рысь

ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о привлечении иностранных рабочих для проведения сельскохозяйственных работ в 2021 году.
Вопрос вроед практический и деже технический. Но он оказался в центре обсуждений. Патриотически заточенные авторы тут же потребовали повысить плату сезонникам, чтобы пошли местные.


Николай Бердяев когда-то писал, что русский интеллигент любой практический вопрос любит превращать в идеологический. Нынешнее активное обсуждение в СМИ вроде бы технического вопроса о привлечении мигрантов на сезонные работы в сельское хозяйство говорит о том, что русский интеллигент – жив. И жива  его традиционная ментальностью, соединяющая народолюбие с обломовщиной.  Под обломовщиной я разумею  нежелание видеть и знать жизненную реальность как она есть, в том числе сельское хозяйство, вообще реальную, а не вымышленную утопистами хозяйственную жизнь, и тот самый русский народ, за который вступаются интеллигенты.

Как же обстоит дело в реальности, на земле?

Вот как было с сезонниками у нас. В нашем хозяйстве в Ростовской области со времён своетской власти  выращивали лук. Делали это мигранты из депрессивных районов Дагестана. Они приезжали на сезон, становились лагерем,  готовили еду на всех, и уезжали, собрав урожай и получив плату наличными. Местные этой работой не занимались по двум причинам: 1) она тяжела и не особо доходна и 2) они не умеют.  Да, тут нужна определённая привычка, традиционный у дагестанцев навык, которого нет у наших.
Потом пошли  устрожения со стороны ФМС, надо было на каждого работника выправлять документы, и мы просто-напросто отказались от выращивания лука, сосредоточившись на нашей профильной культуре – зерновых, а тут всё механизировано и мигранты не нужны.

На основании этого небольшого опыта, могу себе представить, что происходит в специализированных плодоовощных хозяйствах. Там много ручного труда, который ничем не заменишь, а умелых и привычных к делу мигрантов – не стало.

Народолюбивые авторы требуют повысить плату, чтобы заинтересовать местных. Она и так не слишком низкая: РБК пишет, что сезонникам платят до 5 тыс. руб. В день. Повысить ещё?  Но тогда, очевидно, вырастет цена на конечный продукт.  Тогда те же авторы станут профессионально печалиться о старушках, которые не могут купить яблочко или морковку.

Но дело обстоит ещё хуже. Сегодня «белые люди» не готовы выполнять «чёрную работу» ни за какие деньги. И так во всём мире. В этом смысле мы давно и прочно угнездились в клубе передовых наций.

В передовых странах определённые виды труда закреплены за пришлыми. Сезонники в Германии – из Польши, в Польше – с Украины.

 У нас со времён советской власти на грязные и непрестижные работы народ не спешил;  работали студенты, на помощь колхозникам направлялись работники промышленных предприятий области, нередко приезжали люди из депрессивных областей, где работы было недостаточно. Всё строительство в нашем подмосковном посёлке с 70-х годов велось силами жителей двух закарпатских деревень. Они и сегодня тут как тут. Теперь уже дети и внуки тех, давних.

Строительство сегодня во всех странах во многом лежит на плечах мигрантов. Моему сыну несколько лет назад по случаю праздников остроумные друзья желали «отличных узбехов» – помесь успехов с узбеками. Действительно, на стройке у него были сплошные узбеки.

Великолепные дубайские небоскрёбы строят приезжие из Вьетнами, Индии, Пакистана. Получают 6 долларов в день, живут на казарменном положении, за любую провинность – отчисление.

На ныне почивший ЗИЛ ещё на рубеже 70-80-х завозили вьетнамцев: наши не шли, даже лимитчики из села. Это обстоятельство в те времена как-то замазывалось,  но так было.

Так что неверно думать: заплати больше – и пойдут. Иногда – да, но чаще – нет.

Вот говорят: все места дворников заняли пришлые. Так-то оно так, но вот недавно моему знакомому, безработному инженеру, его приятель предложил работу дворника. Инженер побежал со всех ног? Как бы не так! «У меня же высшее образование!», - почти обиделся безработный.

Безработная москвичка постарается стать маникюршей или репетиторшей, но – не уборщицей. Для этого есть молдаванки.  При этом репетиторша и домашняя уборщица «на круг» зарабатывает примерно те же деньги – это я выяснила на примере нашего подмосковного посёлка. 

Радикально решить вопрос о трудовых мигрантах в сельском хозяйстве  – нельзя. Как нельзя ликвидировать сезонный характер работ: так устроила природа. В нашем климате надо действовать очень быстро -  завтра пойдут дожди и ты лишишься половины урожая.

Нет возможности и механизировать все работы. Собирать яблоки, клубнику, персики – могут только люди. Да есть приспособления,  удобные кроны яблонь, но без людей не получается. Так что либо гастарбайтеры – либо… либо мы все, включая «доцентов с кандидатами», о которых пел Высоцкий в песне про картошку,  всем миром будем собирать урожай.

Если действовать чисто экономически – тогда гастарбайтеры. Если принудительно – тогда студенты, работники НИИ и т.п. Но нереально: ор поднимется до самой стратосферы.

А вообще-то не вредно было бы посылать студентов на картошку, как это делалось в старину. Увидеть, что еда возникает не в супермаркете – очень полезно. Глядишь, и «нищебродов-замкадышей», которые эту еду выращивают, все эти дизайнеры-программисты станут презирать несколько меньше, чем сейчас.  









рысь

ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало его то, что он никогда не боялся брать на себя ответственность. И за то, что делал сам, и за судьбу страны».

