August 11th, 2014

рысь

ПОМОГУТ ЛИ САНКЦИИ НАШЕМУ АГРОПРОМУ?

Услышала по телевизору об ответных санкциях России в области сельского хозяйства – и обрадовалась. Прямо душа запела и захотелось написать куда-нибудь туда, наверх: «Мы, труженики села, политику партии одобряем и поддерживаем!». И правда ведь: давно пора положить конец засилью импорта на нашем рынке, дать дорогу нашему, отечественному, производителю. Хочется, ужасно хочется услышать сверху какой-то разумный, внятный и конструктивный зов, и внять ему, и откликнуться, и со всеми вместе включиться в работу. «Мой труд вливается в труд моей республики», - вот чего по-настоящему не хватает нашему человеку, будь он рабочий, учитель или предприниматель.
И вроде бы для этого как раз пришло время, назрел (а может, и перезрел) момент. Сельское хозяйство, производство еды – что может быть центральнее и важнее! Кто-то из политиков вчера даже ляпнул вгорячах что-то про парное молоко, которое якобы вот-вот появится на наших прилавках в результате ответных санкций.
Но потом я немного охолонулась, подумала и поняла, что писать наверх про одобрение – пока рано. В принципе, я конечно, одобряю, но дело это не простое. И не автоматическое. Впрочем, по порядку.
Наша семья вот уже десять лет владеет сельскохозяйственным предприятием в Сальской степи, в Ростовской области. Когда-то, заработав деньги на торговле, мы совершили такой странный с позиции «нормальных» предпринимателей поступок – вложили собственные деньги не в недвижимость или акции Сбербанка, а в бывшие совхозы - разорённые либеральными реформами и действиями «эффективных собственников». При советской власти эти хозяйства были передовыми, «миллионерами», а на момент нашего появления – прочно лежали на боку. Вот с тех пор мы и поднимаем сельское хозяйство – иногда в самом прямом смысле, потому что многое там развалилось просто физически.
Хозяйство наше довольно большое - 12 000 га, зерновой специализации, выращиваем на поливе и овощи, пробовали картошку, было немного животноводства. Зерно даже экспортируем через Азовский порт. Так что мои соображения не вычитаны в интернете или в гламурных экономических журналах, а основаны на опыте.
На что могут положительно повлиять санкции?
Зерновыми Россия себя обеспечивает в пределах потребности, даже экспортирует. Это прибыльная сфера сельского хозяйства. Селяне любят плакаться и жаловаться, эту привычку у них переняли и предприниматели агробизнеса, но на самом деле – прибыльная. А кто расположен недалеко от порта – и вовсе хорошо. Собственно, и в царской России так было: товарное зерно производили южнорусские помещики, чьи земли были расположены недалеко от черноморских портов.
Если будет развиваться животноводство – тогда всё может измениться. Тогда потребуется больше зерна на внутренние нужды – тогда экспортировать, видимо, не придётся, но – это когда будет… А сейчас зерновое производство – это не великая, но надёжная копейка.
Тут санкции-не санкции, а всё будет, как было.
Иное дело в производстве овощей. Тут может произойти некоторое перераспределение в пользу отечественного производителя. Важно, что в овощеводство открытого грунта и картофелеводство особых вложений не требуется. Например, Юг России, в том числе мы, могли бы выращивать ранний картофель, но мы не можем вклиниться: идёт вал из южных стран. Если бы его не было – тогда другое дело. Но сколь я могу судить, те страны, откуда поступает ранний картофель, санкции на нас не наложили, значит, ничего не изменится.
С хранением и переработкой овощей у нас исконно плохо и оттого, что кто-то ввёл санкции – лучше не станет. Вложения тут – большие. Частный бизнес их делать не будет, потому что – надо это признать – не верит государству. Сегодня так, завтра эдак, сколько уже было этой пустой дерготни. Неизменность правил игры – вот что требуется в аграрном бизнесе, чтобы он развивался. (Впрочем, не только в аграрном). Невнятность правил игры, невозможность прогноза ведёт к тому, что бизнес ориентируется на единовременный хапок, а не на длительную работу. Так что вкладывать в хранение и переработку бизнес в широких масштабах не будет.
