March 15th, 2011

рысь

О корпоративном государстве и трудовой морали

Редактор попросила меня дополнить статью "Аморальный бизнес" более пространными соображениями, что же надо делать, чтобы российский бизнес стал более пристойным да и качество труда возросло. Я написала несколько страниц, которые и выкладываю.
А саму статью "Аморальный бизнес" можно найти в моём журнале за январь.


ЧТО ДЕЛАТЬ?

Принято считать, что формирование нового религиозного сознания – чрезвычайно длительный процесс, тут требуются чуть ли не века. К тому же, религиозная энергия у современного белого человечества истощилась, отпадение от веры стало массовым. Заставить религиозного человека уверовать по-новому гораздо легче, чем заставить уверовать атеиста или религиозно индифферентного человека. Наверное, в определённой степени это верно.

Значит, нам что же – нечего ловить?

Мне кажется, дело обстоит не так уж безнадёжно.
Целенаправленное внедрение каких-то идей в массовое сознание – дело возможное и не такое уж долгое, особенно, если люди подспудно готовы эти идеи принять. Если эти идеи им нужны, даже если они сами об этом не догадываются. Речь идёт не о религии в полном смысле слова, но об идеологии – гибриде философии с религией. Идеология – это философия, отчасти мораль, воспринятые религиозно, на веру. «Массы как таковые не могут усваивать философию иначе, как веру», - справедливо писал Антонио Грамши в «Тюремных тетрадях». Основоположник итальянской компартии был не вполне марксист: он считал, что меняет общественный строй идея, внедрённая в культурный код народа, и тут он, на мой взгляд, был прав.

Взгляды людей меняются, формируются новые идеологемы, которые успешно внедряются в сознание и становятся практическими регуляторами поведения. Во всяком случае, это вполне возможно.
В моём малом, как выражаются итальянцы, я наблюдаю это постоянно. Известно, что наши люди, особенно интеллигентых профессий, традиционно глубоко презирают торговлю, торгашей и всё, что с этим связано. Всё это считается грязным, второсортным; торговать можно только по крайней нужде, если уж совсем припечёт.
Но вот какое дело. Одна из моих компаний – именно торговая, продаёт товары для уборки с помощью тысяч мелких продавцов-консультантов. С самого начала мы работали над повышением самооценки этих мелких торговцев, над формированием самоуважения, на своих занятиях я рассказывала им о роли торговли в экономике вообще и в развитии капитализма в частности. Особенно, помнится, им понравилось, что известный русский экономист Туган-Барановский высоко ценил роль коробейников в развитии русской промышленности, считал их своего рода движущей силой русской индустрии.
На наших корпоративных занятиях мы постоянно говорим, что «не обманешь – не продашь» - это не наши методы, что мы любим и уважаем своих клиентов и стремимся максимально удовлетворить их требования; мы не просто торговки – мы учим наших покупателей более здоровому и рациональному быту, несём им знания и здоровье. То же самое мы постоянно пишем в нашей корпоративной прессе.
И что же? Прошло чуть более десяти лет – и люди (взрослые люди!) стали массовым образом по-другому смотреть на вещи. «Торговля» перестала быть ругательством, чем-то стыдным и вынужденным. Многие гордятся своим занятием, привлекают к нему своих детей – последнее особенно показательно: детям мы всегда желаем самого лучшего и никогда не будем вовлекать в то, чего сами не уважаем. Самые шустрые организуют своего рода пункты продаж и распространения знаний на местах – в городах и весях, становясь маленькими предпринимателями. Никакого классового антагонизма у нас нет и в помине: каждый может стать маленьким трудовым «буржуем».

Поэтому я на собственном тринадцатилетнем опыте вполне убедилась в действенности таких древних методов как пропаганда и воспитательная работа. Тут только есть одна важная деталь: сам пропагандист должен верить в то, что говорит. Нулевая эффективность и даже обратное действие советской пропаганды эпохи упадка объясняется именно этим – отсутствием веры у самих пропагандистов. Я где-то читала, что Геббельс, впервые услышав выступление Гитлера, записал в своём дневнике: «Этот человек опасен, потому что он верит в то, что говорит». «Верить в то, что говоришь» - это закон успеха любой пропаганды. Обратное ведёт, соответственно, к обратному эффекту.

ИДЕОЛОГИЯ ОБЩЕГО ДЕЛА

Но прежде, чем пропагандировать идею, её надо иметь. Какая идея может стать для нашего народа благотворной и даже спасительной? Уверена: это идея ОБЩЕГО ДЕЛА. Общего дела, в котором есть место всем – и капиталисту и рабочему, и изобретателю и техническому исполнителю. Все они трудятся на благо целого – страны, народа. У них не антагонистические интересы, как учит марксизм, а общая цель – процветание своей семьи, своей фабрики, своего посёлка, своей страны. Собственность в такой идеологии выступает не как привилегия, а как обязанность. Славянофил Хомяков именно так смотрел на земельную собственность. Он считал свою роль помещика и землевладельца религиозной обязанностью – организовать труд людей на земле. Но помещику Хомякову земля была дана свыше, а капиталист сам организует своё дело. Его предпринимательский доход – это плата за риск и гонорар за идею.

Я давно заметила: наёмные работники при достойной организации дела не испытывают никаких предписанных марксизмом негативных классовых чувств к боссу-предпринимателю, если тот относится к ним справедливо, работа налажена разумно, дело спорится, есть какие-то перспективы выдвижения и вообще улучшения своего положения внутри организации.
У моего мужа в его маленьком IT бизнесе был программист, впоследствии он стал IT менеджером всех наших бизнесов. У нас он познакомился с девушкой, с которой они впоследствии поженились. Девушка мне показалась перспективной и способной, и я предложила ей стать моей компаньонкой по новому бизнесу, который мы с нею и организовали – так что девушка превратилась из служащей в маленькую предпринимательницу. Как относятся к нам наши молодые коллеги? Да точно так, как мой муж, например, относится к своему бывшему завкафедрой – как к старшему товарищу и больше ничего. И такая атмосфера – не особенная редкость. Люди склонны уважать начальника, лидера, того, кто ведёт, кто организует. Это внутренняя душевная потребность. Кстати и любой «культ личности» вырастает из этой потребности. Только вот далеко не все боссы, что называется, подают поводы к таким чувствам.

Впрочем, тут требуется важная оговорка. Люди уважают тот бизнес, который человек создал сам и с нуля. То есть трудовой. Бизнес, полученный в результате «прихатизации», свалившийся невесть откуда, т.е. бизнес паразитический - не уважается. Отвратительное впечатление производят роскошества этих назначенных от начальства «бизнесменов»; кстати, трудовой буржуй роскошеств особых себе, как правило, не позволяет по простой причине: у него нет шальных и вообще лишних денег. Как может относиться трудящийся к тому, кто имеет наглость не платить или задерживать зарплату, при том, что сбыт есть? Вот именно…
Когда, помню, в 90-е годы в прессе было принято писать о какой-то особой злобной завистливости бывших «совков» к людям успеха - бизнесменам – так вот это было намеренное или по глупости смешение мух с котлетами. Тех, кто затеял бизнес и преуспел в нём – вполне могут уважать. Ну а олигархов и прочих капиталистических назначенцев не уважают как социальных паразитов. И в этом проявляется верный нравственный инстинкт народа. Разумеется, бывают и завистники, и всё, что угодно – я говорю о генеральной тенденции.
«Руководители промышленности являются, в существе, вождями мира; если в них не будет благородства, то никогда не будет более аристократии, - писал Карлейль двести лет назад. – Пусть вожди промышленности уединятся в свои собственные сердца и торжественно спросят: можно ли там открыть что-нибудь кроме волчьего голода к тонким винам и раззолоченным экипажам… Трудящийся мир столько же, как и воюющий мир не может быть руководим без благородного рыцарства труда и законов, и определённых правил, из него вытекающих… Ты должен добиться искренней преданности твоих доблестных военных армий и рабочих армий, они должны быть и будут упорядочены; за ними должна быть закономерно укреплена справедливая доля в победах, одержанных под твоим руководством; они должны быть соединены с тобой истинным братством, сыновством, совершенно иными и более глубокими узами, чем временные узы подённой платы…» («Прошлое и настоящее», гл. «Вожди промышленности»).

