July 30th, 2012

рысь

ВЕК РАБОТНИКА ТОРГОВЛИ. часть 4

БУРЖУАЗНОСТЬ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕЛИГИИ

Буржуазность социалистической религии сыграла над нашим народом злую шутку. Это религия мечты о всеобщем материальном довольстве и процветании. Это всеобщее процветание, неограниченное потребление и объявлялось целью развития, Раем. Только Рай был отнесён не в загробный, потусторонний мир, а в будущее. Как для верующего эта жизнь – лишь подготовка к жизни будущей – точно так и для верующих социалистической религии нынешняя жизнь – это лишь прелюдия к истиной жизни – к будущему.
В советской социалистической религии рай носил название коммунизма. Помню, в 60-е годы, мы в 4-м классе по истории в 4-й четверти проходили, как будет выглядеть коммунизм: всего много и всё бесплатно. В сущности, таково было народное представление о Рае. Помню свою мысль: при коммунизме будет сколько угодно глазированных сырков по 15 копеек. Сырки эти были очень вкусные и в эмпирической реальности их постоянно не хватало. Помню, мы с подружками близнецами Танькой и Иркой ходили в магазин за хозяйственными покупками. Выгадали, естественно, несколько копеек на штучные конфетки – был у нас такой киоск, торговавший конфетами не на вес, а поштучно; тянучки были особо вкусны, давали две за копейку. У Таньки с Иркой копеек осталось совсем немного: семья у них была большая, ещё брат, родители трудились на незначительных должностях, так что было не до конфет. Вот Танька и размечталась.
- Вот представляешь, наступит коммунизм, мы придём в магазин, наберём всего, а продавщица говорит: «А деньги?» А мы: «Какие деньги? С сегодняшнего дня наступил коммунизм». Вот такое было народное представление о коммунизме = царствии божием на земле.

В самой социалистической доктрине-религии был заложен ген буржуазности. В глубине социалистическая религия была буржуазной, хотя на поверхности противопоставляла себя буржазности.

Буржуазность социалистической доктрины – это её неустранимое, имманентное свойство. В сущности, это учение о том, как пролетарии станут маленькими буржуа, обеспеченные свыше головы всеми земными благами, и это есть своего рода конец истории.

На буржуазность социалистической доктрины обращали внимание все серьёзные мыслители, посвятившие свои исследования и размышления этой теме. Об этом писали Туган-Барановский, Булгаков, Бердяев. Бердяев в замечательном эссе «Социализм как религия» называл социалистическое вероучение «пассивной реакцией на капитализм», а вовсе не новым словом религиозной истины.

Пока Советский Союз, вооружённый социалистической религией, находился в трудных, даже трагических условиях: подготовка к войне, война, восстановление – буржуазность социалистического вероучения не проявляла себя отрицательным образом. Она не выходила на первый план. Было понятно, что нужно бороться и трудиться, достигать, давать отпор, а материальное потребление было отнесено в будущее. При этом на первый план выходил накал религиозной веры, который, который, как сказано, «движет горами». Именно накалу религиозной веры масс Советский Союз обязан своими победами и успехами. Это был период абсолютного господства героического духа. Используя эзотерическую терминологию, можно сказать: советский народ находился под эгрегором героизма.

Советские люди были поистине устремлены ввысь, прочь от житейской прозы: они мечтали о мировой революции, покорении космоса, проникновении в глубины микро- и макромира. Погружённость в быт казалась скукой и недостойным «мещанством». Такова, например, была моя бабушка-учительница, таких было много. Собственно, тип Павки Корчагина – истинноверующего социалистической веры потому и снискал такую популярность, что выражал обобщённую жизненную правду. Он воплощал собой героический дух. Можно сказать, что он был религиозный фанатик – что ж из того? Все без исключения великие дела в любой области и в любые времена делаются фанатиками. Вопрос в том, чтоб была религия, возбуждающая фанатизм и достойная фанатизма. При отсутствии таковой религиозная энергия масс и заложенная в них склонность к фанатизму уходит в эксцессы футбольных фанатов и истое поклонение телевизионным «звёздам».

Реальный социализм дал трещину, а потом и вовсе рухнул именно тогда, когда обстановка стала гораздо более мирной, а благосостояние масс объективно повысилось. Очень многие с изумлением останавливаются перед необъяснимым фактом: советские люди любили свою страну и верили в её строй, когда страна была бедной, а они голыми и босыми, и возненавидели тогда, когда объективно стали жить неизмеримо лучше.

Именно в 60-70-е годы буржуазность социалистической доктрины вышла на поверхность и вполне себя проявила. Партия прямо объявила, что благосостояние народа есть высшая задача партии. Я хорошо это помню, потому что на рубеже 70-х и 80-х годов мне привелось переводить на встречах с итальянскими коммунистами, приезжавшими в СССР по приглашению международного отдела ЦК КПСС. На таких встречах говорили только правильное и официально утверждённое. Значит, именно такая была официальная доктрина.

