Category:

ПОДРЫВНОЙ ЭЛЕМЕНТ

Снова всколыхнулись разговоры о бедности, и мне захотелось рассказать об одной случайной встрече, словно специально приуроченной к этой теме.

У меня была намечена встреча в кафе, в московском спальном районе. Не новом, новым он был полвека назад, когда застраивался пятиэтажками. Пятиэтажки пока сохранились: место не козырное, потому дорого квартиры не продашь, а недорого – чего возиться? Когда-нибудь потом… Вот и сохранились пятиэтажки, многие даже и отремонтированы. Промежутки межу домами обильно заросли зеленью, вид почти деревенский.

Только села за стол, как позвонили и со всемыслимыми извинениями и реверансами сказали, что встреча откладывается на час.

Ну как употребишь час? Сидеть в кафе и читать книжку, скаченную в телефон? Я решила прогуляться, благо погода весёленькая, солнечная, намекающая на скорую весну. Пройдя сотню метров, наткнулась на магазин «Красная икра»: таких сейчас развелось немало. В мини-лавочке посетителей была всего трое: мужик, купивший здоровую бадью красной икры, я, праздношатающаяся, и худенькая старушка в белом беретике на абсолютно седых волосах и в модном, совсем не старушечьем светло-зелёном пуховике. Старушка купила полкило красной икры и немного красной  рыбы. Расплачивалась наличкой, вынимая деньги из белой маленькой сумочки, висевшей у неё наискось через плечо. На ногах у пенсионерки были белые сапожки-дутики, не новые, но исправные. «Сейчас она вытащит белые перчатки», - подумала я. Так и случилось: перчатки были недорогие, вязаные, но при этом ярко-белые, чистейшие. На каждой вышито по цветочку с перламутровой белой пуговкой посредине.

Я вышла из магазина вслед пенсионерке. Спустившись с лестницы из трёх ступенек, старушка слегка поскользнулась, я поддержала её под руку – и она заговорила:

- Вы, вероятно, думаете: вот богатая старуха - икру покупает.

- По правде сказать, я так и подумала, - призналась я.

- А вот и нет! – засмеялась старушка. – Я именно и есть то, что называют нищей пенсионеркой. Живу в однушке в пятиэтажке на пенсию в 14 тыс. рублей. А икру мы покупаем вскладчину с девчонками. Ну, девчонки, сами понимаете, моего возраста, мы дружим Бог весть сколько лет. Ну, собираемся иногда, отмечаем что-нибудь.

- День рождения?

- Вот этого нет, особенно в последнее время. Года наши такие, что юбилеям радоваться не приходится. Что-нибудь весёлое отмечаем: Масленицу, например. День учителя как-то праздновали: среди нас три бывших учительницы. Я географию преподавала, они – в начальной школе. Сбрасываемся, покупаем что-нибудь вкусное, одна из нас мастерица печь – и празднуем.

- Учителя на пенсии часто репетиторством занимаются… - Мне было очень любопытно вызнать секрет благосостояния на 14 тыс.

- Да, бывает, но я этим не занимаюсь: география редко кому нужна. Зато я веду кружок вышивания. При ЖЭКе, по-старому выражаясь. Я, скажу без бахвальства, хорошо вышиваю, в разных техниках. Пока, слава Богу, глаза позволяют. Времени много – вот я целые картины и делаю. И нитки мне кружковцы приносят. А пяльцы у меня с незапамятных времён остались – так что, можно сказать, бесплатное хобби. Одну картину у меня купили даже.

В этом оказался секрет старушкиной элегантности. Кружок бесплатный, но по нынешним временам неловко как-то пользоваться чем-то бесплатным, потому что везде говорят, что всякое образование и занятия с детьми у нас платные и очень дорогие. Вот и тащат мамы руководительнице кружка свою вышедшую из употребления одежду: размер у неё, как я определила на взгляд, 44-46 – самый молодёжный размер. А одежды у современных молодых женщин – на троих хватит. Иной раз наденет разок – и разочаруется, ну и отдаёт. В подмосковном посёлке, где я живу, на церкви висит объявление: женскую одежду не принимаем. Слишком её много, надо понимать. Ну и общий элегантный вид старушки тоже понятен: раз вышивает, да ещё целые картины – значит есть художественный вкус.

- Так что покупаю я – ну, разве исподнее. Остальное – приносят! – старушка опять весело рассмеялась. Она вообще охотно смеётся, отчего её лицо, не ведающее ботокса и гиалуроновой кислоты, покрывается сеткой мелких морщинок, особенно заметных на солнце. Морщинки её не портят: она ведь не пытается играть роль молодой, как это принято в социально продвинутых кругах.

Мы прогулялись, я проводила её до дома, и она легко и охотно рассказала мне практически всё про свою жизнь. В этом было что-то давнее, советское, патриархальное: теперь-то люди непрерывно шифруются, таятся, что-то прячут и скрывают – эдакие бытовые Штирлицы.

Клавдии Петровне 73 года. Всю взрослую жизнь прожила и проработала в школе в том самом районе. Муж, умерший несколько лет назад, работал там же, на заводе, ныне снесённом. Когда-то жили в трёхкомнатной квартире, но потом её продали, купили себе однушку, а денежную разницу отдали сыну, который тогда как раз покупал себе квартиру. Была дача от завода – шесть соток с хибаркой. Когда муж умер – продала.

- Дёшево продала, - вздыхает Клавдия Петровна украдкой, - Кому сейчас нужны шесть соток с хибаркой? Теперь норовят большой участок, шикарный особняк, да поближе к Москве. Знаете такие?

Я знаю, но неопределённо молчу.

- А потом мне повезло, - продолжает К.П. - меня, можно сказать, наняли летней нянькой к ребёнку, который родился у моих покупателей – представляете? Теперь, уж несколько лет, я живу летом на своей бывшей даче, которую, к тому же и отремонтировали, а мне ещё кое-что платят. Да к тому же летом я не трачу ни копейки. Девчонка уже в школу идёт в этом году, прекрасная девчонка, мы с ней и гуляем, и занимаемся, можно прямо во второй класс отдавать. Так что проблема летнего отдыха у меня решена. Там в нашем дачном посёлке живут чудесные люди, многие меня знают ещё по прошлым временам, а потому если что – порекомендуют. - Она опять засмеялась.

- А сын вам помогает? – поинтересовалась я. Клавдия Петровна как-то мгновенно запнулась, словно вспомнив о неприятном.

- У сына своя жизнь: жена, дочка – моя внучка… Я эту жизнь не очень-то понимаю. Вот внучка приезжала, подарила свой старый ноутбук, но мне он не особо нужен.

- Не пользуетесь интернетом? – поинтересовалась я.

- Очень даже пользуюсь! – снова заулыбалась К.П. – Хожу практически каждый день в нашу районную библиотеку. Вы, если не бывали в последнее время в библиотеках, даже не представляете, как там всё замечательно изменилось. Книги новые, свежие, толстые журналы – всё что душе угодно. И свободный доступ в интернет, большой экран – сиди не хочу. Я, отставной географ, люблю иной раз посмотреть что-нибудь познавательное: про страны, народы, путешествия. Иной раз решаю так: на этой неделе изучаю такой-то регион. Ведь столько изменений произошло повсюду c тех пор, как я училась и учила.

- А в реале вы не путешествуете? – задала я бестактный, скорее всего, вопрос.

- Прошлой весной мои девчонки втянули меня в паломническую поездку в Дивеево, по святым местам. Очень утомительно, целый день в автобусе, да ещё всё это, извините, мракобесие… Я всё-таки воспитана по-советски, ничего не попишешь. В общем, не понравилось. В хорошем фильме, по-моему, больше увидишь, чем в натуре.

Когда-то в юности мечтала побывать в разных экзотических местах, даже поступала в Институт восточных языков при МГУ, сейчас-то он как-то по-другому называется, но провалилась. Там экзамены были в июле, а в августе поступила в пед на географию. Так и преподавала всю жизнь географию, а в экзотических странах не побывала. Сын с невесткой ездят иногда и за границу, но мне это и не по средствам, и, наверное, не по силам.

- Интересная у вас жизнь! – похвалила я совершенно искренне.

- В общем, вполне благополучная, - подхватила К.П.

- А пенсии хватает? – всё-таки задала я вопрос, который вертелся у меня на языке, но я стеснялась задать.

- Хватает! – уверенно ответила К.П. – Смотрите: на еду мне надо по 200 руб. в день. Абсолютно достаточно. Молоко, крупы, бульончик из куриного крылышка с вермишелью, салатик какой-нибудь – много ли старухе надо? Старикам надо меньше есть, тогда и здоровья больше будет. Варю себе в кастрюлечке, в которой когда-то сыну кашку варила, когда он был младенцем. Смешно даже. Как говорится, старый да малый. Вот вам шесть тысяч на еду, квартплата минимальная, остальное – на разгул, - она опять засмеялась.

- Ну а лекарства? – нахально приставала я.

- А я их не покупаю, - просто, безо всякого вызова, ответила К.П. И по врачам не хожу. Ведь в это только втянись – и пиши пропало. Придёт время – помру; слава Богу, пожила. Впрочем, вру. В прошлом году меня вдруг вызвали на диспансеризацию. Ну, анализы взяли, что-то ещё. Давление, - сказали, – по возрасту, а цифры я не помню. Наверное, если заболею – будут лечить как-то… Но сама я к ним не хожу.

Мне хотелось ещё говорить с необыкновенной старушкой, но мне позвонили, и я поспешила в то самое кафе, из которого ушла. А то она готова была пригласить меня к себе показать вышивки.

***

Менее всего на свете я хочу кого-то призвать уподобиться этой удивительной старушке – подражать, брать пример и т.п. Прежде всего, я никого ни к чему никогда не призываю: это не мой стиль и не мой темперамент.

А ещё я не призываю брать пример с Клавдии Петровны потому, что это совершенно невозможно. Не в смысле, конечно, её умения прекрасно вышивать, а в смысле всего отношения к жизни. В чём это отношение? А вот в чём.

Оно диаметрально противоположно мироощущению подавляющего большинства людей – западных, по крайней мере; иных не знаю; мы, русские, в этом смысле относимся к западному типу. Средний человек сосредоточен на том, чего у него нет, чего ему не хватает, что у него в жизни не так. В результате он, современный человек, перманентно несчастен, потому что не хватает всего и всем: у одного, по известному присловью, жемчуг мелок, а у другого суп жидок. Это не просто индивидуальное чувствование каких-то отдельных людей. К такому мироощущению нас приучил капитализм: ему нужны постоянно жаждущие покупок и приобретений потребители. Если их нет, куда будут деваться монбланы разной потребительской муры, которые ежеминутно, ежесекундно вырабатываются во всём мире? Кому будут оказывать идущие валом изощрённо-нелепые услуги? То-то же! Недаром с приходом капитализма к нам пришло слово «бедный» и «нищий»: раньше этих слов применительно к себе люди не говорили и даже не думали.

К.П. сосредоточена мыслью на диаметрально противоположном – на том, что у неё есть. И оказывается, что есть у неё совсем не мало. Благоустроенное жильё, тёплое, со всеми удобствами. Про её однушку можно сказать «убогая пятиэтажка», а можно – удобная квартира в обжитом районе. Можно зариться на особняки богатеев или квартиры в «элитных ЖК» и испытывать при этом чувство бессильной тоски, а можно – просто об этом не думать. У большинства не получается не думать, оттого их жизнь ощущается ими самими как убогая и постылая, нищебродская, постыдная. Всё это, повторюсь, не просто личные чувства каких-то отдельных людей – это социально поощряемые чувства, более того активно формируемые с помощью рекламы, СМИ, всякого рода сериалов и прочего «искусства». Там ведь показывают, как надо жить и насколько гол и бос тот, кто не живёт так, как они учат. Кто учит? Ну, например, Божена Рынска, которая заполошно орёт на весь базар, каких квартир и миллионов ей недодала змеюка-бывшая её удавившегося мужа. Да все эти передачи о гламуре и лайф-стайле учат людское стадо ощущать себя нищими и убогими. Ощущать вечную нехватку.

А вот К.П. нищей себя не ощущает. У неё много что есть – так она чувствует. Эти чувства в современном и-мире – нелегитимны. Запретны. Они имеют подрывной характер, т.к. подтачивают несущие структуры современного капитализма.

Если не смотреть на жизнь с позиции постоянной нехватки, то вдруг оказывается, что на 200 рублей можно прокормиться. И вовсе не отбросами, а вполне нормально, даже вкусно. К.П. это доказала. Впрочем, «доказала» – неподходящее слово: она никому ничего не доказывает, она так живёт. И делает это с удовольствием.

Её простая мысль, что надо просто есть меньше, особенно в преклонном возрасте – подрывная. Капитализму надо, чтобы все непрерывно жевали, а потом лечились от ожирения дорогими таблетками и особыми, диетическими, продуктами с низкой калорийностью и высокой ценой.

Клавдии Петровне повезло: она здорова и не нуждается в медицинской помощи. Может, оттого и здорова, что много двигается и не переедает? Может, и так, но надо сказать, что и тут её позиция – подрывная. Если все начнут эдак жить – кто будет кормить транснациональные корпорации, выпускающие все эти горы таблеток, мазей, спреев? Вспомните, раньше, была одна аптека на целый большой район. Теперь где бы ты ни оказался, обернись вокруг, и ты увидишь аптеку.

К.П. не выживает, не мыкает нужду – она преспокойно пользуется теми условиями и теми благами, которые ей предоставляются и доступны для всех. Например, активно пользуется совершенно бесплатной библиотекой. С бесплатным доступом в интернет. Она живёт вполне насыщенной культурной жизнью, и очень довольна. И вовсе не думает о тех, «богатеньких буратинах» (завистливые люди почему-то обожают это выражение), которые на пенсии шастают по всему миру, едят в ресторанах, живут в дорогих отелях и т.п. И тут она выступает как подрывной элемент: она обязана этого хотеть, чтобы колёса капитализма исправно вращались. Она обязана завидовать белозубым и вневозрастным западным гламурным пенсионерам, наслаждающимся благами «золотого возраста».

А она – не хочет. Ей и так хорошо. Поэтому она – исключение из исключений. Она – человек другого мира. Почти пришелец. А пришельцу подражать нельзя: он же другой.

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →