domestic_lynx Golden Entry

Category:

ЧТО ЕЛИ В МОЁМ ДЕТСТВЕ - продолжение


МЫ ИДЁМ НА РЫНОК

Мясо, овощи-фрукты покупали на рынке. В магазинах тоже кое-что из этого продавалось, и дешевле, но на рынке – лучшего качества. Собственно, мясо вся провинция покупала на рынке; в магазинах оно систематически было только в Москве, да, может, ещё в Ленинграде и в Киеве. Но уж на рынке мясо было всегда; правда, не по госцене в 2 руб. за килограмм, а дороже. Зато и мясо было отличное. 

Поход с мамой на рынок был важным воскресным развлечением.  Мама советовалась с бабушкой, что надо купить, и мы отправлялись. Мне помнится, что это было рано утром, но теперь я понимаю, что не очень рано: было уже светло, значит, по зимнему времени это часов около девяти. Мне поход на рынок помнится ярким, хрустким зимнем утром. Мы деловито идём мимо красно-кирпичной монастырской стены, где в те дни помещалось училище ГВФ (гражданского воздушного флота), и вскоре оказываемся у ворот рынка. У мамы в руках чёрная дерматиновая хозяйственная сумка, в которой лежат на всякий случай парочка сеток-авосек. У ворот рынка стоят лошади, запряжённые в сани: колхозники на них привозили свой товар. У ворот, ещё до входа на рынок, продают самодельные цветы, вероятно, для кладбищенских надобностей. Они сделаны из бумаги, окрашены в яркие цвета и покрыты слоем воска (или парафина). Мне они кажутся сказочно красивыми, и я начинаю выпрашивать у мамы цветочек. Мама цветы презирает: деревенская безвкусица! Но я канючу, и она обещает купить на обратном пути, если деньги останутся. Деньги остаются не всегда, да и цветы иногда оказываются распроданными, и это меня слегка огорчает. Но нередко мне всё же удаётся разжиться цветочком. Любопытно, что маленькие девчонки поголовно любят искусственные цветы. Через много десятилетий, уже в подмосковном посёлке, где мы живём сейчас, моя дочка выпрашивала у меня купить цветочек. Вся и разница в том, что теперешние – пластмассовые. 

На рынке чего только нет! А народу! Народ ходит, приценяется, пробует, торгуется. Моя мама преображается из серьёзного технического специалиста и местной гранд-дамы в рачительную, экономную хозяйку, которую на мякине не проведёшь. К торговкам она обращается на «ты» и зовёт их «хозяйка». 

В первую очередь надо купить самое важное и дорогое – мясо. Идём в мясной павильон. Мясо и молоко продаётся в павильонах – длинных сараях, на всю длину которых тянутся два прилавка из некрашеного дерева, за которыми стоят продавцы, а покупатели расхаживают посредине. Куски мяса разложены на деревянном прилавке. Весы – традиционные: две тарелочки, гири и «уточки», которые должны сойтись клювиками, когда гири подобраны правильно. В магазинах уже другие весы – со стрелкой, а торговки вразнос используют так называемый безмен, его можно носить с собой. Мама внимательно осматривает кусок, иногда торгуется, наконец покупает. Объясняет мне, какое мясо для чего используют. Мама показывает продавщице, какой кусок показать, та поднимает его вертит туда-сюда, мама придирчиво оглядывает, прищурив глаза, и берёт, либо отвергает. 

Мама рассказывает, что её научила разбираться в мясе тётя Варя, сестра отца. А её собственная мама, моя тульская бабушка, которую я обожаю, оказывается, ничему хозяйственно ценному свою дочку не учила. Иное дело тётя Варя – умелица на все руки. Я чувствую тут тень какой-то давней семейной распри, мне не понятной. Мне обидно за бабушку: по-моему, она – замечательная, учительница начальных классов, все её уважают, бывшие ученики пишут письма даже из армии, а сколько всего умеет – вязать, вышивать, выращивать цветы и яблоки, которые присылает нам в посылках! А тётку Варьку с её дурацким мясом я и знать не хочу! Так я думаю, но маме перечить не смею.   «Вырасту – буду варить молочную лапшу, она гораздо вкуснее всяких там щей», - решаю я. 

Потом я поняла, в чём дело. Мамин отец умер очень рано, когда её было лет четырнадцать. Она его очень любила. А бабушка очень скоро, что называется, не износив башмаков, вышла замуж. В родне это вызвало подозрение, что своего второго мужа она знала и раньше и между ними был роман. Сестра умершего отца, та самая тётя Варя, вероятно, распространяла это мнение и особенно усердно и напоказ опекала «сиротку», якобы совершенно оставленную родной матерью, которая обзавелась новым и молодым мужем. Эта трещина всегда была между моей мамой и бабушкой. Второй бабушкин муж погиб на войне; мне о нём никогда не рассказывали; даже не знаю, как его звали и кто был по профессии.  

Но тогда я ничего об этом не знала, а мы с мамой просто шли по мясному ряду. Мяса – сколько угодно и на любой вкус. Преобладает баранина – самое ходовое в нашей местности и в то время мясо, во все сезоны. Была и свинина, и говядина. Свинины много поздней осенью, когда забивают выращенного за лето поросёнка.  Говядину покупали главным образом на суп, ну и ещё добавить в котлеты, наряду со свининой. Ни о каких стейках не слыхали. Мне и сегодня они кажутся сильно переоценёнными – и в ресторанах, и в общественном сознании. 

Цену мяса я не помню, но знаю, что на рынке она выше, чем в магазине, да и мясо лучше. Кто хотел мяса – шли на рынок. Там оно было прекрасное, свежее, не мороженное. Да и негде было его морозить. Разве что в быту вывешивали за окно авоську с чем-то мясным. Упаковку иногда проклёвывали синицы.  

В другом павильоне продавали молоко. Стояли тётки в белых фартуках поверх верхней одежды и зазывали покупателей. Молоко привозили в огромных бидонах. Из них черпали специальными мерными половниками, вроде алюминиевого стакана с длинной ручкой. Были литровые и пол-литровые. Предлагали всем желающим попробовать молоко: жирно ли? Не кислО ли? Пробовать давали из крышки, которая имела вдавленную  с внешней стороны форму. Вот туда-то, в поверхностную сторону крышки, где ручка, и наливали молоко для пробы. Не слишком гигиенично, но тогда вообще привила гигиены были не такими строгими, как теперь. Я норовила хлебнуть дармового  молочка, но мама одёргивала: не намерена покупать – не пробуй. Действительно, молоко нам не требовалось: к нам ежедневно приходила молочница, она приносила молоко нам и другим жителям нашего подъезда. Не помню, сколько именно это стоило, но помню, что платили ей не каждый раз, а за месяц. 

А вот творог мы  с мамой пробовали и покупали, хотя нередко делали его сами из скисшегося молока. У нас был даже специальный мешочек для этого, из нескольких слоёв марли. Мешочек со сквашенным молоком подвешивали над раковиной, сыворотка стекала – вот тебе и творог. Из покупного иногда делали сырники, тоже вкусно. 

Покупали яблоки, в том числе мочёные, солёные огурцы, капусту из бочки. Всё, кроме мяса и молока, продавали на открытых прилавках, над которыми был устроен навес. Всё дают пробовать, чем я широко пользуюсь. 

А однажды принесли с базара … щегла. Мама несла его в варежке, а я волочила купленную там же клетку. Почему не посадили прямо в клетку – не знаю. Но помню варежку – голубую с белым узором. Щегол жил у нас долго, освоился и распевал свои щеглиные песни. Кормили его подсолнечными семечками, которые бабушка разрезала пополам  щипцами для колки сахара.  А пил щегол из старой мыльницы - металлической, эмалированной, с местами отколотой эмалью. Когда садилось солнце, на клетку набрасывали чёрный платок, чтобы щегол жил по природным биоритмам; впрочем слова такого в обиходе тогда не было. Тогда щегол засыпал. А утром его открывали, и он опять заводил свои песни. Я хорошо помню этот платок, старый, плоховатый,  с бахромой, сделанный выдергиванием ниток из ткани. Бабушка очень любила щегла, я даже слегка ревновала, подозревая, что щегол ей дороже меня. А потом щегол исчез; мне сказали – улетел, но, думаю, умер. Но жил он у нас в тепле и сытости несколько лет. 

«МЯСО-РЫБА» 

Был у нас и магазин «Мясо-рыба» - на кругу, т.е. на улице, которая огибала сквер, где стояла статуя Ленина, если мне память не изменяет.

В «Мясо-рыбе» меня привлекали занятные картинки под стеклом, объясняющие, как полагается разделывать мясные туши. Иногда я ходила туда с бабушкой и мы покупали рыбу навагу, которую потом жарили, обваляв в муке;  было очень вкусно. В магазине «Мясо-рыба» всегда стояла очередь возле прилавка. 

Но настоящее рыбное изобилие было летом, когда приезжал папа в отпуск и рыбачил в Оке. Тогда постоянно варили уху, жарили рыбёшек покрупнее. Приезжал он и на воскресенье. Моей обязанностью было накопать червей на заднем дворе и наловить кузнечиков, которых было видимо-невидимо позади огородов. Помню папину сентенцию: «На кузнеца хорошо берёт голавль». 

Я увязывалась на круг за бабушкой не столько ради рыбы (она её и так принесёт), сколько ради соседнего магазина «Галантерея», где продавались разные завлекательные штучки для вышивания, которое я осваивала. Их было не столько, сколько теперь, но что-то было. 

А по другую сторону сквера был Гастроном. Там, между прочим, иногда покупали сыр Российский. Торговля была организована странновато, на теперешний взгляд. Сначала покупатель шёл в кассу и говорил: «Мне 200 грамм Российского сыра» (или чего-то другого). Кассирша выбивала чек, и ты с этим чеком шёл к прилавку, где продавщица отвешивала тебе эти самые двести граммов. Обычно это был кусок и малый довесок, чтобы было именно 200 или сколько там грамм. Порой приходилось разрезать пополам даже конфету! Кассирша считала на счётах, очень быстро и мастерски; нас в школе тоже учили считать на счётах. 

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАВТРА 

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →