domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Categories:

ЧТО БЫЛО И ЧЕГО НЕ БЫЛО В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ

Советская жизнь – тема модная. Чем дальше, тем моднее. Сложилась уже целая литература о золотом веке, о затонувшей Атлантиде – стране советов.
В интернете время от времени вспыхивают такие разговоры. Начинает обычно кто-то что-то вспоминать: ах, как было хорошо… И тут же непременно кто-нибудь оборвёт ностальгического мемуариста: ага, были тебе бесплатные квартиры – убогая хрущёвка через двадцать лет. Ну и далее по всем пунктам: от Гулага до пустых прилавков. Любопытно, что порою подобные разговоры ведутся среди людей молодых, не живших в те времена. Значит, тема интересна и молодёжи. Но в любом случае, никакого прогресса знания о той жизни не наблюдается – разговор ведётся на детсадовском уровне: было хорошо – было плохо. Вот и на днях в ЖЖ возник такой разговор, да их вообще много повсюду.

Так что же было на самом деле?

БЫЛ ЛИ СССР «ГОСУДАРСТВОМ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН»?

Да, Советский Союз был государством рабочих и крестьян.

Эта пропагандистская, на первый взгляд, формула очень многое объясняет. Так было заявлено, и – представьте себе! – так было на самом деле. Это был на самом деле первый в истории эксперимент – государство трудящихся и для трудящихся. Многие черты той жизни, мне лично крайне антипатичные, вытекают из этого фундаментального факта. Я имею в виду тот неистребимый налёт убогости, серости, безвкусия, антиэстетизма, которым была подёрнута советская жизнь во все времена. «Чай не баре, сойдёт и так!» - вот что прочитывалось во всём окружающем: в каждом рукотворном пейзаже, интерьере, в любом изделии промышленности. Это эстетика людей бедных, голодавших и холодавших, которым «не до жиру – быть бы живу». Поэтому никто в совке (говорю это беззлобно – скорее ностальгически) не заботился о том, чтобы еда была вкусной и даже (какое буржуазное извращение!) красивой – главное, чтобы она была питательной и сбалансированной по белкам-жирам-углеводам. Такая же история с одеждой, мебелью и всем прочим.

БЫЛА ЛИ В СССР ЕДА?

Поэтому когда сегодня люди до хрипоты спорят: были тогда все сыты или ни черта не было или была какая-то дрянь, они не осознают, что правы те и другие.
Да, люди были сыты, но не было ничего яркого, вкусного, излишнего. Но при этом дети в моё детство получали в школе стакан молока. Бесплатно. Многие его терпеть не могли: кипячёное, с пенками, а я, извращенка, любила пенки. И было то молоко - полезное! А вот вредных, но таких желанных и вкусных газированных напитков или уж совсем уродских напитков из порошков – радикально не было. Они считались вредными и ненужными.
Да, не хватало мяса по социальной цене 2 руб. за кг. (На рынке-то по 6-8 руб. его всегда было вдоволь), но государство следило за тем, чтобы в рабочих столовых каждый получал мясное (или рыбное) блюдо. Вообще, государство внутренне тяготело к рационированию, к распределению, если не прямо по карточкам, то косвенно – через так называемые общественные фонды потребления. Чтобы всем хватило помаленьку. Чтобы у всех было необходимое, а излишнего никому не нужно: мы люди простые, пролетарии. Такой подход не объявлялся, не декларировался, но он лежал в основе, в подкладке жизни.
Но люди, к сожалению, так устроены, что, едва оправившись от голодной нищеты, они начинают хотеть излишнего, даже порою жертвуя необходимым. Пресловутая пирамида Маслоу с его иерархией потребностей, описывает не живого человека, а унылого филистера или, ещё вернее, пластмассовый манекен. Живой человек очень часто, почти всегда, хочет излишнего в ущерб необходимому.

Знаменитый специалист по советской жизни С.Г. Кара-Мурза затеял несколько лет назад целую дискуссию: как питались в Советском Союзе. Люди присылали ему свои воспоминания, он анализировал статистику. И выходило, что питались вполне прилично. Но опять-таки – прилично по белкам-жирам-углеводам. А по впечатлениям, по эмоциям – не прилично. А люди живут эмоциями и помнят эмоции. Об этом хорошо сказал М.Веллер в своём философском трактате «Всё о жизни».

БЫЛО ЛИ В СССР РАВЕНСТВО?