Казалось бы, чего плохого? Может же народ, столько боровшийся, страдавший и напрягавшийся, наконец отдохнуть? (Помните, у Маяковского: «Я желаю, очень просто, отдохнуть у этой речки»). В повышении благосостояния нет ничего плохого. Напротив, оно полезно и необходимо, а отсутствие у советских людей самых простых и необходимых вещей, вроде мужских трусов или детских колготок – форменное безобразие.

Но объявление благосостояния народа – главным, а по сути единственным важным делом и конечной целью развития – это было, как выражался Наполеон, «начало конца».

Благосостояние не может быть религиозной целью. Достижение определённого уровня бытового комфорта для всего народа – необходимо, как необходимо каждому человеку, даже живущему напряжённой духовной жизнью, зарабатывать определённую сумму денег. Но объявлять благосостояние народа – главнейшей и тем более конечной целью развития означало недопустимое смешение целей и средств и нарушение субординации ценностей.

НАЧАЛО КОНЦА

Объявив целью благосостояние, Советский Союз оказался в заведомо проигрышном положении по отношению к капиталистическим странам. Если цель – благосостояние и ничего больше, если иной цели нет и быть не может – значит, капиталистические страны уже достигли того, что мы только пытаемся достичь. Значит, нам следует просто перенять их общественный и государственный строй и отказаться от своего. «Вернуться на дорогу цивилизации», как выражались во времена Горбачёва.

И в этом, следует отметить, была своя логика, а не только «затмение разума», о котором постоянно твердит С.Г. Кара-Мурза.

Объявив благосостояние (понимаемое как рост потребления) целью развития, Советский Союз начал играть не по своим правилам и на чужом поле.

Опередить западные потребительские стандарты Советский Союз не мог по множеству причин – исторических, психологических, геополитических, вплоть до климатических. У нас более низкая производительность труда, менее квалифицированные работники (так было всегда), мы слишком много ресурсов уделяли поддержанию статуса великой державы – словом, соревнование по потребительским стандартам, да ещё с самыми высокоразвитыми странами, для нас было и есть неразрешимая задача. Здесь мы в заведомо проигрышной позиции.

И к этой позиции привёл ген буржуазности, заложенный в социалистической религии.

Была ли неизбежность в таком развороте событий? По-видимому, возникновение какой-то крупной задачи или яркой идеи могло бы повернуть интересы народа к явлениям духовного порядка и отвлечь от потребительской гонки. Точнее говоря, от САКРАЛИЗАЦИИ потребительской гонки. Целью жизни как отдельного человека, так и целого народа совершенно не обязательно является наращивание потребления. Не только отдельный человек, но и целый народ жив «не хлебом единым». И наш народ всегда тяготел к задачам духовного порядка. Но для этого требовалась действительно яркая идея, вдохновляющая задача, манящая цель. Её не оказалось, и СССР начал играть на чуждом ему по природе поле потребления.

Почему это произошло, почему тогдашние партийные идеологи (по сути дела – жрецы светской религии) не смогли измыслить ничего вдохновляющего? Почему не могли найти вдохновляющей и сплачивающей цели? Причина отчасти в их малой фантазии и изобретательности. Ещё более фундаментальная причина – в утрате или радикальном ослаблении их собственной веры. Идеологическая работа (называемая «теоретическая работа партии») по существу была брошена, по-настоящему ею никто не занимался. Об этом, между прочим, предупреждал тов. Сталин, говоривший: «Нам без теории – смерть». Так оно в конечном итоге и оказалось: огромное и мощное государство пало в мирное время безо всякой внешней агрессии.

И главная причина этого состояла в том, что в геноме социалистической доктрины был заложен ген буржуазности. Он проявился, разросся и в конечном счёте разрушил государственную скрепу СССР.

Было и ещё одно важнейшее обстоятельство, делающее соревнование двух систем заведомо проигрышным для СССР на поле потребления.

Плановая, полностью огосударствленная экономика, какая была в СССР, не способна к производству тех милых пустяков, радующих сердце обывателя, которые отлично производит экономика рыночная. Плановой экономике легче создать космодром, чем сеть закусочных. Если целью считать космодром, то можно мириться с убожеством закусочных, но если целью являются хорошие закусочные – значит, надо плюнуть на космодром и устроить жизнь так, как она устроена там, где закусочные хороши и мир полон потребительских удовольствий.

Именно так объясняется радостная, какая-то пионерская, готовность, которую проявил народ в разрушении своего государства. С.Г. Кара-Мурза объясняет её «затмением разума», я же вижу здесь религиозный кризис, обусловленный встроенным дефектом самой религии. Буржуазная религия потребления не могла создать надлежащей «тяги», устремлённости к вершинам, которую создаёт всякая сильная религия.