December 27th, 2011

рысь

ЧЕГО НАМ ЖДАТЬ ОТ БУДУЩЕГО ГОДА?

Начать с того, что я не верю предсказаниям. Ни предсказаниям астрологов, ни – ещё меньше – прогнозам так называемых аналитиков. Собственно, аналитики кажутся мне фигурами даже более сомнительными, чем астрологи. Некоторые из их прогнозов сбываются? Это верно. Но их, прогнозов, сделано и постоянно делается такое неимоверное количество, и они столь разнонаправлены, что какие-то просто обязаны сбыться.

Вот вообразите такое предсказание. Все говорят: Путин станет президентом. А я утверждаю обратное: не станет. Придёт другой, новый, мистер Х, которого мы ещё не знаем. Вот он и станет президентом. Скорее всего, ничего такого не случится. А случится (такая вероятность всегда есть, даже если она ничтожно мала) – вот тут я и стану величайшим предсказателем, предсказавшим приход Х.

Кстати, не забудьте, если что. Вот я – это и есть та, которая предсказала. Прогноз – опубликован – вот он. Тем более что одна страшно серьёзная и жутко образованная редакторша, тип «академика в чепце», сказала, что ЖЖ – это всё равно что СМИ. Она-де хотела опубликовать один мой текст, но раз он выложен в ЖЖ – не может. Так что с ЖЖ тоже шутить нельзя. А я-то думала, что это вроде надписи на заборе. Впрочем, я отвлеклась.

Так вот о прогнозах и предсказаниях.

Николай Бердяев, которого я очень ценю и часто перечитываю, рассказывал. За две недели до Февральской революции у него в гостях сидели два его знакомых – меньшевик и большевик. Зашёл разговор о том, когда может в России исчезнуть монархия. Меньшевик предположил: лет через двадцать, а большевик – не раньше, чем через пятьдесят.

А вот Бунин в «Окаянных днях» вспоминает. Летом 17-го года встретил на улице знакомого, простого московского обывателя. А в Москве митинги, политическая стачка, всё бурлит. «Ну, что - революция?» - спрашивает Бунин. – «Да, Бог в Вами, - отвечает ему знакомый, - Какая революция? Нешто мы французы?»

В исторических проявлениях очень много стихийного, природного. Вроде как плотину снесло, или что-то обрушилось, или там затонуло. Это потом можно объяснить: была-де трещина, ресурс был выработан на 90%, то, сё… Все задним умом крепки, особенно аналитики. А ты поди наперёд скажи – ан, не выходит. Наперёд – ничего не видно. Ресурс выработан, а всё ездит, трещина – руку просунуть можно, а всё стоит. Упадёт, конечно, спору нет, но когда? Так и государство, и политический режим – ткни и развалится (так, согласно преданию, сказал юный Володя Ульянов жандарму, прибывшему на усмирение бунтующих студентов). А когда развалится, и кто ткнёт и в какое место – это всё покрыто густым мраком.

Я вспоминаю канун 1991 года. Время это было странное. В магазинах – шаром покати. На прилавках и в витринах лежали цветные пакеты с Дедом Морозом и надписью «С Новым годом!», чтоб прикрыть наготу. Родился анекдот: покупатель говорит продавцу: «Завесьте мне полкило еды». – «Приносите – завешу», - отвечает продавец. Но робко начало кое-что проклёвываться. Помню, появилась вдруг какая-то варёная кооперативная колбаса по КОММЕРЧЕСКИМ ценам, почём - не помню, но в разы дороже советской цены. Помню, мы её купили с покойной мамой, сидим, едим и хвалим. Ощущение – жизнь налаживается. Колбаса была страшно вкусная, с чесночком. Делали её, скорее всего, по советским ГОСТам, с соблюдением всех норм и рецептуры; потом эти церемонии отринули, и колбаса стала пластмассовой, какова она сейчас.

Удачей было встретить на улице импровизированный прилавок, где продают «ножки Буша» - куриные американские ноги. Очередь. Продавщица, красномордая тётка в грязном белом фартуке, время от времени хватает смороженную глыбу ножек руками в драных перчатках, поднимает над головой и со всего маху шарахает о край тротуарного бордюра, чтобы глыба распалась на отдельные ножки. Ножки – это здорово, ножки - это наваристая куриная лапша. Значит, вопрос еды закрыт на пару дней.