При всём кислом отношении широкой публики к Ельцину мне кажется такой подход верным. Наш народ и его лидеры, похоже, перестали сваливать все беды на предыдущего властителя, как это было принято делать прежде. У послереволюционных лидеров во всём был виноват Николай I, царизм и «проклятое прошлое» - был такой официальный агитпроповский термин.  У Хрущёва - Сталин, сталинизм и культ личности. При Брежневе виноватым стал Хрущёв,  волюнтаризм и кукуруза. После смерти Брежнева стали ругать застой, ну а потом уж социализм и всю советскую систему.

 И вот сегодня, вопреки традиции, прошлого лидера не ругают, не сваливают на него беды настоящего. Это признак политического взросления – не считать, что история начинается с тебя, а всё, что было до этого, - только грязь и гадость, которые следует вырвать, скомкать и растоптать, как делает первоклассник с криво написанной страницей. К сожалению, вырывать страницу – это наша национальная традиция. Помню, в школе меня удивило выражение Маяковского – «страна-подросток». «Как же так, - думала я, - тысячелетняя Россия – и вдруг подросток?». И вот сегодня впервые прошлого властителя  - не ругают. Это – политическая новость, и новость хорошая.

Можно ли сегодня объективно оценить Ельцина и его эпоху? Скорее всего, нет. Ключевский, считал, что для взвешенной оценки государя должно пройти двести лет. (В лекции о Екатерине  II). «Вот тогда и приходите, вот тогда поговорим», - как пел Высоцкий.
Поэтому всё дальнейшее – это просто беглые заметки о том времени и мои личные тогдашние впечатления.

О Ельцине я узнала ещё при советской власти. В начале перестройки он стал первым секретарём московского горкома КПСС, т.е. по сути первым лицом в Москве.  До этого я ничего о нём не слыхала, хотя он был членом Политбюро.

Ни положительного, ни отрицательного отношения я к Ельцину не имела и тогда, когда он стал главным по Москве: ну есть он, и есть. Но многих обывателей он привлёк нехитрыми манёврами, копеечным, в сущности, популизмом. Он ездил время от времени в троллейбусе, своими боками проверяя работу общественного транспорта. Потом, кажется, записался в районную поликлинику. Вообще, активно играл роль простого, рядового, такого, как все. Надо сказать, что ни транспорт, ни поликлиники лучше от этого не становились, да и не могли стать, но пиар-акция сработала: он выделился из толпы серых, неотличимых друг от друга, нудно бубнящих одно и то же бюрократов и снискал симпатию незамысловатой и неизбалованной впечатлениями публики.

Меня всё это не умиляло и, сказать по правде, мало интересовало. Мой отец в связи с ельцинским хождением в народ рассказал из личного прошлого. В 60-х годах Хрущёв в рамках, надо полагать, очередной демократизации и борьбы с бюрократизмом, отобрал у начальников автомобили с водителем (возможно, не у всех и не везде). Так вот, рассказывал отец, когда в райкоме партии происходило совещание с участием руководителей всех предприятий района, площадка перед райкомом являла живописное зрелище: грузовики, иногда с подъёмным краном, сельхозтехника, мотоциклы с коляской. Оно и понятно: съезжались-то со всего района, а воспользоваться общественным транспортом было невозможно - его просто не было. «Ничто не ново под луной», - заключал отец, посмеиваясь. Персональные машины скоро вернули: это всё-таки дешевле, чем гонять грузовик или комбайн.

Моё равнодушное отношение к Ельцину я объясняю ещё и тем, что я всегда не любила партийных деятелей. Возможно, потому, что известные мне лично парни, которые пытались делать комсомольско-партийную карьеру, казались мне пройдохами и пронырами. Ну а взрослые партийные бюрократы – это люди, бубнящие банал, на манер щедринского органчика.

В чём состояла их руководящая и направляющая деятельность – я не понимала. И мудрено было понять: время от времени принимались постановления, где требовалось ни в коем случае не подменять партийное руководство – хозяйственным. При этом в ЦК КПСС были промышленные, сельскохозяйственный, строительный отдел, которым, кстати сказать, заведовал Ельцин до того, как стать первым секретарём московского горкома. Но при этом от всех этих парткомов-райкомов  много зависело: в Минвнешторге они заведовали характеристиками для выезда за границу, которые могли дать, а могли и не дать.
Так что Ельцин был один из них, ну и Бог с ним.

Потом он прославился тем, что поссорился с высшим начальством, т.к. раскритиковал его за медлительность в перестройке. Фраза Горбачёва: «Борис, ты не прав!» стала мемом, хотя слова такого тогда в обиходе не было. Ельцин стал гонимым и обиженным. А гонимых у нас в народе любят. Не все, но многие. Надо сказать, что если это была задуманная на много лет вперёд операция по продвижению во власть, то сделано было грамотно: Ельцин – народный заступник, пассажир общественного транспорта и пациент заскорузлой районки. За это его преследуют бессердечные партийные бонзы, которых он посмел критиковать. Очевидно, не за это, но манипулятивный принцип post hoc ergo propter hoc  («после того, значит, вследствие того») – действует давно и отлично. Впрочем, я не думаю, что всё это было частью дьявольского плана: планирование никогда не было сильной стороной нашего народа и его лидеров. Думаю, его вела политическая интуиция, подсказывая в каждый момент, что делать.

Моя покойная тётка, помню, высказывалась в то время о нём в стиле глуповских обывателей: «Голубчик ты наш, красавчик ты наш». Многие, да, многие простые люди его полюбили.

Когда сегодня состарившиеся свидетели той поры утверждают, что уже тогда поняли его разрушительную роль и ненавидели его – не верьте. Многие, именно простые люди, относились к нему хорошо и, что называется, возлагали надежды. Им Ельцин казался народным заступником. Своим, свойским. Даже его пьянство, о котором было широко известно, как-то не слишком отвращало от него электорат. Над этим скорее посмеивались. Выражение «работать с документами» стало означать «находиться в запое» - ещё один мем эпохи, ныне забытый. И то сказать, ну кого можно на Руси удивить пьянством. К тому же он произнёс что-то вроде «Пили, пьём и будем пить» и отменил горбачёвские запреты на спиртное. И оно тут же полилось рекой. Два богатейших жителя нашего посёлка поднялись именно на водке в тот период.  Но это было уже потом.

Между прочим, в 90-е, будучи в Екатеринбурге в командировке, я разговорилась с одной простой тёткой из местных. Он добром вспоминала Ельцина в бытность его первым секретарём обкома КПСС: он наладил производство в области курятины, и стех пор каждый мог купить в магазине курицу.

Звёздный час Ельцина пробил в августе 1991 г. Он сумел вскочить на колесницу истории – тот самый легендарный танк. Мне кажется, он в минимальной степени был возницей этой колесницы – его нёс поток. А возницей был Клинтон и Ко.

Изменилось ли моё отношение к Ельцину и его сподвижникам?  Ничуть. Лично они никакой симпатии ни на каком этапе своей деятельности не вызывали: я никогда не любила партийных бюрократов и, отдельно, пьянство. До сих пор считаю, что горбачёвская антиалкогольная кампания была правильным делом, но головотяпски исполненным, с типично партийной дурью.  А уж когда Ельцин приобрёл алкогольную одутловатость – тут ничего кроме брезгливой жалости он вызвать лично у меня не мог. Впрочем, и особого негодования не вызывал: мы много лет созерцали глубокого инвалида – «дорогого товарища Леонида Ильича Брежнева», который едва двигал ногами и с трудом артикулировал звуки речи. Так что ограниченно дееспособные граждане во главе страны – это не было особой новинкой. Вероятно, каким-то могучим силам он был нужен – вот такой, каков он был. Сегодня, по-видимому, эту роль в своей стране играет Байден.

Но я была за Ельцина – против Зюганова. Потому что я была за новую жизнь. Мне казалось, что я сумею в неё встроиться, поучаствовать, добиться успеха. При Зюганове, как мне казалось, это будет невозможно: он ассоциировался в моём довольно наивном сознании с совком, серостью, и тщательным выкашиванием любой маломальской самостоятельности и инициативы. Чтобы что-то урвать из советского наследства – я и не помышляла. Более того, когда случилась приватизация – я как-то не заметила. Мне хотелось что-то сделать самой, придумать интересное и осуществить. И многим хотелось. И эту новизну мы ассоциировали с Ельциным. Потому были за него. Кое-что мне в итоге удалось, кое-что нет, но время было интересное.

О добровольной отставке Ельцина я услышала в магазине на Мясницкой. Там был включён телевизор, и надутый, словно шарик, глубоко больной и усталый человек с видимым усилием произносил своё знаменитое: «Я устал, я ухожу». Я приехала на работу и сообщила тогдашней компаньонке: «Ельцин ушёл». «Давно пора», - вяло отреагировала та и стала говорить со мной о делах. Никакой сенсации среди простых людей, каковыми были мы, это не произвело. Ни сожаления, ни ликования.

Могло ли быть по-другому? Можно ли было избежать того развала, который случился? Мне кажется, что при том человеческом материале, который представляли собой серые пиджаки-органчики с верхушки КПСС – скорее нет, чем да. Ельцин просто был одним из них. К нему вполне применимо объявление в ковбойском клубе: «В пианиста просьба не стрелять: играет как может». Да и стрелять в прошлое – дело бесполезное.










  


 
рысь

ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и публику постарше, хочется напомнить, что такое революция и откуда она произрастает. Этого понимания, как мне кажется, многим недостаёт.

Революция – это насильственный слом существующего порядка жизни (общественно экономических отношений, как выражались в старину) и переход власти и собственности в другие руки. Революций в истории бывало немало; самая эталонная – Великая Французская 1789-1794 г.г. Не случайно большевики постоянно сравнивали свои действия и происходящие события с Французской революцией.

Ныне живущее поколение тоже пережило революцию. Было это в 1991 г.: тогда, как и полагается в революции, произошло разрушение всей структуры жизни и переход власти и собственности в другие руки.

Для того, чтобы случилась революция, нужно два фактора: 1) наличие революционеров и их организация (Ленин называл тот фактор субъективным, а А.Фурсов – более удачно – субъектным) и 2) кризис – политический и экономический. Расстройство управления. Для революции не обязательна, но в высшей степени полезна война: при ней экономический кризис (а попросту говоря, массовое обеднение), почти неизбежен.  Оба фактора должны быть в наличии одновременно: одного не достаточно.

Кто такие революционеры? По психотипу это бешено амбициозные люди, которые никакими силами не могут осуществить свои амбиции в рамках существующего миропорядка. А потому им нужно этот миропорядок свалить. На его обломках строят они свои карьеры. Кто такой был Робеспьер? Копеечный адковатишка без малейших перспектив, каких пятачок пучок. А как возвысился! Возьмите любого революционера и вы увидите: в рамках прежней жизни ему ничего особенного не светило. Да, они могли бы стать достойными специалистами, крупными дельцами,  богатыми людьми, может, даже известными, но хочется-то большего. Хочется – в историю. Хочется – быть первыми. А стать первыми в конкуренции с множеством других, в устоявшейся среде – нет, не получится. А потому единственный путь – прежнюю жизнь – раздолбать. Развеять по ветру. Если удастся создать эффективную организацию революционеров (типа «партии нового типа») – тут уж «сдайся враг, замри и ляг», как очень верно писал Маяковский.

Революционерами никогда не движет любовь к страждущему человечеству, к любимому Отечеству и прочие умилительно-гуманитарные материи. Гуманитарные материи им припишут потом, в случае успеха, в их сусальных биографиях. На самом деле, на отечество, а паче того на его обитателей им плевать с самой высокой колокольни. Не до людишек – революцию надо делать! Так мыслят и действуют все без изъятия революционеры.