Плодоводство, т.е. выращивание яблок и др. фруктов – это дело не простое. Окупается далеко не сразу: яблоки появляются год на третий. Нужны сорта, технологии. И, естественно, современные хранилища – холодильники с контролируемой атмосферой, из которой удалён кислород. Это дорогая штука. В нашем районе сгинуло последнее плодоводческое хозяйство: в одну из холодных зим сад подмёрз, потом была засуха – так он и пропал, к вящему облегчению владельцев. Было там охлаждаемое хранилище, ещё советское, они его продали нам под овощи, но оно оказалось не слишком подходящим, и мы его сейчас продаём. Но всё это, в общем-то, не хранение, а слёзы.
Опять-таки. Скажи государство: «Выращивайте яблоки. Каждому российскому ребёнку в школе по российскому яблоку». И, начиная с 2018 года на 20 лет будет закрыт импорт яблок. Тогда, если поверят, можно возродить (точнее, создать) эту отрасль. Я не говорю, что это надо непременно сделать, я говорю лишь о том, как это можно сделать. Это антирыночная мера? Ну да. И что в этом такого? В Израиле брутально запрещено ввозить что бы то ни было, что выращивается в Израиле. Что там растёт.
Пока такие меры не приняты – никто длительных вложений делать не будет. Тем более во фруктохранилища, а без них выращивать яблоки бесполезно. Думать иное – чистая маниловщина.
Ну и животноводство. В том числе – молочное.
В ходе реформ оно пострадало больше всего (отсюда умиляющие либералов «излишки» зерна, которые мы триумфально отправляем за рубеж: по уму это зерно должна была съесть скотина). Производство мяса снизилось до двух раз. Точные сравнения затруднительны, т.к. сменилась радикально вся структура животноводства, подравнявшись под западную: в СССР на первом месте была говядина, потом свинина, а потом мясо птицы. Сейчас – наоборот. Сейчас общее производство мяса приближается к уровню 1980 г.
Если нам перестанет поставлять мясо Европа, сдвинет ли это животноводство внутри страны? Ответ: нет. Сам по себе этот факт никакого действия не произведёт.
Животноводство – это давно отрасль промышленности. С высокими начальными инвестициями, непростыми технологиями, длинными сроками окупаемости. То, что было в советское время, пущено по ветру: селекционная работа, разработка и производство кормов. На месте института кормоводства расположилось Сколково с его нано-маниловщиной. Если начинать, то опять-таки всё придётся брать из-за границы: племенной скот, премиксы, ветеринарные препараты. Нужно будет организовывать кормовую базу – всё с нуля.
Тут нужна не просто существенная помощь государства, но и его внятная и долговременная политика. Люди должны понимать, что, организовав производство отечественного мяса, они не будут задавлены невесть откуда взявшимся импортным. Они должны быть уверены, что государство поддерживает своего производителя против не-своего. Если сегодня так, а завтра мы опять подружимся с Западом и будем вынуждены конкурировать с его субсидированной продукцией – то частник скажет: «Играйте сами в эти игры!». И, знаете, его можно понять.
Некоторое время назад у нас в районе всем не просто выдавали, а прямо-таки впихивали кредиты на развитие животноводства. На свинокомплекс. В рамках какой-то госпрограммы. Мы не хотели никакого свинокомплекса, нам пока довольно и того, что есть. Власти впихивали, а мы уворачивались. А вот сосед не увернулся. Взял. И что же? Цены упали. Как он теперь отдавать будет – непонятно. Говорят: «Что вы хотите? Это рынок». Верно. Но рынок означает, что люди идут туда, где можно заработать больше и быстрее. Животноводство к этим сферам не относится. Значит, надо отказаться либо от животноводства, либо от рынка. Вместе они жить не могут. Это уже давно поняли на Западе: там сельское хозяйство по факту выведено из рынка; об этом не принято вот так, прямо, говорить, но это так. Если мы заинтересованы в том, чтобы у нас было отечественное мясо, надо нерыночным образом поддерживать своего производителя против иностранного. Т.е. гарантировать ему определённые цены. По-другому не получится.
Молочное животноводство ещё сложнее. Наша Ростовская область – не молочная, но в прежние времена хозяйства держали небольшие молочные стада: тогда требовалось, чтобы всё необходимое было внутри хозяйства. Сейчас осталось одно молочное хозяйство, которое производит устойчивые убытки. Там старый, ещё советский, племенной скот. К сожалению, ни этот скот, ни хозяйство в целом никаких перспектив не имеет. Владелец привязан к своим бурёнкам, не взирая на убытки, но следующие владельцы его, безусловно, закроют.
Можно ли производить молоко, и делать это прибыльно? Трудно, но можно. Нужен породистый скот, кормовая база. Без действий государства, притом в первом лице, - ничего не получится.
Хочет оно этого? Трудно сказать. Мы, низовые сельхозпроизводители, этого не понимаем. Внятной и долговременной политики нет. Завтра изменится поведение Евросоюза или ещё какие ветры подуют - и что? Государство должно стать для бизнеса, в том числе агробизнеса, вызывающим доверие, надёжным контрагентом. Мгновенно доверие не завоёвывается. Это процесс длительный. И он пока даже не начат.
Тут важно не только желание и добрая воля, но и умение. Готовность трудно работать. Есть ли у сельскохозяйственного руководства, у Минсельхоза и его местных органов, специалисты, способные и готовые на эту трудную работу, - этого я не знаю, а фантазировать не хочу.
Так что импортзамещение в области мяса и молока без большой государственной работы - не возможно.
Важно не упускать из сознания ещё и вот что. Это неприятно, но факт. Всё сельское хозяйство, кроме, пожалуй, зернового, плотно подсажено на технологическую базу Запада. Это сорта овощей и фруктов (своих нет), это породы скота. Это агрохимия – так называемые пестициды – средства борьбы с сорняками, болезнями растений, насекомыми. У нас этого нет. Все средства защиты растений – иностранные. Если Запад захочет побороться с нами всерьёз – он может пойти по этой линии: сортов и агрохимии. Заменить нам то и другое нечем. Кое-что начинают вроде бы производить в Китае, но всё, чем пользуемся мы, - западное. Отказаться от «химии» - невозможно. Сегодня агрохимия сильно усовершенствовалась, она стала более целенаправленной и имеет меньше вредных побочных эффектов. Россия в этой полезной работе, сколь я понимаю, не участвует. Отказаться от средств защиты вовсе – это значит не только согласиться с уменьшением урожаев примерно в полтора раза, но и потребует изменения всей технологии, которая настроена на применение «химии».
Если мы на самом деле хотим достичь продовольственной безопасности, а попросту говоря – кормиться своими продуктами, нам нужна и селекционная работа, и племенные и семенные хозяйства, и разработка ветпрепаратов, и собственные пестициды. Тогда и будет настоящая независимость. А пока – это всё разговоры.
Вообще, на уровне руководства страны, похоже, до сих пор бытует иллюзия, что всё можно поправить макроэкономическими рычагами. Вот прикроем тут – ну, рынок – великий рынок! – найдёт способ это произвести. Как именно он это сделает? Какими силами и средствами? А кто его знает! На то и есть невидимая рука рынка.
Это типично обломовское рассуждение. Или рассуждение людей, которые не знают, с какой стороны подступиться к делу. Государство должно активно действовать в первом лице. Заявить чего оно хочет – в длительной перспективе. И что готово сделать для того, чтобы это осуществилось. И держать этот курс долго, лет десять, как минимум. А частник – он подстроится, он парень шустрый и гибкий.
Но всё это очень трудно. Гораздо легче найти друге рынки, где с радостью продадут то, чего мы решили больше не закупать на Западе.