Москва была тёмной и грязной, от импровизированной торговли оставалось много мусора, ветер носил замасленные обрывки бумаги, драные газеты. Я купила маме в подарок на новый год турецкую ночную рубаху светло-зелёного цвета с кружевцами у горла. Купила у тётки, торговавшей на ступенях пустого магазина. Рубаха оказалась неожиданно качественной, и мама употребляла её до конца дней, а дней ей оставалось семнадцать лет.

Ещё я совершенно случайно купила в те дни в универмаге «Москва», что на Ленинском проспекте, сатиновый халат, тоже для мамы. Стою, гляжу по сторонам и вдруг – выносят халаты. Тут же образуется громадная очередь, а я волею случая – почти первая. Хватаю сразу три, разных расцветок – пригодится. Тогда не принято было рассуждать: надо – не надо. Уже в кассе два халата у меня отобрали: давали по одному в одни руки. Поколебавшись минутно, оставила зеленоватый с белыми разводами наподобие морозных узоров – новый год всё-таки скоро. Разводы очень подошли к маминым седым волосам, но носился он, в отличие от рубахи, как-то недолго. Это была последняя покупка, сделанная мною в государственной торговле по государственной цене. Стоил халат 11 руб.

К чему я вспоминаю эти пустяки? А вот к чему. Никто ничего особенного не предвидел. И распада Советского Союза не предвидел, и скорого капитализма, и стоящего у порога изобилия – ничего не предвидели. Впрочем, в изобилие я лично – верила. Я крепко верила в новую жизнь, в кооперативы, в частную инициативу, очень хотела в этой новой жизни участвовать. Мой замах был невелик – типа ларька, кафешки, ну максимум фабричонки какой-нибудь, да и то в неопределённом будущем. Просто мне хотелось быть самой себе хозяйкой, жить интересной, как мнилось мне, жизнью, конкурировать, побеждать…. Традиционная советская жизнь такой возможности не предоставляла, там все сидели по своим клеточкам и делали, что велят. А мне хотелось создать свою личную клеточку - что-то вроде этого было тогда в голове. Это потом пригласила меня итальянская фирма, с которой я, кстати сказать, познакомилась совершенно случайно в 1990 году, и я согласилась.

Так что тех исторических событий, которые стояли буквально на пороге, никто не предвидел. Какой-то неопределённый гул времени – слышался, а что он предвещает, было неясно. Что шёл какой-то гул, предвещавший слом, я чувствовала. В тот же раз, когда купила я халат и в том же универмаге «Москва» на первом этаже в сувенирном киоске я вдруг начала скупать все наличные там советские значки: Ленин, Москва, миру – мир, всякая чепуха. Стоили они очень дёшево, почти ничего. Когда-то в детстве я коллекционировала значки, но это увлечение в детстве и осталось. Но вот – скупила. Это оказались последние советские значки. Наверное, что-то я почувствовала.

Сейчас тоже идёт невнятный подземный гул. Причём он по всему миру идёт. Может ли пасть существующий режим?

Сам по себе, без внешнего вмешательства – скорее нет. Он – крепок.

Да, у него много противников. Много недовольных. Но ведь и довольных – немало. И вовсе не только продажных чиновников и олигархов. Вовсе нет. Мелко-средняя буржуазия – это немалая прослойка довольных. Эти люди работают в настоящих рыночных условиях, они выросли «от земли», они зарабатывают, они покупают жильё, машины, ездят отдыхать. Они по нашему народному обычаю – жалятся и плачутся на жизнь, но они же и знают: заработать – можно.

Вот мой сын-строитель. Построил дом на 18 квартир, распродал квартиры. Даже и без кредита обошёлся: работал полностью на деньги клиентов. Не озолотился, но лиха беда начало. Ничего такого, что в принципе не доступно каждому, он не сделал, просто решился, посуетился слегка – и сделал. И таких в округе – немало. И люди понимают: заработать – можно. Чем больше будет тех, кто сильно хочет заработать и готов суетиться, - тем больше будет домов, магазинов, кафешек. Большого эти люди сделать не могут, а малое – пожалуйста. Эти люди – лояльны режиму. Двадцать лет назад их не было. Эти активные, желающие работать – были противниками СССР, а сегодня они в основном «за». В этом отличие положения дел сегодня и двадцать лет назад.

Есть и много недовольных, обездоленных, бедных. Бедных будет больше в будущем году: раздача денег населению разгонит инфляцию, цены вырастут. Просто так вырастут, нипочему: стало больше денег – поднимут цены. Но Путин умеет маневрировать, точнее – лавировать. Он – мастер застоя. Он хороший актёр и демагог. Он умеет говорить проникновенно и просто, он – зеркало, в котором каждый видит себя и свои мысли. Мысли простые и незатейливые: не было бы хуже.

Путинский режим гибок и способен учиться. Они усовершенствуются в демагогии, что называется «растут над собой». Вот начались после выборов митинги – они, начальники наши, как говорится, «приторчали»: не знали, что и сказать. А потом как-то нашлись, сообразили и сделали, что надо. Говорят: чтобы убить движение, надо его возглавить. Ну, возглавить-не возглавить, но меры приняты. Демагогические. Народ «услышали». Президент внёс предложения по реформе политической системы. Системы – слышите вы? Не просто тебе какие-нибудь там косметические мелочи – систему реформировать будут. Вот до чего дошли наши начальники. Произойдёт это всё не завтра, но ведь произойдёт же. Какие наши годы! Поначалу-то даже вообще о минигах ни гугу по телевизору, а теперь – нате-пожалте, гламурная Ксюша, опальный Кудрин – все в телевизоре. Навального разве что показывают аккуратно и как-то боком, а остальное – смотрите на здоровье.

Этот демагогический манёвр показывает: они многое умеют и способны учиться.

Путинский режим – вообще довольно умелый и квалифицированный. Он не будет, как Николай или тот же Хрущёв по-дурацки палить в толпу. Он умеет толпу «услышать». Он вообще умеет править в режиме поддержания. Так, чтобы не допустить серьёзных сбоев и эксцессов.

Тем более что ему есть что раздать народу. А кроме раздачи денег населению – никто никаких политических инструментов просто не знает. Нету их. И на Западе нету. Вопрос лишь в том, есть или нет, что раздавать. Военным вот прибавили, и существенно. Это значит, что в случае каких непредвиденностей – армия на сторону бунтовщиков не перекинется. Особенно надёжна в этом смысле наёмная армия, уклончиво называемая профессиональной. К ней сейчас и выруливают, на радость мамашкам. Давно замечено: убивать за деньги – это пожалуйста, а умирать – никто за деньги не будет. Это только задаром. За родину. За идею. Тут требуется ополчение. А для карательных функций наёмник – в самый раз. Так что все всё правильно понимают.

Никакого реального развития страны путинский режим и не предполагает.

Путинский режим упрочивает второсортное положение России, как страны периферийного капитализма, сырьевого придатка. Вступление в ВТО – это положение закрепило. Отсталость нарастает, промышленность – в разрухе, и нет признаков развития. Разговоры о новой индустриализации, как я пыталась показать в серии постов «Новая индустриализация?» - это только разговоры. Для этого нет ни сил, ни средств, ни решимости. Да и на что она простому человеку? Простому человеку нужно жильё, торговый центр под боком, телевизор-плазма… «Несказуемо хорошо, а задуматься – было ужасно» - эти слова из лирического стихотворения Андрея Вознесенского как нельзя лучше подходят к сегодняшнему положению вещей в стране.

И Путин со товарищи очень хорошо, очень умело, очень квалифицированно умеет рулить тем положением, которое есть. Он – маэстро застоя, он – Брежнев сегодня.

И его – выберут. Наверняка будут подтасовки, но и не будь их – его выберут. Честно и свободно – выберут. Потому что привыкли, потому что не было б хуже. В конце концов, потому что Поэт – это у нас Пушкин, а Президент – Путин. И он оправдает доверие: будет рулить пока не кончатся деньги.

Вот ежели нечего будет раздавать населению – вот тогда возможна и революция. Ничего хорошего от неё ждать не приходится. Революция – это наказание за грехи прошлого за неисполненный долг. Притом за неисполненный долг всего народа, а не только его руководящего класса. Тогда должен будет прийти новый лидер – под новые задачи. Но революция – это не радостное махание белыми ленточками. Это вообще не радостная вещь.

Когда это может случиться? Вполне возможно, очень скоро. Возможно – что и не очень. Но что случится – точно. Не думаю, чтобы Путин досидел до конца двух сроков – это кажется мне невозможным. Но что выберут его – в этом почти не сомневаюсь.

Я не ожидаю ничего ужасного в этом году. Продолжится загнивание, под радостные вопли юмористов народ будет терять свои технические навыки. Как внешнее проявление этой потери технические устройства будут всё чаще падать-тонуть-взрываться. Виновным будут говорить «ай-ай-ай», и снова будут юморить юмористы. И всё будет чрезвычайно хорошо. И глупые майя будут блистательно посрамлены.

Но всё это будет лишь в том случае, если не кончатся деньги.