лавочник, и рабочий, и фермер, и врач – все они – товарищи, поскольку вместе работают на общее дело. Так следует ставить вопрос.

Будет ли это рыночная экономика? В потребительской сфере – это, безусловно, рынок. В базовых отраслях его действие более ограничено. Вообще, полный и безусловный рынок существует только в учебниках «экономикса». В жизни его не только нет в сегодняшних развитых странах, но и не было никогда в истории: этот факт неоднократно засвидетельствован всеми серьёзными историками. Вообще, полный рынок с его идеальной конкуренцией – это что-то вроде идеального газа или математического маятника в физике: как модель – годится, но в жизни не встречается. Рынок всегда ограничивается и регулируется. Главное, чтобы он регулировался для общей пользы, а не ради своекорыстных интересов чиновников. В сегодняшней России происходит именно так.

Собственно, описываемое государство – это государство-корпорация. Здесь каждый занят своим делом, и дело это служит на общую пользу. Своё место и дело, свои обязанности есть и у рабочего, и у крестьянина, и у интеллектуала, и у предпринимателя. Кому много дано – с того и спрос больше. Критерий полезности каждого – общая польза: «Мой труд вливается в труд моей республики» - лучше не скажешь.

Работать на общую пользу – гораздо интереснее, чем на благо своего кошелька, уверяю вас. Важно только связать личную пользу с общим благом – и это задача государства. Поскольку сегодня предприниматели не видят этой общей пользы, они часто бросают свои бизнесы или начинают выбрасывать деньги на нелепые эксцессы потребительства.

Сознаю, что выражение «корпоративное государство» имеет дурную репутацию, т.к. оно использовалось итальянским фашизмом. (Впрочем, умные идеи надо черпать отовсюду). Тогда его следует заменить на другое выражение, например, «государство-предприятие». Ленин где-то писал, что надо превратить всю страну в единую фабрику – именно, надо полагать, в этом смысле.

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ.

ВСЁ О ТОМ ЖЕ…
рысь
domestic_lynx
Это заметки по поводу статьи в Литературной газете http://lgz.ru/article/-23-6466-11-06-2014/prokhodnye-figury/
Собственно, статья – самая рядовая, но что-то зацепило…


Похоже, приближение даты «Великой Августовской капиталистической революции» снова и снова влечёт к размышлениям о том, как же так и почему развалилась наша советская жизнь. Тем более, что она по мере отдаления покрывается всё более привлекательным романтически-ностальгическим флёром. Только вот время сейчас такое, что нужен взгляд трезвый и даже суровый, без романтизма.

«НАДО ЖЕ, НАДО ЖЕ БЫЛО ТАКОМУ СЛУЧИТЬСЯ…»

Этот припев мы слышим уж двадцать лет. И постоянно ищем причину в каких-то внешних обстоятельствах и силах. Теперь, кажется, твёрдо установили, кто виноват в гибели советской жизни: Вашингтонский обком (на языке советского агитпропа - «мировой империализм») и пятая колонна.

Спору нет, Запад старательно трудился, расшатывая советскую государственность и её скрепы. То была идущая от века геополитическая распря Запада против Востока, и она ни на минуту не прекращалась и не прекращается. Впрочем, рассказывают, и само ЦРУ изумилось столь блистательному и скорому успеху. Расшатать – да, но так чтобы прямо-таки развалить …. Нет, такого не ожидали.
Так что когда Бжезинский и Ко приписывают себе заслугу подрыва СССР, то это с их стороны мания величия. Как верно говорят американские торговцы, не следует путать бум на рынке со своей коммерческой гениальностью. Они подтолкнули к развалу то, что расшатали мы сами.
Кто расшатал? Ходовой ответ: пятая колонна. Разговоры о пятой колонне сегодня в тренде, это модно. И очень удобно: в наших неприятностях, прошлых и нынешних, всегда виноваты другие, не мы. ОНИ. А высоконравственные МЫ, неизменно пребывающие в добре и правде, - просто печальные жертвы. Не повезло НАМ с НИМИ. В этих рассуждениях – старая, заскорузлая обломовщина.

«МУРЛО МЕЩИНИНА»

Чтобы понять, что случилось тогда и продолжает происходить сегодня, надо признать неприятную вещь.

Пятой колонной были МЫ ВСЕ. В разной степени, но были. Все. Во всяком случае, именно так было начиная с 70-х годов прошлого века. Перелом, предполагаю, произошёл, в 60-х, но его я не застала. Моя личная более-менее осознанная память относится к ранним семидесятым. Тогда пятая колонна уже была вполне сформирована.

