February 1st, 2011

рысь

Я и Ельцин

Когда-то в школе писала сочинение «Я и Ленин» - это строчка из стихотворения Маяковского: «Двое в комнате, я и Ленин – фотографией на белой стене».

А сегодня вот хочется написать о Ельцине.

Летом 1995 года, в разгар предвыборной вакханалии Ельцина, был организован концерт самых популярных рок групп на Васильевском спуске в поддержку Ельцина. И я – совершенно добровольно! – туда пошла и повела сына десяти лет. Очень хорошо помню этот момент, даже кто во что был одет – помню. Концерт был, понятно, дурацкий, но народу пришло – уйма. Девицы заставляли своих спутников присесть на корточки и усаживались им на плечи, потом кавалер вставал, чтобы подруга могла лучше обозреть ивент. И кавалеры стояли, пыхтели, но терпели. Помнится, сын спросил: «И я, когда вырасту, буду должен держать тётю на плечах?» Я ответила, что не обязательно, он облегчённо вздохнул – всегда был худенький и хиловатый. После концерта прогулялись по Центру: вдоль кремлёвской стены, через мост к «Дому на набережной», по Якиманке до метро Октябрьская.

Зачем я туда ходила? Знаете, я искренне и ужасно боялась возвращения коммуняк и совка.

К Ельцину как к личности я не относилась никак – обычный начальник советского типа. Для меня он был не человек – символ. Символ новой жизни, которая, как мне в ту пору казалось, сулит мне какие-то перспективы. А возвращение коммуняк, по моему тогдашнему ощущению, эти перспективы отняло бы. Человеку ведь важнее хлеба – перспективы. Общее сегодняшнее ощущение уродства жизни связано не с бедностью или отсутствием таких или иных прав и свобод – связано оно с отсутствием перспективы. А тогда, как мне (и многим) мнилось, перспектива была.

Кем я была тогда? Я служила в иностранной (итальянской) фирме, работала много и напряжённо, уставала. Моталась по стране, ища каких-то деловых возможностей для своих работодателей. Называлась я company representative и была, по существу, «прислугой за всё».
И знаете – испытывала энтузиазм. Мне казалось, что я делаю полезное дело: будут построены передовые предприятия пищевой промышленности, которая у нас издавна была в загоне и отсталости. Наконец перестанут гнить не переработанные яблоки и всякое другое сельхозсырьё. Мы организовали несколько модных в ту пору совместных предприятий, некоторые по моей прямой инициативе. «Вот, - ликовала я, - вот эти самые иностранные инвестиции, притом не портфельные, а промышленные, в реальный сектор. Теперь нам надо достичь успеха – во что бы то ни стало. За нами потянутся другие и вот…»
Делала я это всё за вполне достойную, но вовсе не огромную зарплату. Платили, правда, какие-то премии, но тоже не колоссальные. Впрочем, надо сказать, экономический крах начала 90-х благодаря моей валютной зарплате наша семья пережила безболезненно.

Что было бы, приди к власти КПРФ с Зюгановым? Разумно рассуждая, скорее всего я бы продолжала заниматься ровно тем же самым, допускаю, что даже и с большим успехом.
Но почему-то мне казалось, что в этом случае вернутся брежневские времена, меня ото всюду выгонят и я буду вынуждена зарабатывать на жизнь какой-нибудь дрянью типа сидения в советском департаменте.
Я давно заметила: чем жизненно важнее и глобальнее тема, тем менее разумно человек подходит к её обсуждению. Так что за Ельцина я истинным образом «голосовала сердцем» - не ЗА него, а ПРОТИВ совка. Помню свою мысль, даже не мысль, полумысль-получувство: «Только бы не вернулось ЭТО!» ЭТО было, понятно, брежневские времена. Я эти времена ненавидела, как ненавидела, например, Минвнешторг, в котором недолгое время служила в начале 80-х.
У Юрия Трифонова было в романе «Дом на набережной»: «Он ненавидел те времена, потому что это была его молодость». Далеко не все ностальгически вспоминают эпоху своей юности – многие совсем наоборот: собственная слабость, бессилие жить той жизнью, какой хочется, «я никогда ничего не добьюсь», «я всегда буду ничем, пустым местом»… Это тоже характерно для молодости. Вполне возможно (точно я не знаю), и у меня было что-то подобное. И это молодое бессилие наложилось на брежневский застой, и именно поэтому я этот период до сих пор ненавижу. Впрочем, возможно, я ошибаюсь.
И вот – Ельцин, который против коммунизма. Просто в силу этого я – за него. Мелкие безобразия типа закрытия НИИ и заводов – пустяки по сравнению с крахом совка. Потом, в свой срок всё образуется на новой экономической базе. И будет это новое сиять белизной и чистотой, как после евроремонта.

Многие, многие были за Ельцина точно по той же причине.

Говорят, его рейтинг накануне выборов 96 г. был 2%, а потом его якобы накачали пиар-акциями. Вообще-то я не верю ничему: может, так, а может, и по-другому. Но ежели так – это прекрасный аргумент против демократии вообще: «бессмысленную чернь» можно повернуть в любую сторону. Так, вообще-то, оно и есть: демократия – это режим политических напёрсточников.
Так или иначе, я голосовала за Ельцина, потом за его креатуру – Путина. За Медведева, правда, не голосовала.

Чего хотел и к чему стремился Ельцин? Он хотел разрушить ту систему, которая была. Это ему удалось.
Как он представлял новую жизнь? Уверена: никак. Во-первых, он не был далеко не философ, и его советники могли ему подсунуть любую муру под видом последних достижений мирового обществоведения. Во-вторых, он пил, а это ведёт к быстрой деградации личности. Я видывала пьющих руководителей областного масштаба (а пили они практически безальтернативно), так вот спрашивать у них, как они представляют себе иную политическую организацию, это всё равно, что у меня домогаться, какой конструкции синхрофазотрон я предпочитаю.

Ельцин был разрушитель, такую роль ему отвела история.

Можно ли было бы иначе? Вряд ли. Всякая революция – это разрушение. Это не заря новой жизни – это закат старой. Путин и Медведев тоже разрушители, они продолжают дело Ельцина. Противопоставлять их друг другу – ошибка.
Печально, что и сегодня продолжается революция, т.е. разрушение. Мы проиграли войну Западу, мы уничтожили свой экономический и, главное, в значительной мере человеческий потенциал.

Сегодня надо начинать строить новую жизнь. Новая жизнь – это всегда Реставрация, т.е. нечто противоположное революции. Как это может выглядеть? Трудно сказать детально, но ясно одно: нам необходима не демократия или там какие-то честные выборы и прочая «западенская» мура – нам нужна сильная, национально ориентированная диктатура. Которая бы всех приставила к работе и прекратила бы «поток и разграбление», которое ведётся со времён Ельцина. То, что потеряно, - не вернёшь. Но народ имеет свойство развиваться, восстанавливаться. В том числе и после революций. Если начать – через пять лет будут первые результаты, через десять – страна радикально изменится, а через двадцать – её будет не узнать.
Сумеет ли народ выдвинуть из своих недр сильного лидера, способного повести его на строительство, а не на разрушение? Не знаю. Но хочется в это верить.

И тогда мы наконец займёмся своими делами, а не будем бесконечно сводить счёты с историей: кто лучше – кто хуже, кто виноват и чем именно. И ещё мусолить вечный интеллигентский вопрос: стоит ли жить «в этой стране» или уж лучше загодя свалить.