domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Categories:

«КАК МЫ РОСЛИ»

В прошлые выходные купила на рынке, на книжном развале интересную книжицу: Галина Карпенко «Как мы росли». М., Детгиз, 1959.
В детстве она мне не попадалась, хотя выпущена была тиражом аж 200 000 экз. А сейчас и 2 тыс. – ничего себе. На книжечке подзаголовок «Школьная библиотека» - видимо, была специальная серия для школьных библиотек. Книжка потрёпанная, читанная. А на задней, белой стороне обложке написано чёрным, похоже тушью: «Пионерке II–го отряда Чернышёвой Наташе за активное участие в художественной самодеятельности и помощь вожатому. Нач. Пионер-лагеря –подпись. Ст. Пионер-вожатая – подпись. Август 1959 года.

Написано получертёжным-полукаллиграфическим почерком: одновременно чётким, с расстояниями между буквами и одновременно с завитушками на заглавных буквах. Так умели писать в торжественных случаях те, кто в первом классе овладевал письмом «макательными» ручками, а в седьмом-восьмом учился черчению. Тогда ведь и тушью люди чертили, рейсфедером; моя мама, говорили, умела делать это очень красиво. Это потом перешли на карандаш, а потом и на принтер.

Вполне возможно, сама бывшая пионерка Наташа, которой ныне за 65, и принесла книжку на развал, чтобы меньше хлама было в доме. Выручки-то от книжки почти никакой, рублей десять. Впрочем, если десять книжек принести – уже сто, старушке чего-нибудь вкусненького купить или носочки тёплые.

Любопытно вот что. На том же развале несколько лет назад я купила изданную в тот же год, тем же издательством, в той же серии книжку Любови Воронковой «Детство на окраине» - тоже автобиографическую повесть о девочке из московской трудовой семьи, живущей в районе нынешнего метро «Проспект Мира», в тогдашней Мещанской слободе в 1912 г. Мне кажется, издание этих двух книг в один и тот же год - не случайное совпадение. Но прежде о книжке.

Книжка очень хорошая, интересная. 1918 год, в Москве голод, разруха. Барские особняки стоят брошенные, нетопленные. Кто мог – сбежал из холодного и голодного города в деревню, поближе к еде. Остались те, кому бежать некуда. Постоянно отправляются по деревням горожане-мешочники менять вещи на продукты. Одна такая тётка отправилась и погибла: сбросили с крыши вагона: в таких вот условиях ездили. Повесть начинается с того, как фабричные дети из рабочей слободки при фабрике залезают в брошенный особняк и играют «в буржуев». «Буржуи» привычно голодны, отцы у многих погибли ещё на «германской» войне, живут кто с бабкой, кто с тёткой.

В буржуйском особняке их и находит красногвардеец-инвалид, которому местный Совет поручил организовать детский дом, собрать голодных и часто беспризорных детей, организовать их питание и, по возможности, воспитание. Первым делом советская власть старалась накормить детей, когда и накормить-то было нечем. А в 91-м, в Туле, как мне рассказывали, в школах были реально голодные дети, и даже не почесались устроить для них бесплатную еду. Писательница – это и есть одна из тех голодных пролетарских девчонок, которых по сути дела спас тот красногвардеец-инвалид.

И вот он приводит детей в бывший институт благородных девиц, где по-прежнему живут некоторые классные дамы и даже воспитанницы – кому некуда деться. Повесть составляет история трудной борьбы за налаживание быта. Поскольку написано это женщиной, там много мелких бытовых подробностей, что очень интересно.

Никаких классовых конфликтов, в общем-то, не показано. Бывшие институтки и классные дамы колют дрова, т.к. понимают: это единственный шанс согреться. «Могут мадамы работать», - удовлетворённо замечает красногвардеец. Начальник дома, тот самый красногвардеец, никого не принуждает и даже говорит: никого заставлять работать нельзя – это снег сгребать можно заставить, а детей воспитывать – только добровольно. При этом он восхищается образованностью «бывших»: самому-то получить образование не привелось, только читать-писать выучился.

Правда, время от времени вспыхивают какие-то конфликты не так классового, как культурного свойства: девочка «из благородных» отказывается мыть пол: в её доме всегда пол мыла прислуга, но потом ничего, привыкает. Из детдома уходит одна из классных дам. Любопытно, что она из бедных, но дворянок. Именно бедные, у которых ничего за душой никогда не было кроме «благородства» - самые гордые. Бедная дворяночка, чья мать всю жизнь прожила то ли в компаньонках, то ли в приживалках у богатых родственников, не может выдержать столкновения с детьми рабочих – немытыми, не понимающими по-французски. А более богатые, много чем владевшие, много повидавшие – те имеют более широкий взгляд на вещи. В детдом приходит письмо от бывшего царского генерала, перешедшего на сторону революции, который разыскивал свою дочь, учившейся в том самом институте. Генерал смог общаться с немытыми, а дворяночка – никак.

Это явление повторяется в любой революции. После 91-го года наиболее трагически воспринимали события и труднее всего приспосабливались к новой жизни бедные советские дворяне – всякого рода научные работники, у которых их «кандидатство» было базой их самоидентификации (больше у них ничего не было), неким психологическим поплавком. Особенно это было свойственно женщинам. Простые люди гораздо легче приспосабливались, равно как и те, кто в прежней жизни имел что-то бОльшее, чем диплом. Тем как-то легче было начинать жизнь с нуля, играть какие-то новые роли и т.п. Странным образом, этим людям легче терять социальный статус, т.к. они лучше сознают его условность. А вот нищая дворяночка – нет, она не опустится до неблагородного занятия.

Вообще, вся атмосфера книжки – добрая и оптимистическая. Кто-то кому-то помог, нашлись чьи-то родители, бабушка переселяется из барака в приличную квартиру, вернее, комнату, постепенно приходят учителя. Даже знаменитый музыкант пришёл и выразил желание рассказать пролетарским детям о музыке, сопровождая рассказ собственноручной игрой на рояле. А вот и просто наступает весна, становится теплее, дров надо меньше, а там и лето.

Кончается повесть сценой первомайской демонстрации и гуляния. Почему-то старые советские писатели любили заканчивать свои сочинения сценами массовых народных праздненств, особенно первомайских. Это часто бывало и в старых фильмах. Первомай, по-видимому, имел ещё дополнительный, неполитический смысл: перемогли длинную зиму, дожили до тепла, до травки.

Собственно, к чему я это пишу? Меня интересует вопрос: зачем в один год выходит массовым тиражом две книжки про жизнь детей в трудные времена.

Мне кажется дело вот в чём. К 1959-му году жизнь сильно улучшилась, стала неизмеримо сытнее, комфортнее. И это неудивительно: это были годы наиболее бурного развития советской экономики. Отец рассказывал об этих годах как о периоде быстрого роста – в том числе и благосостояния. Он тогда стал начальником конструкторского отдела крупного завода, переехали в хорошую двухкомнатную квартиру в крепком, «сталинском» доме. Хорошо питались, одевались по моде… И вот в такой ситуации непременно поднимает голову притязательный обыватель с его вечным лозунгом: «Мало дали!» Недаром многие социологи отмечали: революции происходят не тогда, когда страдания масс невыносимы, а весьма часто на повышательном тренде, т.е. когда экономика и благосостояние растёт. Но именно тогда, когда оно растёт, начинает казаться, что растёт оно медленно, неправильно, и вообще лично мне не хватает. Люди перестают ценить то, что имеют. Особенно дети. Если ребёнок вырос в тепле, сытости, имеет игрушки, школу и т.п. – он этого не ценит, как не ценит и не ощущает здоровья здоровый. Вот такие дети, когда выросли (моё поколение), и превратились в этих сердитых и притязательных обывателей, которые возненавидели своё государство и радостно развалили его. Именно по этой – внутренней – причине наше поколение и оказалось дивно благодатной аудиторией для любой западной агитки. Эти агитки вкрадчиво шептали ему: «Ты достоин лучшего, посмотри, как это бывает».

Похоже, что тогдашнее идеологическое руководство, при всей его дубоватой неповоротливости, что-то смутно предчувствовало. И постаралось показать детям, каково оно было каких-то сорок лет назад. Как оно вообще БЫВАЕТ. Чтобы могли сравнить со своей жизнью. Очень характерно, что обе повести – автобиографические, не выдуманные; выдумать-то мало ли что можно... Давно известно: самые притязательные и требовательные – это те, кто сроду ничего серьёзного не делал, не работал, не боролся, не достигал, да и видел-то в жизни – с гулькин нос. Эти люди и оказались тридцать лет спустя движущей силой антисоветской революции. Глупые капризные дети, которым не дали вовремя самые модные и интересные игрушки. А наладить разумный, высокого уровня диалог с молодёжью – не сумели, ума не хватило, а может – сознания важности проблемы. Больше думали о вещах практических, вещественных: о плотинах, трубах, ракетах… Не понимали, что в основе всего – система верований, представлений. Ну и проморгали.

Вот к таким мыслям привела меня старая книжица, купленная на рынке. Попадётся – прочитайте.
Subscribe

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 133 comments

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…