domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Categories:

ПОД ПАЛЬМАМИ БРАЗИЛИИ - окончание

Это расширенная последняя главка цикла "Под пальмами Бразилии". Тут есть повторы, как есть и новое.

СДЕЛАНО В БРАЗИЛИИ

«Сразу понимаешь, что попала в промышленную страну: столько местных товаров» - это мне сказала одна из успешнейших продавцов-консультатнтов нашей компании после краткой пробежки по торговому центру. В октябре группа лучших работников по традиции отправляется в коллективную поездку в какую-нибудь экзотическую страну, куда сам человек ну ни за что не соберётся: далеко и дорого. В прошлом году это была Куба, теперь вот – Бразилия.
Бразилия – страна, в самом деле, промышленная. Производят всё – от трусов и ботинок до судов и самолётов. Главный рынок – внутренний. Он огромный, население под 200 миллионов, и оно быстро растёт. (Сколько бразильцев на самом деле никто толком не знает из-за массы неучтённого населения).

«ХОТЬ ПОХОЖЕ НА РОССИЮ…»

Бразильцы любят находить сходные черты между собой и нами. Сначала мне это казалось просто проявлением гостеприимства, а потом с удивлением заметила: правда, есть. Даже звучание речи на расстоянии, когда не разбираешь слов, а просто слышишь общую мелодику, похоже на русский язык. Иногда кажется: вот по-русски говорят, подходишь ближе – ан нет, по-португальски. Впрочем, про Россию они знают очень мало, как и мы про них.

Действительно, у нас много общего: обе страны большие по территории и населению, много народностей и этнических групп, различные религии, богатая природа , изобильные недра, соблазняющие на роль сырьевого экспортёра. Даже то, что 60% территории Бразилии занято лесом и страна находится на первом месте по запасам древесины ценных пород – и это нас объединяет. Даже неважные дороги – и это тоже как-то роднит.

Когда-то страна была, как и все, аграрной. В колониальные времена, до 1821 года, она была колонией Португалии и поставляла в метрополию сельскохозяйственные культуры и ископаемые. Как все колонизаторы, Португалия запрещала развивать в колонии обрабатывающую промышленность. Дело доходило до того, что промышленные изделия оплачивались не на вес золота, а в два раза дороже. Наша гидша рассказала, что за красивые металлические решётки в богатых домах XIX века платили в два раза больше золота, чем вес решётки. Может, это анекдот (как-то уж очень дико звучит), но что колонизаторам промышленность в колониях не нужна – это факт. А красивые литые решётки кое-где сохранились до наших дней. После обретения независимости Бразилия оставалась страной аграрной, ввозящей промышленные изделия.

Началась индустриализация в 30-х годах ХХ века, во времена мирового кризиса. В кризис 30-х годов, ввиду общего обеднения, упал спрос на сельхозсырьё – до такой степени, что знаменитый бразильский кофе просто сжигали, чтобы поддержать цены. Бразилия стала гораздо меньше вывозить сельхозпродуктов. Купить промышленные изделия стало не на что, и их пришлось начинать производить внутри страны. Так что бразильская индустриализация началась примерно в одно время с нашей, сталинской.

Проходила она разные этапы. Когда у власти были военные, совершенно как у нас, приоритет отдавался базовым отраслям и тяжелой промышленности, в чём активно участвовало государство. Был и период приватизации – не такой, впрочем, драматичный, как у нас. Сейчас положение более-менее устаканилось: экономика смешанная, многоукладная, в ней есть место всем – и государству, и частникам, и иностранцам. Базовые отрасли в значительной мере контролируются государством, лёгкая и пищевая промышленность в руках национального капитала. Присутствуют и международные гиганты, вроде Нестле. Сельскохозяйственные предприятия, сколь я поняла, крупные. Собственно, это мировой тренд: мелкие не выживают. Роспуск колхозов и совхозов, произошедший у нас, - дивный гибрид глупости с предательством. Бразилия - №1 в мире по производству концентрированного апельсинового сока, №2 по экспорту переработанного мяса птицы.

Пишут, что страна удовлетворяет свои потребности в технике почти на 90%. Бразилия производит не только суда и самолёты, но даже и космодром построили. Очень эффективный космодром: чем ближе к экватору, тем меньше надо ракете топлива.

Но не только в большом, но и в малом у бразильцев индустриальный подход к делу: они готовы производить всё, что требуется. У нас подход – пойти и купить, и не заморачиваться. В этом радикальная разница. Это бывает и в маленькой человеческой жизни: вступаешь на свёртывающуюся спирать деградации, и вдруг всё тебе становится трудно, всё в лом. Даже то, что когда-то делал. Я иногда за собой нечто подобное замечаю: простые вещи становятся трудными, какими-то прямо неподъёмными. Это плохо, с этим надо бороться. Вот с нашим народом это случилось.

А бразильцы – готовы делать, производить. Американский владелец сети фитнес клубов рассказал, что какое-то особое оборудование для пилатеса делают в Америке и вот ещё – в Бразилии, по лицензии, больше нигде с его изготовлением не заморачиваются, просто покупают.

Постоянно открываются новые предприятия – от больших до малых. Притом не какие-то особые, сверхъестественно передовые предприятия, а самые обычные, разные. Многообразные предприятия, передовые и не очень, нужны чтобы промышленность была живым организмом, а не муляжом, они создают некий синергетический эффект, на них воспитываются кадры для всей индустрии в целом.

Правительство снизило налоговую нагрузку на микро- и малые предприятия с высокой занятостью, т.е. по существу дела не слишком-то высокотехнологичные, но которые всё-таки создают рабочие места. Складывается, да он и есть уже, индустриальный ландшафт, индустриальный образ жизни. Индустрия – это не «дворец в пустыне», как любят выражаться итальянцы ( у них есть сказка с таким названием), так вот индустрия – это общая умелость народа, его привычка и готовность работать дисциплинированно, квалифицированно и качественно. Это вроде футбола: в Бразилии в каждом дворе постоянно ВСЕ мальчишки играют в футбол. Отсюда их успехи. Нельзя вот так взять и вырастить чемпиона: чтобы один им стал, миллионы должны сызмальства пинать мяч. Пушкин появляется там, где каждый корнет марает девице стишки в альбом.

Точно так и передовая промышленность, всякие там инновации. Они возникает там, где есть индустриальная среда, где мальчишки идут учиться на инженеров и квалифицированных рабочих, а не сплошняком на юристов-финансистов. Уверена: невозможно среди моря отсталости и убожества создать островки ино- и нано-. Передовая страна или хотя бы для начала среднеразвитая должна иметь множество промышленных предприятий самого разного размера и уровня. Индустриальная атмосфера нужна! Она у нас, в России, была - да сплыла. Причём духовная деиндустриализация у нас вовсю шла уже в 70-е годы, когда приличные люди на заводах не работали, а норовили пристроиться в НИИ, а родители угрожали: «Не будешь учиться – к станку пойдёшь!».

В стране ощущается дух промышленной «движухи», порой, возможно, чрезмерной.
Например, в Рио принято решение снести огромный мост-путепровод, который идёт через весь город – от аэропорта почти до самой знаменитой набережной Капокабана. На его месте будет построено что-то более технически совершенное. Наш водитель энергично очерчивает руками в воздухе то великое, что должно здесь возникнуть. Так что нам повезло проехаться по обречённому на снос мосту, который на мой нетехнический взгляд, мог бы ещё послужить. Не трястись над старыми постройками – в этом что-то от американского индустриального духа 30-х годов, когда на Манхеттене сносили небоскрёбы, чтоб на их месте построить новые, лучшие. Дух индустриализации – это всегда созидательное разрушение, и оно не абсолютно прекрасно, потому что часто гибнет старинная нефункциональная красота. Но поскольку старинных построек в Рио крайне мало, там такой подход, вероятно, оправдан. Но я даже не о конкретном решении – я о духе, об атмосфере.

Дух этот не с неба свалился: государство ведёт активную промышленную политику.
Бразильское руководство не изобрело ничего доселе невиданного. Главный инструмент развития – это планирование. Имеется Министерство планирования, которое и принимает т.н. Программы ускорения развития. Есть отдельный план индустриального развития страны – т.н. Большой Бразильский План (Plano Brasil Major). Судя по тому, что Бразилия одной из первых в мире возобновила рост после кризиса, эти программы не просто принимаются, но по ним ведётся вполне ощутимая работа. Опять-таки никаких чудодейственных мер, всё широко известное: крупные государственные инвестиции в инфраструктурные проекты, развитие внутреннего спроса за счёт упрощения кредитования физических и юридических лиц, снижение налоговой нагрузки с производителей экспортной продукции. В результате в экспорте Бразилии неуклонно растёт процент готовых и технических изделий. А у нас доля машин и оборудования в экспорте снизилась с 22% в 1991 г. до 5,7% в 2010-м. Так действует отсутствие промышленной политики.


На набережной красивая мулатка Мария, продавщица картин, на вопрос, как идёт бизнес, простосердечно и словоохотливо начинает рассказывать. Но не о бизнесе, а больше о жизни, о своих мальчишках-близнецах, о своих покупках. А купила она недавно плиту какую-то особенную (моего португальского не хватило, чтоб понять, в чём её особенность) и стиральную машину. Теперь у неё всё-всё есть. Я порадовалась за «просто-Марию»: бытовые приборы для хозяйки – радость и облегчение. Помню, с каким торжеством в 90-х народ тащил с ВДНХ современные плиты и стиралки, только что появившиеся в обиходе, как сама с любопытством изучала возможности новой техники. Но те новинки были тотально иностранные, а эти – отечественные, в смысле – бразильские.

Сначала мне это показалось просто житейской подробностью, а потом узнала: государство серьёзно поощряет производство бытовой техники. Никаких там нет особых ино- и нано- , а вот – поощряет, поддерживает. До последнего времени действовала нулевая налоговая ставка на производство бытовых приборов: холодильников, плит, стиральных машин, чтобы они были доступнее населению и конкурентоспособнее. Государство стремится поддержать внутренний спрос: внутренний рынок огромен. Такая вот была найдена точка роста. Почему именно бытовые приборы? Да потому что простой человек, поднимаясь по ступенькам благосостояния, сначала хочет наесться, потом, приодеться, а пункт третий – это бытовая техника. Так было и у нас: в начале 90-х микроволновки и мясорубки уходили «с колёс». Но мы свой – громадный – рынок отдали иностранным производителям. Подарили. Прошу заметить: не они нас победили в конкурентной борьбе, а мы его просто отдали по причине бездействия. А бразильцы – нет.

Сегодня бытовая техника после периода некоторого застоя снова сильно совершенствуется, изобретаются новые виды изделий. Сегодня пользоваться продвинутым пылесосом или миксером становится престижно, как ездить на дорогом автомобиле. И опять «мимо денег»: мы уверены, что производить у нас – бесполезно, и даже российские бренды производят в Китае.

Кстати, а как обходится Бразилия с конкуренцией со стороны нынешней «мастерской мира» - Китая? С Китаем у Бразилии колоссальные торговые связи, это главный торговый партнёр, второй – США, далее Аргентина (Россия в структуре бразильского экспорта-импорта занимает 1%). Несколько лет назад китайская дешёвая обувь потеснила на бразильском рынке отечественную. Надо сказать, что Бразилия - сама крупнейший производитель и экспортёр кожаной обуви в США, Британию, Аргентину. Так вот были приняты т.н. антидемпинговые пошлины на обувь из Китая, и положение стабилизировалось. Но тут же хлынул поток из Малазии, Вьетнама, Индонезии, который тоже регулируют таможенными мерами. Бразилия защищает национального производителя – и от агрессивной конкуренции из-за рубежа, и тогда, когда он выступает в качестве экспортёра своей продукции. Теперь, когда руководителем ВТО избран бразилец, эта хлопотная работа пойдёт, вероятно, успешнее. Наверняка, это поможет Бразилии вести квалифицированный диалог с ВТО: это ведь тоже уметь надо.

Вообще, всякая промышленная политика - дело архисложное. Даже средней руки фирмой руководить и то трудно, а уж экономикой… Не зря тов. Сталин назвал когда-то работу министра «мужицкой»: это, правда, тяжкая пахота, если работать по-настоящему, на результат. Проведение промышленной политики требует большого кругозора, настойчивости, воли для противостояния разнонаправленным корыстным интересам, способности отличить сиюминутные народные «хотелки» от стратегических народных потребностей и целей государства (их ещё иметь бы – цели…). Потом всё вокруг очень быстро меняется: мера, полезная сегодня, никуда не годится завтра. Об этом писал ещё в начале XIX века Фридрих Лист в «Национальной системе политической экономии», заложившей основы протекционизма и вообще промышленной политики.

Наша обломовская мечта иная: главное – никуда не вмешиваться, а всё предоставить невидимой руке рынка, и она за тебя работает, как «двое из ларца, одинаковых с лица». Но так не получается: экономикой надо руководить, особенно если страна настроена на развитие. Похоже, в Бразилии - руководят.

Государство сосредотачивается на инфраструктурных проектах. Вероятно, это единственно беспроигрышное решение. Советское правительство пыталось когда-то руководить развитием, не оставляя никакого люфта, никакой зоны стихийности, непредсказуемости, ну и, конечно, не допуская частной инициативы. А любое развитие, в том числе и техническое, и социальное содержит значительный элемент непредсказуемости. Возникают непредсказуемые точки роста, меняющие весь экономический и социальный ландшафт – вот их-то при жёстком планировании и не предусмотришь, и легко попасть впросак. Тут планировщик должен быть либо гением и провидцем, либо… либо согласиться с тем, что всего не запланируешь. Но многое запланировать всё-таки можно. Какие ни появятся дивные новинки, но с высокой степенью вероятности можно предположить, что дороги, электростанции – понадобятся, освоение территории – потребуется, дома строить – тоже вряд ли эта задача устареет.

Известный американский экономист, нобелевский лауреат Джеффри Сакс считает, что при догоняющем развитии современная инфраструктура должна быть создана нерыночными способами; рынок её никогда не создаст: она неподъёмно дорога для частника и, главное, окупится не в этой жизни. Но она же является базой всякого развития, без неё ничего не получится. Именно такой путь Сакс рекомендует развивающимся странам, и мне кажется, он мыслит вполне реалистично.


«В ЦЕХАХ ЗВЕНЯ»

Безработица, хоть и объявлена официально в 6%, на самом деле – высокая, так что народ идёт туда, где можно заработать на хлеб. По телевизору показали толпу претендентов на должность … мусорщика. Зарплаты рабочих – невелики: минимум – 350 долл. США, обычная – 500, бывает 700, это уже хорошо. (Официально объявленная средняя зарплата 1794 реала, т.е. примерно 896 долл. США; в государственном секторе оплата выше, чем в частном). Я полюбопытствовала получкой привратника отеля – говорит, 700 реалов, это 350 долл. США. Так что работяги ещё ничего себе зарабатывают, хотя у привратника, возможно, есть чаевые.

Еда – дорогая. Вероятно, такова политика: не давить цены на продовольствие, как того требуют популисты, а дать им подрасти, чтобы сельское хозяйство оказалось привлекательной зоной для приложения капитала. И капитал в агропромышленный комплекс идёт. А это – в интересах трудящегося человека: что он отдаст за дорогую еду, то с лихвой к нему возвратится в виде новых рабочих мест, повышения зарплаты. В Бразилии ведутся серьёзные исследования в области сельского хозяйства, создаются новые сорта – работа, которая в нашей стране совершенно покинута… Государство в Бразилии контролирует и даже иногда прямо-таки назначает цены на базовые пищевые продукты.

Бесплатное здравоохранение - только самый минимум. Впрочем, есть такая форма работы: в день народных гуляний (в воскресенье, например) в парке устанавливают палатки, где любой может померить давление, сделать анализ крови, что-то ещё, кажется, флюорографию, но могу ошибиться. Абсолютно бесплатные прививки. Граждан оповещают, где делают, и они приходят, приводят детей и т.д. Весть о вредоносности прививок до Бразилии, похоже, не докатилась.

Так что живётся труженикам промышленности не так-то сладко и, по нашим меркам, даже скудно. Но они не унывают, хотя и постоянно устраивают манифестации с требованиями роста зарплат, улучшения условий труда. Главное, бразильские трудящиеся сравнивают своё положение не с жизнью в США или Германии, как это делали мы в Перестройку, надувая претензии и понижая собственную самооценку, а с чем попроще: с другими народами Латинской Америки или даже просто с жизнью соседей по фавелле - и это сравнение оказывается не таким уж безнадёжно-унылым, даже наоборот. У них и фавеллы гораздо приличнее, чем, например, виденные мною в Перу. Те – просто городульки из ящиков, кое-как скреплённых и накрытых от дождя полиэтиленом, а в Рио – домики сложены из тонких бетонных плит. И живут там вовсе не обитатели дна, а нормальные труженики, бедные, но не деклассированные (впрочем, разные живут). Мне даже с гордостью рассказали, что в фавелле есть интернет. Вода – не всегда, а интернет – есть. Впрочем, и высокая преступность там тоже есть, так что постороннему без нужды туда лучше не соваться.

Бразильцы – народ молодой. Средний возраст бразильца – 28 лет, (у нас – 38). Впрочем, это преимущество в перспективе может исчезнуть: рождаемость падает.
Наличие молодого, большого и непритязательного народа – отличная база для индустриального развития. У нас этого нет: народ одновременно стар, неумел и притязателен. К тому же у нас огромные социальные выплаты, всякие льготы, декретные отпуска длиной в полжизни… Мы усвоили привычки и ухватки народа, едущего с ярмарки истории, а нам бы – ещё на ярмарку съездить. Не были мы ещё там, на ярмарке, не заработали ещё пенсии. Недавно интернет облетела статья из журнала «Эксперт»: один из руководителей Ростсельмаша К.Бабкин показывает с цифрами в руках, что в Канаде выпускать сельхозтехнику ДЕШЕВЛЕ и проще, чем у нас.

«В СВОИХ ДЕРЗАНИЯХ ВСЕГДА МЫ ПРАВЫ»

Есть ещё один фактор, помогающий бразильцам, в том числе и в индустриализации.
Бразильцы считают себя великим народом. В этом их не способно поколебать ничто – даже футбольное поражение от аргентинцев. А кто считает себя великим – тот имеет шанс им стать. У нас этого нет – спокойного ощущения себя великими. Мы вечно в себе сомневаемся, всегда готовы начать самоуничижаться, очень расположены к тому, что в интернет-среде именуется «самокозлением». Эпизодически случающиеся пароксизмы национальной гордости у нас всегда какие-то истерические, преувеличенные, гротескные и притом всегда кончающиеся самоуничижением. Притом мы любим придумывать разные причины, по которым работай-не работай – всё равно бестолку: то климат плохой, то законы, то начальство, то трагическая история.

А ведь это очень важно – ощущать себя способным что-то сделать, подняться, одолеть. Генри Форд говорил: «Если ты считаешь, что способен на дело – ты прав, если думаешь, что у тебя не получится, ты тоже прав”.
Нам очень нужно поднимать нашу национальную самооценку, без этого не то что индустриализацию затевать – иной раз и с дивана подняться затруднительно.

Что правда, а что не правда в твоём самоощущении – не имеет особого значения, тем более, что выдумка может реализоваться и стать правдой. Лёгкая мания величия помогает тебе идти вперёд, развиваться, становиться лучше? Значит, это хорошо и правильно. Не помогает? Поищи какую-нибудь другую духовную опору в жизни. И плевать, что думает коллективная «княгиня Марья Алексевна», которой для нас всегда была Европа. Вообще-то, по моему ощущению, бразильцы довольно провинциальны в своём национальном величии («А что Россия тоже участвовала во Второй мировой войне?», - светским тоном осведомляется наш университетски образованный молодой гид). Но если ощущение себя великими им помогает, значит – молодцы, так держать! Зато мы – убоги в своей фирменной «вселенской отзывчивости», знании европейских обычаев и положения «во всех цивилизованных странах» (на которые у нас принято ссылаться по любому поводу).

Есть и ещё один фактор, без которого народ не может осуществить никакого большого дела, - это настроение элиты.
В Бразилии контраст между богатыми и бедными очень велик: децильный коэффициент почти 40, это очень много (для сравнения: в России 16).
Впрочем, сильное имущественное расслоение вообще характерно для Латинской Америки. Но тут важно не только, сколько у богатых денег, а куда они их вкладывают. Важнее всех коэффициентов кажется мне то, насколько национальна национальная буржуазия и вообще элита, связывает ли она свою жизнь и жизнь детей со своей страной. Похоже, что в Бразилии – связывает. Во всяком случае, у них нет в голове заграничного «отечества сердца и воображения» (выражение Ключевского), которым для всякого сколько-нибудь продвинутого русского искони была Европа и вообще Запад.

Наша элита, да что элита – почти все чуть приподнявшиеся экономически граждане – живут с головой, повёрнутой на Запад: там норовят выучить детей, там хранят деньги (в чём им подаёт пример государство), там покупают недвижимость. Ощущение такое, что качнись тут – похватают свои чемоданишки – и дунут на запасные аэродромы. Такое положение очень радикально препятствует не то, что индустриализации, а вообще всякой серьёзной и долговременной деятельности. Она у нас, собственно, и не ведётся. Уж тридцать лет у нас почти напрочь отсутствуют инвестиции в основной капитал, и он потерян на 80%. В экономике вообще очень много психологии, гораздо больше, чем мы привыкли думать согласно заблудившимся в головах постулатам школярского истмата. Именно состояние сознания нашего высшего слоя, служилого и предпринимательского, - одно из главнейший препятствий развития. Наша элита себя со страной не идентифицирует. Вот так чтобы безоговорочно и безусловно – нет, не идентифицирует. В Бразилии, похоже, дело обстоит иначе. Оно и понятно: США латиноамериканцы традиционно недолюбливают, Европа невообразимо далека, а в Латинской Америке Бразилия – и так №1. Чем не повод для национальной гордости!
Subscribe

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…