Такое отношение к делу постепенно воспитывается, формируется, и наиболее благоприятная среда для его формирования – это корпоративное государство. Государство, в котором все работают на общее благо, на благо страны, – каждый на своём месте. Когда-то Ленин говорил, что нужно превратить всё народное хозяйство в единую фабрику – та же идея корпоративного государства. В корпоративном государстве нет плодородной почвы для классовой розни. И для работника, и для буржуя высшей ценностью является благо народа и государства, а не нажива.
Сегодня эта идея общего дела массовым порядком не существует: в основном каждый бьётся за свой эгоистический интерес – кто наживается, кто выживает, но каждый за себя. Такая атмосфера не способствует честному и качественному труду. В тех местах и в тех случаях, когда атмосфера общего дела всё же возникает (хотя бы локально) – качество работы заметно улучшается.
Есть ли что-то новое в идее корпоративного государства? Разумеется, нет. Она лежала в основе «Доктрины фашизма» Муссолини, да и немецкого нацизма тоже. Совершенно не следует этого стесняться и тушеваться: в конце концов, все политические идеи восходят к трудам Платона и Аристотеля и, можно сказать, являются комбинацией и развитием их идей. И от слова «фашизм» не следует шугаться, как сельская кляча от трамвая. «Fascio» - это пучок, символ единства, и больше ничего. Помните старинную, чуть ли не античную притчу о венике (она рассказана в «Азбуке» Л.Толстого): по одной веточке веник сломать просто, а поди сломай целиком! Разумеется, прямо вот так взять да и назвать желательную общественную систему фашистской – нельзя, народ, что называется, не поймёт. Коннотации у этого слова больно уж не того… Но совместить сильные стороны социализма и капитализма, по-видимому, способно только корпоративное, национально ориентированное государство. Эта идея сегодня, что называется, носится в воздухе, и к ней приходят с разных сторон многие. В частности и со стороны предпринимательской морали и качества труда.
Корпоративное государство должно взять на себя роль генерального планировщика. Контуры народного хозяйства должны быть намечены твёрдой рукой и сверху: «невидимая рука рынка» ни при каких обстоятельств не сможет создать ничего, превышающего закусочную. (Впрочем приличную закусочную способен создать только свободный рынок: плановая экономика скорее породит космодром, чем закусочную). Цели развития, образ результата – всё это задачи государства. Ну а будут цели, задачи, ресурсы, соответствующие целям – тогда может и должен вступить в игру частный бизнес. Ему должны быть указаны его задачи и поставлены внятные ограничения. Это что-то вроде детской книжки-раскраски: есть контуры, а раскрашиваешь ты и как хочешь. Разумеется, бизнес допустим только тот, который создаёт новое, а не паразитирует на уже созданном раньше. Собственно, именно так это замышлялось в эпоху кооперативов, по крайней мере, я тогда это именно так понимала.
При таком подходе к делу бизнес может постепенно стать общественно полезным, а не общественно разрушительным.

Наиболее сложный вопрос в этой конструкции: кто такое «государство»? Государство ведь это не что-то абстрактное – это его аппарат. Чиновники то есть. Каковы у нас чиновники – знает каждый. Мне кажется, тут происходит что-то аналогичное бизнесу и всему обществу в целом. У каждого отдельного человека нет большой и значимой цели кроме личного обогащения. У чиновника, в отличие от бизнесмена, нет даже горизонта планирования в пару лет: могут снять завтра. А потому: хватай сегодня. И хватают. Потому что, повторюсь, нет больше никаких целей и ценностей, кроме шкурных.

Будь у нас идеология общего дела, корпоративное государство – место в нём нашлось бы и чиновникам. И наградой было бы им наилучшее служение этому государству, а не имущество. Кстати, в платоновском идеальном государстве сословие «стражей», из которого рекрутировались чиновники, вообще не имело имущества в собственности. В сущности, излишнее имущество - это всегда признак душевного неблагополучия и жизненной нереализованности. Маркс, у которого бывали проблески гениальности, говорил что-то вроде: чем беднее твоя истинная жизнь, тем больше отчуждённая жизнь, т.е. имущество. Разумеется, не все воруют и пилят бюджеты по причине жизненной нереализованности – некоторые просто потому, что воры по натуре. Но важность религиозной (или идеологической) санкции деятельности – никак нельзя недооценивать. Она одинаково важна для человека любого рода деятельности и социального положения.
Именно на этих путях лежит разрешение проблемы деловой морали и качества труда.
Я лично не исключаю, что речь может идти даже не только об идеологии, но и новой религии. Она сможет иметь прочный успех и принесёт пользу, если это будет религия честного, созидательного труда. Появление новой религии предсказывают и астрологи, и эзотерики. В самом деле, сейчас идёт не слишком заметный, но настойчивый религиозный поиск. Как когда-то в древние времена активизировались пророки и лжепророки. Уходит наивный позитивизм господствующего мышления. Открываются эзотерические сущности. Многим это кажется мракобесием и несусветной чушью, что во многих случаях именно так и есть. Но это не отменяет общей – полезной – тенденции.
В 1923 г. Николай Бердяев написал эссе «Новое Средневековье», сделавшее его знаменитым на Западе. Там он предсказывал возникновение новой религиозной эпохи – когда всеми сторонами жизни, как в Средние века, будет заведовать религия. Нельзя исключать, что наша страна сумеет «сделать карьеру» именно в эту эпоху. В том числе и построить производительный и честный капитализм. Хотелось бы в это верить.