Примеры? Да сколько угодно. Большевики посреди большой войны, незадолго до победы, агитировали за поражение собственной страны. И это понятно: случись победа – им бы ничего не светило. Мы привыкли к этому широко известному факту, но если взглянуть на него как бы заново – оторопь берёт: желать поражения своей стране! Что может быть аморальнее? Но у революционеров своя мораль: морально всё, что служит революции. Нынешние революционеры и сочувствующие точно так же презирают и ненавидят убогую «Рашку» и с радостью предадут её на заклание ради своих амбиций.

Поэтому чего ж удивляться, что революционеры легко прибегают к иностранной помощи! К помощи врага, противника, геополитического конкурента. Разумеется, и сам противник без дела не сидит, а активно  стремится устроить у своего врага революцию. Так было издавна; историки пишут, что во Французской революции был выраженный английский след. Так что ничто не ново под луной. И большевики брали деньги на революцию из всех источников: чтобы раздолбать существовавший тогда порядок вещей – все средства хороши.

Никто из революционеров никогда не останавливался перед гибелью любого количества людей.  На «массы» революционер всегда смотрит как зоотехник на свиней или баранов: они нужны и даже весьма ценны, но они для него, а не он для них.  Люди – материал. И страна своя – материал. Троцкий, и не он один, смотрели на Россию как на хворост для чаемой ими мировой революции.

Ровно то же самое относится ко всем революционерам, вне зависимости от специальности, а не только политическим: революционерам в науке, в искусстве, да где у угодно. Не можешь возвыситься в рамках существующей парадигмы – раздолбай парадигму.

Такова психология революционера высшего уровня. Разумеется, ниже этого  уровня есть революционная публика пожиже, их взгляды менее выражены, иногда они осознают их и ужасаются. Примером такого осознания может служить раскаявшийся революционер-народоволец Лев Тихомиров. Но главным, настоящим революционерам – на людей наплевать. И не стоит возмущаться – они так устроены природой.  Но помнить об этом надо.

Поэтому, когда сегодня говорят об аморальности использования детей в революционных протестных акциях, надо понимать: революционеры готовы на всё. И всегда были готовы на всё. На то они и революционеры. Если сочтут полезным – детсадовцев выведут. Одно у них нынче огорчение: сакральной жертвы не случилось, псы режима, омоновцы, их переиграли.

Большевики тоже использовали детей в своих акциях. В 6-м классе я писала сочинение на тему: «Как Петя и Гаврик помогали революции» по книге В.Катаева «Белеет парус одинокий». В книжке описывались революционные события в Одессе в 1905 г. Там гимназиста-приготовишку использовали так: ему в ранец вместо металлических пуговиц, которые ребятишки использовали для игры, клали снаряды. То есть втёмную использовали. Впрочем, любых малолеток, по сути, используют втёмную: они же не понимают, что происходит, это для них игра.  Я нашла тот фрагмент, который был  напечатан в нашей хрестоматии по литературе; ознакомьтесь и вы, привожу его в приложении, чтоб не затруднять вас поисками. Заметьте: деятельность мальчишек в моём детстве трактовалась как однозначно положительная. А революция – это и вовсе считалось чем-то святым. Это очень опасная наша советско-российская традиция – считать революцию чем-то положительным и не опасным. Её не боятся и даже призывают.


На самом деле революции никогда не приносят простому народу ничего хорошего. Они несут ему голод, разруху и нищету гораздо большие, чем были до революции. Известный социолог С.Г.Кара-Мурза пишет: «Во время Гражданской войны 1918-1920 г. г. в России погибло, по оценкам, 12 млн. человек, из них менее 2 млн. от боёв и репрессий. Только от инфекционных болезней в условиях разрухи умерло более 5 млн. человек». («Революции на экспорт»).

Калорийность рациона русского рабочего, какой она была до революции, оказалась достигнутой только в 1959 г. , а до этого русский рабочий, тот самый пролетарий, на которого молилась официальная пропаганда, питался хуже, чем при царе.

В Институте российской истории РАН опубликовано многотомное издание «Лубянка – Сталину. Совершенно секретно». Это секретные ежемесячные сообщения госбезопасности Сталину. Сталин в 1920-е годы требовал правды. Ему было необходимо знать, что действительно происходит в стране. И ему передавали – это всё зафиксировано, – что обсуждают крестьяне и рабочие, например, 1928 году.  Обсуждают, при ком лучше жилось? А жили они и при царе, и при Временном правительстве, и при белогвардейцах, и при зелёных, и при большевиках. «И вот эти рабочие и крестьяне говорят, что лучше всего жилось при царе! Но это они говорят в 1928 году, а в 1905, 1906, 1917-м у многих (не у всех), но у многих были иллюзии: захватим землю, заводы – и всё будет замечательно», - пишет доктор исторических наук В.М. Лавров в книге «ЗАПУТАЛСЯ МУЖИК. Как Ленин и Спиридонова вовлекли крестьян в Октябрьскую революцию».

Бедолаги ещё не вкусили коллективизации, но уже почувствовали: после революции стало хуже. И по-другому быть не может: разруха, которая сопровождает революцию, всегда ложится на плечи простых людей.

Да, кто-то получает прежде не доступное его сословию образование, выдвигается на такие руководящие посты, какие и не снились его родителям. Даже термин такой возник после революции 1917-го года – «выдвиженец». Верно говорил Наполеон: «Революция – это десять тысяч вакансий». Но на каждого выдвиженца – сотни «задвиженцев»: среднему, обычному, рядовому – от революции всегда хуже. Имущие и привилегированные – имеют гораздо больше шансов вывернуться при любом катаклизме. У них более широкий кругозор, управленческий опыт. Не только воровать умеют имущие. Все революционные тумаки и шишки летят в простых.

