domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

В ЧЁМ ВИНОВЕН ВОЙКОВ?

Москвичи голосуют: надо ли переименовать станцию Войковская.
Войков вроде как причастен к расстрелу царской семьи.
Народное волеизъявление склоняется к тому, чтобы оставить всё в прежнем положении.

В этом проявляется народный здравый смысл, которого часто недостаёт продвинутым и креативным. Переименование – это всегда суета и затраты: лучше мётлы дворникам новые купить, чем попусту менять вывески. Потом всякая смена привычных имён – маленькая психологическая травма, а то и большая путаница. Не случайно пожилые люди, как правило, не воспринимают новые названия, а продолжают пользоваться старыми. В моё детство арбатские старушки продолжали называть Кропоткинскую Пречистенкой, а Метростроевскую – Остоженкой. Теперь их внучки по привычке называют правильную Пречистенку политически сомнительной Кропоткинской, а старомосковскую Остоженку – совковой Метростроевской. Да я и сама часто называю Новый Арбат по-старому – Калининским проспектом. Я, знакомая с московской историей, в любом случае соображу, о чём речь, а не-москвичу каково?

Тут ещё вот что надо учесть. Название – это в первую очередь знак, а знак должен быть внятный, запоминающийся и долгоживущий. Заботиться надо не столько о политической актуальности названий, сколько об их непохожести друг на друга. Вот построили станцию метро Калининской линии и назвали Новокосино – в честь одноимённого района. В результате рядом оказались Новогиреево и Новокосино. Спутать легче лёгкого.


Восстановление исторических названий? А советская история – она что, не история? В желании вымарать какой-то неприятный кусок истории есть что-то инфантильное. Вроде первоклассника, который вырывает страницу с ошибкой, а то и вовсе забрасывает тетрадку за шкаф.

Что же до Войкова – то история эта тёмная, достоверных документов, что он участвовал в расстреле царской семьи – нет. Вся эта буча, как я поняла, основана на на мемуарах перебежчика Григория Беседовского, изданных на Западе в 1931 году. Якобы это ему рассказывал Войков. Покойный Войков возражать не мог. А подлинные участники расстрела, о Войкове не упоминают. Что касается Беседовского, то он воспрославил себя тем, служа под началом Войкова в советском посольстве в Варшаве, сбежал с казёнными деньгами. Такие вот, с позволения сказать, « аргументы и факты» у нас трудолюбиво жуют уж добрую четверть века.

Кому это выгодно и зачем надо? Известно зачем: напомнить погрязшим в патриотизме обывателям об ужасах совка, о зверствах советской власти, о предсмертных стонах невинных княжон и т.д. и т.п. А то народишко совсем распустился: Советский Союз хвалит, Сталина призывает, Путина поддерживает. Парни без присмотра совсем вразнос пошли: в армии служить хотят. Вот тут как раз надо что-нибудь о Гулаге запустить, про останки венценосных новомучеников.

Но народ, тот самый простой московский обыватель, продемонстрировал: ему всё это очень мало интересно. И никакой ненависти к Войкову большинство не имеет. И к антисоветской суете остаётся равнодушным. Это, конечно, обидно креативным, но – выходит, что так.

Про Войкова хочется добавить ещё вот что. Участие его в расстреле царской семьи – не доказано. Но вообразим на минуту, что доказано: участвовал, даже был организатором. И что же? Это вполне революционная акция – казнь низложенного монарха. Революция – это страшная вещь, трагедия, развал государства. Вовсе не заря новой жизни, как гласит заезженная метафора. Революция – это всегда результат неисполненного долга: руководителей общества, целых классов общества, которые не сумели этот развал предотвратить. Николай II – химически чистый случай такого неисполнения долга. Он проявил себя как предатель. Он отступился от своего долга – «хозяина земли русской», как он сам при переписи определил род своих занятий. В том колоссальном раздрае, из которого и выросла Октябрьская революция – его вклад велик, если не решающ. Недаром был такой советский анекдот: Николай II посмертно награждён орденом Октябрьской революции за большой вклад в подготовку и осуществление революции. Это и не анекдот почти: так и было. Царь отрёкся - солдаты побежали с фронта. Они присягали царю; нет царя – значит, и присяга ничего не значит. Государство, по выражению Василия Розанова, «слиняло в три дня».

Царь поступил как дезертир, ну и кончил, как подобает дезертиру, затянув на тот свет и семью. Когда нужно было решительно действовать – царь считал ворон. Вернее, стрелял ворон – что и регистрировал в личном дневнике. И очень любил жену, был отличным семьянином. Горбачёв тоже был отличным семьянином.

Пора нам, наконец, приучить себя мыслить историческими, а не только домашне-сентиментальными категориями: времена наступают крутые. Сентиментальность слишком часто приводит к морям крови. «Безбрежная социальная мечтательность антиэстетична. В ней есть антиэстетическая распущенность. Железная необходимость тяжело ударяет по этой мечтательности и обращает к действительности», - написал Николай Бердяев по свежим впечатлениям Октябрьской революции. Так и есть.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 148 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →