October 12th, 2010

рысь

Провинция

Вчера вернулась из Тулы, проводили там так называему окружную конференцию нашей компании.

Тула вообще-то моя историческая родина: хотя я там никогда не жила, но семья наша оттуда. Останавливаюсь я там у подруги, живущей в "обкомовском доме" - в оны дни самом престижном в городе. Подруга мне досталась по наследству: это дочь одноклассницы моей покойной мамы. Та одноклассница ей была как сестра: в 37-м году арестовали родителей этой девочки, и моя бабушка взяла её жить к себе, так они все вместе и жили в бабаушкином деревянном домике - и во время войны, и после. И дружили до самой смерти. Обе девочки после войны вышли замуж за своих одноклассников, вернувшихся с фронта. Муж маминой подруги сделал партийную карьеру. Если бы эта история была в романе - показалась бы сусальной, а было на самом деле.

Но я не об этом - я о Туле.

Тула отстоит от Москвы на 200 км, даже чуть меньше.
Но это другой мир. Провинция.
Раньше, при Ельцине, области, окружающие Москву именовали "красным поясом" - там устойчиво голосовали за коммунистов. И правильно делали, что голосовали. В этом проявлялся народный здравый смысл, как я теперь понимаю.
Вокруг Москвы как раз самая провинциальная провинция. Словно некое сгущение жизни в столице приводит к разряжению вокруг неё. Это и понятно: все более-менее рисковые и инициативные - уже в Москве. Сидят по офисам. Рядовая получка московского офисного сидельца по тульским меркам - богатство. В Туле типичная зарплата типичного трудящегося 5-7 тысяч. 12 - очень-очень прилично, ещё и поискать эдакое место.

Общая атмосфера - бедность, к которой притерпелись.
Бросается в глаза физическое обветшание. Тротуары не чинятся, во многих местах, даже в центре, от них остались лишь воспоминания: какие-то куски асфальта среди пыли и грязи. Это на центральной улице Льва Толстого.
Есть, конечно, и "бутики": по московским меркам - чуть выше рынка, максимум - рядовой универмаг. Есть и престижные новостройки. Но ощущение такое, что был какой-то порыв к иной (не сказать - лучшей, но, во всяком случае, более престижной и глянцевой) жизни, но порыв этот увял, не приведя к цели. Захлебнулся, как захлёбывается вгорячах предпринятая атака. Оттого много закрытых магазинов, на многих домах объявления "Продаётся". Прямо напротив обкомовского дома уж несколько лет стоит остов многоэтажной новостройки. Говорили, будет что-то элитное, но не сумели собрать денег с населения, и стройка бездействует. Только даром застила свет обкомовскому дому. А чего с ним церемониться? Живут там сегодня в большинстве "бывшие": когдатошняя советская элита. Вернее, их дети и внуки. А эти - самые слабые и убогие. Я знала многих детей крупных "ответработников" советской поры: почти никто не нашёл себя в новой жизни, потому что, живя в тепличной атмосфере, не нарастили моральных мышц. Так что бывшие обкомовцы живут сегодня. как простые, ещё и пожиже некоторые живут.

Квартиры граждане ремонтировали (в типичном случае) при Горбачёве и раньше. Я была в трёх квартирах (две из них - малогабаритки в пятиэтажках) - и все как на подбор: обои висят клоками, пол чёрный, на кухонных шкафах отклеился пластик... Моей подруге ещё повезло: их крепко залали соседи сверху, "новые тульские", купившие квартиру в "обкомовском" доме, и отремонтировали им санузлы. Так что там, что называется, бедненько, но чистенько.
Денег просто нет. То есть на еду и квартплату хватает, но дальше - нет.
При этом никакого пессимизма я не ощутила; говорят: "Надо приспосабливаться". Вообще, умение "приспосабливаться" просто гигантское. "Приспосабливаться", вполне возможно, ключевое слово. Тургенев в повести "Дым" говорил, что европеец богат терпением деятельным, а русский - терпением страдательным. Глубочайшая мысль. Именно так оно и есть.

Смысла происходящего народ не понимает, да и не особо стремится понять. Политкой не интересуется, смотрит машинально новости по телевизору, но значения не придаёт. Так, во всяком случае, живут те, кого я знаю.
Вот моя подруга отправлена на пенсию ввиду закрытия военного училища, в котором она 30 лет преподавала иностранные языки - английский и немецкий. Проработала там всю жизнь, как одна копеечка. Сначала прошёл слух. что на месте училища будет президентский (!!!) кадетский корпус и будут якобы платить московские зарплаты. Училки разинули рты на московский каравай, но им ничего не обломилось: на месте училища, по самым новейшим сведениям, будет развлекательный центр. Так вот перековали мечи на орала: уж и не поймёшь, плакать или смеяться. Впрочем, подруга моя рассказывает обо всём без эмоций, в чисто повествовательной манере, какой-то даже эпической. Она, конечно, сожалеет: в училище получала 12 тыс., а те учительницы, что устроились в местный пединститут, - те получают только пять. Прикиньте: пять тысяч за преподавание в вузе. Лекции какие-то, говорят, ещё читать нужно, готовиться к занятиям. А цены в Туле всего процентов на 20 ниже московских. "Ну да ничего, - говорит моя подруга, - пенсия + какие-то частные уроки - проживём". Муж её некоторое время (довольно долго) торговал на рынке, в лучшие времена даже имел киоск, но потом злые люди киоск отняли (тёмная история), и он от греха устроился дворником: з/п 7 000 руб., больше учительницы. Он окончил курсы массажа: надеется ещё и этим подзаработать, но клиентов особо нет. Есть ещё дочка-студентка, ищет работу, но как-то вяло, без убеждения, хотя профессию свою любит и работать вроде хочет.

Таков вообще мир провинции. Да и столицы, в сущности, тоже. Москвичи производят впечатление более живых и активных за счёт активных приезжих. А сами-то традиционные москвичи - завзятые социальщики: лужковская пенсия, госслужба, такие-сякие надбавки... Мы - такие. Нами надо руководить, нас надо приставить к делу: не умеешь - научим, не можешь - поможем, не хочешь - заставим. Старинная армейская мудрость, а ведь какая дельная и действенная. Не вообще, а в частности, для нашего народа - действенная. При таком подходе наш народ может быть и трудолюбивым. и активным и проявлять разумную инициативу тоже может. Но его необходимо поставить на рельсы и указать направление движения.

И нечего его за это осуждать, насмешничать свысока, а надо строить жизнь с учётом этого обстоятельства.

Средний русский человек, каких 90% , воспринимает жизнь как совершающуюся не ИМ, а НАД НИМ. Это чисто страдательное жизнеощущение - "страдательное" в том смысле, в котором в грамматике понимается "страдательный залог". У меня есть предположение, что вообще большинство человечества - таково. Исключение - это Запад. Как в любом народе есть активная прослойка, способная к самостоятельному выстраиванию жизни, так и в человечестве Запад (страны "старого" капитализма) играют роль такой прослойки. Остальные народы устроены по-другому. Когда-то, в Перестройку, нам показалось, что мы - точно такие же люди, как западноевропейцы, только злые большевики нас не пускают на столбовую дорогу цивилизации. Ну, и наворотили.
Сказать этим людям : "Вы свободны, делайте, что хотите" - это по отношению к ним подлость. Даже независимо от того, что они сами думали по этому поводу. Подростки тоже, знаете, рвутся на свободу от постылых "родаков".
Сказать нашему народу: "Делайте что хотите" - это всё равно, что выгнать на улицу ребёнка лет 12. Его так-сяк кормили, учили, руководили им, а потом взяли и выгнали. Чем он станет заниматься? Кто из него получится? Скорее всего, воришка-карманник или малолетняя проститутка.
Ровно то же самое случилось и с нашим народом: его выгнлали на улицу. Что получилось? Получилось, что народ учёных, инженеров и рабочих превратился в народ воришек и мелких торговцев. Мелких не всегда по размеру бизнеса, но всегда по духу и сознанию.

Гляда на обычную российскую жизнь - настоящую, а не ту, которую живописует гламурная пресса или которой бредят в высшей школе экономики - приходишь к неколебимому убеждению: социализм был единственно возможной системой жизни. Не жизни вообще, не жизни какого-то иного народа, а именно ЭТОГО народа, такого, как он есть. Социализм советского типа обветшал, словно давно не ремонтированный дом, но это был всё-таки дом, а не развалины. Его можно и нужно было чинить, возможно, он требовал капремонта, но не сноса.
Это понимание я причисляю к позитивным итогам прошедшего двадцатилетия. Ну что ж: за науку никакая плата не велика.