domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

О РУССКОЙ ДУХОВНОСТИ И РУССКОМ СВИНСТВЕ

ДУХОВНОСТЬ - ЕСТЬ

Мы, русские, привычно гордимся своей духовностью. В том смысле, что мы никогда не поклонимся золотому тельцу. Запад-де (и примкнувшие к нему либералы) – поклонятся, уже поклонились, а мы – ни за что. Это – предмет последней гордости всякого русского человека, даже тогда, когда ему больше нечем гордится.
Духовность в этом смысле (непоклонения золотому тельцу) – в самом деле есть. Русский человек, как бы он ни гнался за деньгами и земными благами, всё-таки отказывается связывать с ними своё человеческое достоинство. Свою самооценку. А вот западный человек – связывает. Он связал её настолько давно и настолько крепко, что даже сам этого не замечает. Видно только со стороны.
Я много работала среди западноевропейцев и свидетельствую из повседневного опыта: там тебя уважают и оценивают в соответствии с твоим материальным уровнем. По-детски комично это проявляется у американцев, но есть у всех – и у католиков, и у протестантов, и у немцев, и у итальянцев. Одна немка мне в простоте рассказала, как немцы знакомятся, например, в отпуске. Первым делом стараются выведать, где человек живёт и какая у него работа. Если живёт в собственном доме – имеет смысл продолжить знакомство, а если ещё и работает в приличном месте или даже имеет свой бизнес – тогда без вопросов: человек стоящий, хорошо бы с ним подружиться. А если живёт в квартире и работает в замухрыжном месте – на что нам такие друзья?
Вдумайтесь: человек, живущий в доме, и живущий в квартире – это радикально разные люди. Для нас такой подход к делу – всё-таки остаётся в сфере курьёза и никогда – руководства к действию.
Мы ценим человека за его человеческие качества, а не за экономический и социальный статус. Мы и дружим больше по душе, а не корыстно. Отсюда странные дружбы людей с совершенно разным социальным статусом. Один из богатейших обитателей нашего посёлка дружил с опустившимся пьянчужкой, бывшим человеком. Не знаю, что их связало: может, друзья детства. Дружили бы и поныне, но пьянчужка отбыл в лучший из миров. Европеец же дружить не умеет: вместо этого он создаёт неформальные сообщества, вступает в социальные сети. В этом бескорыстие русского человека, его устремлённость вверх – от экономической почвы.

Любопытно, что не только простые обыватели, но и русские предприниматели не поклоняются золотому тельцу. Заработок денег в глубине души большинство из них воспринимает как что-то греховное, как какой-то греховный эпизод в своей жизни. Вроде пьяного загула в молодости: человек делает это, но одновременно как бы и ощущает, что это не он, не настоящий он, что потом он всё это бросит и вернётся к правильной жизни. А правильная жизнь – это жизнь скромная и трудовая. Хорошо это сформулировал Николай Бердяев в статье «О святости и честности»: «Европейский буржуа наживается и обогащается с сознанием своего большого совершенства и превосходства, с верой в свои буржуазные добродетели. Русский буржуа, даже наживаясь и обогащаясь, всегда чувствует себя немного грешником и немного презирает буржуазные добродетели».

В другом месте Бердяев замечает, что в глубине души русский буржуа мечтает бросить свою деловую деятельность и «уйти в монастырь». Это очень верно! Я знаю множество предпринимателей, мечтающих когда-нибудь бросить эту возню и наконец воспарить: т.е. заняться наконец чем-то неопределённо-прекрасным, не связанным не только что с наживой, а и вообще с какой бы то ни было жизненной плотью. Про это есть симпатичная юмористическая песенка Тимура Шаова – как богатый буржуй хочет всё бросить и сбежать в простую незатейливую жизнь. То, что сегодня принято обозначать иностранным словом «дауншифтинг», всегда живёт и жило в душе русского буржуя, это у него очень близко.

Ну а уж если бизнесмены имеют такое отношение к делу, то что говорить о простом массовом русском человеке. Русский человек не привязан к деньгам, он их как-то не держит за что-то по-настоящему важное. Есть они – тратит, гуляет. Нет – лапу сосёт. У него нет субординации материальных задач: сначала это, потом то. Это как-то скучно: нешто мы немцы? Недаром на зарубежных курортах русские, причём не особо богатые русские, тратят гораздо шире, чем те же немцы. Наша тётенька может жить в панельной «однушке», отроду не знавшей ремонта, но при этом покупать какую-нибудь немыслимую меховую ротонду и завтракать (sic!) в ресторане. Это весело и прикольно, а ремонт – что? Нудьга сплошная.
Русским свойственно выбрасывать деньги (мой свёкор это чувство определял как «деньги жгут карман»). Мне кажется, это неосознанное стремление поскорее избавиться от денег как от греха и дьявольского наваждения. Тот, кто по-настоящему любит деньги, знает толк в их употреблении и накоплении, разбрасываться ими не будет. И не разбрасывается.
В своей компании я часто провожу занятия по личностному росту для частных продавцов наших товаров. И что интересно, эти люди, занятые вроде бы зарабатыванием денег, сплошь да рядом видят (неосознанно) в деньгах и заработке что-то грязное и низкое. Это неосознанное ощущение приходится вытаскивать из душевной глубины, чтобы осознать и осознанно с ним работать. На поверхности-то сознания все они, в соответствии с современным трендом, хотят успеха, стать миллионером и всякое такое. А внутри денег не хотят и боятся. Для меня самой это было определённым открытием.


ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ И ИКОНА С ТАПОЧКАМИ

Хорошо это или плохо?
Как и всё остальное в жизни – хорошо и плохо одновременно. Западный человек приземлён и укоренён в практической действительности. Он её любит, заботится о ней, стремится сделать как можно красивее, удобнее, функциональнее. Его интересы - по русской мерке - мелки и убоги. Он – известное дело! - мещанин. И интересы у него мещанские. А потому ему НЕ безразлично, живёт он в грязи или улицы подметаются, он способен навести порядок в доме, в подъезде, наладить переработку мусора с предварительной его, мусора, сортировкой. А у нас легче забросить что-нибудь в космос, чем наладить сортировку мусора. Для нас западная чистота и благоустроенность – это чудо чудное, диво дивное, на которое можно только взирать в почтительном изумлении. Что-то такое, что свалилось невесть откуда.
А на самом деле это прямой продукт того самого мещанства, узости мысли и приземлённости интересов западного человека. Его посюсторонности, его укоренённости в здешнем, практичном. Ну а поскольку деньги – это «всеобщий эквивалент», другая ипостась всей здешней, практической жизни, то, очевидно, что деньги – центральная ценность западной жизни и мера всех вещей. Вот вам и поклонение золотому тельцу.
Русскому человеку всё это чуждо. Мы устремлены к горнему. Взыскуем небесного града. А земной град – что? Чепуха. В нём мы мусорим повсюду. Потому что – неважно. Неважно, живёшь ты в чистоте или в грязи, выбрасываешь ты свой пакет с мусором в штатное место или абы где.
Я живу в историческом подмосковном посёлке, аттестуемом путеводителями как «жемчужина Подмосковья». Ну и загадили же эту жемчужину! Купальщики на пляже, участники прогулок и пикников на обочине – эти самые обочины покрыли плотным слоем мусора. Время от времени его вычищают, а граждане – опять.

Всё это слишком известно, писано-переписано, говорено-переговорено, жёвано-пережёвано, но до сих пор далеко не все понимают, что наша бытовая дикость и распущенность – обратная сторона нашей же духовности. Не просто сосуществует с духовностью, живёт с нею рядом, а именно – обратная сторона. Нам все эти мелочи и пустяки – пофигу, не важно, чушь, мещанство.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что интеллигенция по свинству иной раз даёт фору простому народу. Оно и понятно: у неё духовности больше.

