January 25th, 2014

рысь

ВЫСОКИЙ РУБЛЬ? НИЗКИЙ РУБЛЬ?

Рубль – снижается. Несмотря на высокую цену наших экспортных ресурсов. На днях по радио какой-то научный мудрец советовал гражданам перевести свои сбережения в иностранную валюту. До массовой закупки соли и спичек не дошло, но народ напрягся. Государственные люди объясняют: причин для паники нет, это просто обычные на финансовом рынке колебания, всё идёт как положено, всё естественно.

Вот и я говорю: естественно. А как по-другому-то быть может, если мы ничего (или близко к ничего) не производим. Гоним себе сырьё на экспорт, а назад получаем товары – «фабрикаты», как говорили сто лет назад. Всякий может убедиться: товары у нас преимущественно импортные. Если даже на этикетке и написано радостное для патриотического чувства «made in Russia», более чем вероятно, что материал, комплектующие – заграничные. Приценяюсь к постельному белью в симпатичный такой, нашинский, бабушкин цветочек. «Где, - спрашиваю, - делают? У нас?» - «У нас, у нас, - заверяет торговка, - в Иванове шьют. – Меня смутило слово «шьют» и я спросила: «А материал-то где делают?» - «Ну, материал, понятно, в Турции, - отвечает продавщица, как о чём-то очевидном и безальтернативном. - У нас – невыгодно». Вот так. Сто лет назад было ничего себе, выгодно, а теперь вот – нет.

Но спасибо хоть шьют… Потому что это всё-таки обрабатывающая промышленность, приложение труда, создающее ценность. Богатство народов создаётся обрабатывающей промышленностью. Народы, продающие сырьё и покупающие готовые изделия, - не способны достичь прочного положения и благосостояния. Если сырья много, а едоков сравнительно мало – это ещё так-сяк прокатит, а большой народ на сырье сытно не прокормишь. А мы, при всех проторях и убытках, всё-таки большой народ и, хочется верить, - народ исторический. Когда я об этом говорю, мне тут же начинают тыкать в глаза Арабскими Эмиратами. Кстати, я на днях оттуда. Там процентов семьдесят реального населения – индусы, работающие за 6-8 долларов в день, если повезёт. (Для сравнения строительный гастарбайтер без особой квалификации на стройке у моего сына зарабатывает 1000 руб. в день, т.е. около 30 долларов). Ну а немногочисленные подданные эмира (процентов десять населения) – привилегированная каста, с ними шахи делятся нефтяными доходами. Так что опыт Эмиратов ничего не доказывает.

Так что дешевение нашей валюты – дело в высшей степени естественное.

А вообще-то в благоустроенном государстве, при работающем народном хозяйстве граждане и вовсе не должны интересоваться курсом валюты. Ну разве что когда едут за границу. А так они зарплату получают в национальной валюте, хлеб и мясо выращивают в своей стране, башмаки и дублёнку – тоже покупают у местного производителя за местные деньги. То есть живут они в кругу местной валюты.

Если экономика не ресурсная, а производительная, то она в первую очередь удовлетворяет потребности своего внутреннего рынка. А что нельзя продать на своём рынке – то экспортируется за границу.

Чем местная валюта слабее по отношению к иностранной – тем меньше соблазн купить за границей, а не произвести у себя. Производить оказывается выгодно. В кризис 1998 года, когда рубль упал больше, чем вдвое, наша промышленность получила толчок: производить стало выгоднее, чем покупать за границей; да и не на что стало покупать. Да, рост этот был скорее восстановительный (компенсировалось то, что было до этого потеряно), да и касался он главным образом отраслей, ориентированных на конечного пользователя. Но «пищёвка» тогда заметно пошла в рост. Потом рубль вырос, и ресурс роста исчерпался. Так что низкий рубль – это не абсолютное зло, иногда это относительное благо.

Сегодня говорят: понижение рубля помешает модернизации экономики. Хочется спросить: а при высоком-то рубле она почему не модернизировалась? Вечно нам чего-то не хватает, всегда нет условий. В этих рассуждениях есть доля истины, вернее так: был бы резон, если бы у России была промышленная политика, народное хозяйство активно модернизировалось и закупалось бы зарубежное оборудование, без которого не обойтись. Тогда – да, тогда низкий рубль затруднил бы бы эту работу. Но это – если БЫ. В реальности ничего такого нет: ни модернизации, ни промышленной политики. Да и промышленности всё меньше становится.

Реально модернизируется и обновляется оборудование, обслуживающее «Трубу» и вообще экспортные поставки. Но это по существу не российская промышленность – это неотъемлемая часть глобальной экономики, куда мы вошли как её сырьевой придаток. А что же тогда российская экономика? – спросите вы. Отвечу. Это предприятия, которые покупают сырьё в России, нанимают работников среди граждан России и продают произведённые товары на внутреннем рынке России – вот что такое российская экономика и соответственно российский производитель. Этот производитель продаёт товары на экспорт только тогда, когда насыщен внутренний рынок. Вот о таких производителях государству следует заботиться и поддерживать их всеми средствами. Наш же внутренний рынок не только не насыщен российскими товарами – он просто брошен. Он подарен иностранцам со всей широтой русской натуры: приди и володей нами.

Государства, нацеленные на развитие и национально ориентированные, всегда и везде поддерживали отечественного производителя, особенного в случае догоняющего развития. Учение о благотворности всеобщей открытости и тотальной конкуренции – это корыстная ложь, легко опровергаемая данными из истории и современности. Любая развивающаяся промышленность всегда и везде поддерживалась протекционистскими мерами. Тут все средства хороши: от импортных пошлин до полного запрещения импорта товара, производство которого налажено внутри страны. У нас импортные пошлины – скорее средство государственного заработка, чем инструмент развития собственного производства. Может, оно нам и не нужно – производство-то? Вот и в ВТО вступили…

Сегодня своего производителя защищает Белоруссия. Газета.ру сообщила недавно, что там дело происходит так. Если отечественный производитель достиг уровня производства какого-то товара, удовлетворительного по количеству и качеству, он должен обратиться в компетентный орган, который брутально закроет импорт этого товара. Не введёт особую пошлину, а – закроет. Как закрыта, например, в Израиле самая возможность ввезти в страну сельхозпродукцию, которую можно произвести в стране. Нельзя – и всё тут. Вот это и есть поддержка отечественного производителя. Остальное – беллетристика.

Рубль, может, и приподнимется, но в длительной перспективе он будет падать. Не только по отношению к иностранной валюте - по отношению к жизни, к товарам. Деньги ведь это не самостоятельная сущность, как сегодня велено веровать, - это тень народного хозяйства. Каково хозяйство – такова и тень.