domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Categories:

НОВЫЙ ГОД, 60-е ГОДЫ, ЕГОРЬЕВСК

Чем больше удаляется детство – тем волшебнее вспоминается. Моё егорьевское детство было очень счастливым, благополучным и совершенно патриархальным. В том смысле, что меня не «готовили к школе», ничего не заставляли, не водили ни на какие занятия. Я просто жила как жилось. Единственное, чего достигла до школы – это виртуозного прыганья через верёвку. Ну и в классики, понятно, но это заурядно.

Тогда даже считалось, что читать до школы не надо учить: в школе выучат. Я, правда, как-то научилась, но это была моя личная инициатива. Егорьевск – это город Московской области, км 85 к юго-востоку от Москвы. В 60-е годы отец работал там директором завода под названием «Комсомолец», мама работала на том же заводе в конструкторском бюро. Жили мы в т.н. директорской квартире – в трёхкомнатной «сталинской» квартире с высокими потолками, с балконом, выходящим в зелёный садик перед домом, и дальше – в т.н. Горсад. Это две комнаты туда выходили. А ещё одна, кухня и ванная (она была с окном) выходили во двор, где дровяные сараи, меж ними горки, которые зимой заливали и по ним скатывались на фанерке. Это если подойти близко к окну. А если не подходить близко – то виделся красивый красно-кирпичный монастырь – местный кремль. В те далёкие времена в кремле помещалось училище ГВФ (гражаднского воздушного флота), где в числе прочих учились и негры, вносившие приятное разнообразие в нашу тихую жизнь. Негры были вежливые и дружелюбные, народ им симпатизировал. Сегодня кремль стал опять монастырём.

Мы жили на центральной улице – Советской. Можно было немного пройти и попасть на площадь со сквером и памятником Ленину. Там же можно было сесть на автобусы, идущие в соседние сёла; в самом Егорьевске никакого транспорта не было: куда ездить-то, всё близко. В отрезке Советской от нашего дома до площади – всё самое интересное: магазины разные, где столько всего привлекательного, яркого, цветного. Считается, что в советское время были пресловутые «пустые прилавки», но мне помнится, что было много всего интересного в магазинах. Например, был какой-то магазинчик, где продавались красивые платьица и ночные рубашонки для девочек, мне хотелось такую: с кружевцами, с какими-то складочками-сборочками. Но мама мне не покупала: она такие мелочи шили сама из ситца на красивой машинке Зингер, принадлежавшей ещё бабушке. На лето платьица были ситцевые, на зиму – байковые. Замёрзла – надела кофту бабушкиной вязки. Мамина умелость была делом, конечно, полезным в хозяйстве, но лишила меня некоторых счастливых моментов. Тогда в моду в нашем городке вошло всё капроновое, в частности, капроновые платья для маленьких девочек. (Сегодня этот материал называют органзой – один в один). Может, в Москве эта мода уже прошла, а у нас все девчонки мечтали о капроновом платье. Но мне такое не покупали: наверное, мама считала, что это баловоство, чепуха, нечего деньги тратить, ситчик гораздо лучше. (Думаю, тогда синтетика стоила дороже натуральных материалов). Было объявлено, что ходить в капроне – вредно. Обидно, ну да ладно.

А вот ёлочные игрушки мне покупали без вопросов. К новому году начинали готовиться капитально – с начала зимы, с конца ноября, мне кажется. Мама приходила с работы довольно рано, заканчивали часа в четыре (зато работали полдня в субботу). Наскоро поев, она брала меня, я брала санки и мы отправлялись «на круг» - т.е. в центр. В Егорьевске в те времена тротуары не чистили до асфальта, и снег просто утаптывался. Тогда на улицах можно было увидеть лошадей, запряжённых в сани, на которых колхозники привозили товары на рынок, куда я тоже обожала ходить с мамой с утра по воскресеньям, но это отдельный рассказ. Так что по тогдашним тротуарам можно было с полным удобством проехать на саночках.

Так вот мы шли по улице, я тащила санки. На ногах у меня – валенки с галошами, это была нормальная обувь для зимы. У мамы были красивые сапожки – комбинация фетра и кожи, на небольшом каблучке – я их помню. И вообще мама у меня красивая, одетая нарядно, на голове у неё огромная лисья шапка. А на мне голубое пальтишко, к которому мама подшила меховую подкладку из белой овчины, сделанную из овчинной шубки, из которой я выросла. Та овчина оказалась почти вечной. Я уже училась в десятом классе, и у меня было очень красивое малиновое зимнее пальто – приталенное и сильно расклёшенное, довольно длинное – такая была мода. Так вот воротник этого пальто был из всё той же овчины, и по подолу шла меховая полоска из той бывшей шубки. Этот мех стирался порошком и мама его как-то обрабатывала, чтобы не желтел, подозреваю, раствором перекиси водорода за 2 копейки. Вот такая была среда обитания. Обратите внимание: я принадлежала к верхнему слою, не самому верхнему, но, по-нынешнему, upper middle class. А вещи берегли, переделывали – и мне кажется, это правильно. Впрочем, я отвлеклась. Вернёмся в предновогодний Егорьевск 60-х годов.