Люди революционного типа есть всегда, но сделать революцию в любой момент, по собственному желанию и даже с помощью извне – невозможно. Нужен колоссальный кризис с потерей управляемости. Есть ли сейчас в стране такой кризис? По-моему, нет. Его пытаются создать внутренние и внешние революционеры, но пока им это не удаётся. Да, положение  в экономике –  неважное. Но надо твёрдо понимать: в результате революционного обрушения всей жизни – станет только хуже. Хуже некуда?  Не беспокойтесь: для ухудшения место всегда найдётся. И беднеть гражданам есть куда.  Ничего хуже революции с нами произойти не может. Это надо твёрдо уяснить.

Революция – это вовсе не заря новой жизни, как нас учили в рамках советской парадигмы. Революция - это крах жизни старой. Это закат, а не восход. Накопилось множество поломок, которые не починили, и ветхая хоромина старой жизни – рухнула. Ответственны за революцию всегда те, кто составлял руководящий класс при старом режиме: именно они были призваны «чинить», т.е. производить нужные реформы и мероприятия. Революция – это что-то вроде аутоимунной болезни государственного организма: организм крайне слабо реагирует на разрушительные воздействия. Про Октябрьскую революцию мы можем знать только по литературным источникам, а вот революцию 1991 пожилые люди наблюдали воочию. И именно так и было: власти и сами люди как бы утратили чувство опасности. Им в какой-то момент показалось: чем хуже – тем лучше. Вполне революционное чувство! Очень скоро те активисты, что увлечённо орали на Манежной: «КПСС, уходи!» стали копаться в помойках в поисках чего-нибудь полезного. Купить не могли: революция обесценила их зарплаты и сбережения.

Очень хочется верить, что революция не произойдёт. Что «режим», всеми, кому не лень, обруганный на все лады, и во многом очень справедливо обруганный, всё-таки устоит. Потому что если не устоит – всем будет хуже. Гораздо хуже. Ну, за исключением самих революционеров. И то не всех. Революции имеют привычку пожирать своих детей. И то сказать, дело своё сделали – теперь пожалуйте на гильотину.

Об этом надо помнить всем. И почаще почитывать что-нибудь о революциях в прошлом. Токвиля, например («Старый порядок и революция») или Ипполита Тэна («Происхождение современной Франции»). Очень прочищает мозги по части революций. Кому это покажется трудным – хотя бы «Хождение по мукам» Алексея Толстого. Только не фильм, а книгу. Там очень хорошо описано революционное разрушение всей ткани жизни. И детям своим посоветуйте почитать. Или вслух прочтите особо чувствительные места. Как знать, может не захотят пойти на следующий митинг. Или приохотятся к чтению, что тоже чрезвычайно полезно.

А теперь, как обещала отрывок из повести В.Катаева «Белеет парус одинокий».

II. Тяжёлый ранец

Несмотря на объявленную царём «свободу», беспорядки усиливались. Почта работала плохо. Отец перестал получать из Москвы газету «Русские ведомости» и сидел по вечерам молчаливый, расстроенный, не зная, что делается на свете и как надо думать о событиях.

Приготовительный класс распустили на неопределённое время. Петя целый день болтался без дела. За это время он успел проиграть Гаврику в долг столько, что страшно было подумать.

В предыдущих главах повести рассказано о том, что Гаврик и Петя увлекались азартной игрой в «ушки» («ушками» дети называли металлические пуговицы). Петя, проиграв Гаврику много ушек, написал бабушке письмо с просьбой прислать дедушкин виц-мундир (военный мундир), надеясь срезать с него пуговицы. С большим нетерпением Петя ожидал посылку.


Однажды пришёл Гаврик и, зловеще улыбаясь, сказал:

- Ну, теперь ты не ожидай так скоро своих ушек. На днях пойдёт всеобщая.

Может быть, ещё месяц тому назад Петя не понял бы, о чём говорит Гаврик. Но теперь было вполне ясно: раз «всеобщая» - значит «забастовка».

Сомневаться же в достоверности Гавриковых сведений не приходилось. Петя уже давно заметил, что на Ближних Мельницах всё известно почему-то гораздо раньше, чем в городе. Это был нож в сердце...

- Как же будет насчёт долга? -спросил Гаврик настойчиво.

Дрожа от нетерпения поскорее начать игру, Петя поспешно дал честное благородное слово и святой истинный крест, что завтра, так или иначе, непременно расквитается.

- Смотри! А то - знаешь... - сказал Гаврик, расставив по-матросски ноги в широких бобриковых штанах лилового, сиротского цвета.

Ходить по улицам было опасно, но всё же Гаврик обязательно появлялся и, остановившись посредине двора, закладывал в рот два пальца. Раздавался великолепный свист. Петя торопливо кивал приятелю в окно и бежал чёрным ходом вниз.

- Получил ушки? - спрашивал Гаврик,

- Честное благородное слово, завтра непременно будут! Святой истинный крест! Последний раз.

В один прекрасный день Гаврик объявил, что ждать больше не желает. Это значило, что отныне Петя, как несостоятельный должник, поступает к Гаврику в рабство до тех пор, пока полностью не расквитается. Таков был жёсткий, но совершенно справедливый закон улицы.

Гаврик слегка ударил Петю по плечу, как странствующий рыцарь, посвящающий своего слугу в оруженосцы.

- Теперь ты скрозь будешь со мною ходить, - добродушно сказал он и прибавил строго: - Вынеси ранец,

- Зачем... ранец?

- Чудак-человек, а ушки в чём носить?

И глаза Гаврика блеснули весёлым лукавством.

По правде сказать, Пете весьма улыбалась перспектива такого весёлого рабства: ему давно уже хотелось побродяжничать с Гавриком по городу. Но дело в том, что Пете ввиду событий самым строжайщим образом было запрещено выходить за ворота. Теперь же совесть его могла оставаться совершенно спокойной: он здесь ни при чём, такова воля Гаврика, которому он обязан беспрекословно подчиняться. И рад бы не ходить, да нельзя: такие правила.

Петя сбегал домой и вынес ранец.

- Надень, - сказал Гаврик.

Петя послушно надел. Гаврик со всех сторон осмотрел маленького гимназиста в длинной, до пят, шинели, с пустым ранцем за спиной. По-видимому, он остался вполне доволен,

- Билет гимназический есть?

- Есть!

- Покажь!

Петя вынул билет. Гаврик его раскрыл и по складам прочёл первые слова: «Дорожа своею честью, гимназист не может не дорожить честью своего учебного заведения...»

- Верно, - заметил он, возвращая билет. - Сховай2. Может, сгодится.

Затем Гаврик повернул Петю спиной и нагрузил ранец тяжёлыми мешочками ушек.

- Теперь мы всюду пройдём очень свободно,- сказал Гаврик, застёгивая ранец, и с удовольствием хлопнул по его телячьей крышке.

1.    Скрозь - повсюду.

2.    Сховай, сгодится - спрячь, пркгодится

3.    Бобриковые штаны - штаны из грубого сукна.

Петя не вполне понял значение этих слов, но, подчиняясь общему уличному закону - поменьше спрашивать и побольше знать, - промолчал. Мальчики осторожно вышли со двора.

Так начались их совместные странствования по городу, охваченному беспорядками.

С каждым днём ходить по улицам становилось всё более опасно. Однако Гаврик не прекращал своей таинственной увлекательной жизни странствующего чемпиона. Наоборот. Чем в городе было беспокойнее и страшнее, тем упрямее лез Гаврик в самые глухие, опасные места. Иногда Пете даже начинало казаться, что между Гавриком и беспорядками существует какая-то необъяснимая связь.

С утра до вечера мальчики шлялись по каким-то чёрным дворам, где у Гаврика были с тамошними мальчиками различные дела по части купли, продажи и мены ушек. В одних дворах он получал долги. В других - играл. В третьих - вёл загадочные расчёты со взрослыми, которые, к крайнему Петиному изумлению, по-видимому, так же усердно занимались ушками, как и дети.

Таща на спине тяжёлый ранец, Петя покорно следовал за Гавриком повсюду. И опять в присутствии Гаврика город волшебно оборачивался перед изумлёнными глазами Пети проходными дворами, подвалами, щелями в заборах, сараями, дровяными складами, стеклянными галереями, открывая все свои тайны,

Петя видел ужасающую и вместе с тем живописную нищету одесских трущоб, о существовании которых до этого времени не имел ни малейшего представления.

Прячась в подворотнях от выстрелов и обходя опрокинутые поперёк мостовой конки, мальчики колесили по городу, посещая самые отдалённые его окраины.

Благодаря Петиной гимназической форме им без труда удавалось проникать в районы, оцепленные войсками и полицией. Гаврик научил Петю подходить к начальнику заставы и жалобным голосом говорить:

- Господин офицер, разрешите нам перейти на ту сторону, мы с товарищем живём вон в том большом сером доме, мама, наверное, сильно беспокоится, что нас так долго нет.

Вид у мальчика в форменной шинели, с телячьим ранцем за плечами был такой простодушный и приличный, что обыкновенно офицер, не имевший права никого пропускать в подозрительный район, делал исключение для двух испуганных детишек.

- Валяйте, только поосторожней! Держитесь возле стен. И чтоб я вас больше не видел! Брысь!

Таким образом мальчики всегда могли попасть в любую часть города, совершенно недоступную для других.

Несколько раз они были на Малой Арнаутской в старом греческом доме с внутренним двором. Там был фонтан в виде пирамиды губчатых морских камней, с зелёной железной цаплей наверху. Из клюва птицы в былые времена била вода.

Гаврик оставлял Петю на дворе, а сам бегал куда-то вниз, в полуподвал, откуда приносил множество мешочков с необыкновенно тяжёлыми ушками. Он поспешно набивал ими Петин ранец, и мальчики быстро убегали из этого тихого двора, окружённого старинными покосившимися галереями.

Мальчики заходили в порт, на Чумку, в Дюковский сад, на Пересыпь, на завод Гена. Они побывали всюду, кроме Ближних* Мельниц1.

На Ближние Мельницы Гаврик возвращался один после трудового дня. Тётя и папа сошли бы, вероятно, с ума, если бы только могли себе представить, в каких местах побывал за это время их Петя.

Через минуту, показавшуюся Пете часом, из двери чёрного хода выскочил красный, потный человек без пальто, в пиджаке, испачканном мелом.

Петя увидел и ахнул. Это был Терентий.

- Давай, давай, давай! - бормотал Терентий , обтирая рукавом мокрое лицо.

Не обращая внимания на самого Петю, он бросился к его ранцу.

- Давай скорей! Спасибо, в самый раз! А то у нас ни черта не осталось.

Он нетерпеливо расстегнул ремешки, сопя, переложил мешочки из ранца в карманы и бросился назад, успев крикнуть:

- Пущай Иосиф Карлович сей же час присылает ещё. Тащите, что есть. А то не продержимся.

- Ладно, - сказал Гаврик, - принесём.

Тут под крышу ударила пуля, и на мальчиков посыпался розовый порошок кирпича.

Они поспешили той же дорогой назад, на Малую Арнаутскую, и взяли новую партию «товара». Ранец на этот раз был так тяжёл, что Петя его еле тащил.

Теперь мальчик, конечно, прекрасно понимал уже, какие это ушки. В другое время он бросил бы всё и убежал домой. Но в этот день он, охваченный до самого дна души азартом опасности, гораздо более могущественным, чем азарт игры, ни за что не согласился бы оставить товарища одного. К тому же он не мог отказаться от славы Гаврика. Одна мысль, что он будет лишён права рассказывать потом о своих похождениях, сразу заставила его пренебречь всеми опасностями.

Гаврик и Петя отправились обратно. Но как изменился за это время город! Теперь он кипел.

Улицы то наполнялись бегущим в разные стороны народом, то вдруг пустели мгновенно, подметённые железной метёлкой залпа.

Мальчики подходили уже к заставе, как вдруг Гаврик схватил Петю за руку и быстро втащил в ближайшую подворотню.

- Стой!

- Что?

Не выпуская Петиной руки, Гаврик осторожно выглянул из ворот и тотчас отвалился назад, прижавшись спиной к стене под чёрной доской с фамилиями жильцов.

- Слышь, Петька... Дальше не пройдём... Там ходит тот самый чёрт, который мне ухи крутил... Смотри...

рысь

НЕНАВИСТЬ

Вы заметили: в последнее время все всех ненавидят. От  родственников до политических фигур мирового масштаба. И вовсе незнакомых – тоже ненавидят. В интернете разлита  всеобщая ненависть. Казалось бы: ну, не нравится тебе «аффтор» – не читай. Одно движение пальца – и он навечно исчезнет из твоей реальности. Так нет же! Пишут, клокочут ненавистью, матерят, обвиняют во всех смертных грехах. Мало того, стОит выложить что-то – тут же поспешают со своими злобными «каментами»: точно непрерывно сидят и ждут. Даже мои, довольно нейтральные, писания, снискали немало преданных читателей, которые одновременно прилежные ненавистники. Я понимаю, что вовсе не мои тексты и не моя скромная особа вызвали эти пылкие чувства - всё это лишь повод, пусковой механизм ненависти. Как нынче приято говорить – триггер. Люди  стали чем-то вроде наэлектиризованных изолированных проводников. Кто приблизится, да и просто под руку попадёт – на того и разрядится. 

Разумеется, главная ненависть бурлит в реале, а не в сети. По весне меня впечатлил  случай. Умер от коронавируса богатый и знаменитый житель нашего посёлка – депутат, предприниматель, владелец целого поместья. Так вот несколько пенсионерок, с которыми мне привелось говорить – радовались. Старушки! «Вор, гад, мерзавец, так и надо» - шипели пожилые гражданки, которым и самим не нынче-завтра отправляться вслед за депутатом. Кто-то ненавидит капиталистов, «кровавую гебню», тов. Сталина; менее начитанные – соседей, родню, сослуживцев. 

Collapse )
рысь

КОВИД: ИСПЫТАНО НА СЕБЕ

Признаюсь: я никогда не боялась ковида.  Мне как-то было скучно бояться: умру – так умру;  слава Богу - пожила, а умирать раньше смерти – не стОит. Я соблюдала (почти) все правила, носила в общественных местах намордник и рукавицы, но внутри себя – как-то не верила, что со мной лично может приключиться что-то ужасное. Ужасное и не произошло, но – я заболела.  Расскажу, как это было. 

Сначала заболел муж. Он как-то неважно себя чувствовал, была небольшая (тапа 37,3) температура. Потом – больше. Так он болел дня три. Наконец я решила вызвать врача. Чтобы не затруднять собой государственную систему здравоохранения, которой и так трудно, я вызвала из платного медцентра – Семейной клиники, найденной наобум в интернете.  Врач взяла мазок на ковид, велела сделать КТ – компьютерную томографию лёгких, т.к. ей слышались хрипы.

Тут и я решила заодно сдать анализ на ковид и попросила и меня послушать, тем более что я тоже чувствовала себя  гриппозно.  У меня тоже была небольшая температура и ломило кости. Это вышло и дешевле: приезд один, а пациентов двое. В целом мы заплатили пять с чем-то тысяч. 

Нам выписали какие-то лекарства, витамины С и Д.  Лекарство называлось азитромицин. Мне 1 раз в день, мужу – 2. Сказала: если подтвердится воспаление лёгких у мужа – надо делать уколы антибиотика. Выписала. Мне, сказали, делать КТ не надо, т.к. в лёгких чисто.

Collapse )
рысь

СТОП ЦЕНЫ НА ЕДУ?

На самом высоком уровне заметили: доходы простых людей падают, а цены на еду – растут. Почему – мне  как сельхозпроизводителю не вполне понятно. На Юге России в значительной степени выгорел урожай подсолнечника – подорожание масла понятно. Но зерновые вроде в порядке – почему подорожала мука? Почему подорожала «молочка» - тоже не совсем ясно. Мы продаём своё зерно по общепринятым ценам, не слишком отличающимся от прошлогодних.  Предполагаю, что торговцы повышают цены по одной простой причине: потому что могут. Так ли, сяк ли – а еду купят. Как правило, подорожание продуктов коренится в торговле, в меньшей степени в пищевой промышленности, и крайне мало – в сельском хозяйстве. 

"Хочу обратиться сейчас к производителям, руководителям торговых сетей и экспортерам: не надо наживаться на людях», - призвал Премьер-министр Мишустин. А на ком – объясните, пожалуйста – наживаться? Ведь у нас капитализм, а у истоков классического капитализма стояла циничная английская поговорка: «Из свиней добывают сало, а из людей деньги». Так устроен мир, Гамлет, ничего не попишешь. Мы ведь тридцать лет назад выбрали капитализм – верно? Вот и хлебаем… 

Collapse )
рысь

«НАМ НЕ ДАНО ПРЕДУГАДАТЬ…»

К критике способности предсказания

На закате года оживляются предсказатели – разного рода и стиля: астрологи, экстрасенсы, футурологи, аналитики, политические прорицатели. Предсказательный рынок имеет свои разделы, подразделы, ниши, целевые группы – всё, как положено на развитом рынке. Для совсем простых, вроде рыночных бабулек – баба Ванга (которая почему-то заготовила прогнозы на сто лет вперёд), для публики позаковыристей, вроде офисных сидельцев или отставных бухгалтерш – хорошо идут супруги Глоба или их коллеги. Ну а для продвинутых и образованных – ну, тут потребны научные аналитики, которые с графиками, таблицами и мудрёными терминами. На самом деле разницы между первыми вторыми и третьими нет никакой. Вернее, она чисто внешняя, эстетическая. 

Давайте припомним прогнозы и события уходящего года. И мы увидим, что предсказанное не сбылось, а не предсказанное – случилось. 

Короновирус. Никто не предсказывал. Тут, конечно, много неясного. Кто-то считает его рукотворным изделием каких-то биотехнологических центров. Кто-то – тоже рукотворным, но не биотехнологическим, а агитпроповским. Я не хочу обсуждать этот вопрос, т.к. фактов не имею. Но вот неоспоримый факт: ничего подобного предсказано не было. А когда эпидемия уже была – никто не предсказал её хода и резкого торможения и свёртывания в Китае. 

Collapse )
рысь

ОКНО ПРАВДОПОДОБИЯ: ВСЁ ШИРЕ, И ШИРЕ, И ШИРЕ


Есть окно Овертона – диапазон приемлемости.  А есть окно правдоподобия – хозяева дискурса и его тоже градуально расширяют.  Публику приучают полагать возможным то, над чем в прежние заскорузлые времена разве что похихикали б в курилке. А теперь – обсуждают всерьёз. Взрослые люди в  не юмористическом  издании.  

Мы недооцениваем явление правдоподобия. Того, о чём человек говорит: «Это возможно. Вероятно. Допускаю, что это так». Проверить ведь мы всего не можем – верно? Во многом мы полагаемся на вероятностное суждение. Так вот эта вероятность – непрерывно расширяется. Почему? 

Современный человек, прилежный читатель интернета и трудолюбивый пользователь соцсетей, всё больше и больше переселяется в сказку. Зазора между сказкой и реальностью уже почти не ощущается: реальность, или то, что ею кажется,  становится пластичной и текучей, в ней возможно ВСЁ. 

Раньше, в досказочные времена, услышав что-то, человек сравнивал это с моделью мира, которая была у него в голове, и выносил своё суждение: может так быть или не может. Откуда бралась модель? Из практики собственной жизни, прежде всего, трудовой (а труд тогда был в преобладающей степени реальным), из сведений, почерпнутых в процессе образования (а образование было позитивистски-рационалистическим), из книг, в которых тоже писали преимущественно не о ведьмах и оборотнях, а о чём-то скучно-плоско-реальном.

Collapse )
рысь

ЗА ОТМЕНУ ЕГЭ?

С 5 ноября до 2 декабря пройдёт  всероссийская акция «День борьбы против ЕГЭ», запущенная партией «За правду». 

В этой новости вообще-то нет ничего нового. Сколько  существует ЕГЭ, столько же времени длится движение за его отмену. Помню, лет пять назад на Московском экономическом форуме всем участникам активисты какой-то организации предлагали подписать петицию за отмену ЕГЭ. 

Мне, признаться, кажется, что «заправдисты» не столько хотят отменить ЕГЭ, сколько напомнить о себе и улучшить свой имидж. Среди избирателей много родителей старшеклассников, а они все относятся к ожидающему их детей ЕГЭ со смесью страха и подозрения. ЕГЭ однозначно имеет в общественном сознании отрицательную коннотацию. А «заправдисты» тут как тут: «Да! Да! Плохой этот ЕГЭ, ату его! Отменить!» Ну а раз ЕГЭ плохой – значит, партия «За правду» - хорошая. 

Можно ли и нужно ли впрямь отменить ЕГЭ? Что  нас в нём не устраивает? 

Говорят: при нынешней системе школьники не учатся, а натаскиваются на ЕГЭ. На предметы, по которым они не планируют сдавать ЕГЭ, они плююют.  Это, в принципе, плохо. А если ЕГЭ не будет, а будут вступительные в вуз – они будут учить все предметы? С какой стати? 

Collapse )
рысь

О «ПУСТОЙ НАДЕЖДЕ», или ЗАЧЕМ НУЖНА СМЕНЯЕМОСТЬ ВЛАСТИ?


Наш друг на днях приехал из Белоруссии. Сам он не белорус, но долго там жил, распределившись после московского Физтеха. Там женился, родились дети, потом перебрался с женой в Москву, а в Минске остались родственники жены, множество друзей,  квартира осталась.  Всегда очень поддерживал Лукашенко, восхищался тамошними порядками, даже лечиться ездил в Минск. 

На этот раз вернулся в настроении смутном и невнятном. 

Ехал он с мыслью, что в Минске бунтуют либо прикормленные бузотёры, либо те, кому делать нечего и кто работать не хочет. А нормальные, солидные, трудовые, помнящие трудные времена люди – те мыслят взвешенно и практично. И поддерживают Лукашенко, который при котором  скромный достаток, стабильность и жизнь советского стиля. 

Оказалось всё не так.  Тесть и тёща нашего друга,  его жена и даже младшая дочка-подросток – все против Лукашенко и за новую жизнь, хотя живут в Москве.  У него в Минске есть то ли друг, то ли родственник, а у того – сын-студент, изучающий что-то международное, вроде нашего МГИМО. Ну, те, и старый и малый,  – прямо спят и видят падение «тирании». Юному международнику вообще мнится, что стоит только сковырнуть Батьку, как его, с его английским уровня А1,  поднимут на крыльях демократии и вознесут. Куда? А Бог весть, куда,  но что вознесут – точно. А при батькиной  власти никакого хода ему нет и вообще сплошная нудьга.

Collapse )