March 1st, 2012

рысь

ТУЧИ НАД ГОРОДОМ ВСТАЛИ

Ким Чен Ын, лидер Северной Кореи, заявил, что война может начаться в любой момент. И он прав.

Война, особенно большая война, - дело иррациональное, провиденциальное. Те «причины такой-то войны», которые перечисляют в учебниках и спрашивают на экзаменах – далеки от истинных причин, как далеки истинные причины человеческих поступков от объяснений и обоснований, которые люди дают другим и в первую очередь себе. Экономические и геополитические причины войн, конечно, есть, но ими дело далеко не исчерпывается. Более того, это малая часть истинных причин.

Экономически война бессмысленна. Отнять любые ресурсы в конечном счёте, с учётом всех рисков, дороже, чем их купить. Это отвлекаясь от всех моралистически-гуманитарных соображений. Лев Толстой, современник знаменитой войны Севера и Юга в Североамериканских Штатах, многократно писал: подсчитано, что за те деньги, которые тратятся на войну, дешевле выкупить всех рабов, за свободу которых сражаются. Если бы человек был существом рациональным – войны бы давно прекратились. Но люди – существа иррациональные и сражаются всегда не за то и не потому, за что и почему объявлено.

Большая война всегда знаменует слом эпохи. Недаром она часто соседствует по времени с большой революцией. Эпоха зашла в тупик, не видит больше перспектив – и война оказывается способом смешать фишки на столе и начать игру заново. Из войны народы выходят иными, чем вошли в неё. Так было после наполеоновских войн, выросших из французской революции, так было с I Мировой войной, которая, с сущности, «открыла» ХХ век: до тех пор было затянувшееся продолжение ХIХ-го.

Наше время до жути напоминает эпоху накануне I Мировой войны. Весь её стиль, гул, эманации – всё «один в один». Стиль вообще необычайно важная вещь, не внешняя оболочка - суть вещей.

Сто лет назад было время дивной нови, которая, казалось, знаменует едва ли не приход золотого века. Недаром наступление ХХ века многие праздновали как пришествие земного рая: вот-вот прекратятся войны, отступят болезни и страдания, успехи науки и техники сделают всех счастливыми. Точно такое же настроение было перед кризисом 2007 года: вот-вот наступит рай. Фукуяма пел о конце истории. Дизайнеры раскрашивали всё подряд, даже дублёнки, в золотой цвет.

А вот 1913-й год – тот самый, от которого когда-то вёлся отсчёт советских достижений. Москва стремительно застраивается особняками и доходными домами нового, нарядного, кокетливого стиля art nouveau с весёлыми пышненькими ангелочками и усталыми лилиями оливкового цвета по фасадам. Впрочем, те московские особняки с лилиями часто бывали окружены металлическим забором в виде тревожных, нервных волн: "Буря, скоро грянет буря". Сто лет назад по объёму и темпам строительства Москва лидировала среди европейских столиц (данные из видеоиздания Музея истории Москвы «Московский модерн»).

Сегодня архитектурный стиль того времени (у нас его называли «модерн») снова в большом почёте. В подражание московскому модерну столетней давности строят и многоквартирные дома на Золой миле-Остоженке, и новорусские особняки в пригородах. Многие состоятельные граждане прямо заказывают дома «под Шехтеля»; в нашем подмосковном посёлке уже три таких дома. А местная достопримечательность - знаменитый особняк фармацевтического короля Брынцалова - при каждой перестройке обретает всё больше черт нео-барокко. Это не случайно: историки искусства говорят, что усложнённый, кокетливый стиль обычно возникает накануне глобального слома. Так, барокко предшествовал Французской революции и всего, что воспоследовало. А модерн охотно перерабатывал, переосмысливал, пережёвывал барокко. В архитектуре вообще невозможно лгать - дом всё равно выдаст истину. Недаром в толковании сновидений (что Фрейд называл самой прямой дорогой в бессознательное) дом - это образ самого сновидца. Дом - это человек.

Начавшаяся в 1914 г. война поначалу казалась кратким героическим эпизодом, на неё шли с патриотическими песнями. Любопытно, что несмотря на войну dolce vita гламурной публики продолжалась.