В Советском Союзе было очень большое социальное равенство. Невероятно, невиданное ни до ни после.
В принципе русские люди вообще имеют склонность к социальному равенству, если не социальному – то психологическому уж точно. Это русское чувство – равенство всех перед Богом. Недаром во многих случаях помещичьи дети играли с крестьянскими, Пушкин дружил с няней и слугой Никитой. И просто снисходил до них – именно дружил, как с равными, как с Пущиным и с Чаадаевым.
Вообще, чувство равенства-неравенства у разных народов разное. Взять поведение колонизаторов в колониях. Англичане жили очень обособлено и ни коем образом не смешивались с «дикарями». Французы – жили менее обособлено, а португальцы – и вовсе легко смешивались, женились на туземках. Так вот у русских в душе не высоки социальные перегородки. Любопытно, что граф Лев Толстой ощущал крестьян равными себе, а презирал торгашей и адвокатов. Возможно, поэтому нам душевно и сродствен социализм.

Так или иначе в совке было необычайное, невиданное равенство. Такого равенства, по-видимому, не было нигде в мире. Речь идёт даже не о медианном доходе, децильном коэффициенте и прочей наукообразной муре (об этом чуть позже). Гораздо важнее само ощущение жизни, её стиль, та социальная атмосфера, в которой живут и формируются люди, тот воздух, которым они дышат. Какой он был, этот воздух?

Впервые в истории рабочий человек, трудящийся стал главным персонажем жизни, а не придатком к станку, который надо терпеть, поскольку не удалось пока механизировать-автоматизировать данный техпроцесс. Сейчас рабочий человек ощущается именно так - как придаток к станку, и сам себя он так ощущает.
А в Советском Союзе рабочий, крестьянин, вообще простой труженик ценился, уважался. Он считался главным, основным персонажем жизни – создателем материальных ценностей. О нём пели песни: «Нет на свете выше звания, чем рабочий человек», снимались фильмы, писались романы. Иногда, и даже часто, это выходило назойливо и безвкусно – все эти бесконечные сталевары, хлеборобы, строители, изображённые почасту теми, кто об их жизни имел весьма смутное понятие. Но так или иначе простой трудящийся человек присутствовал в искусстве – как сегодня бандюки и шлюхи.
Сегодня принято говорить, что всё это было не правда, а коммуняцкое враньё, и не было в жизни таких рабочих и крестьян, как изображалось в кино и в «производственных» романах. Вообще, правда, особенно правда в художественном произведении – вещь очень трудно уловимая, ускользающая. Пусть даже и так – это была не правда, не полная правда. Как, впрочем, нельзя назвать полной правдой «производственные» романы Эмиля Золя или Артура Хейли. Но в любом случае всё это придавало уважения простому трудящемуся человеку, он сам себя начинал уважать больше. А это очень важно – уважать себя, своё положение и занятие. И изображение чего бы то ни было в несколько идеализированном виде способно подтянуть действительность к изображённой модели.
Так или иначе, в центре не только литературы и искусства, но и жизни, стоял трудящийся человек – рабочий, крестьянин, инженер, учёный.

В школе мы не разделялись по социальным слоям. Я пошла в первый класс в г.Егорьевске. Мой папа был директором завода, одного из двух промышленных предприятий города, то есть входил в местный эстеблишмент. В мой же класс ходили дети из деревни с живописным названием Огрызково, и все мы были внутренне равны. Помню, у нас в классе было две отличницы: я и Анечка Сорокина, дочка нашей почтальонши. И уважали нас за отличные успехи, собственные успехи, а не за родительские достижения. «Выпендриться» в школе можно было только отличной учёбой, общественной работой, ну и отчасти спортивными достижениями, впрочем, спортсмены стояли несколько особняком, у них была своя, отдельная, шкала достижений. Сегодня в школах предметом гордости являются: шмотки, поездки за границу и электронные гаджеты.
В принципе, и в наше время были какие-то «центровые» (особенно в столице), которые в своём кругу ценили положение родителей, те же заграничные шмотки, магнитофоны – т.е. именно то, что сегодня является единственным основанием ранжирования школьников по уровню престижа. Но такой подход к делу был сосредоточен в узком кругу: в столичных английских спецшколах, мидовском интернате, а в обычных школах этого не было. Престижность положения школьника определялась его личными достижениями. Тогда мы как-то этого и не ощущали: а как иначе-то может быть? Вполне оценить тот, советский, подход я смогла уже в 90-е годы, когда в школу пошёл мой сын. Он был спокойно и твёрдо убеждён: какое дело, кто как учится, главное – кто на чём ездит.

