June 25th, 2011

рысь

РЕСУРСНАЯ ЭКОНОМИКА

Вот сейчас все судят-рядят: куда это переедет наше начальство, в какой район завоёванной в борьбе Московской области? Обсуждаются, разумеется, районы самые что ни наесть дачные, престижные, экологически не загрязнённые. Не промышленный какой-нибудь тебе восток, где фу – воняет, а достойный приличный запад, где и люди живут приличные, и этой дурацкой промышленности нет, от которой только лязг да огорчения. А нет бы, если уж неймётся куда-то переехать, отвалить, к примеру в г. Дзержинск, что аккурат за МКАДом. Там много интересного: Капотня коптит рядом – вот её и реконструировать, чтоб радовала начальственное сердце. Нью-Черкизон там под боком – можно предметно изучать национальный вопрос. И своего рода Кремль найдётся – Николо-Угрешский монастырь. Чем не жизнь?
Но если бы наши начальники могли бы принять такое решение, то это были бы какие-то другие начальники, и другая история. И другая страна, и вообще всё другое. Тогда бы, может, и уезжать никуда не понадобилось. А может, уехали бы за Урал. В общем, если бы у бабушки были колёса, это была бы не бабушка, а трамвай.
А та жизнь, которая у нас есть, категорически исключает всякое создание нового. Всякое преобразование. Только использование имеющегося. Ресурса.

Совсем не обязательно только нефти-газа. Это, конечно, ресурс, но отнюдь не единственный. Ресурс – это всё, что не тобой создано, что существует само по себе, но тобою используется.

Это, например, престижная местность, хороший район. Мысли о том, чтобы сделать другой – любой – район хорошим и престижным, просто не появляется. Не возникает такой мысли. Только использовать то, что есть. Любой район, любую местность можно обустроить и сделать хорошей и желанной – но это же делать надо! А мы и так за годы советской оккупации наработались. Опять что ли спину гнуть? Потому куда лучше взять то, что уже есть. То, что уже сработали убогие совки или просто дала мать-природа. Только вот не надо бормотать про «розу ветров», которые у нас любят дуть с запада и соотвественно сносить московскую гарь на восток, а дышать гарью – фи… начальству не по чину. А как насчёт Центра Москвы? Как вам такой location? Суперпрестижно, говорите? А гари там на порядок больше, чем на промышленном востоке области. Но престиж всё превозмогает. Центр – это вне конкуренции. Это суперресурс. Воткнуть, всунуть, ввинтить свой офис в Центр – это мечта, цель, удача всей жизни. Там уж не проехать, а что делать? Центр есть центр. Ресурс.

Когда-то при Сталине строили вне тогдашнего Центра – Фрунзенская набережная, Кутузовский проспект – всё это было когда-то неприютными окраинами. И они ПРЕВРАЩАЛИСЬ в престижнейшие красивые по советским меркам районы. Понадобилось построить университет – построили на Ленгорах, тем самым превратив их в ценную и желанную местность. А исходно там ничего особо прекрасного не было. И хрущёвки строили на новых местах.

А вот при Брежневе начали понемножку вести ТОЧЕЧНУЮ ЗАСТРОЙКУ в центре. Самые престижные дома – цековские – стали вырастать в самом центре между Калининским и ул.Горького. Вроде пустяк, а на самом деле - очень символический процесс: отказ от экспансии. От создания нового. Можно придумать массу объяснений: Центр запущен, надо снести старьё и на его месте построить приличные дома. Всё это не лишено основания, но главное – это стремление не осваивать новое, а жаться поближе к уже освоенному.

Недаром дом – это метафора самого человека. Например, в интерпретации сновидений (чем я занимаюсь) дом – это сам человек. Какой дом тебе снится – таков ты и есть. Архитектура лучше, чем любое другое искусство, лучше, чем история и философия рассказывает о своей эпохе. Точечная застройка, такая с виду невинная, знаменовала остановку в развитии и переход к ресурсной экономике.

«Мы на край земли придём, мы построим новый дом», - пели наши отцы и даже скорее деды. Сегодня мысль о строительстве нового города в тайге (пустыни, степи) кажется нелепостью, какой-то неуместной фантазией, совковым бредом. Создать что-либо никто не берётся и даже не мыслит – только взять готовое. В данном случае – хорошую местность. И выгородить себе там уютное гнёздышко. Вот идеал жизни.

В СССР был культ преобразования природы: «Человек сказал Днепру: «Я стеной тебя запру. Ты с вершины будешь прыгать, ты машину будешь двигать». Преобразование природы – это вообще мироощущение индустриальной эры. Реальное исполнение было не всегда разумным и правильным, но созидательный пафос – был. Сегодня его нет вообще. Исчерпался. Только использовать старое. Нацепить на старую инфраструктуру что-нибудь гламурно-коммерческое. Это максимум созидания.

Наша приватизация, если рассматривать её не моралистически и даже не экономически, а философски – это тоже проявление отказа от созидания. Она, приватизация, питалась тем же духом – передела ресурса. Передел ресурса, доступ к ресурсу – вот содержание нашей сегодняшней политики и экономики, всей сегодняшней жизни. Мы все сегодня сидим на ресурсе, созданном отцами-дедами. Даже новое – чаще всего лишь по виду новое, а на самом деле – эксплуатация старого ресурса. Вот новый загородный отель с иноземным именем и новейшими Спа удобствами. А поскребёшь – бывший пионерлагерь. Ну, не строить же, в самом деле котельную, дорогу, водопровод? Дизайн-проект – это ещё туда-сюда. А вот новое прогрессивное предприятие производит инновационный продукт - натуральные соки в красочной коробочке. Вот он отечественный производитель! А поскребёшь – и вырисовывается совковый молокозавод, у которого удалось подгрести охлаждаемые ёмкости, которые в этом производстве самое дорогое. Я уж не говорю о том, что сок разводят из заграничного концентрата.

Да, верно, современная жизнь мало созидательна. И это не только у нас. Европейская культура сегодня широчайшим образом эксплуатирует наработанный культурный слой. Нового создаётся очень мало. В сущности, постмодернизм – это ресурсная культура, комбинация из имеющегося. Не возникает новых исторических стилей – только комбинация того, что уже было. Какие-то перепевы: от барокко до футуризма. Даже моды новой не возникает: всё те же перепевы – стиль 50-х, стиль 70-х. И все они существуют одновременно. Такое впечатление, что спектакль окончен, и актёры вышли кланяться. Все эти бесконечные римейки и сиквелы – всё это свидетельствует об ослабление творческого духа и о конце истории, но не в том благостно-оптимистическом духе, как когда-то у Фукуямы, а в гораздо худшем.

Ощущение такое, что так называемые передовые народы – вышли на пенсию. Они доживают. Опрятно, даже богато, но – доживают. Ведь это именно пенсионер, старик живёт прошлыми накоплениями и ещё – трудом молодых. Народы, которые сегодня развиваются, растут – те как раз не цепляются к старым ресурсам. Они эти ресурсы – создают. Они строят небоскрёбы, проводят дороги, создают новые и новые производства. Прошла информация, что в Китае осуществляется поворот реки вспять – то самое. Что сначала прославляли, а потом проклинали в Советском Союзе.

С кем же мы, русские, - с теми или с этими? По бедности и неумелости мы акурат развивающаяся страна. А по старческой энергетике и неготовности ничего делать - … нет, всё-таки не Запад. Наше стремление подражать Западу – это всё равно. Что 18-летний пэтэушник без гроша за душой будет подражать 60-летнему рантье. Пэтэушнику работать надо, научиться чему-нибудь полезному, деньги зарабатывать. Так точно и нам: работать надо. Новое создавать, а не эксплуатировать ресурс. Которого уж нету почти.
рысь

БАРИН ПРИЕХАЛ!

Радость! Светлый праздничек! Теперь у «Правого дела» есть начальник – олигарх Прохоров. Борис Надеждин, один из важных праводельских боссов, заявил, что-де «Единоначалие – это сбывшаяся мечта «Правого дела».

Говорят, и не без основания, что лучше всего человека характеризуют его мечты. Не действия даже, в действиях человек часто не свободен, на него влияет то и это, а в мечтах человек свободен, как птица. Лети, куда влечёт фантазия. Вот именно направление полёта и говорит очень многое о человеке.

Мечта господина Надеждина – сбывшаяся мечта – проста и лапидарна. Русская очень мечта. Вот западники-западники, либералы опять же, а мечты – русские. Обломовские мечты. «Вот приедет барин…» Большой, богатый, сильный. Знающий, КАК. А как именно? Да как-то так… Чего нам голову забивать? Илья Ильич Обломов ведь не вникал в то, как именно Штольц разруливал его донельзя запущенные дела. Вот и нам не надо.

Идей у «Правого дела» сроду не было. Не то, чтобы новых – никаких. Помню, много лет назад я беседовала с Надеждиным в Физтехе (у него тогда там был офис). Вся его политическая философия сводилась, помнится, к такой мысли: «У нас в стране столько-то процентов экономически самостоятельного населения – вот столько процентов за нас и проголосуют». Жизнь эту идею не подтвердила: партия впала в совершенное убожество. Как же они выправляли дело? А вот как.

Что делает экономический Обломов, впавший в убожество? Это знает каждый: ищет ИНВЕСТОРА. Того, кто придёт, выплатит твои долги и магическим образом всё наладит. А я буду продолжать лежать на диване, как и полагается Илье Ильичу Обломову.

Впавший в убожество политическое делает аккурат то же самое: ищет своего Штольца. Который даст денег, объяснит, что делать, изречёт идею и её же осуществит. И идея у «Правого дела» появилась. Вторая идея: «Земля – крестьянам». Каким таким крестьянам, товарищи дорогие? У них же ведь и так земля есть, у крестьян, - колхозы-то ведь разделили: только работать на ней некому, нечем, да и не стремится никто. Но что до таких мелочей барину, который приехал и который взял на буксир эту политическую богадельню?

К чему я это всё пишу? Меня очень мало интересует и г-н Надеждин, и «Правое дело» и политическая возня внутри и вокруг них. Признаюсь по секрету: политические перипетии меня интересует очень незначительно. Во всей этой истории меня заинтересовало только одно: обломовщина. «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Мы, русские постоянно ждём кого-то большого и сильного со стороны, который возьмёт на себя наши проблемы. А мы будем продолжать жить в сонном забытьи. Пролжая политику невмешательства в свои собственные дела.