domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Categories:

Шеварнадзе и Новодворская: делать жизнь с кого?

На днях умерли две знаменитости отошедшей эпохи – Шеварнадзе и Новодворская.

Несколько слов о том, как я впервые услышала о той, и о другом.

Про Новодворскую я впервые услыхала от одноклассницы. Помню, было отчётно-перевыборное собрание, на котором нас обеих выбрали в школьное комсомольское бюро. Выходим мы с того собрания, день такой славный, весенний, а она мне, понизив голос, рассказывает, что-де есть такая Новодворская, и она – представляешь? - против советской власти говорит. Я, помню, очень удивилась и подумала: дура. Новодворская в смысле - дура: какая ей ещё нужна власть? Советская власть казалась чем-то вроде климата: ну есть он и есть. Может, кому и не нравится, но что поделаешь? Капитализм ведь всяко хуже. Мы, советские дети, считали капитализм ужасным строем: нам рассказывали, как страдали дети и во время промышленной революции в Англии, и крестьянские дети у нас до революции, да и в за границей страдают. А нашей, совсем недурной жизнью (она называлась «счастливое детство») мы были обязаны советской власти. Так что какая-то Новодворская, которая говорит против советской власти, никакой симпатии не вызывала, так – незначительно любопытство. Да и то, я вскоре о ней забыла.

Потом я училась в вузе, жила мелкими, вполне застойными, интересами: экзамены, подружки, кавалеры, походы в кафе «Метелица» на Калининском проспекте. Диссидентами я не интересовалась, потому о Новодворской забыла на целое десятилетие. Только потом, когда начались перестроечные разговоры, вспомнила то отчётно-перевыборное собрание и подружкины рассказы. Я прочитала какие-то статьи Новодворской, и они показались мне мало интересными, а сама Новодворская – обрюзгшей старухой. Кстати, вчера я очень удивилась, что ей всего 64 года: я была уверена – гораздо больше. Так мы с нею и существовали в параллельных реальностях.

Имя Шеварнадзе я впервые услыхала тоже в былинные времена. Было такое кафе «Лира», на Большой Бронной, почти на самой Тверской (тогдашней ул. Горького) – где сейчас Макдональдс, кстати, первый в Москве. В этом кафе вечерами собиралась молодёжь, пили коктейли, танцевали. Так вот на танцевальном пятачке случился скандал с участием, видимо, грузин. И, помню, один из участников кричал не вполне трезвым голосом: «А ты знаешь, кто я? Я – племянник Шеварнадзе!». «А кто такой Шеварнадзе?» - спросила я своих друзей. Никто не знал, но кто-то посторонний ответил: «Это первый секретарь ЦК Компартии Грузии». «Врёт он всё», - подумала я о скандалисте. Так я узнала о существовании Шеварнадзе. В Перестройку это имя было на слуху: сначала как министр иностранных дел, соратник Горби, провозвестник новой внешней политики, а потом, развалив всё, что было возможно: от Берлинской стены до Советского Союза, он отбыл в независимую Грузию и в России упоминался мало. Там, порулив некоторое время, он передал дела американскому наёмнику Саакашвили, который даже речи произносит по-английски, чтоб, наверное, не затруднять своих работодателей переводом. В общем, вырастил смену.

Но всё это так, присказка. Эти воспоминания я привела лишь к тому, что никакого личного отношения у меня к этим персонажам нет. «Only business», - так сказать. Вот тут начинается нечто интересное.

Родным и близким покойных наш Президент выразил официальное соболезнование. Конечно, по-человечески мы все сочувствуем потерявшим родных и близких. Но это – по-человечески. А тут официальное – государственное! – соболезнование.

Я не знаю, какова процедура выражения соболезнований. Может быть, есть какой-то столоначальник, который сочиняет от имени Президента соболезнования по своему почину; может, есть кем-то утверждённый список тех, по чьему поводу следует соболезновать: вряд ли Путин думает об этом хотя бы секунду.

Но как бы то ни было, соболезнование, официальное, президентское, выражено. Это не телеграмма тётушке в Тамбов: «Скорбим вместе с вами по случае кончины незабвенного дяди Пети». Это совсем другое дело, это маленький, но политический демарш. А политический демарш, по идее, должен что-то значить, содержать какое-то, как нынче принято говорить, послание. В чём же это послание? Если Президент официально соболезнует, то это, надо понимать, означает, что усопший – принёс пользу стране. Что он - герой, достойный подражания. А как иначе-то? В этом смысл наград, памятников, почётных званий – показать народу «делать жизнь с кого».

Герои есть у каждого народа. Общеполитические и, так сказать, «отраслевые»: великие учёные, знаменитые врачи, учителя. Известные всей стране и местные. Например, у нас в посёлке жила героическая лётчица, погибшая в 42-м году в Крыму, чей памятник стоит в школьном саду. В школе – её музей. Когда первоклассники поступают в школу, их первым делом ведут в этот музей. В эпоху демократических реформ пытались его закрыть, но не закрыли, а теперь он, говорят, даже расширяется. А вот на незалежной Украине другие герои. Главнейший – Степан Бандера.

По тому, какие герои нынче подняты на щит, понятно, куда идёт народ, к чему стремится. Ведь история, что ни говори, всегда «политика, обращённая в прошлое». Во всяком случае, история не научная, а ходовая, народная, школьная. Так что выбор героев ясно показывает вектор устремлений народа и государства.

Кто-нибудь креативный на этом месте непременно хмыкнет: народ-де нельзя отождествлять с государством: у народа могут быть одни герои, а у государства – другие. Государство и общество – это разные вещи. Да, некий зазор есть, но пора бы оставить эту интеллигентскую привычку мысли – свысока третировать государство. Народ может существовать и реализовать себя только в государстве, поэтому государство надо укреплять и совершенствовать, а не презирать и расшатывать. Государство – это высшее воплощение народного духа, - считал Гегель, и правильно считал. Интеллигентская привычка презирать государство коренится, с одной стороны, в марксизме: Маркс не любил государство и сулил его отмирание. С другой стороны, в каждом русском есть элемент природного анархизма, позыв всё бросить и бежать куда-то в степь, на Дон, за Урал и зажить там по высшей правде и безо всякого начальства. Так что в отношении к государству в интеллигентском сознании господствует смесь пугачёвщины с марксизмом. Гордиться тут нечем, а надо понемножку изживать.

Вернёмся, впрочем, к героям.

Простейший пример, притом иностранный, чтоб не затронуть ничьи дорогие убеждения. В каждой деревне в Италии есть улица или, чаще площадь, Гарибальди, часто с памятником. Что это значит? Да простую вещь: ставя на площади статую борца за объединение Италии, народ вновь и вновь подтверждает, что желает быть единым. Таков смысл существования героя.

Герой, существующий в народном сознании, - может не совпадать до деталей с реальным человеком, со своим историческим прототипом. Становясь героем, реальный персонаж приобретает свойства персонажа литературного. Герой – это всегда символ. Становясь символом, он теряет свои личные, житейские качества, а также свойства, не работающие на символ, оставляя лишь те, что требуются для его жизни в качестве символа. В этом смысле герой мифологический, сказочный, вроде Ильи Муромца, ничем не отличается от реального и даже исторически недавнего персонажа – Зои Космодемьянской или Алексея Маресьева.

Герой - это знамя народа (или его части – если речь о местном герое). «Переформатирование» народа всегда сопровождается сменой героев и, возможно, такая смена – это пусковой механизм переформатирования. Недаром в Перестройку велась мощная кампания дискредитации всех советских героев. О ком не удавалось нарыть или сочинить ничего плохого, было объявлено, что они погибли совершенно бессмысленно. Напрасно погибли, лошки совковые. Ну а те, кто считался «злодеями», персонажами отрицательными, - тех срочно отряхивали от нафталина и наделяли самыми слащавыми добродетелями. Надо сказать, что дело отцов Перестройки продолжается. Сериалы, посвящённые историческим фигурам прошлого: Сталину, Жукову, Фурцевой – изображают всех советских лидеров как мелких пошлых людишек, погружённых в служебные интриги и непрерывные любовные похождения. Забавно, что делается это, сколь я понимаю, за казённый счёт и в рамках Года истории.

Так вот какие герои у нашего народа сегодня? Наш национальный лидер нам показал, какие: Новодворская и Шеварнадзе. Какую пользу они принесли Отечеству? Они что – сделали его сильнее, богаче, культурнее? Нет, они делали ровно противоположное: Шеварнадзе просто сливал страну американцам, пользуясь своим высоким постом и большим влиянием. Например, подарил Америке 34 000 кв. Миль нефтеносного района в Баренцевом море в обмен на устное обещание не расширять НАТО на восток. И это не единственный его подвиг.

Новодворская таких возможностей, конечно, не имела; не было у неё административного ресурса. Поэтому она просто подзуживала: хвалила американскую демократию, ругала советскую власть, превозносила капитализм. Она так пылко любила свободу и так хвалила капитализм, что можно было ожидать, что «в первый русский вольный день» она непременно откроет хоть малую лавочку, хоть химчистку, хоть пирожковую. Надо же как-то воспользоваться обретённой свободой! Не воспользовалась… А жаль: предпринимательский опыт необычайно прочищает мозги.

Новодворская продолжала подзуживать, и делала это до последних дней жизни. Уже в самые новейшие времена, во время Крымских событий, она высказалась так: «Сегодня каждый порядочный россиянин должен желать поражения своему Отечеству… Мы всецело на стороне Украины, мы солидарны с её новой демократической властью и уверены, что российский агрессор встретит должный вооружённый отпор». Бабушка русской демократии оказалась радикальнее большевиков эпохи Первой мировой: те желала поражения всё-таки своему правительству, а эта – прямо Отечеству, чего уж мелочиться. Впрочем, поражения своему Отечеству она желала не только «сегодня», но, похоже, и всегда.

Говорят, что тем самым она хотела это Отечество – улучшить. Но что она для этого делала? Сажала деревья? Учила детей? Хоть мостовую мела? Нет, ничего такого она не делала, а единственно – подстрекала народ на разрушение той жизни, которая была. Более ничем она на протяжении жизни не занималась. И за это мы должны быть ей благодарны и почтительно помнить это великую деятельницу. По-моему, тут какая-то неувязка: благодарны ей должны быть наши геополитические противники, а вовсе не мы. Наверное, они и благодарны, но мы-то при чём?

С их точки зрения, мы должны чествовать этих деятелей за достойный вклад в уничтожение гидры коммунизма и разрушение тюрьмы народов - Советского Союза. Но при этом наш национальный лидер назвал разрушение СССР крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. Значит, мы должны их чествовать за вклад в катастрофу. Ну, чисто логически так получается. То есть за вклад в катастрофу, положим, теплохода Булгария – виновных судят и сажают в тюрьму, а за вклад в разрушение страны – чествуют.

И это очень небезобидно.

Пока мы не определимся, кто наш друг, а кто наш враг, кто герой, а кто, наоборот, пособник неприятеля – идти вперёд нам будет крайне затруднительно. Народ, молодёжь в первую очередь, получает абсолютно противоречивые сигналы. Невозможно понять, какова государственная точка зрения на самые важные и насущные вопросы современности. Что должен думать простой человек: разрушители Советского Союза – враги или друзья? Те, кто сдавал интересы страны Америке, – они правильно поступали или нет? Если они поступали правильно, значит, надо продолжать в том же духе, не так ли? Если они поступили неправильно, за что мы должны их уважать и прославлять?

«Креативные» ответят: пускай думают, как хотят, на то и плюрализм. На самом деле, в ситуации такой идейной неразберихи простой человек думает единственно возможную вещь: «Все врут». И делает вполне логичный вывод: «А пошли вы все!». И впадает в тупую апатию, погружаясь в свои мелкие делишки. Из такого состояния поднять его на великие дела и исторические свершения – ох, боюсь, что трудновато придётся. А ведь нас, весь народ, вполне вероятно, ждут грозные испытания: не игрушечная война подступила к самой границе, снаряды рвутся уже на нашей территории. Пока что единичные…

Но и без особых испытаний нам насущно нужна большая и трудная работа, всенародная – если хотим сохраниться как народ, если хотим развиться и пойти вперёд. В любом случае, нам нужен экономический рывок, для чего нужна всенародная мобилизация. По-другому не получится. А для этого с народом надо объясниться. Кто мы? Откуда и куда идём? Каковы наши цели? И, разумеется, кто наши герои? Сегодня такого объяснения нет и не предвидится.

Вот на такие размышления наводят случившиеся в малом временнОм отдалении друг от друга две смерти. Может показаться бестактным плохо говорить о покойниках. Даже латинская пословица есть: De mortius aut bene, aut nihil – “О мёртвых либо хорошо, либо ничего». Это верно, но касается житейских бытовых дел и событий. Когда речь идёт о делах народа и государства, то тут De mortius sicut de vivius nil nisi verum – О мёртвых, как и о живых, ничего кроме правды.

Про смерть многих заметных людей журналисты наладились говорить, что-де вместе с имярек умерла эпоха. Такой уже сложился устойчивый штамп. Хорошо было бы, если бы вместе с этими персонажами, сведёнными судьбою в датах смерти, действительно, умерла эпоха. И это было бы вовсе не печально, а очень благотворно. Умерла бы эпоха всенародного позора и предательства. Эпоха бездарной потери себя и продажи своей страны даже не за стеклянные бусы, а лишь за невнятные обещания. И особенно прискорбно, что на них купились когда-то мы все. Очень хочется верить, что вместе с этими двумя персонажами мы похороним наши безответственные иллюзии, пустые надежды и возьмём наконец собственную судьбу в свои руки.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 175 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →