December 7th, 2014

рысь

СТАЛИНСКОЕ НАСЛЕДСТВО - В КИНО И В ЖИЗНИ часть 1

Вчера посмотрела по НТВ документальный фильм «Сталин с нами». Хороший фильм, очень информативный, много старинной хроники. А то ведь как бывает? Документальный фильм демонстрирует не то, что заявлено, а неповторимую личность автора. А её, личность, зритель, что называется, не заказывал. Личность автора в любом случае проявляется; главное, чтоб он не лез на первый план и не внушал напрямую своё мнение. Вот в фильме, что я просмотрела, - этого как раз не было. Этим он мне и понравился.

Чтобы понять, когда будет продолжение, зашла в интернет и обнаружила: фильм-то прошлогодний, он во многих сериях (показали только 1-ю серию). И я просмотрела его на компьютере до конца, даже глаза устали.

И вот мне подумалось: а что было бы, если б не было в СССР никакого «разоблачения культа личности», выноса Сталина из мавзолея, сноса памятников, принудительного забвения, едва не запрета, а было бы, напротив, прославление наряду с Лениным. Кстати, Мао Цзэдун, а также европейские компартии были очень против развенчания «культа личности», в чём, надо признать, проявили гораздо бОльшую прозорливость, чем наше руководство. Сталин был знаменем, вокруг которого сплачивался советский народ и его единомышленники за рубежом. И мы САМИ, своими руками это знамя ликвидировали, рассыпали, превратили в пыль сплочённые ряды. Это лишний раз доказывает, что сильнее, чем вредим мы сами себе, никакой супостат нам повредить не в силах. И никакие хрущёвские пятиэтажки не искупают вреда, нанесённого хрущевским ХХ съездом.

Ну а не будь этого – что бы было? Что было бы, если бы советское руководство продолжило «дело Сталина», «шло по пути, начертанному великим Сталиным», как тогда принято было выражаться? Часто повторяемая сентенция, что история-де не имеет сослагательного наклонения – не более, чем копеечная фраза. Имеет, ещё как имеет! Как и любая личная судьба. Каждый мог жениться не на той девушке, а на этой, поступить не в тот институт, а в этот, поехать не туда, а сюда… И всё сложилось бы по-другому.

Прежде всего, что такое «дело Сталина»? Люди, привыкшие мыслить «слоганами», как любил выражаться мой давний итальянский начальник, точно знают, что это такое. Сталинизм - это половина населения сидит в Гулаге, валя лес и клепая атомную бомбу, вторая половина их охраняет, ну и плюс немного номенклатуры, которая жрёт икру из закрытых распределителей. «Вот, вот к чему ты стремишься, вот о чём грезишь! – завопят они немедленно. И у тебя курей отымут и в лагерь пошлют – этого тебе надо? Такого сталинизма?» Подобный образ мышления – неискореним; об этом я когда-то писала в посте о «Глобальной песочнице» в этом журнале.

В реальности дело обстоит, разумеется, сложнее. За почти 80 лет, прошедшие со времени прихода Сталина к власти, изменилось всё: политические и даже геополитические обстоятельства, техническая база, выросли новые поколения с новыми навыками (полезными и вредными), даже климат, говорят, изменился. Значит, повторения быть не может, даже при всеобщем пылком желании. Может быть только – другое. Но другое, содержащее, некие гены прошлого. Традицию. Принципы.

Про это хорошо сказал когда-то итальянский философ Джулио Эвола. (Кстати, добрая половина идей нашего Дугина навеяны Эволой). Люди элементарной мысли считают его теоретиком итальянского фашизма, но это неверно. Муссолини читал его сочинения и даже однажды пожелал с ним познакомиться, но Эвола с режимом не сотрудничал. Он был барон, аристократ, ему претила политическая возня и вообще плебейский стиль фашизма. Вернее, его, фашизма, бесстилье. Но я отвлеклась. Вот что писал Эвола:

«Для каждого истинного революционного консерватора вопрос состоит в сохранении верности принципам, а не тем учреждениям и институтам прошлого, которые являются лишь частными формами выражения этих принципов, пригодными в конкретное время для конкретной страны»

«Традиция – общая упорядочивающая сила». Это очень правильная мысль. В традиции – огромная сила. А мы, русские, почему-то любим вырвать страницу с ошибкой и начать с нуля. В этом какой-то прискорбный инфантилизм.