Часто приходится слышать, что в СССР была-де уравниловка: работай-не работай, а всё равно получишь одно и то же.
Неверно.
Материального равенства не было. Равенство было скорее психологическое, социальное, но не материальное. Опять-таки из детских воспоминаний 60-х годов. Мы жили в Егорьевске в заводском доме – кстати, очень хорошем, красивом, с зелёным сквером перед домом. (Сегодня такие дома называют «сталинскими»). Так вот у нас была трёхкомнатная квартира, а мои подружки – дети рабочих жили в таких же квартирах того же дома, но – коммунальных, где каждая семья занимала комнату или две, в зависимости от размера семьи. В подъезде убирали сами жильцы, по очереди. Так вот моя мама, как и все, мыла пол на этаже и один марш лестницы. Это было нормально: «Бар у нас нет!». Иногда эта почётная функция доверялась мне. Мы вместе со всеми ходили на субботники по уборке территории дома и, надо сказать, было у нас чисто и даже красиво. Мы, дети, мечтали, чтобы нам доверили покрасить извёсткой цветочные вазоны, в которых по весне сеяли настурцию. Была и семья, которая жила в полуподвале, но потом их переселили.
Нечего и говорить, что во дворе я играла и дружила с обычными детьми – с теми, которые там были (а было их, надо сказать, много: двор кишмя кишел детьми). Любопытно, что дружить полагалось принципиально со всеми детьми двора, а не с какими-то отдельными. Положим, девочки прыгают через верёвку. Тогда было очень принято прыгать через верёвку, мы достигали в этом деле незаурядного мастерства; есть даже известное стихотворение Агнии Барто «Верёвочка». Прыгали так: двое крутят верёвку, а одна прыгает, остальные ждут очереди. Подходишь, пристраиваешься – и прыгаешь, выгнать тебя не могли, не полагалось. Вежливостью считалось поздороваться и спросить: «За кем?». Помню, когда я приехала в Москву, то обнаружила, что там принято спрашивать: «Девочки, можно с вами поиграть?» - в Егорьевски таких церемоний не признавали. Никакого «своего круга», а паче того – «социальной однородности» не было и в помине.
То есть уравниловки не было, но было внутреннее равенство. А неравенство материальное было связано с трудом, с ответственной должностью, с большей трудовой нагрузкой. Во всяком случае, в принципе, в замысле было так. Сегодня достаток связан с удачей (повезло), хитростью (протырился), но уж, во всяком случае, не с большей трудовой нагрузкой и пользой для общества. Я уже не говорю о совершенно криминальных методах приобретения богатства. Признаться, сегодня свой буржуазный предпринимательский достаток я ощущаю скорее как результат везения, чем высокую оценку своего незаурядного труда на пользу обществу. Любопытно, что даже и денежно ориентированные западноевропейцы так это дело ощущают: во многих языках «сделать фортуну» - значит, «разбогатеть».
Так вот в СССР было такое удивительное, уникальное, невиданное в истории, положение: люди были внутренне равны, а разница в достатке определялась (как тенеденция) – разницей в трудовом вкладе.
Особенно впечатляющим было психологическое равенство. Этого не было нигде и никогда. И нет. Это новость, привнесённая в жизнь Октябрьской революцией. До революции барин простолюдину говорил «ты», а тот ему «ваше благородие». Революция отменила «благородий». Любопытно, что столбовой дворянин Николай Бердяев высоко оценил это новшество, хотя к большевизму и вообще к революции был настроен крайне критически. Он говорил, что ещё лучше будет, когда все всем будут говорить «ты» - как братьям.
До революции была непроходимая стена между офицерами и солдатами, рабочими и инженерами. Рассказывают, что какой-то бывший царский офицер, знакомый в юности с Александрой Михайловной Коллонтай, застрелился, узнав, что она вышла замуж за матроса Дыбенко. И дело было не лично в Коллонтай: просто для этого офицера мир погиб, если дочь генерала вышла за матроса.
Любопытно, что эта стена есть и сегодня на Западе. Низшие и высшие разделены там на первый взгляд незаметной, но вполене реально существующей стеной. Помню, один итальянец, прочитавшей в советском учебнике итальянского что-то вроде: «Джованни и Пьетро – друзья. Они вместе работают на фабрике, Джованни – рабочим, а Пьетро – инженером», - сказал, что писать такую глупость не стоит даже в учебнике иностранного языка. При этом, конечно же, все добропорядочные обыватели говорят, что они не «classista», т.е. не сторонники высоких социальных перегородок. Так-то оно так, но перегородки эти – есть. Настолько есть, что порой люди их не замечают, как не замечают воздуха, которым дышат.
Сегодня эти перегородки с тем радостным улюлюканьем, с каким мы разрушали свою промышленность, сельское хозяйство и вообще – жизнь, так вот эти саамы перегородки возрождены и у нас. «Наш (и соответственно не наш) круг», «девочка хорошего дома», «социальная однородность», «шпана», «рожи», а то и вовсе «быдло» - всё это расцвело пышным цветом в капиталистическое двадцатилетие. Помню, одна дама из «социально однородных» лишилась дара речи (буквально: она на несколько секунд замолчала), когда узнала, что я записала свою дочку в школу нашего посёлка, где может встретиться «шпана», «рожи» и даже «чёрные».

ДАВАЛИ ЛИ В СССР КВАРТИРЫ?

Ответ: однозначно да. Квартиры давали. Мне не хочется искать статистику: её можно найти в книжках того же Кара-Мурзы. Достаточно привести такой эмблематический факт. Несколько лет назад, ещё до кризиса, московский строительный комплекс во главе с г-ном Ресиным бурно возликовал: был превзойдён уровень ввода жилья, который был достигнут в шестьдесят каком-то году, в котором ввели больше всего квадратных метров за всю историю московского жилищного строительства. Очевидно. Что тогда все эти квартиры немедленно роздали трудящимся, а сегодня множество квартир так и остались «инвестиционными», и в них никто не живёт. Очевидно, что все жители больших городов жили в квартирах, и все эти квартиры они получили, за микроскопическим исключением кооперативных квартир, построенных на средства жильцов.
Так что квартиры, в самом деле, давали. Обычно принято говорить. Что квартиры были плохие – «хрущобы», низкие потолки, маленькие кухни, общее уродство. Всё это верно и неверно одновременно. Общее ощущение уродства и убожества создаётся главным образом, полным отсутствием ухода за жильём: подъезды загажены, лифты изуродованы – ну, сами знаете. Подъезд, в котором живёт моя тульская тётушка, и я иногда бываю, производит не просто удручающее, а какое-то устрашающее впечатление: кажется, там уже должны завестись монстры. Но при чём тут сами дома? Помойку можно сделать и из дворца, и такие примеры имеются. А простые люди нигде не живут во дворцах, даже в самых богатых странах, вроде Швеции. Где живут? В пятиэтажках. Без лифта. (Правда, чаще они четырёхэтажки). В Германии, а паче того в Голландии, мебель затаскивают через окна, настолько узкая лестница. Но, разумеется, подъезды убирают. Помню, в 1991 г. я попала в дом к моему сослуживцу из итальянской компании. В подъезде 4-х этажного дома лестница была из белой плитки и на каждой ступеньке стоял горшок с геранью. Меня это потрясло до глубины души – видите, двадцать лет помню.
Касательно размера квартиры – тут тоже не всё однозначно. На Западе в разных странах типичные размеры квартир – разные. В Швеции побольше, в Голландии поменьше. Другое дело, что люди приспосабливают размер жилья к потребностям в данный момент: переезжают в квартиру побольше или поменьше. У нас это было сделать очень трудно. Но главная причина, по которой хотелось больше, больше, больше квадратных метров - что за эти метры не платили из своего кармана. Сейчас, когда платят – мгновенно возрос спрос на мини-квартиры. С малюсеньким санузлом с душевой кабиной, с кухонной нишей в комнате.
Так что никакого особенного, специфически советского уродства наших домов и квартир, за исключением того. что мы создавали (и создаём) своим личным свинством, - не было.
Говорят, что нужно было ждать полжизни, чтобы получить квартиру. Это верно. Скажу больше. Несколько моих знакомых семей стояли на очереди на своих предприятиях по многу лет и должны были вот-вот получить квартиру, но – не получили. Предприятия закрылись в результате реформ – и они остались с носом. Некоторые из них, как они рассказывают, могли купить кооперативную квартиру, но – не захотели: считали, что им и так должны дать. Но не дали. Кстати, кооперативные квартиры могли купить не абы кто, а только те, у кого не хватало метров до нормы.
Да, люди ждали квартир годами и даже десятилетиями. Всё так. Но объясняется это не скудостью и недостатком, вернее, далеко не только этим.
Главная причина в другом.
При дармовой раздаче чего бы то ни было спрос принципиально не удовлетворим. Сколько ни дай – всегда будет мало. Всегда будет не хватать. Советское государство элементарно подставилось, взвалив на себя бремя обеспечения всех бесплатным жильём. При этом важно вот что. Жильё давали по норме – это так. Но впоследствии не забирали, если эта норма превышалась. Если старушка оставалась в трёхкомнатной квартире – она там так и жила. «Коммуналка» была дешёвая – чего не жить-то? Старалась прописать к себе какую-нибудь внучатую племянницу, чтобы та после смерти старушки осталась она в этой квартире.
Спрос на дармовое удовлетворить нельзя – это бездонная бочка. В принципе. Помню, когда-то, в начале существования нашей компании, мы начали бесплатно раздавать информационные материалы. Наши потенциальные продавцы брали их пачками, мы не успевали заказывать. Потом мы находили наши материалы в окрестных урнах. Стали продавать: 1 руб. за лист. Положение устаканилось.
Тот, кто когда-либо помогал своим родственникам знает, это явление. Сначала тебя многоречиво благодарят с оттенком даже некоторого изумления («Надо же, как мне повезло! И за что мне такое?»). Потом изумление пропадает, и твои дары ощущаются как самое обычное, естественное и рядовое явление: «Я этого достойна», как говорится в известной рекламе. Отсюда совсем недалеко до третьего шага: мало дали. Мало, несвоевременно, ненадлежащего качества. И вообще у соседа лучше. Советском Союзе это притязательное чувство «Мне недодали!» было необычайно распространено в народе.
Вполне вероятно, что именно это чувство во многом и подточило фундамент нашей жизни. Сегодня, когда все блага покупаются за деньги, взгляд на вещи стал гораздо здоровее: есть деньги – покупаешь, нет – ну что же… Если будет введён настоящий налог на недвижимость, мы бы сильно продвинемся в решении жилищного вопроса.

В следующей части я хочу обсудить следующие вопросы:

БЫЛ ЛИ В СССР ДЕФИЦИТ?

БЫЛА ЛИ В СССР БЕЗОПАСНОСТЬ?

БЫЛА ЛИ В СССР СВОБОДА СЛОВА?

БЫЛА ЛИ В СССР ДЕМОКРАТИЯ?

БЫЛО ЛИ В СССР СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО?

Я не люблю советскую жизнь. Если и испытываю что-то похожее на ностальгию, то разве что по детству. Мне эстетически противен социализм, более того – мне противна распространяющаяся идеализация той жизни. В этом проявляется любовь нашей интеллигенции к простым решениям и элементарным мыслям – как называл это Бердяев, к «карманным катехизисам». 20 лет назад было: социализм плох – капитализм хорош, сейчас стало: капитализм плох – социализм хорош. При огромном количестве публикаций на эту тему настоящего анализа как не было, так и нет. У нас явно наблюдается нелюбовь к сколько-нибудь сложной мысли, даже и у вроде бы серьёзных авторов господствует мысль плоская и элементарная. Впрочем, это явление мировое.
Один из героев культового писателя советской интеллигенции - Юрия Трифонова, старый революционер, сидевший при всех режимах, говорит: «Нет ничего глупее, чем искать идеалов в прошлом». Легенда о золотом веке в прошлом – это выражение растерянности и усталости. «Богатыри – не вы» - бросил Лермонтов своему поколению.
И всё-таки СССР был прорывом в иную жизнь. В нём было много гениальных прозрений, которые не сумели осуществить. Скоро сойдёт с исторической сцены (да и просто вымрет) поколение, которое помнит ту жизнь. Притом помнит в сознательном возрасте. Надо успеть её, ту жизнь, описать и осмыслить.
Subscribe

  • ЗАСТАВИТЬ ВСЕХ ПРИВИТЬСЯ ОТ КОВИДА

    Опять заболеваемость ковидом пошла вверх, словно в довакцинные времена. Люди реально болеют и умирают; теперь уже у каждого есть какие-то…

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • ЗАСТАВИТЬ ВСЕХ ПРИВИТЬСЯ ОТ КОВИДА

    Опять заболеваемость ковидом пошла вверх, словно в довакцинные времена. Люди реально болеют и умирают; теперь уже у каждого есть какие-то…

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…