В 1915-м - военном! – году бешено популярный «король поэтов», «гений Игорь Северянин» написал стихотворение «Ананасы в шампанском», где воспел изыски лайф-стайла и тогдашние модные гаджеты: "Стрекот аэропланов! Беги автомобилей! / Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров». Безусловно, вся эта дивная новь существовала для тончайшей социальной прослойки. Сегодня процент приобщённых, кому достались ананасы в шампанском, гораздо больше. Какое-то исступление отдыха и путешествий, шопинга и корпоративов, все «зажигают», «оттягиваются» и непрерывно что-то празднуют. Отдыхают – как работают.

И одновременно с праздником жизни – обострённое желание смерти. И сегодня, и сто лет назад. Недавно было много разговоров о подростках, которые ни с того ни с сего принялись выпрыгивать с высоких этажей. А вот почитайте свидетельство современника о том, что было сто лет назад.

1910-й год. Тогда распространилась форменная эпидемия немотивированных самоубийств.

"Новый рассказ Максима Горького:
"Макар решил застрелиться".
Новый рассказ Ивана Бунина:
"Захлестнул ремень на отдушнике и, крича от страха, повесился..."
Новый рассказ Валерия Брюсова:
"Она отравилась..."
Новая книга З.Н. Гиппиус:
"Прошлой весной застрелился знакомый, студент..."; "Муж и жена отравились..."; "Смирнова выпила стакан уксусной эссенции..."

Так начинается статья Чуковского "Самоубийцы": "В наших современных книгах свирепствует теперь, как и в жизни, эпидемия самоубийств. Удавленники и утопленники - современнейшие нынче герои. И вот новая, небывалая черта: эти люди давятся и травятся, а почему - неизвестно".

Вся современная литература, - замечает Чуковский, - сплошное торжество мерзости и страха, леонид-андреевская "буффонада и свистопляска калек", ремизовская "вселенская тошнота". Вселенское уродство Саши Чёрного:

О дом сумасшедших, огромный и грязный!
К оконным глазницам припал человек:
Он видит бесформенный мрак безобразный -
И в страхе, что это навек!

В 1909 г. Чуковский писал: "Всё в мире тошнотворно, весь мир словно наелся "блевотного", - твердят теперь наши книги, - и кто из нас посмеет не согласиться с ними".
(По книге И.Лукьяновой "Корней Чуковский". ЖЗЛ. М.: Молодая гвардия. 2006).

Из уродства и бессмыслия нужен какой-то выход. Нужны новые парадигмы существования, новые задачи. Развитие капитализма в прежнем виде зашло в тупик: нет новых рынков, нет целей развития. В самый раз отвлечь внимание войнушкой. Сначала, разумеется, маленькой и победоносной. А там уж как пойдёт. Так что полыхнуть может в любой момент. Это как в шахте, где много метана. Рано или поздно громыхнёт.

В 1912 году утонул Титаник. Это было предупреждение высших сил веселящемуся человечеству. Сегодняшние катастрофы помимо технического имеют и символический смысл. Но люди не внемлют: люди веселятся, а потом почему-то бросаются с балконов.

Прогноз для России – нерадостный. Наш народ и его вожди живут не приходя в сознание. Стоя у края пропасти, мы обсуждаем сущую чепуху: расширение Москвы до Калужской области или, как известная опиньон лидерша Божена Курицына, – изготовление сырников. Поверьте, в масштабе того, что может произойти, эти две темы – совершенно равновелики.

Мы с гиканьем восторга разрушили свою техническую инфраструктуру и утратили технические навыки. Не говоря уж о навыках военных. Мы изнежились и обленились. Мы – как народ – предельно демобилизованы. Работать за нас должны какие-то гастарбайтеры, воевать – наёмники. Чтобы отрулить от пропасти, нам надо немедленно начать восстанавливать технику и начать работать. Работать всем, немедленно и много. Но никаких признаков такого оборота событий я не вижу.

А ведь уже идёт подготовка к большой войне, как когда-то англо-бурская война была репетицией I Мировой.

Председатель Мао учил: «Не надо бояться атомной войны: половина человечества погибнет, зато вторая будет жить при коммунизме». Ох, как не хочется очутиться ни в первой, ни во второй половине.