Гегель писал: «Речь идёт о распознании за временными и преходящими видимостями субстанцию, которая имманентна, и вечного, которое актуально». Это, действительное, очень верно.

Так вот вопрос: что из наследия Сталина принадлежит вечности? Надо помнить вот что: сталинский период – это один из самых успешных, результативных периодов нашей истории. Звучит обидно, хочется спорить, руками махать, но – факт. Часто повторяют слова Черчилля, что Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой, и это правда.

Так вот что в сталинизме – вечное?

Сталин не был гражданином мира. Ничего космополитического в нём не было. Он русский и только русский (себя называл «русским грузинского происхождения»). Он не верил в мировую революцию, вообще не верил Западу. Формально марксист, был он красным монархом. Он, видимо, ассоциировал себя с Петром Великим (не зря, наверное, Алексей Толстой затеял писать роман о юности Петра) – в стремлении к решительному обновлению. Но в его монархическом стиле было что-то от древней Руси, от той монархии. Может быть, от Ивана Грозного, которого тоже высоко ценил. От Алексея Михайловича. На поверхности – борьба царя с боярами, более глубоко – ощущение своего положения как сакрального, как задания свыше. Их объединяло ещё вот что: оба были значительными литераторами. Наверное, это не случайно; но об этом позже.

Нашим народным несчастьем видится мне космополитизм руководящего и умственного класса. Интеллигенция у нас вечно живёт с головой, повёрнутой на Запад, сверяя с ним каждый шаг. Это очень вредно и опасно, это наша дрянная традиция, вредная привычка мышления. После войны Сталин затеял т.н. «борьбу против космополитизма и низкопоклонства перед Западом» - по подсказке знаменитого физика академика Капицы. Агитпроп провёл её с изяществом слона в посудной лавке, и осталась она в памяти как вакханалия идиотизма, а дело-то было полезное.

ЦАРЬ И БОЯРЕ. Аристотель в своей «Политике» писал, что царь – это прокладка между народом и высшими. Высших царь защищает от напора притязательных низов, а низы – от угнетения высшими. Это очень глубокая и верная мысль; обычно монарха считают верней точкой общественной пирамиды – главным среди высших. Но это неправильный расклад.

Сталин знал цену своим боярам. Если не предатели, то бездари. Ценные, годные люди – днём с огнём не сыщешь. Их Сталин ценил. Любой руководитель любого звена испытывает те же трудности. Но в бизнесе Сталина ставки были повыше.

Ещё одно он понимал верно. Люди очень быстро «возбухают» - впадают в то, что в те времена называли «бытовое разложение»: обрастали имуществом, антиквариатом даже… Именно поэтому Сталин старался сделать так, чтобы легального существенного имущества у бояр быть не могло, только казённое, прилагаемое не к человеку – к должности. Квартиры – казённые, дачи – казённые, даже мебель с инвентарными номерами. У самого отца народов все эти «сталинские дачи» - казённые. Имущества от Генералиссимуса осталась кое-какая одёжа, да несколько знаменитых сталинских трубок и сберкнижка с 900 руб.

Но «бытовое разложение» - было. И понять можно: они, бояре, из простых, очень им хотелось попробовать этой неведомой прежде буржуйской роскоши. Вообще, бытовая скромность может быть присуща (а может и не быть) только тем, кто вырос в прочном достатке; им это не интересно. А простому – трудно удержаться. То же видим сегодня в самых гротескных формах.

Сталин придумал против этого единственный приём – ротация кадров. Т.е., попросту говоря, перемещение их на разные места, смена начальников, пока не присиделись, не приворовались. По-видимому, это единственный метод. Часто ротация выражалась в отправке в лагерь, а то и вовсе в пуле в затылок. Жестоко, но… Альтернатива – то, что имеем в современной России, где никто ничего не боится.

Завтра постараюсь продолжить.