Нет, я не о диссидентах, их роль ничтожна, о них не всякий в то время и слыхал – я обо всех нас, вполне лояльных советских людях. О тех, кто не имел ничего против социализма и советской власти, и даже особо и не размышлял об этом.

Я о том, что уже в 70-е годы, в поколениях, рождённых с середины 50-х и дальше, вполне возобладали буржуазные ценности.

Буржуазность – это свойство духа, и выражается это свойство в том, что на первое место ставятся материальные блага, потребительские радости, удобства жизни, вообще посюсторонние ценности: «дочка, дачка, водь да гладь». Буржуазность – это не материальная и социальная характеристика. Это даже не образ мышления. Буржуазность – это особое чувство жизни. Буржуазен тот, кто придаёт самодовлеющее значение материальной стороне жизни, для кого жизнь исчерпывается её материальным аспектом. Предельный случай такого приземлённого жизнеощущения – это сведение ВСЕЙ жизни к имуществу и материальному комфорту, к потреблению. Буржуазность не связана ни с социальным, ни с имущественным положением человека. Буржуазен может быть пролетарий, и не буржуазен может быть предприниматель.
В этом смысле моё поколение уже было массово буржуазным. Цель и задача молодого человека моего поколения (я считаю своим поколение рождённое с середины 50-х до середины 60-х), так вот у этого поколения цель была – поудобнее устроиться. Руководящие отцы пристраивали своих сыновей в дипломаты и завкафедрами, а вовсе не в лётчики и ракетные конструкторы, чем были, к примеру, сыновья Сталина и Хрущёва.

Высокие материи, вернее, разговоры о них , существовали для лозунгов, а лозунги в свою очередь - всё для того же жизнеустройства. «Комсомольцы – беспокойные сердца» деловито ковали свои карьеры, недаром именно комсомольские руководители, самые бойкие, «витальные», по словцу Ницше, стали героями новой экономики. Их нравы описал в конце 80-х Юрий Поляков, и это было скорее подведение итогов, а тенденция крепла лет двадцать до того.

Пристроиться, протыриться – вот чем жило наше поколение. И более старшее было затронуто тем же; таковы, например, герои «московских повестей» Юрия Трифонова: их лозунг – тёплое местечко, и это – правда, так оно и было.

Да, встречались люди, которым было просто интересно – заниматься наукой, искусством, спортом. Такие были, но тех, кто бы искренне верил в то, что писали в газетах и говорили по радио – таких уже почти не осталось. Во всяком случае, погоды они не делали. Советский агитпроп откликнулся на эти явления ритуальной борьбой с «вещизмом», но истинной опасности, по-моему, не осознал никто.

Казалось бы, что дурного в росте достатка, в желании людей понаряднее одеваться и вообще жить? Да ничего! Быт – это важная часть жизни и то, что у нас исчезали из продажи то мужские трусы, то детские колготки – это сущее безобразие. Людям необходимы маленькие потребительские радости.

«ДАЛЬШЕ – ТИШИНА»

Но тут произошла гигантская подмена. Маленькие бытовые радости разрослись и заполнили собою всё пространство жизни. Быт и жизнеустройство стало ВСЕЙ жизнью. Никакой другой идеи, кроме как вить гнёздышко и тащить в него побольше добра – не оказалось. Не нашлось такой идеи! Ни мировой революции, ни помощи братьям по классу – ничего. Старые идеи слиняли, новые – не появились. Пустота.

Собственно, и партийные идеологи по факту сдались, объявив главной целью партии рост благосостояния советского народа. Я хорошо это помню, потому что в те поры мне, тогда ещё студентке, случалось переводить на встречах с итальянскими коммунистами, приезжавшими в СССР по приглашению международного отдела ЦК КПСС, а также с разными профсоюзными активистами. На таких встречах говорили только правильное и официально утверждённое. Значит, именно такая была официальная доктрина.

Вероятно, так устроена человеческая психология: если нет высокой идеи – она замещается более низкой и при этом понятной и доступной каждому, как на месте вырубленного ельника вырастает березняк, а на месте культурной растительности - крапива. Идея личного обогащения – мысль простая для восприятия, и она всегда произрастает там, где нет больших идей и задач.

Вообще-то сама социалистическая доктрина располагает к такого рода эволюции. Она несёт в себе ген буржуазности, который не сразу виден. Социализм родился из мечты бедных и угнетённых о материальной обеспеченности: «Здесь дом дадут хороший нам и ситный без пайка». Собственно, цель достичь минимальный уровень материальной обеспеченности для всех – важнейшая задача, и она далеко не выполнена современным человечеством. При разумной организации жизни она, вероятно, достижима на базе современных технологий. Но нельзя сводить дело к одному лишь благосостоянию.
Вероятно, буржуазность социалистической доктрины – это её неустранимое, имманентное свойство. Если взглянуть вглубь, то в сущности, исходно это учение о том, как пролетарии станут маленькими буржуа и это есть своего рода конец истории.
На буржуазность социалистической доктрины обращали внимание все серьёзные мыслители, посвятившие свои исследования и размышления этой теме. Об этом писали Туган-Барановский, Булгаков, Бердяев. Бердяев в известном эссе «Социализм как религия» называл социалистическое вероучение «пассивной реакцией на капитализм», а вовсе не новым словом религиозной истины. Вот эта неявно присутствующая в социалистической доктрине буржуазность нас, возможно, и подвела. Во всяком случае, она сыграла против нас.
«АХ, ФРАНЦИЯ, НЕТ В МИРЕ ЛУЧШЕ КРАЯ»

А дальше – случилось почти неизбежное. Дальше был сделан простейший логический переход: «Люди добрые! Раз главная цель и ценность лежит в области шмоток – вот он наш друг и учитель – Запад: там со шмотками очень хорошо. И нечего выдумывать – сделать, как у них, - и всё будет в порядке». Прибавьте сюда традиционное западничество русской интеллигенции – становится понятным, почему нам было не вырваться из цепких объятий Запада.

И в этом, следует отметить, была своя логика, а не только «затмение разума», о котором двадцать лет твердит С.Г. Кара-Мурза.
Объявив благосостояние (понимаемое как рост потребления) целью развития, Советский Союз начал играть не по своим правилам и на чужом поле. Опередить западные потребительские стандарты Советский Союз не мог по множеству причин – исторических, психологических, геополитических, вплоть до климатических. У нас более низкая производительность труда, менее квалифицированные работники (так было всегда), мы слишком много ресурсов уделяли поддержанию статуса великой державы – словом, соревнование по потребительским стандартам, да ещё с самыми высокоразвитыми странами, для нас было и есть неразрешимая задача.
Было и ещё одно важнейшее обстоятельство, делающее соревнование двух систем заведомо проигрышным для СССР на поле потребления. Плановая, полностью огосударствленная экономика, какая была в СССР, не способна к производству тех милых пустяков, радующих сердце обывателя, которые отлично производит экономика рыночная. Плановой экономике легче создать космодром, чем сеть закусочных. Если целью считать космодром, то можно мириться с убожеством закусочных, но если целью являются хорошие закусочные – значит, надо плюнуть на космодром и устроить жизнь так, как она устроена там, где закусочные хороши и мир полон потребительских удовольствий.
Мало того. Обеспечить американское благосостояние для всего человечества – нельзя в принципе: ресурсов не хватит. Сегодня 25% населения потребляет 90% энергии. Чтобы всем дать столько, сколько потребляет западный обыватель – потребуется ещё несколько земных шариков. Все вакансии высокоразвитых капиталистических стран уже заняты, остались лишь задворки капитализма, где помещаются его сырьевые придатки. Туда-то мы и вошли, стремясь “вернуться в цивилизацию”.
«И ВОДРУЗИМ НАД ЗЕМЛЁЮ КРАСНОЕ ЗНАМЯ ТРУДА»
Что же делать?
Волей-неволей нужно создавать альтернативную капитализму цивилизацию. Существенно более экономную в смысле ресурсов, заточенную преимущественно на духовные, а не потребительские ценности. Это должно быть общество, основанное на труде, общество, исключающее возможность жить за счёт других, общество сотрудничества, а не волчьей борьбы за кусок мяса. Эта альтернативная цивилизация – нечто очень похожее на социализм. Его современная разновидность.
Все марксисты мира испытывали некую неловкость, что социалистические революции произошли не в самых развитых странах, как обещал их кумир, а наоборот – в отсталых. На самом деле, это закономерно: социализм – это реальная альтернатива роли капиталистической периферии. Это революция не свержения капитализма, а, скорее, его предупреждения.
Когда-то Россия первой совершила попытку построить такое общество: общество, основанное на труде, сотрудничестве и исключающее эксплуатацию. Что-то удалось, что-то не удалось.
Сейчас многие с радостью оповещают: социалистический эксперимент-де провалился. Даже если и так – ну и что? Это была первая попытка – возможны и нужны новые. Вспомните, с какой попытки человечеству удалось освоить воздухоплавание, сколько времени прошло прежде чем поняли, что надо создавать аппарат тяжелее воздуха. И так во всём. Вполне возможно, что современные информационные технологии позволят эффективное планирование – сердцевину социалистического хозяйства…
Россия когда-то была первопроходцем нового общества – почему бы не продолжить? Более того, мне кажется, это её историческая обязанность – продолжить, не сдаваться. Вполне возможно, что это наша историческая и даже религиозная задача – создать альтернативу капитализму, противовес. И одна лишь эта новая попытка принесёт нам много друзей и последователей.
Для того, чтобы создать мощную центростремительную силу, нужна большая идея. Без неё ничего не получается. При отсутствии идеи – объединения рассыпаются.
Когда-то Россия собирала земли вокруг Москвы не завоеванием, а добровольным соединением вокруг сильной идеи: совместного противостояния Антихристу. Так возникла идея Москвы – Третьего Рима. Третий Интернационал, по прозорливому замечанию Бердяева, был ничем иным, как новой версией Третьего Рима.
Когда-то из Советского Союза исходила эта объединяющая, влекущая энергетика. Мне рассказывал один пожилой итальянец: когда умер Сталин, его отец велел домочадцам носить траур. Он не был коммунистом, а был мелким лавочником и богомольным католиком. Сталин в его сознании ассоциировался, вероятно, с победой в войне, а также с попыткой организовать лучшую, справедливую, христианскую жизнь. И лавочник выставил в витрине своей лавки портрет Сталина и зажжённую свечку перед ним.
Сегодня этой энергетики нет. Наши неуклюжие попытки повторять зады западной мысли и копировать западный образ жизни, никакой энергетики создать не могут и привлечь к нам никого не в состоянии. Вообще, наши попытки подражать Западу в мыслях и делах так же нелепы, как если бы восемнадцатилетний пэтэушник без гроша в кармане пытался подражать шестидесятилетнему богатому рантье.
При отсутствии зовущей и влекущей идеи – невозможна идеологическая борьба. Ругать либералов – это каждый может. А вот что можно противопоставить их напористой и разрушительной проповеди? Ведь они зовут к простому и понятному: обогащайся; всё для себя, любимого; всё умное уже придумано в Америке. Бороться ПРОТИВ чего-то очень трудно и малопродуктивно. Гораздо плодотворнее бороться ЗА, т.е. утверждать, а не отрицать. К сожалению, сегодня нам особо-то и нечего утверждать. Нет пока программы, идеи, образа результата – только смутные тени-образы.
Как только они конденсируются во внятную национальную философию, можно ожидать и поворота – от разложения и рассыпания к объединению и собиранию. Влекущая, яркая идея – вот что единит людей.
Когда такая идея возникнет и оформится, уверена, под её знамя способны собраться и народы, прежде входившие в Советский Союз. Это народы-пролетарии, народы-бедняки, вдоволь нахлебавшиеся капиталистического лиха. Сегодня ведь деление на буржуазию и пролетариат проходит не так, как во времена Маркса: не по социальным, а скорее по государственным границам. Так вот Россия вполне может стать центром объединения народов-пролетариев.
Сегодня они собраться не могут: знамени нет. К какой жизни мы их зовём? Как она будет выглядеть?
Наверняка на этом месте кто-нибудь хмыкнет скептически: чтобы всё это произошло, надо прежде свергнуть власть олигархов, «министров-капиталистов», офшорной, компрадорской и прочей буржуазии и т.п. Это верно: свергнуть многое надо. Вот именно для этого-то и надо иметь руководящую, путеводную идею, чтобы свергнуть. А так-то зачем их свергать?
Мы всё ещё в плену школярского истмата: верим, что жизнь определяют строго экономические процессы, а от них зависит идеология, религия и т.д. На самом деле, экономика зависит от верований людей ничуть не меньше, а даже и больше, чем верования от экономики. Именно верования людей составляют реальный базис государственности. Когда мы верили, что можем построить Днепрогэс и взлететь в Космос – мы это могли. Когда стали считать себя убогими и второсортными – перестали мочь. Так происходит во всём – от большого до малого.
Будет у нас вдохновляющее, яркое и зовущее вероучение – будут и сторонники, и колонны борцов, и мощное центростремительное движение. А будем сами себе скучны (как нынче) – ничего не будет. Будем продолжать терять и то, что имеем.

You are viewing domestic_lynx