Помнится, в восьмидесятых годах я бывала в одной очень интеллигентной семье на Юго-Западе Москвы. Необычайно образованные люди, кандидаты наук – но в каком же застарелом свинстве они жили! Врезалось в память: на книжном стеллаже в коридоре стоят густо облепленные засохшей рыжей глиной осенние туфли. На дворе март, значит, стоят с осени. Хозяевам просто не до того, они живут насыщенной, интересной духовной жизнью. Воспринималось всё это нормально. Гостей вот звали.
Презрение к быту – вещь живучая. Особо свойственно людям учёным, образованным, интеллигентам.
Ещё зарисовка с натуры. Уже наши дни. Я оказалась в одной квартире на Лениниском проспекте. Там живёт с семьёй и там же принимает больных женщина, врач-гомеопат. В её рабочем кабинете так-сяк прибрано, иконы висят в духе времени. Я попросилась в туалет. Проходишь всего несколько шагов по коридору и окунаешься в доевроремонтные времена: засаленные обои, обгрызенная какая-то дверь. Я не удержалась и зыркнула на кухню. В раковине, грозя развалиться, высилась пирамида грязных тарелок. В одной из комнат по пути моего следования сидела девушка лет шестнадцати и слушала музыку. Классическую.
И не надо про «нет денег»: визит к гомеопату стоит вполне ощутимых денег, и недостатка в пациентах нет. Нет не денег – нет сознания важности и ценности этой стороны жизни.
А вот исторический, можно сказать, дом: в 30-е годы был построен для профессоров и преподавателей Энергетического института в стиле позднего конструктивизма; его так до сих пор и называют в округе – «профессорский дом». И не зря: там и сегодня живут люди интеллигентные, образованные, учёные. Широкая лестница, окна на всю стену в мелкий переплёт, потолки высоченные. Перед квартирами небольшой подслеповатый тамбур. Свиней что ли разводят профессора? Нет, это всего-навсего тлеют древние мокрые половики. Наверное, со времён первых поселенцев. Ну ладно, наука недофинансируется, но половики-то выбросить можно? Можно, конечно. Многое можно сделать, если быт не презирать, а уделить ему немного внимания. Ещё чуть-чуть умения надо. Если быт презирать – он мстит. По мелочи, конечно, но – кусает, а это неприятно.
В одном из недавних номеров ЛГ заметка: одна учительница словесности упрекает другую в излишней привязанности к быту: та ей два часа рассказывала о своём ремонте. Очень русский упрёк.
Душевная жизнь русского человека исторически сформировалась под влиянием православия – даже если в массе своей мы давно не только от православия, но и от всякой религии отпали. От религии отпали, а православная душевная подкладка осталась. Православная же религия не располагает к заботе о повседневном – она вся устремлена к «горнему». Повседневность – это временное и неважное. Недаром говорят, что русская церковь – это Мария из известной евангельской притчи, а западная – Марфа. Мария, как известно, слушала слово Спасителя, а Марфа – в это самое время хлопотала по хозяйству, чтобы Его же напоить-накормить.
Когда-то в Цюрихе, в музее, я увидела наивную средневековую картину, изображающую Успение Богородицы. Так вот там рядом с одром стоят тщательно прорисованные домашние тапочки. Такая вот бытовая деталь. Должны же быть у человека тапочки – вдруг встать надо, а пол холодный. В этих тапочках – весь западный человек с его бережным, трепетным, прямо-таки религиозным отношением к бытовым подробностям жизни. С глубоким уважением к этим подробностям. У нас этого никогда не было. Невозможно себе представить православную икону с тапочками. Отсюда и небрежное, отвлечённое, незаинтересованное отношение к повседневной жизни, доходящее до патологической неспособности её устроить.
«Надо б лампочку повесить – денег всё не соберём» - это в высшей степени про нас.
Русский человек на многое смотрит как на досадные мелочи. На неважное, которое только отвлекает от какой-то возвышенной мечты. Отсюда органическая неспособность следовать инструкциям, прописям, регламентам. («А, неважно!»). К чему это ведёт –каждый в принципе знает. Как минимум к технологической разболтанности на производстве, а как максимум к технологическим авариям и катастрофам.

Русский человек выше мелочей, выше «бытовухи», выше мелочных бытовых забот. И «бытовуха» ему мстит. Тебе наплевать, жить в чистоте или в грязи? Ну вот и зарастай грязью! И зарастают.

РИМСКОЕ ПРАВО И РУССКОЕ КИДАЛОВО

И добро бы только физической грязью зарастали – точно с тем же успехом зарастают грязью духовной, моральной. Бердяев в той же статье проницательно пишет: «Русскому человеку часто представляется, что если нельзя быть святым и подняться до сверхчеловеческой высоты, то не так уж и важно, быть ли мошенником или честным». Именно так оно и есть! Русский человек не уважает деньги, не уважает практику жизни, не уважает с позиций чего-то вроде как высшего. А это вовсе не умилительное, а, напротив, крайне опасное его свойство. Здесь заложено зерно «кидалова». Нашего родного русского «кидалова», которым пронизана наша, с позволения сказать, деловая жизнь. Выполнять какие-то там мелочные пустяковые обязательства представляется ему столь же неважным и малоценным, как мести улицу.
И вот что удивительно, наши русские бизнесмены очень часто совсем не дурные люди. Не аморальные, с добрыми намерениями. Часто думают о высшем и горнем. Притом искренне думают. Легко втягиваются в размышления о судьбах отечества. Многие любят цитировать: «Умом Россию не понять, аршином общем не измерить…» (впрочем, по моим наблюдениям, этот текст особо уважаем региональными чиновниками). При этом происходит такая удивительная вещь. Я давно заметила: если твой деловой собеседник начинает рассуждать о высоких материях: о дружбе, о Родине, о России, о том, что мы работаем не для себя, а ради будущего детей, - вот в этом случае надо поскорее убираться, придерживая карман. «Патриот» в итоге почти наверняка кинет. При этом он чаще всего не просто холодный мошенник, нет. Вот тут-то и начинается самое интересное. Самое интересное в том, что скорее всего он и впрямь настроен на высокое. Но всякий раз при такой настроенности получается почему-то «кидалово». А вот если человек говорит о деньгах, о прибыли, о нудных деталях – с этим можно иметь дело. Это мой личный практический двадцатилетний опыт. Сын, так сказать, ошибок трудных.
Я вижу объяснение этого не знающего исключения явления в том, что «духовный» русский человек внутри себя не считает важным исполнение мелочных обязательств или скучную повседневную работу. Он живёт в верхних слоях атмосферы, ему не до того. И объективно получается «кидалово»: то, что делает, он делает плохо, подводит людей, проваливает работу. Может и деньги ненароком присвоить: мелочь ведь по сравнению с судьбой России.
Поэтому мне и легче иметь дело с иностранцами. И многим легче. С западноевропейцами – азиатов просто не знаю. При всех языковых барьерах и всём прочем – легче. Понятнее и надёжнее. Они радикально меньше врут и «кидают». При этом они очень мало думают о Родине, о благе человечества, будущем детей и т.п. высоких материях. Им просто важно провести хорошую сделку и получить резонную прибыль. С такими людьми иметь дело несравненно легче, чем с «духовными».
Русский человек, может, и снимет последнюю рубаху (хорошо, если не с тебя), может быть, совершит подвиг самопожертвования, но вот выполнить обусловленное в срок – на это он органически не способен. На это никто особенно всерьёз и не рассчитывает. Отсюда все эти «обманутые дольщики» и т.п. персонажи. Бандитские стрелки и разборки – это вполне естественная обратная сторона и необходимое дополнение всеобщего «кидалова». По-другому просто не получается. Очень часто бандитская разборка - это единственный способ заставить должника исполнить обязательство. И это тоже поразительным образом коренится в нашей духовности.
В 90-х годах я работала в итальянской компании её российским представителем. Мы строили завод в центральной России и вовсю взаимодействовали с российскими чиновниками на местах. Ну и, натурально, давали взятки, куда ж без этого. Так вот итальянцы мне говорили, что российский взяточник радикально отличается от своего итальянского собрата. Итальянский взяточник, получив мзду, непременно обеспечивает, выражаясь высоким слогом гражданского права, «встречное предоставление» - попросту говоря, делает то, за что получил взятку. А вот наш – далеко не всегда. Просто взятки ему недостаточно. Его нужно бесконечно уважать, как-то с ним по-особому дружить, тогда он, может быть, что-нибудь сделает. Итальянский чиновник, даже будучи взяточником, всё-таки соблюдает главнейший принцип римского права «pacta sunt servanda» - договоры должны соблюдаться. А нашему взяточнику, помимо денег, подай что-то ещё: дружбу, понимание, внимание, то, сё. Ему приятно думать, что он не взятку получил, а так – пособил по дружбе хорошему человеку, ну а друг его, понятно, отблагодарил, как мог.

ВОРУЮТ

Тот же Бердяев писал, что «римские понятия собственности всегда были чужды русскому человеку». Изящно выразился философ, красиво. И то сказать – аристократ, француз опять же на четверть. А если по-простому: прут, как заводные, всё, что плохо лежит. И это тоже не считается чем-то из ряду вон. «Ну, бывает, с кем не случается…».
Сейчас о воровстве чиновников, распилах бюджетов и т.п. не пишут разве что издания по астрологии и косметике.
А кто такие, позвольте спросить, чиновники? Они что – с луны свалились на наши головы? Это те же русские – духовные – люди. Вполне возможно, и скорее всего, это так и есть, они тоже любят Родину и мечтают о высшем. Некоторые даже искренне воцерковились. Просто они выше практики жизни, выше денег, выше земного устроения. Поэтому всё это так, неважно, пустяки.
Так что чиновники – это часть народа (наиболее шустрая и пробивная часть) и по своему поведению она от народа ничем не отличается. А народ – тянет-потянет.

Наша семья вот уже пять лет владеет сельхозбизнесом в Ростовской области. Попросту говоря, купили два бывших совхоза. Ничего мы там не заработали, но опыт интереснейший. Когда окунаешься в народную стихию, начинаешь многое понимать по-новому. Некоторые эксцессы советской истории, например. Вот «закон о трёх колосках» – ужасно, возмутительно, бесчеловечно! А что прикажете делать, если прут все, прут постоянно и изобретательно. Творчески прут. Один, например, соорудил специальный амбар для краденого зерна, закамуфлировав его под нужник.
Да, собственно, все успехи личного подсобного хозяйства в советские и дальнейшие годы, столь умилявшие наших перестроечных литераторов, так вот все эти успехи на сто процентов базировались на одном факторе – на краденых кормах. При исчезновении этого фактора – умилительная народная инициатива немедленно прекращается. Это мы лично «проходили». Я ничего не оцениваю, я только обращаю внимание на то, что воровство встроено в систему, оно нормально, оно – привычная и неважная мелочь.

Наше наплевательство на практическую жизнь и застарелая привычка витать в удобных, комфортабельных и мягких облаках имеет самые разные проявления.
Мы, в частности, радикально неспособны к любому виду самоорганизации. У нас не получаются кооперативы, и никогда не получались. Честные люди руководить кооперативами не хотят, отмахиваются: «Только не мы, ради Бога не мы!» В результате во главе подобных организаций оказываются строго жулики и проходимцы. А честные и духовные кипят возмущением и чувствуют себя бессильными жертвами. Но взять дело в свои руки и заняться им всерьёз – и не помышляют. Потому что это низко и бездуховно – разбираться, сколько краски требуется на забор или гравия на дорожку. Я на протяжении многих лет наблюдала жизнь так называемого дачно-строительного кооператива в Подмосковье. Кооператив существовал с 1936 г. и работал вышеописанным образом вплоть до того, как умер ввиду включения своих земель в состав ближнего подмосковного города.
Ровно по этой же причине у нас не получаются то, что во множестве стран вполне нормально действует – так называемые ТСЖ. Причина – всё в той же духовности. Т.е. в отвлечённости от земного и практического.

«ФЕР-ТО КЕ?»

Помните, в рассказе Теффи бывший русский генерал в Париже выходит, кажется, из подземного перехода и в раздумчивости произносит: «Ке фер? Фер-то ке?». В самом деле, делать-то что?
Заставить русского человека полюбить земное, практическое, повседневное – нельзя. Нельзя заставить его поклониться копеечке, заточить всю свою жизнь на зарабатывание этой самой копеечки, на «дачку, дочку, водь да гладь». Невозможно, не выходит. Это значило бы превратить русского человека в западноевропейца.
Если двадцать лет назад кто-то и пленялся такой перспективой, то сегодня ясно: не получается. Помните, тогда все писали: ах дайте, дайте нам возможность жить нормальной жизнью безо всяких там коммунистов вперёд, космосов и иных воспарений. Дали. И что? Оказывается, воспарений-то и не хватает.
Если мы ставим задачу преобразования нашей жизни, а такую задачу ставить хочешь - не хочешь, а надо, и так развал уже достиг критического уровня, так вот если хотим жить – надо восстанавливать и развивать трудовые навыки народа. Надо заново осваивать брошенную землю, восстанавливать или строить заново заводы и фабрики.
А для того, чтобы русский человек что-то делал, ему нужна ИДЕЯ. Помните, двадцать лет назад все говорили: «Нам надоело работать за идею». Дальнейшее показало, что без идеи работают ещё хуже. Чтобы русский человек жил не свински, а работал умно и старательно, ему нужна идея. Ему надо одухотворить повседневность. Увидеть высший смысл в повседневной суете.
Когда-то, бесконечно давно, перестроечный «Огонёк» публиковал подборки читательских писем. Так вот там какой-то пенсионер писал: «У нас отняли идею. Дайте нам идею!» Я очень смеялась: как и все, я тогда считала, что идея не нужна, а нужна свобода мысли и материальная личная заинтересованность. Либеральная идея, идея личного успеха – это тоже идея, способная кого-то вдохновлять. Но это идея – идея короткого дыхания. Наестся человек и спросит: а дальше что? Недаром в развитых и богатых странах высокий уровень самоубийств, а без антидепрессанта они, что называется, за стол не садятся.
А для нашего человека крайне важна включённость во что-то высшее. Иначе он быстро свинеет. Нужна религиозная или квази-религиозная санкция труда.
Идеология нужна. Ведь идеология – это что-то среднее между философией и религией, можно сказать: светская религия для масс. Только вот не надо, словно сельская кляча от трамвая, в ужасе шарахаться от слова «идеология». Всё это интеллигентские предрассудки эпохи горбачёвской перестройки. Как только ты уходишь с поля идеологической борьбы – это поле занимает противник. Как, собственно, и произошло.

В нашей компании БЕЛЫЙ КОТ мы второй десяток лет продаём изделия для чистки и уборки без использования химических веществ. В распространение этих товаров включено почти полмиллиона женщин во всём бывшем СССР. Что ими движет? На поверхностный взгляд – возможность заработать копеечку. Это есть, но это не главное. Главное – идеология. Они несут хозяйкам экологическую идею, они учат, как содержать дом в чистоте, они ощущают себя провозвестниками нового быта. Недаром многие из них выступают с инициативой в своих домах: вычистить или даже отремонтировать подъезд, посадить цветочки перед входом.
Просто копеечкой русского человека не заманишь. Вернее, заманить-то можно (как, например, в финансовую пирамиду), но удержать – нельзя. У копеечки короткое дыхание. За более чем десятилетнее существование от нашей компании отпочковалось множество разных фирм, которые пытались делать что-то подобное, но без идеологической, так сказать, надстройки, а вернее – базы. Никто особых успехов не явил. Объясняют это так и сяк, а причина вот она: идеология. Религиозная или квази-религиозная санкция труда. Нужна она русским людям.

Впрочем, она всем нужна.
Как-то раз гуляли мы с нашим ирландским поставщиком вокруг нашего лесного озера. Погода чудесная, народ купается. Ирландец всё удивлялся, как похожи русские на американцев, ну просто один в один. Я сразу почувствовала, что он хочет рассказать какую-то историю. И правильно почувствовала. История такая.
Есть у него американский родственник – лётчик ВВС Соединённых Штатов. Хороший лётчик. Он всегда очень гордился своей службой, считал, что защищает демократию от происков Советов и вообще от империи зла. И вот случилось страшное: сделалась разрядка. Дальше больше, и вот империя зла больше не империя, никто никому не угрожает, велено всем дружить. И лётчик почувствовал свою жизнь пустой и бессмысленной. Заметьте: никто его не увольнял, не сокращал, не лишал зарплаты и пенсии. Его всего-навсего лишили смысла жизни. И он постепенно спился.
Такая вот русская история, случившаяся с американским парнем ирландского происхождения.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments