November 4th, 2012

рысь

"СЛАВЬСЯ, СЛАВЬСЯ, НАШ РУССКИЙ ЦАРЬ!" - продолжение

Иметь монарха – это далеко не то же самое, что иметь президента. Или диктатора. Монарх – это нечто, коренящееся в душе народа. И одновременно в душе каждого отдельного человека. Это определённый комплекс чувств, сродни чувствам религиозным. Далеко не все имеют религиозные чувства, способны молиться, даже если в принципе считают тебя людьми верующими. Примерно так обстоит дело и с любовью к государю. Это своеобразный культурный феномен, вроде рыцарского культа прекрасной дамы, из которого сложилась европейская культура романтической любви. (Для тех, кто имеет привычку толковать мои писания дословно, сообщаю: я понимаю, что царь – не дама, и любовь к даме и царю – разные вещи. Речь лишь о некой параллели). В известной повести Куприна «Юнкера» очень хорошо описано, как будущие офицеры мечтают умереть за императора. Повесть автобиографическая, Куприн не имел причины врать и уж тем более к кому-то подслуживаться, так что верить ему можно.

Монархические чувства вовсе не проявление неразвитости или реакционности, как иногда думают. Точно так не является проявлением глупости и отсталости, положим, романтическая влюблённость.

Потом, когда царя не стало – выветрилось и это чувство. К сожалению, последний русский царь, в сущности, предал народ, дезертировав в трудный момент. Что ж, иногда и отец бросает свою семью.

Безусловно, монархическое чувство коренится в чувстве религиозном – ведь царская власть имеет религиозную санкцию. Если вдуматься, ЛЮБАЯ власть имеет религиозную санкцию, в том смысле, что она коренится в вере и поддерживается верой. Не логикой и не рассуждением некие люди признаются имеющими право нами управлять, применять силу и в предельном случае даже лишать имущества и жизни. «Общественный договор» без религиозной санкции – не работает.

Русские люди – вообще народ анархический: мы не признаём власти порядка, закона, параграфа, Ordnung' a. Именно для уравновешивания нашего природного анархизма нам дано сильное монархическое чувство. Но, к сожалению, его в последние десятилетия не к чему было приложить. Как я уже писала, к Сталину народ испытывал эти чувства. Он был монархом по народному ощущению. Это что-то вроде того, как детдомовцы готовы назвать мамой и папой воспитателей или просто какого-то взрослого. Чувство есть, а приложить его не к чему.


По-видимому, некоторые народы имеют к этому бОльшую склонность, некоторые – меньшую. Если традиция не прерывается, соответствующее чувство живёт в народе, если прерывается – оно уменьшается, но не угасает до конца. Некоторые народы имеют склонность к «республиканским добродетелям»…

Это зависит в значительной мере от того, как сложился этот народ в истории, с каким образом правления он пережил моменты своей наибольшей силы и славы. Это запечатлевается в народной памяти, в коллективном бессознательном. Это что-то наподобие «ресурсного состояния» из НЛП – воспоминание о моменте торжества и силы, которое в свою очередь даёт силу. Об этом, между прочим, писал ещё Алексис де Токвиль в «Демократии в Америке». Коллективная память русских – безусловно, монархическая. Вот мы и ищем всё время когда-то потерянного царя, да никак не можем найти.

В чём разница между царём и диктатором? Ответ единственный – в народных чувствах. Царь может быть «не настоящим»: когда прерывается династия, когда сажают на трон того, кто является результатом договорённости между центрами силы. Так, в частности, был посажен когда-то худородный Миша Романов. «Настоящим» его делает народное представление о нём, как о царе. Иногда диктатор может стать по существу монархом – Сталин, Наполеон. Но чаще диктатор остаётся диктатором. Хороший директор детдома отцом становится крайне редко, неизмеримо чаще он так и остаётся директором.

Слова «диктатор», «диктатура» имеют плохую репутацию. Известно: слова, наряду с их прямыми значениями, обрастают т.н. «коннотациями» - неким сопутствующим облаком смыслов, которые в общении людей зачастую главнее основного смысла слов. Все коннотации делятся на положительные и отрицательные. Когда учат продавцов, остерегают их от использования слов с отрицательными коннотациями. Просто – а как действует! Так вот слово «диктатор» - отрицательное по своим коннотациям. На самом деле, диктатор – это правитель, который имеет внятную цель и средства её достижения. Обычно диктатор является на сцену тогда, когда нужно отрулить от края пропасти, сделать трудный манёвр. Когда жизнь более-менее мирная и едет по накатанной колее - диктатор не требуется. Обычно когда жизнь становится мирной, диктатора объявляют узурпатором власти и смещают. Спасибо ему никто не говорит. А ведь в условиях развала и упадка диктатура – спасительна. Ничего кроме диктатуры в ситуации развала не действует.

Совсем не обязательно диктатура – это кровавые расправы, концлагеря, ужас… По-разному бывает. Диктатура – это в первую очередь ясные цели и правила поведения. И неотвратимость возмездия за их нарушение. Помню, лет десять назад, когда я за компанию с сыном изучала испанский, я любила вызывать нашего испанского поставщика, человека пожилого, на рассказы о том, каково ему жилось при Франко. Вполне прилично жилось. Бизнесу было даже удобнее, - говорит Хосе.

То, что происходит у нас сегодня, - это антидиктатура. Сегодня никто ни за что не отвечает, а отмазаться можно от всего. Вопрос только цены. И в малом, и в большом – никто ничего не контролирует и не держит в руках. Есть какие-то центры силы, которые с большим или меньшим успехом перетягивают одеяло, а в целом обстановка никому не подконтрольна. Вот мелочь. У нас издавна пропускали машины через кладбище, в объезд пробок. Это незаконно, но удобно, цена проезда – 100 руб на лапу охраннику. Говоришь пароль «в посёлок» - и он открывает шлагбаум. Несколько дней назад запретили, закрыли, кого-то якобы наказали – страшное дело. А сегодня – опять открыли. Наверное, теперь денежные потоки перенаправили в другой карман, или делиться велели. Такая же картина и на общегосударственном уровне – пустопорожняя дерготня: ввели – отменили, запретили – разрешили. Никакой общей идеи – нет. И сил ни на что нет. Даже школоту на наркоту поголовно проверить не могут. Как же – это нарушит чьи-то там права, так что только добровольно. Это – демократия. А вы про какую-то диктатуру… Протрите глаза, господа.

А вообще диктатор, диктатура – это стиль власти, а не образ правления. Диктатором может быть и самодержавный монарх, и избранный президент, и дуче, пришедший к власти посредством переворота. И все они годны – если правят на благо. Больше всего вероятности править во благо у самодержавного монарха. Оно и понятно: он не протырился во власть, он её получил от Бога, от природы, она ему присуща в силу рождения.

Завтра закончу.