domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

Памяти Вадима Кожинова

Мне прислали приглашение на мероприятие в память Вадима Кожинова, проводимое в рамках очередной книжной ярмарки на ВДНХ, пардон ВВЦ.
В приглашении Кожинов назван классиком, великим и чем-то ещё вроде этого. Сегодня принято вообще сильно выражаться: кого ни возьми – великий или хотя бы культовый, а всякая книжка – бестселлер. Но Вадим Кожинов, на мой взгляд, заслуживает этих эпитетов, и ещё больше, чем эпитетов – внимательного прочтения. Он редчайший из современных авторов, которого я прочитала больше одного раза.
Особенно, на мой взгляд, сильная и концептуальная книга – «Правда сталинских репрессий». И не в сталинских репрессиях дело, хотя и о них автор собрал интересный материал, а в нас сегодняшних. Кожинов говорит о Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года, и сталинской контрреволюции, а мне думается о нашей капиталистической революции 1991. И о контрреволюции, которую нам только предстоит пережить.


У Николая Бердяева есть замечательная мысль, в высшей степени недооценённая. Революция, утверждает Бердяев, это не рождение новой жизни, как принято считать, а догнивание старой. Это вовсе не заря новой жизни (расхожая метафора революции), а, напротив, закат старой. Это не рождение, а смерть. Революция – это заключительный аккорд в гибели старого мира, это агония старой исторической плоти. Старый мир изолгался и обветшал – революция именно и знаменует его смерть. Вернее, сама является его смертью.
Если старый мир бодр, крепок и жизнеспособен – революция не произойдёт. А если произошла – значит, старый мир и строй жизни – обветшал и сгнил изнутри, как трухлявое дерево. На вид старый мир может быть вполне крепким, но силы жизни в нём уже нет, и он обречён на слом. Там, где я живу полно крепких с виду дубов. А пролетит буря – непременно парочка свалится. Смотришь – внутри-то труха, даже удивительно, что стоял так долго.
Революция – это стихия, волна, цунами. Революционеры и всякие деятели, партии и т.п. могут оседлать волну, и тогда возникает впечатление, что именно они её гонят, но на самом деле поднять эту волну не может никто, она – порождение исторического рока, эманация народного духа. Революция – это всегда ослабление народного духа, духовная болезнь, исторический грех.
Я сейчас дочитываю замечательный (и тоже совершенно недооценённый) роман Пантелеймона Романова «Русь». Этот писатель, бешено популярный в 20-30 годы, в дальнейшем не переиздавался и был забыт. Потом его переиздали в Перестройку, но никакого впечатления он не произвёл, потому что там не было ничего клубнично-сенсационного. А зря! «Русь» - это свободный роман, без особого сюжета, где показана жизнь накануне Первой мировой войны нескольких людей и семей: помещики, офицеры, интеллигенция, простолюдины. Автор намеревался довести повествование до революции, но не успел, умер. Так вот там превосходно показана пустопорожность тогдашней жизни, импотенция руководящего класса, безмыслие вроде бы мыслительной прослойки – интеллигенции. Во всех этих людях нет жизненной, творческой силы, нет, как теперь принято говорить, энергетики. Они были обречены на гибель – и они погибли, погубив заодно и тысячелетнюю российскую империю.
Так происходит во всех революциях, в том числе и в нашей последней, свидетелями и участниками которой мы все, жившие в то время, оказались.

Дальнейшее, что следует за революцией – это контрреволюция. Во французской истории это названо Реставрацией – в том смысле, что восстановили монархию, но на самом деле это не просто восстановление старого – старое нельзя восстановить, восстановленное старое – это нечто новое. Восстановленное старое – это некая старая форма, в которую вкладывается новое содержание: вроде как в старую радиолу сегодня модно вставлять современный музыкальный центр.
Именно реставрация – это и есть, по мысли Бердяева, рождение новой жизни. Это парадоксальным образом и есть настоящая революция, т.е. рождение новой жизни. Новая жизнь оказывается в чём-то похожей на старую, но это не старая жизнь – это новая жизнь на новом витке исторической спирали.
Революция – это разрушение старой жизни. Контрреволюция – это созидание жизни новой. Не восстановление старой – созидание новой.

Вот эту парадоксальную диалектику революции блестяще описал в своей книге Кожинов.
Он показывает с интересными подробностями созидательный смысл сталинской контрреволюции. Сталинские репрессии были направлены как раз против революционеров – во всяком случае, по замыслу; исполнение в любом большом деле не может на 100% соответствовать замыслу.
Троцкий правильно понял: Сталин – контрреволюционер. И уничтожение самого Троцкого – это часть тех самых контрреволюционных репрессий против революционеров.

Развернуть махину народа и государства от разрушения к созиданию – задача для настоящего гиганта. Это всё равно, что остановить катящуюся под уклон лавину. Революция – это всегда катящаяся под уклон лавина.

Кожинов ясно показывает: главное содержание 30-х годов – это восстановление и строительство. Строительство всего – от семьи и школы до заводов и фабрик. Двадцатые годы – это время великой – революционной! – распущенности во всех проявлениях.
Огромный ущерб претерпела семья: она была объявлена буржуазным предрассудком. Молодёжь свихнулась на «теории стакана воды», которая представляла собой доведённые до абсурда мысли Коллонтай. «Мне любовь не свадьбой мерить, разлюбила – уплыла», - писал Маяковский в те годы, выражая общее настроение.
В 30-е годы беспредел в этой области постепенно стал сворачиваться. Детей снова стали по старинному учить уважать родителей, молодых людей ориентировать на создание прочной семьи.
Школа в 20-е годы стала площадкой для революционных экспериментов. В результате грамотность школьников упала вертикально. В то время известный лингвист Л.В. Щерба написал статью «Неграмотность и её причины» - падение общей грамотности и компетентности ощущалось руководством как важная проблема.
И это было правильно и дальновидно – обратить самое пристальное внимание на школу. В начале 30-х были запрещены эксперименты, невнятные науки, вроде педологии, и школа стала выруливать на путь царской гимназии – даже форменная одежда школьников стала по сути дела гимназической. Разница была только в том, что советская школа стала гимназией не для привилегированных, а для всех. Результат – выдающийся рост культуры и образованности всего народа. Подумайте только: от 30-го до 50-го года – всего 20 лет, среди которых – война и гибель миллионов. И за эти двадцать лет была создана советская школа и советская наука. Даже представить трудно!
Многое в то время было вынужденным, торопливым и потому недостаточно продуманным.
Коллективизация. Сегодня это мрачный символ страшных репрессий, «войны против собственного народа» и т.п. Страшного, в самом деле, было много. Но мало кто знает, как она началась, эта страшная коллективизация. Началась она с того, что крестьяне просто не продавали хлеб, и города оказались под угрозой настоящего голода. Это вам не нехватка гречки, о чём сейчас столько пустой трескотни. Понять можно всех – и крестьян в том числе. Но была необходимость – в самом деле, историческая – этот хлеб добыть. Более того, надо было получить его и для строительства тяжёлой, военной промышленности. Нефтедолларов-то тогда не было.

В процессе сталинской контрреволюции на первые места в жизни стали выдвигаться люди дела, а не революционные болтуны. Ученые, инженеры, организаторы производства – вот кто требовался на новом этапе. Революция, чьи задачи – разрушение, выдвигает на первые роли агитаторов, говорунов, журналистов. Так происходит всегда и везде. В том числе и в сегодняшней России: герои дня и первые лица у нас пустомели - кто юрист, кто переводчик. Когда настал созидательный период, понадобились люди дела. Но старые кадры просто так уходить не собирались, тем более, что за ними числились революционные заслуги. Вот против них и были направлены репрессии. И в этом была их правда, их созидательный смысл.
Кожинов ведь не напрасно назвал свою книгу «Правда сталинских репрессий», а не «…о сталинских репрессиях». В этих репрессиях была огромная правда.

Спасительная.

В книге рассказывается и о гуманитарной интеллигенции. Были возвращены из ссылки известные ещё с дореволюционных времён историки. История стала снова историей, а не «политикой, опрокинутой в прошлое», как было объявлено в 20-е годы. Это очень симптоматический поворот: от пустопорожней революционной болтовни к истинному знанию и исследованию предмета.
Революция – это вообще великая хлестаковщина, и в 30-е годы ей был положен предел. Для этого и понадобились репрессии.
Можно ли было обойтись без них, как-то мягче, деликатнее, гуманнее, действуя в правовом поле и экономическими методами? Разумеется, что-то можно было сделать умнее и эффективнее. А что из сделанного в прошлом кем бы то ни было - нельзя было сделать лучше и умнее? Нет такого дела: всё можно было сделать лучше.
Можно ли было обойтись без репрессий вообще? Если б не Сталин, если б кто-то другой… Кожинов очень убедительно разъясняет: дело тут не в личности Сталина – дело в исторической задаче. Развернуть катящуюся под откос лавину, организовать и приставить к делу народную стихию, восстановить страну в её прежних границах – и сделать всё это мирно, гуманно и никого не обидев? Это интеллигентская утопия в чистом виде. Это всё равно, что пытаться остановить бандита с большой дороги словами: «Вася, ты не прав».
Революция разрушила старый мир. Сталинские репрессии потребовались, чтобы развернуть народную стихию бескрайней страны от разрушения к созиданию. В этом состояла правда этих репрессий.

До Кожинова этого никто с такой прозрачной ясностью не объяснял. Мне, как внучке репрессированного и погибшего, это очень важно знать и понимать.

Интересно, что похожую мысль проводит Виктор Суворов в книге «Очищение». Предвоенные репрессии против высших военных были тоже направлены на формирование иной армии, заточенной под иные задачи. Но Суворов рассматривает только один из фрагментов репрессий, а Кожинов смотрит на дело более глобально, как бы с большей исторической высоты и соответственно с большим охватом.

Книжка Кожинова с печальной ясностью даёт понять: сегодня мы находимся в революционном, т.е. разрушительном, периоде.

Революция 1991 года – это падение старого мира, ветхого мира брежневского застоя. То, что происходит сегодня, - это догнивание обломков того мира. Главным образом – духовных обломков. Обломки физические, разрушение инфраструктуры – это вторично. Это производное духовной разрухи. Одновременно это предельное обнажение уродств, сформировавшихся в то время, – вроде как мусор вытаивает по весне. Все, буквально все уродства сегодняшней жизни были заложены ещё тогда. Да, тогда они были кое-как закамуфлированы, припорошены, а теперь зацвели пышным цветом. Но они были, были! Более того, то, что мы видим сегодня – это реализация скрытых вожделений Застоя: работать меньше, ни за что не отвечать и чтоб всё катилось само по себе. Оно и катится. В тартарары.
Недаром сегодняшняя жизнь демонстрирует нам буквальные цитаты из застойного прошлого. Вот митингуют «Наши». Ба, знакомые всё лица: это ж комсомол эпохи упадка. Те тоже суетились со страшной силой, чтобы протыриться в начальство. Но прежние всё же меру знали, приличие какое-никакое блюли, а теперешние – никакой меры, чистые беспредельщики. Прямо так в простоте и заявляют: хотим-де стать менеджерами, руководителями страны. И то сказать: не трактористами же.
Кто-то из либералов их назвал «гитлерюгендом». Не трогайте «гитлерюгенд», господа! Врага надо уважать. Те пятнадцатилетние мальчишки в обречённом Берлине шли с фауст-патронами против советских танков. И погибали. И я их – уважаю. А этих – презираю. Уж тридцать лет, как презираю. Потому что не то что воевать – они и на картошку-то ради родины не поедут. Их цель – присосаться и засесть. Тогда – засесть в райком, теперь – на госслужбу разрулимвать финансовые потоки.
Или вот ещё реминисценция Застоя: отец нации едет в колхозы (или как они там по-тепершнему), посещает рынки, беседует с трудящимися. Всё подготовлено, отработано и проверено, чтобы, не дай бог, ничего не стряслось огорчительного. Цены в несколько раз ниже московских, и вообще тотальное благолепие. Мне рассказывал один крупный работник ЦК КПСС, что в те блаженные времена важной задачей считалось ни в коем случае не огорчить Леонида Ильича.

Разрушение технической инфраструктуры, растаскивание советских остатков, бодрая, оптимистическая хлестаковщина, которая брызжет изо всех дырок – революция продолжается. До восстановления – далеко. А созидание где-то за горизонтом. Не в этой жизни, как теперь принято говорить.

Почему так трагически затянулась наша революция?
К сожалению, нам мешает нефте-газовая халява. Приток нефтедолларов позволяет так-сяк прикрывать и камуфлировать разложение. Ситуация должна дойти до края, до самого последнего градуса разложения – только тогда и может начаться созидательная работа. А вы как думали? Что русский человек когда-нибудь делал заранее и не доведя дело до крайности?
Сегодня, вспоминая Вадима Кожинова, мы с особой ясностью видим печальную реальность нашей жизни: революция продолжается. «Есть у революции начало – нет у революции конца». Перманентная революция. Прямо троцкизм какой-то…
Subscribe

  • ЗАСТАВИТЬ ВСЕХ ПРИВИТЬСЯ ОТ КОВИДА

    Опять заболеваемость ковидом пошла вверх, словно в довакцинные времена. Люди реально болеют и умирают; теперь уже у каждого есть какие-то…

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

  • ЗАСТАВИТЬ ВСЕХ ПРИВИТЬСЯ ОТ КОВИДА

    Опять заболеваемость ковидом пошла вверх, словно в довакцинные времена. Люди реально болеют и умирают; теперь уже у каждого есть какие-то…

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…