August 21st, 2010

рысь

Когда начало вымирать белое человечество?

Сейчас уж никто не сомневается: вымираем. В России, как в стране мирвого гротеска, всё идёт более выраженно и споро, но и другие, имеющие кличку цивилизованных, - не отстают. Тут мы, можно сказать, на уровне.
В книжке авторитетного американца Бюкенена "Смерть Запада" есть табличка: сколько детей рожает средняя женщина в течение жизни. Это главнейший показатель, по которому можно судить о приросте населения - положительном или отрицательном. Так вот во всех белых странах - один с копейками. С маленькими копейками. Прирост вполне отрицательный: даже для простого замещения поколений мало. Тут мы очень даже на уровне, в кругу цивилизованных наций, даже, можно сказать, вошли в любимый Горбачёвым "европейский дом".
Глядя на эту табличку, легко понять: никакие пособия, материнские капиталы не переломят ситуацию. Поблагодарят, но поведения не изменят. Ведь даже если что-то ещё подкинуть на материнство и детство - до европейского уровня жизни далеко. А европейки при всём своём благосостоянии всё равно не рожают.

Потому что это вообще не экономическая проблема: рожать или не рожать. Дети не в кошельке, а в голове.

Когда же это всё началось - вымирание?
Ведь рожали же бабы - вон в России по дореволюционной переписи каждая выдавала на-гора по шесть штук в среднем. Ну, пускай половина помирала (на самом деле - меньше) - но всё равно население росло: было кого и под ружьё поставить, и - позднее - на стройки коммунизма послать. В соседней Германии - такая же картина. Виннер Зомбарт, классик социологии с политэкономией, накануне первой мировой писал, что немцы размножаются, как кролики. Про кроликов - его собственное оригинальное выражение. Собственно, старнинную германскую идею "Drang nach Osten" придумали вовсе не Гитлер с Геббельсом - она родилась гораздо раньше и коренилась во всенародном ощущении: земли мало, а нас становится всё больше.
Теперь уж не становится.
Нормальной немке рожать просто некогда. Судите сами: когда? До сорока лет - рано, она самовыражается, делает карьеру. А после сорока - поздно: возрастает вероятность родить дауна, да и страны ещё не все посещены и изучены. Ну, кое-кто успевает проскочить, но, разумеется, не более одного потомка. А те 1,2 из таблички Бьюкенена (точно не помню, м.б. 1,3) - это обеспечивают "понаехавшие" турки и иже с ними.
Помню, как-то гуляла по центру Амстердама и набрела на детский сад на прогулке. От трети до половины - детки неевропейской внешности. Их родителям рожать не лень.

Вымирание, как все большие проблемы, как смертельные болезни, подкралось незаметно, на мягких лапах. Ницше говорил, что мир вращается не вокруг нового шума, он вращается вокруг чего-то малозаметного и вроде бы не слишком важного. Именно так и произошло с вымиранием.

Начало ему положила простая, вроде бы справедливая идея - контроля рождаемости, то, что впоследствии получило уклончивое наименование "планирование семьи", "сознательное материнство" и подобные прекрасные вещи. Родилась она вместе с так называемым женским вопросом, т.е. с разговорами о женском равноправии. Потом была успешно подхвачена феминистским движением. Было это примерно на рубеже 19-го и 20-го века, даже скорее в 19-м ещё.
Тогда это не называлось планированием семьи - просто в головах европейских женщин завелось представление: хорошо бы рожать не сколько Бог пошлёт, а по собственному усмотрению. По уму. Мы же сознательные существа - не хрюшки, не крольчихи - ну и ведём себя, как сознательные. И то сказать: если детей меньше, то каждому можно уделить больше внимания, образование дать получше. Да и самой - что уж там! - пожить пошире и поинтереснее.
Достоевский, умевший придумывать слова, называл человеческий ум "повадливым": это значит, что умеет человек эдак по-ужиному вильнуть умом и придумать достойное объяснение и разумное обоснование того, чего тебе просто-напросто хочется. Взять да и сказать: "Я это делаю потому, что это удобно, приятно, хочется" - это как-то фи ... некрасиво, неприлично, непристижно, а вот логично и разумно обосновать своё желание - это в самый раз.
Так вот повадливый человеческий ум услужливо напридумывал много всякого-разного: дать лучшее воспитание, лучшее образование, жинщина тоже должна расти морально и развиваться интеллектуаально, она должна участвовать в том и в этом, а не только глядеть за сопливыми...

Уже в роман "Анна Каренина" (а это 80-е годы 19 века) проникла эта ещё смутная и неоформленная идея - контроля рождаемости. Долли Облонская и Анна Каренина разговаривают на эту тему. Анна не хочет больше иметь детей, а у Долли их целый выводок, она их, как было принято тогда, рожает, сколько Бог даст. (Жена Толстого родила, к примеру, девятерых). Анна, что любопытно, ещё и оправдывается: её положение неопределённо - с Карениным не разведена, с Вронским живёт просто так, куда ещё детей? Но только лишь идея самой решать, рожать или нет, кажется Долли безумной, странной, невозможной : "N'est pas immoral?" (Разве это не безнравственно?) - бормочет она в полной растерянности почему-то по-французски (до этого разговор шёл по-русски.
Иными словами, появилась идея: решение о рождении ребёнка - это дело не божеское, а человеческое. Это Я решаю: быть этому ребёнку или не быть.
Прошу понять меня правильно: я не про аборты. Тут вовсе не в абортах дело. Аборты - это частность. Это, в конце концов, лишь техника. Техника, как всякая техника, усовершенствуется; сегодня вполне можно обойтись без абортов, да и прежде многие умели без них обходиться. Дело в самой идее, легко и радостно овладевшей массами: это Я решаю, жить этому ребёнку или не жить. "Лучше меньше, да лучше", - смекает тётенька. Зачем ей выводок мал-мала-меньше: куда лучше один-два - "изячней оно и прелестней".

То есть теперь уже не Бог, не Рок, не судьба решает, родиться людям или нет. Решает это человек. Решает своим умом. Умом "повадливым", к тому же не способным уловить ничего за пределами сегодняшнего удобства и удовольствия.

Таким образом, массми овладевает такой взгляд на детей. Если я могу устроить им достаточно хорошую жизнь, тогда ладно - пускай родятся. Нет - пускай не живут.
То есть по существу мысль такая: лучше не жить вообще, чем жить недостаточно хорошо.

А это есть первый шаг к вымиранию.
Незаметный, но огромный удар по самому инстинкту жизни. Удар тем более огромный, что как бы и незаметный вовсе. Жизнь теперь нужна не абы какая, не любая, а только хорошая. То есть постепенно в сознание внедряется мысль: лучше не жить вообще, чем жить плохо. То есть недостаточно богато и комфортабельно. В народном сознании формируется лапидарная формула: "Не хочу нищету плодить".

Что такое "нищета"? Очень относительная вещь. Что сегодня кажется нищетой - тридцать или сорок лет назад было вполне даже ничего. Что нищета в Москве - вполне ничего себе в провинции. Можешь прокормить? А собственная комната у ребёнка? Есть комната? А отдых за границей ты можешь обеспечить? Не уверен? Ну и нечего нищету плодить? А образование? Это ж какие деньжищи! Тем более, что лучше всего образовываться тоже за границей. Ах, не можете? Ну так лучше вам подождать с детьми, поработать ещё над созданием материальной базы.
Помню, на рубеже 80-х и 90-х, ещё при советской власти, была у меня мимолётная приятельница. Дочка генерала, у родителей квартира на Тверской (тогда ул. Горького), у самой - по соседству "трёшка" аккурат напротив тогдашнего "Интуриста" - ныне Ритц Карлтон. Моя приятельница имела майорский чин и преподавала что-то в Институте Советской Армии (так это, кажется, называлось) в Лефортове. Девица очень видная, мужей у неё перебывало много, а вот детей - ни одного: "Зачем нищету плодить?" Собственная жизнь ей казалась непозволительно скудной и серой. В таких условиях - не до детей, только б выжить. Так она совершенно искренне думала и рассуждала.

Представление о том, как достойно и пристойно жить, всегда идёт впереди возможностей. Возможности всегда отстают. Сегодня в белом человечестве дети становятся чем-то вроде дорогой покупки: их "позволяют себе". именно поэтому сегодня у бедных детей мало, а у некоторых богатых - иногда побольше (впрочем, не всегда). Они "могут себе позволить". В нашем подмосковном посёлке я знакома со многими гастарбайтерами с Украины, это селяне из Закарпатья. Так вот у них по одному-двум ребятишкам. А в некоторых богатых домах - по три, иной раз и по четыре. Ну, натурально, мамки-няньки, водители-гувернантки...

А простому человеку родить ребёнка можно только очень, очень подумав. Например, недавно в Женском ЖЖ было оживлённое обсуждение. Вот одна дамочка давно уж замужем, а родить боится - вдруг будет больно. Корреспондентки советуют ей разные виды обезболивания, иные советуют остаться "child-free".
Ну а про материальную возможность родить - об этом думают все и повсеместно.
Оно и понятно: жить имеет смысл только богато. Не богато - спасибо, не надо.

Куда эволюционирует такая мораль? Вернее, какова следующая ступень эволюции?
Она довольно очевидна. Не-жизнь понемногу становится приемлемой альтернативой недостаточно хорошей жизни. Одна дама очень лапидарно сформулировала современную философию, даже не философию, а - мироощущение, жизнеощущение. Мы как-то беседовали о том-о сём, я стала продвигать свою любимую идею о необходимости второй индустриализации. На что моя собеседница заявила убеждённо: "Если мне скажут: "Либо будешь работать на заводе до конца дней, либо немедленно умрёшь", - я отвечу: "Волоките на кладбище". И это не кокетство - она так чувствует.
Если на нас нападут враги - ну и чёрт с ними, пускай делают, что хотят, пускай убивают в конце концов. Жить плохо, некомфортно, опасно - да накой мне такая жизнь? Если жить - то только прилично.

Вы скажете: это мои умозрительные предположения. Вовсе нет. Поезжайте чуть в сторону от Москвы с её комфортом и высокими зарплатами (абсолютно не соразмерными с трудовыми достижениями и вовсе с ними не связанными), и вы увидете предельное ослабление инстинкта жизни. Люди не хотят жить. Не словами, а всем своим поведением они говорят: "На кой чёрт нам такая жизнь?" Пытаться сделать её лучше? На это нет ни сил, ни воли, ни даже желания достаточного нет. Самое большое, на что хватает инстинкта жизни - доползти до Москвы и как-то туда пристроиться в качестве офисного планктона - благо места есть.

И это предельное ослабление энергетики, инстинкта жизни - всё это дальние результаты когда-то возникшей в умах мысли: это Я решаю, сколько мне иметь детей.