Направлялись мы с мамой в магазин Культтовары. Я не понимала, что это «культурные товары» - это для меня были просто таинственно-прекрасные куль-товары. Почему так – я не понимала и почему-то не спрашивала. Я вообще не была особой «почемучкой»: любила размышлять сама. Куль-товары – это был длинный узкий магазин, расположенный вдоль всего фасада дома. Чего там только не было! И школьные всякие штуки: портфели, тетрадки, карандаши-ручки, были и перьевые ручки, которыми полагалось начинать учиться писать. В большой жизни писали все авторучками, а в школе, в первом классе некоторое время (до весны) писали макательными ручками – для формирования почерка. Я охотно смотрела на школьные товары и воображала, как мне это купят и я пойду в школу. Была там красивая коробка с картинкой, называлась «Подарок первокласснику», там были необходимые для начала учёбы вещи. Но пока в Куль-товарах мне покупают только альбомы, краски, карандаши, пластилин. Очень редко я ходила в Куль-товары с папой покупать фотографические принадлежности, они тоже там продавались. Папа недурно фотографировал, хотя времени у него было очень мало, разве что в отпуске. Фотографировать научился, когда родилась я. Я была поздним ребёнком, уж не думали, что кто-то родится – и вот я появилась.

Отдельное удовольствие было «печатать карточки». Мы с папой запирались в ванной, вешали на окно старое байковое одеяло, на котором гладили, устраивались на столе с ящиками (наверное, правильнее его назвать комодом), проявляли карточки, промывали, закрепляли и кидали в ванну. Потом вешали на верёвку, закрепляя прищепками, сушить. Сидеть было неудобно, т.к. некуда было деть ноги, но страшно интересно. Красный фонарь освещал поле нашей деятельности. В чёрной ванночке на фотобумаге проступают сюжеты летнего отдыха. Кажется, это было так давно, а вот – всё это здесь. Папа учил меня кое-каким приёмам: что-то можно больше зачернить, что-то подсветить… Многие из тех фотографий сохранились, но, к сожалению, выцвели. Не выцветают только дореволюционные. Говорят, в тогдашних фотоматериалах содержалось серебро, а потом его чем-то заменили и фотографии, любительские, во всяком случае, умирают. Жаль…

В торце Куль-товаров, справа от входа, игрушечный отдел. Чего там только нет! Куклы, кукольная посуда, ну, понятно, мячи красно-синие (половина красная, половина синяя). Куклы были дорогие – с волосами, закрывающимися глазами и «говорящие», т.е. издающие некие звуки при изменении положения. Первая моя серьёзная кукла была из папье-маше, звали Катя, личико у неё было ангельское, разрисованное явно вручную. Потом были уже пластмассовые, с фабричными, не то, что некрасивыми, а просто никакими, промышленными, лицами.

Были и куклы эконом-класса – голыши, из пластмассы. Голыши изображали младенца месяцев шести, а те, с глазами-волосами – девочку лет восьми-десяти. Были уж совсем дешёвенькие, для малышни – резиновые, раскрашенные. На спине у них была дырочка, при сжимании кукла издавала квакающий звук. Потом появились гэдээровские резиновые куклы, у которых волосы можно было расчёсывать, а руки были выделаны очень точно; такую мне купили в Детском Мире на Дзержинской площади в первую в моей жизни поездку в Москву.

И вот, слегка сместив игрушки и заняв часть соседнего прилавка, перед новым годом в Куль-товарах разворачивалась предновогодняя торговля елочными игрушками. Наверное, ассортимент был, по нынешним критериям, бедный. Но мне казалось, что это дивное богатство. Одних бус было десяток вариантов. Стеклянные игрушки – дорогие. Мне они все казались красивыми. Шарики с рисунком, словно припорошённым снегом – особенно ценились в наших кругах. У каждой игрушки была маленькая петелька, которой было недостаточно, чтобы повесить на ветку: приходилось привязывать верёвочку или прикреплять проволочку. Был тип игрушек на прищепке; те не висели, а, наоборот, стояли на ветке. Игрушки иногда отражали какие-то политические реалии: были звёзды, ракета, и, помню, початок кукурузы на прищепке. В хрущёвские времена кукуруза была не то что популярная, а прямо-таки какая-то сакральная культура. Её называли царица полей. Даже в нашей зоне, где для неё климат не подходит, её сеяли на силос. Были очень распространены кукурузные хлопья с сахаром, 7 коп. стОили; сегодня такие выпускает Нестле. Словом, мастера игрушечного дела не могли обойти своим вниманием кукурузу. Это были игрушки стеклянные, а были и подешевле – бумажные, картонные, из фольги. Помню, были такие длинные-длинные бумажные гармошки, которые в разложенном виде обнимали целую ёлку, а в сложенном выглядели как стопочка бумаги. Ну и золотой дождь, серпантин. На верх ёлки надевалась либо пика, либо звезда. Мы с девчонками спорили: что лучше, красивее?

У меня была личная копилка – резной деревянный бочоночек. Я туда собирала копейки – монеты по 1 коп., самые мелкие. Иногда выгребала и покупала что-нибудь ценное, например, самую красивую елочную игрушку. Это была крайняя мера: когда мама говорила на мою очередную просьбу: «Больше нет денег». На свои сбережения я купила огромный серебряный шар с ярко-малиновым цветком – он жив и поныне. Покупали и лампочные гирлянды; они были очень ненадёжные, часто перегорали.

Мы что-то непременно покупали, потом выходили из магазина, я садилась на санки, утомлённая не столько ходьбой (я была крепкая девчонка и ходить могла без устали), сколько впечатлениями, размышлениями, что лучше купить, что чему предпочесть, и мама везла меня домой. Я прижимала к животу сумку с добычей. Тогда полиэтиленовых пакетов не было, а была хозяйственная сумка из … кстати, из чего? Я её внешне помню: такая форма – «полено» с молнией – используется в женских сумках и теперь. Та была погрубее, чёрная. Наверное, из какой-то «чёртовой кожи» что ли…

Были ещё и самодельные игрушки. Я делала бесконечные цепи из фольги, которую вкладывали в чай. Склеивала-соединяла колечки – вот тебе и цепь. Для этой цели я целый год собирала фольгу. Китайские фонарики ещё, помню, делала.

Как покупали ёлку и где – не знаю. Но момент её приноса и установки – помню. Ставили её в ведро с мокрым песком, выражали надежду, что простоит подольше. Я мечтала, что простоит до моего дня рождения – 23 января. Но никогда этого не происходило: выбрасывали раньше; просто терялся интерес.

Ставили ёлку и принимались наряжать. В этом участвовали мама, бабушка и я. Мама стояла на табуретке, я подавала, бабушка советовала – в общем, все были заняты, все суетились. Иногда вдруг выяснялось, что бусы надо перенизать, т.к. что-то повредилось, и из трёх, положим, нужно сделать две нитки. Тогда садились низать. Всё было страшно серьёзно. И то сказать: ёлка же!

Новогоднюю ночь – не помню абсолютно. Наверное, меня загоняли спать, как обычно. А вот первого числа под ёлкой я находила подарки. Один главный, например, большую куклу, ну и что-то по мелочи. В деда Мороза я, как мне помнится, не верила никогда. Но меня это не огорчало: больше всего я ждала подарков и развлечений. И они непременно следовали. Например, однажды мы с подругой Люсей в один из новогодних дней пошли в наш кремль, в клуб училища ГВФ смотреть кукольный спектакль по только что прочитанному «Волшебнику Изумрудного города». Мы были в восторге! Ходили и на елку в клуб им. Конева. Это мне как-то не очень нравилось. А когда мне было лет шесть, меня повезли аж в Москву в Колонный зал. Это обставлялось как величайшее благо и редкостная удача. Мне было даже неловко, что это дефицитное развлечение на меня особого впечатления на произвело. Через много десятилетий я оказалась в том же Колонном зале уже с дочкой. И, знаете, всё было очень похоже – видимо, это стиль ретро.

Готовили ли особую еду? Да, кое-что готовили. Оливье не помню: его делали, но мне помнится он не в новый год, а в менее торжественные моменты. Бабушка пела пироги, это она делала мастерски, особенно с капустой. Делала плюшки и ватрушки. Таких я не едала больше никогда. Мама делала ореховый торт, безе. Ореховый торт казался мне сказочно вкусным, я готова была его есть сколько угодно и однажды объелась им до того, что вызывали неотложку. Безе и ореховый торт я делать умею и делаю по праздникам и так, для гостей, хотя сама практически не ем.

Запекали то ли утку, то ли гуся – точно не помню. Тульская бабушка присылала самых лучших яблок из своего сада. Помню эти посылки: фанерный ящик с написанным химическим карандашом адресом. Потом я использовала эту фанерку для катания по ледяной горке между сараями. Надо было очень тщательно выдирать гвозди: обнаружится гвоздь – не поздоровится за порчу ледяного покрытия; мальчишки и стукнуть могут.

Тогда никаких новогодних каникул для взрослых, разумеется, не было. 2 января все выходили на работу и работали как миленькие. Рождество не отмечалось. Даже в семьях, частным порядком, никто из моих знакомых не отмечал. Новый год – это понятно, а Рождество – какая-то экзотика. И мы, дети, со второго января жили обычной детской жизнью: гуляли во дворе, ходили в гости друг к другу. Ко мне часто приходила подруга Люся. Мы играли возле ёлки, устраивали кукольные «ёлки», вроде как в клубе Конева. Играли в кукольный театр.

А потом ёлку разбирали, игрушки прятали в коробки и убирали, кажется, на антресоли, а может, ещё куда-то. А ёлочный облетевший скелетик сжигали в печке. У нас была печка-плита на кухне; вот там и сжигали. Отопление-то было центральное – от домовой котельной, работавшей на угле. Потом, когда печки разобрали и заменили газовыми плитами, елки, ставшие бесполезными, долго валялись во дворе. Кто-то из мальчишек устроил костёр из ёлок, ругали…

Про новый год в школе – постараюсь завтра.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 78 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →