domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

ЗАЧЕМ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЮ ПРЕДПРИНИМАТЬ?

ЗАБЕГ НА КОРОТКУЮ ДИСТАНЦИЮ

Был районный продмаг на Коломенской – и вот в начале 90-х стал он первенцем российского капитализма. Сделали в нём «евроремонт» (сегодня и слово-то почти забылось) такой нездешней белизны, что и ступить-то по первости было боязно. И начал магазин торговать микроволновками, холодильниками no frost, электроплитами с дивно гладкой «варочной поверхностью», породистыми увесистыми сковородами и другими «товарами импортного производства», как выражались на заре российского капитализма. Спрос на всё это добро тогда был по нынешним меркам нереальный.
Я была знакома с владельцами того магазина: в конце 90-х мы арендовали у них под наш начинающий бизнес странное помещение на задах магазина: квартиру на первом этаже, выведенную из жилого фонда по причине недостаточной освещённости.
Работая в этой действительно тёмной квартире, я часто заглядывала в магазин. Покупать ничего особо не покупала: у начинающего предпринимателя все деньги идут в бизнес, едва на жизнь хватает, но общалась с магазинным начальством, присматривалась. Тогда я глядела на всякий действующий, да ещё долгоживущий, бизнес снизу вверх: надо же – сумели; вот мне бы так. На первый взгляд, жизнь там кипела: подъезжал-отъезжал «каблучок» подвозя товары со склада, шныряли взад-вперёд грузчики, звонили телефоны, что-то любезное бубнили продавцы-консультанты.
Но вот что я вскоре заметила: в этой деловой буче всё ощутительней был привкус какой-то невнятной скуки. Во всей деловой суете было что-то нежизненное, не бодрое, искусственное что-то – вроде тех многочисленных тряпичных цветов, что были в изобилии расставлены повсюду в соответствии со вкусом жены владельца бизнеса. Шла эта скука с самого верха – от хозяев, это я почувствовала сразу. Познакомившись с ними поближе, поняла: так оно и есть – им скучно. Они вроде и пытались затевать что-то новое, даже со мной советовались (чем я тогда сдержанно гордилась, считая их старшими товарищами), но всё это как-то понарошки, не всерьёз.
Я тогда часто ездила на международные выставки, так они мне давали задания: посмотреть то, найти это. Я задания добросовестно выполняла: смотрела, находила, но развития это не имело всё по той же причине: скучно, неохота. Бизнес скукоживался, угасал на глазах. Это не просто заезженное выражение: в самом деле на глазах. Вот на прошлой неделе что-то было, а в понедельник приходишь - уже нет.

Деградация бизнеса – это всегда затягивающая воронка: мало покупателей – мало денег; мало денег – мало товара; мало товара – ещё меньше покупателей; ещё меньше покупателей – ещё меньше денег … ну и дальше по кругу, только на всё более и более низком уровне. Попав в эту воронку, выбраться трудно, хотя и не безнадёжно. Вливание денег (если удастся где-то перехватить) – не поможет: попав в воронку, деньги уйдут бесследно. Помочь может свежая идея и личная энергетика хозяина.

Впрочем, всё это я поняла позднее, а тогда с изумлением наблюдала: бизнес умирает, а хозяевам вроде наплевать. Или скрывают? Да вроде нет. Один отдел закрылся, другой, сдавать помещения в субаренду оказалось выгоднее, чем самим работать: хоть нет прямых убытков.
Начальники ездили на работу всё реже; хозяин, сказывали, завёл бурный роман, директор увлёкся фотографией. «Как же так можно? - думала я мыслями своего покойного папы – советского директора завода. – Завалить работу! Не думать о коллективе! Ведь закройся магазин – человек пятьдесят останутся без работы».
Оказалось – можно, и даже очень. У хозяев, супругов лет сорока пяти, бывших интеллигентов из НИИ, на тот момент всё было. То есть: квартиры две штуки – на Фрунзенской набережной и возле МГУ на Ленинских горах; обе с евроремонтом и непременной в духе времени перепланировкой. Машины – свежие, глянцевые – гламур на колёсах! Дачки в экологически чистом западном направлении. Плюс коттеджи за границей: на всякий пожарный случай, да и престижно опять же... Ничего сверх этого их постсоветская фантазия им подсказать не могла.
Ну и чего ради гоношиться? Вот они и не гоношились. Ушли на пенсию – по факту.

Чуть меньше, чем через два года, мы съезжали с той квартиры на задах магазина. Бизнес наш вырос, окреп и развился: потребовалось большое помещение со складом, с удобным подходом-подъездом.
А в магазине едва теплилась жизнь.

Десять лет пролетело с той давней поры, и вот год назад я участвовала в семинаре по НЛП в том самом районе у метро Коломенская.
В перерыве ради ностальгического интереса заглянула в то историческое по личным меркам место. Там помещался магазин «Ветеран» - товары первой необходимости для пенсионеров и инвалидов. Не иначе, осталось от ушедших на покой предпринимателей какое-то утомлённо-пенсионерское информационное поле – вот и притянуло оно магазин «Ветеран». Удивительные символы порой произрастают сами собой среди жизненного бурьяна.
От первенца российского капитализма не осталось и следа. Он сгинул навечно.

ОНИ В ОТСУТСВИИ ЛЮБВИ И ДОЛГА

Зачем предприниматель предпринимает?
Самый простой и очевидный ответ: чтоб заработать деньги. Ну, хорошо, ответ принимается: многие люди пошли в бизнес именно для этой очевидной и прозаической цели. Тогда следующий вопрос, вернее, два вопроса: зачем деньги? И сколько денег? Очевидный ответ: чтобы наконец пожить по-человечески. Под этим подразумевается довольно широкий диапазон возможностей: от «не смотреть на ценники в супермаркете» до средиземноморской виллы.
В любом случае, каковы бы ни были бытовые идеалы и притязания данного конкретного человека – при успешном ведении бизнеса они достигаются лет за пять. А что дальше? Если цель деятельности – личное благосостояние, то она достигнута. А раз она достигнута – логически следует! – деятельность можно и нужно прекратить. Куда ехать, раз вы уже в пункте назначения?
Очень многие и прекращают.
Когда-то я с изумлением наблюдала бизнесы, которые рушатся при отстранённом попустительстве их хозяев: можно ещё бороться, а он сидит, сложа руки, а потом испытывает даже некое тайное облегчение. Теперь понимаю: ему ничего не нужно, он достиг своего потолка, у него, житейски говоря, и так всё есть. Редко кто признаётся, что ему неохота работать, что цели за пределами личного мирка у него нет. Люди вообще редко признаются в своих истинных побуждениях и мотивах, а всегда находит им приличное и даже престижное толкование: государство не поддерживает малый бизнес, чиновники замучили проверками, налоги ужасны, да и вообще время бизнеса прошло. Это раньше ещё как-то можно было, а сегодня – ну никак. И все вокруг кивают с сочувственным пониманием.

Разумеется, заставить предпринимателя предпринимать – нельзя, это дело личное и добровольное. Сегодня даже и просто работать-то заставить не моги: сейчас тебе фашизм с тоталитаризмом пришьют. Но предпринимательская, как и всякая творческая деятельность, действительно возможна только по личному внутреннему побуждению.
Нет его – и ничего не будет.
А ведь государство, общество, экономика, порядок вещей – горячо заинтересованы в том, чтобы предприниматель продолжал предпринимать. Если мы считаем, что народное хозяйство у нас будет развиваться силами частников-предпринимателей, то необходимо, чтобы их запала хватало не на три-пять лет.
Более того.
Бегуны на короткие дистанции так-сяк возможны в торговле, в общепите, в финансовых спекуляциях. В финансовых спекуляциях особенно. Впрочем, и там они не успевают набраться настоящего профессионализма – именно поэтому наши бизнесмены всех профессий имеют налёт какой-то вечной импровизации и дилетантизма. Но всё-таки в этих сферах такие персонажи могут иметь успех. А вот если мы замахиваемся на развитие промышленности – тут требуется совсем иные человеческие типы.

Промышленная деятельность – это неизмеримо труднее и сложнее и, главное, длительнее, чем иные виды предпринимательства. Затеяв промышленное предприятие, ты на годы и годы приковываешь себя к этой галере без возможности соскочить: деньги-то вложены. Очевидно: производство надо любить, но одной любви – мало. Любовь – чувство прихотливое, непредсказуемое и неконтролируемое, вспорхнёт цветными крылышками да и улетит.
Тогда что? Тогда в дело включается такая серо-занудливая вещь, как долг – религиозный долг. Религиозный – в смысле спущенный свыше, не рассуждающий. Ты обязан довести дело до конца, до успеха. Успех, - учила протестантская религия, - признак того, что ты спасёшься, что Бог тебя любит. Неуспех – соответственно признак обратного.
Винер Зомбарт рассказывает, как англичане 17-го века рыдали от ужаса, слушая рассказы проповедников об адских муках тех, кто не спасётся. Вот чем исходно питалось западноевропейское трудолюбия и трудовая дисциплина. Как-то не принято внятно и определённо об этом говорить, но факт остаётся фактом: индустрию создали члены протестантских сект. Даже не капитализм вообще, а именно индустрию, промышленное производство – самое трудное, что есть в предпринимательстве. Именно эта вера держала их в своих ежовых рукавицах десятилетиями. Хочешь – не хочешь, прикольно тебе – не прикольно, а делай. Широко известны истории о капиталистах, которые держали впроголодь свои семьи, а деньги вкладывали в Дело. Что их к этому побуждало. Вот это самое и побуждало – религиозная вера.

БЕДНАЯ КАПИТАЛИСТКА ИЗ ГОРОДА ЗОЛИНГЕНА

И, что интересно, некая подсознательная генетическая память об этом живёт до сих пор, хотя люди, возможно, её не осознают. Просто им кажется: раз начал – надо продолжать, нельзя сдаваться и прочие банальности. А в основе – религиозная вера.

У нас есть немецкий поставщик из города Золингена. Золингенская сталь, золингенские ножи – кто об этом не знает. Город был изрядно разбомблен во время войны, но восстановился и продолжает по мере сил традиционный промысел. Любопытно, что там есть мельница, колесо которой крутит местная речушка. Построена она ещё, кажется, в 17-м веке, но не для помола зерна, а для заточки ножей; так она и сегодня точит ножи. По городу лежат с незапамятных времён точильные камни: можно подойти и поточить. Такой вот город.
Мы закупаем оттуда специальные ножички для особых кулинарных работ, сделанные из знаменитой золингенской стали. Придумывает и выпускает эти ножички небольшое семейное предприятие: родители и взрослая дочь; основал его дедушка в 1946г.
Всё вроде благостно: уютный городок, фахверкерные дома, покрытые черепицей, семейный бизнес, традиционный промысел. Однако, приглядевшись, понимаешь: ситуация у них – аховая. Сегодня производство знаменитых ножей держится только на марке «Золинген» - это ещё что-то значит. Но домохозяйки всё больше предпочитают дешёвую и совсем недурную, между нами говоря, китайскую продукцию, а в Германии, известно, налоги высокие, рабочая сила дорогая, вот и ножи выходят дорогие… Мелкие фабричонки, которых в Золингене немало, испытывают огромные трудности. Практичная немецкая хозяйка платить за марку «золинген», т.е. в сущности, за понты, особо не расположена, а выйти на зарубежный рынок – не просто, да и там ещё неизвестно, что продашь. Они, конечно, участвуют в выставках (на выставке во Франкфурте-на-Майне мы с ними и познакомились), но всё это деньги, деньги, деньги. Притом ты их платишь сейчас, а отобьёшь ли – это вилами на воде писано.
Душа и мотор компании сегодня молодая женщина Кристина. Она выдумывает маркетинговые ходы, произвела недавно ребрендинг. Крутится с утра до вечера. В позапрошлом году на очередной выставке была на руках с новорождённым ребёнком. Безо всякой няньки. Пришёл потенциальный клиент – отдала ребёнка отцу, поговорила и опять взяла, напряжённо следя, чтоб не орал и не портил имиджа компании.
Поговорили «о женском». У Кристины, оказывается, есть мечта – устроить ребёнка в муниципальный детский сад. Вы не ослышались: именно так – в муниципальный! Детский! Сад! Оказывается, в западных землях ФРГ остро не хватает детских садов: молодые матери только недавно начали массовым порядком работать, а до того – предпочитали сидеть с детьми. «Вот в бывшей ГДР, - завистливо-мечтательно произносит Кристина, - там все женщины работали, вот и садов достаточно».
Верно сказано: лучше всего человека характеризуют его мечты. Вот и кристинина мечта открыла мне существо дела: заработки владельцев бизнеса очень скромны и почасту проблематичны. Во всяком случае, они не превышают заработки квалифицированного специалиста-служащего. На этом фоне сама себе я показалась просто «буржуинкой»: у моей дочки с рождения была круглосуточная нянька, и я могла свободно заниматься делами и чем угодно.
«Ну и нафиг сдался такой бизнес?» - рассудил бы типичный русский человек. Кристина имеет образование, знает несколько языков, среди которых китайский, - неужто не устроилась бы на хорошую работу? Да прикрыть эту бездоходную лавку и забыть, как страшный сон! Наши бы давно прикрыли, предварительно поныв, что государство не поддерживает народные промыслы, малый бизнес и всё такое прочее.
А эти – бьются. Зачем? Я попыталась осторожно выяснить, но не была понята. Как зачем? Положено так. Дедушка начал, мы продолжаем, ещё не все средства исчерпаны, вот я ещё тут придумала...
Когда человек что-то делает, не рассуждая, а просто потому, что так положено – это именно и есть вера. Точнее сказать, этика, основанная на вере. Та самая протестантская этика. Впрочем, любая этика основана на вере – в геенну огненную или в «торжество коммунизма на всём земном шару», но всегда на вере. Весьма вероятно, что Кристина не ходит в церковь, не молится Богу и толком не знает Писания (хотя возможно и обратное), но нравственная подкладка у неё – протестантская. Это видно по её поведению. По делам её.

У нас, к сожалению, этого нет. Когда-то Сергей Булгаков (тот самый, которого выслали на «философском пароходе») в книге «Два града» представил дело так, что русские старообрядцы сыграли в становлении русского предпринимательства ту самую роль, которую сыграли протестанты в становлении западноевропейского капитализма. Он даже состоял в переписке с самим Максом Вебером на соответствующие темы. Вроде бы основания для такой аналогии были: большинство крупных русских предпринимательских династий были старообрядцами. Старообрядцы не пили спиртного (одно это способно выдвинуть русского человека на самые завидные позиции!), вели трудовой и воздержанный образ жизни, были скромны и богобоязненны. К тому же они находились во враждебном окружении, им были недоступны многие занятия, к которым были допущены адепты основной религии. Вот и пришлось им развивать коммерческие и предпринимательские таланты. Началось с торговли, а потом перешли к промышленности. Но всё-таки, мне думается, энергией протестантской этики старообрядчество не обладало.
Вместе с тем, шоссе Энтузиастов, бывшая Владимирка, с его промышленными предприятиями начинается именно за Рогожской заставой, где когда-то Екатерина II разрешила селиться старообрядцам. Среди предпринимательского сообщества Москвы бытует такое суеверие: если бизнес не идёт – пересели свою фирму за Рогожскую заставу, и предприятие твоё может невесть почему ожить. Я лично знаю несколько таких случаев. Наверное, в тех краях живы какие-то коммерческие флюиды.

ВСЁ ТЕ ЖЕ ШТОЛЬЦ И ОБЛОМОВ

Трудиться и достигать успеха, и наживать деньги, и вкладывать их в новые проекты, и делать это не для чего-то, а потому, что Бог велит – вот смысл протестантской этики.
В нашей литературе носителем такого взгляда на мир является всем известный и мало кого вдохновляющий Штольц. В романе он православный, но это дела не меняет. В знаменитом, всеми цитируемом разговоре Штольца с Обломовым выражено два диаметрально противоположных отношения к труду, в том числе и предпринимательскому, даже главным образом предпринимательскому. Обломов считает труд «выделкой покоя», т.е. средством заработать и наконец прекратить суету. А Штольц говорит то, что всегда цитируют школьники: «Труд – смысл и содержание моей жизни». Сколько бы миллионов ни заработал – трудиться не прекращу, заявляет он при полном непонимании Обломова.
В нашей культуре всё это как-то нежизненно. Недаром, Штольц по сравнению с Обломовым как-то сконструирован, худосочен. Автор даже не сумел выдумать, чем же он, собственно, столь самозабвенно занимается. Сказано глухо, что участвует в каком-то обществе, отправляющем товары за границу, но всё как-то вяло, неконкретно.
Видимо, русское сознание отказывается считать целью жизни отправку товаров за границу. А вот протестантское сознание – вполне даже ничего себе. Вот наши шведские поставщики, рослые потомки викингов, которое десятилетие разрабатывают новые модели протирочных салфеток и расширяют круг своих клиентов – потребителей этих салфеточек. И никаких признаков скуки и утомления. Но для того, чтоб так мыслить и так чувствовать, требуется долг, именно религиозный долг.

«Я НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН!»

Сегодня говорить о долге – предприятие провальное. Покрутят пальцем у виска: «Ты что это, тётка, совсем что ли тронулась на старости лет: какой долг? Я никому ничего не должен!». Ну, в крайности промолчат тактично. Понятие долга – самое немодное из понятий. Долг – это совок, сталинизм, почти концлагерь.
Сейчас учат: я никому не обязан и не должен. Долг – устарелая категория, современный метросексуал, передовой яппи – никому ничего не должен: он делает нечто до тех пор, пока ему прикольно, пока есть драйв, и прекращает в ту самую минуту, когда эта тяга исчерпывается и драйв исчезает.
Я – пуп земли, я – центр мироздания, я – единственный и неповторимый – вот лозунг дня. Сегодня так воспитывают детей передовые родители.
В результате, как только человек насыщается – он бросает всё. Бывает, что бросает и ещё раньше, но уж когда насытится, – бросает гарантированно.

Я участвую в одном торговом бизнесе, которым не управляю, а управляют мои компаньоны – молодые люди, приехавшие из провинции десять лет назад на завоевание столицы.
Была у них мечта – купить квартиру в Москве. Поначалу была большая активность, буквально рыли носом землю. Ровно до тех пор, пока квартира – большая и престижная - не была куплена. Сейчас они фактически прекратили работу. То есть делают необходимый минимум, ну и плюс что-то прикольное – рекламные картинки, например.
Бизнес понемногу скукоживается, а им и горюшка мало: на жизнь-то хватает. При этом они всему находят приличное объяснение: кризис, рост конкуренции на нашем рынке, происки врагов.
Я постоянно пытаюсь их подвигнуть на развитие бизнеса, подкидываю новые идеи, они послушно кивают, признавая во мне старшинство, хотя бы возрастное. Но я физически ощущаю скуку, которую они, бедолаги, испытывают, слушая мою деловую нудьгу. «Боже мой, куда-то ехать, искать какие-то товары, заказывать какие-то упаковки, а жить-то когда?», - как говорил наш общий духовный отец Илья Ильич Обломов. Они и живут: наваристый, затейливый быт, отдых, воспитание детей. В общем, жизнь удалась. Только вот бизнес скользит вниз.


УЧИТЕЛЬ ЖИЗНИ РОБЕРТ КИЙОСАКИ

Когда-то осознание себя сильной суверенной личностью подстегнуло человеческую активность. Было это, правда, давно – при переходе от традиционного общества к обществу модерна. Тип этого человека – Робинзон Крузо: один против всего мира, вступает в борьбу и побеждает.
Шли века, человек всё больше и больше надувался самомнением и гордостью и теперь он уже не знает и не видит никаких ценностей, кроме себя, своих суверенных прав и своих крупный и мелких кайфов. Однако сегодняшний предельный эгоцентризм деятельность как раз не активизирует, а подавляет. И это происходит везде, в том числе и в странах традиционного капитализма и той самой протестантской этики. И вот что забавно: предельный эгоист (сегодня «эгоист» - не упрёк, а комплимент) постиндустриального, информационного и Бог весть какого ещё современного общества, одним словом, постмодерна, - разительным образом напоминает … нашего родного Илью Ильича.
Да-да, с его «трудом как выделкой покоя».

Сейчас распространился лозунг «retire young and rich» - уйди на покой молодым и богатым. Иными словами – покрутись смолоду, а потом скажи уф-ф-ф! и наконец поживи. Главная мудрость – правильно инвестировать свои денежки и жить на проценты. Помните, Штольц спрашивает Обломова: «Будь у тебя миллион – что б ты сделал?» «Сейчас в банк и жить на проценты!» - немедля ответствует Илья Ильич.
Ровно этому учат сегодня молодых метросексуалов. Идеал нынче такой формируется. Да что формируется – сформировался уже.

Лет десять назад в Америке прославился такой Роберт Кийосаки, который учил именно этому и тем снискал популярность. Его книжка «Богатый папа, бедный папа» стала бестселлером. В его книжках было и вполне здравое зерно: он учил правильно инвестировать заработанное. Но постепенно, и довольно быстро, он перешёл от частностей к общей жизненной философии, и она у него оказалась вполне обломовской: бросить работу как можно скорее и инвестировать в недвижимость (в те времена как раз активно надувался пузырь американской недвижимости, который лопнул через несколько лет).
Совершенно естественно, что его популярность в России превысила его известность на родине и вообще все разумные пределы. По его сочинениям в Москве проводились публичные семинары, в одном из которых я когда-то участвовала. Надо сказать, что он и сегодня не забыт. Однажды я в интернете позволила себе вскользь что-то ироническое по его адресу, так на меня сразу прикрикнули: не трожь святое!
Литературная судьба – штука прихотливая, и бывали случаи, когда автор за границей популярнее, чем на родине. Положим, у нас кто не знает Джанни Родари? А вот итальянцы почасту его вовсе не знают. Но в этом, по крайней мере, нет ни вреда, ни пользы.
А вот бешеная популярность гуру типа Кийосаки – очень вредная для нашего неокрепшего сознания вещь. Ну, может в Америке и не обязательно работать – у них на это китайцы с мексиканцами есть, но у нас-то, у нас?
А мы, россияне, сидим на развалинах и на помойке и, согласно предначертаниям Кийосаки, намереваемся как можно скорее прекратить всякую деятельность. И инвестировать, инвестировать, инвестировать.
В то время как делать нам надо ровно обратное: работать, работать и работать. И так всю жизнь. А на это, к сожалению, не настроены ни рядовые трудящиеся, ни предприниматели.

Запад сегодня в значительной мере ушёл на пенсию. Он настроен жить на прошлые накопления, на ренту. Пытаться ему подражать – это всё равно что восемнадцатилетний пэтэушник из общаги и без копейки в кармане будет подражать шестидесятилетнему богатому рантье.
Поэтому современные западные ценности нам не просто бесполезны – крайне вредны. Вернее так. Полезны были бы протестантские ценности 17-18 века, но мы с ними разминулись в веках, а сегодняшние - только вредны. Обломовщины у нас своей довольно, импортировать не требуется.

А ЧТО ТРЕБУЕТСЯ?

Нам требуется новая идеология, объединяющая всех в единое предприятие. В копрорацию Россия. Все, каждый на своём месте, обязаны работать, и работать постоянно и добросовестно. Все трудоспосбные граждане работать обязаны всегда, независимо ни от чего. Предприниматель на своём месте, работник – на своём. Взращённый марксизмом антагонизм работника и хозяина разрушителен для национальной жизни и национального успеха. Разумеется, речь идёт о настоящих, а не липовых, назначенных властями предпринимателях.
Предпринимательский доход – это плата за риск и гонорар за идею. Предпринимательское сообщество – это наиболее сильные, шустрые, способные. В том числе и работо-способные. А кому много дано – с того много и спросится. В любом случае вот так взять да и бросить своё предприятие – нельзя, недопустимо, грех.
Собственность – это не привилегия, а долг. Кстати, эту мысль высказывал славянофил Хомяков. Он считал, что его положение помещика и землевладельца – это не привилегия, а задание. Бог поставил его управляющим этим имуществом, и он должен управлять хорошо, в этом его религиозный долг.

Конечно, ничего радикально нового тут нет. Это идея корпоративного государства. Когда-то Ленин говорил, что мы должны превратить всю страну в единую фабрику, и это очень плодотворная идея. Да, верно, выражение «корпоративное государство», и не только выражение, но и сама идея была центральной в «доктрине фашизма» Муссолини. Ну что же? В конце концов, все политические идеи всех времён и народов восходят к трудам Платона и Аристотеля. Так что бояться и стесняться нечего.
Мне кажется, наш народ внутренне готов принять такую идеологию – идеологию общности, солидарности и единого, дружного труда – каждый на своём месте. Разработка этой идеологии стоит в порядке дня, и мне думается, что это дело ближайшего будущего.
Subscribe

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…