domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

ЗАЧЕМ НА САМОМ ДЕЛЕ РАСШИРИЛИ МОСКВУ?

Зачем, в самом деле, понадобилась вся эта возня с новой Москвой – делать что ли нечего или деньги лишние завелись? Ответ прост и лапидарен: потому что старую загадили. И жить в ней и вообще находиться стало невыносимо отвратительно. Начальству отвратительно – мелюзгу-то никто и не спрашивает, отвратительно ей или нет.

И я, знаете, начальство, понимаю и разделяю его чувства. Потому и не живу в Москве вот уж десять лет (правда, живу совсем рядом, буквально под боком, куда упорно катит столица).

Жить в Москве, да что там жить – просто находиться – сплошной отврат. Исторический, так называемый центр, заставленный автомобилями, запруженный пробками, с втиснутыми там и сям точечными новоделами «монолит-кирпич» в стиле дурно переваренного винегрета из Мельникова с Корбюзье - вызывает лично у меня делание поскорее отсюда уехать в родную деревню.

Недавно привелось побывать на Самотёчной площади. Впервые увидала уродство, заместившее собой Дом политического просвещения МГК КПСС. Изумительная стилистическая преемственность! Уродство одно и то же, только то, прежнее, было скромно-уродливым, а новое – уродливо горделиво, дорого, с полным сознанием своего права и значения. «Хрущёвки» и «брежневки» были уродливы вроде как от бедности, как неказист сарай, например, а нынешнее уродство – это уродство богатства. Материалы – дорогие, современные, покупатели – сплошь долларовые миллионеры. В уродстве от бедности есть какая-то надежда, уродство от богатства – это безнадёжность. В нём нет развития, нет будущего, нет надежды. Оно гордится собой: вот такое я есть, любуйтесь на меня и точка. Истинно так: дошли до точки.

На этом месте по закону жанра я должна была бы воскликнуть: «А ведь я помню иную Москву!» На самом деле ничего такого я не помню. Моя свекровь говорит, что помнит («Маленькая! Компактная! Дружелюбная!»), а я вот не помню.
Хотя 70-е-80-е годы прожила в центре, в одном из арбатских переулков. И даже училась в школе – бывшей гимназии, построенной в 1902 г. в стиле art nouveau. Центр был сильно обшарпан (он и теперь обшарпан), но жить там было можно. Осталось кое-что от тех арбатских дворов, о которых пел Окуджава. Помню, я выходила на улицу Рылеева (теперь её, вестимо, как-то переименовали) через замкнутый тенистый двор, где по весне распускались крокусы и подснежники. Там на древней лавочке часто сидели жильцы, как в деревне, ощущая этот двор продолжением своего дома. Потом этот дом (этажа в три) снесли и на его месте построили (году в 80-м) цековский дом из светлого кирпича, отгороженный кирпичной же стеной от неноменклатурной шепупони. На месте крокусов возникла асфальтовая площадка. Когда я вижу в нашем посёлке кирпичные стены вокруг буржуазных усадеб, я понимаю исток и источник этой эстетики. Он в управлении делами ЦК КПСС.

Моя приятельница жила в Сивцевом Вражке в доме со сквером, где росли старые кряжистые тополя. (Сейчас её дом снесён, и на его месте – коммерческий новодел, впрочем, не самый уродливый). В детстве, как она мне рассказывала, девчонки устраивали под тополями целый кукольный город. Подруга вспоминала, что в её детстве в переулках народ летом ходил в затрапезе, по-домашнему – в халатах и трениках, а вот чтобы пойти на Арбат (метров за сто) – требовалось одеваться как на выход. Я помню по весне в одном из дворов Сивцева Вражка расцветал черёмухово-сиреневый сад. Маленький, но всё-таки. Уже в 80-х его свели ради нового, тоже, кажется, цековского, дома.

Там же, в Колошином переулке, во дворе помещался детский сад, куда я водила сына. Детсад старинный, говорили, ещё довоенный, потом только сделали пристройку для игровых комнат. Получилось по-дурацки: сначала попадаешь в спальню, а через неё – в игровую. Всё там было бедняцкое, но симпатичное, и воспитательница хорошая, опытная, жительница ближней коммуналки. Она и дочку свою привела работать в этот сад. Вокруг здания был чудный садик, росли даже яблони. Помню, по осени дети на прогулке собирали мелкие «китайские» яблочки и на кухне варили из них компот. Помню, какая-то мамашка ужасалась: «Как можно? Здесь такая жуткая экология, эти яблоки есть нельзя ни в коем случае!» Полным ходом шла Перестройка, и все были помешаны на экологии. При нас от сада отрезали кусок под стройплощадку для того «цековского» дома. А сейчас детсада нет. То есть здание почему-то сохранилось, но оно пустеет, обветшало, а сад – вытоптали, словно и не было ни цветения по весне, ни «китайских» яблочек по осени, просто неопрятный пустырь, затесавшийся между разгороженными «приватными территориями» престижных (или даже и не особо престижных) домов.

В тех переулках в 80-е годы ещё сохранялось немало деревьев и особенно сирени. Сиренью был окружён дом Мельникова в Кривоарбатском переулке. Даже вокруг метро Смоленская было очень много сирени. И она цвела по весне! Сама по себе, безо всяких особых агрономических усилий! Ежели уж кто хочет озеленять Москву, то надо сажать цветущие кустарники. Их все знают: черёмуха – сирень – жасмин. В таком порядке они и цветут. Крайне неприхотливы. Жасмин ещё и крайне легко размножить – без материальных затрат; я это делаю каждое лето. Но по сравнению с цветами однолетками, тут, конечно, много не наворуешь. А цветы-однолетки – самое оно. Тысячу их посадили или две, а может, пять – кто их сочтёт…

В центре жить было так-сяк можно, даже ходить по переулкам было не противно. Даже и по Пречистенке с Остоженкой (тогда соответственно Кропоткинской и Метростроевской) можно было прогуляться, а за Остоженкой-Метростроевской, где теперь «Золотая миля» начиналась вообще глухомань. Был там старый парк, окружавший детскую больницу, – ошмётки ещё более старинной барской усадьбы. Возле больницы располагалась молочная кухня: я туда бегала по утрам за кефиром для сына. Именно бегала, совмещая утреннюю пробежку с добычей пропитания.

В тех краях можно было без отвращения прогуляться. Как-то в позапрошлом году я попыталась повторить этот опыт на Пречистенке; прошла пару кварталов, лавируя меж припаркованными на тротуаре машинами, а дальше гулять расхотелось. Да, и в те дальние времена всё было обшарпано и носило печать угасания, но центр не был так забит машинами и людьми, а новые, многоквартирные дома только начинали втыкать между старыми. И то сказать – начальства становится всё больше, и оно хочет жить в центре. Начали эту практику ещё в 70-е годы. Сначала застенчиво, а потом пошло по нарастающей. Я много раз писала, что ВСЕ мерзости наших дней коренятся в бреженвском застое. Духовные истоки там.

Впрочем, в 70-е бывало и такое: сносили ветхую развалюшку, а на её месте делали – сквер! Сегодня в эдакое даже поверить невозможно, а – было. Могу указать два места, по крайней мере. Скверик на Пушкинской между бульваром и Большой Бронной, где фонтаны, был насажан в конце 70-х, а прежде тут были какие-то постройки, в частности была шашлычная, где мне как-то привелось побывать накануне её сноса. А второй скверик – напротив высотки на Котельнической, где стела нашим героическим пограничникам.

Тогда всё-таки было смутное осознание, что зелени не хватает и надо бы как-то добавить. Уже в 80-е мы на свою жизнь всенародно плюнули, перестали её уважать. В физической реальности это проявилось в том, что перестали сажать деревья, а только рубить и крушить. Когда человек ощущает свою жизнь прочной и уважаемой – он сажает деревья. Именно не цветы – деревья, потому что дерево растёт долго, и, сажая, человек должен верить, что жизнь прочна и продлится. Вырубая деревья, человек – неосознанно – уничтожает свою жизнь: эх, чего уж, пропадай оно всё пропадом! В деревьях, в домах, во всей среде обитания заключён огромный мистический смысл. Умея, город, дом, интерьер можно читать, как книгу.

С Перестройкой и капитализмом всё понеслось, как под горку. «Э-эх, однова живём!» На смену старой номенклатуры, в сознании которой ещё были живы предания тех времён, когда за «бытовое разложение» выгоняли с работы, из партии и даже сажали, пришла новая поросль – непоротая, жадная до благ, прикоснувшаяся к Западу. Плюс к тому – новые капиталисты. И всем подавай апартаменты в центре, в центре, в центре! Ну и офис, разумеется, тоже в центре – не на Коровинском же шоссе или там в Свиблове каком-нибудь затрапезном. Мы же випы, избранники судьбы, центровые – мы и должны жить в центре. Лучше, конечно, с видом на Кремль и ХСС (так называют риэлторы новодельный Храм Христа Спасителя). Вид из окна особенно стал цениться. Так и называется: «видовая квартира с панорамным остеклением».

В эти двадцать капиталистических лет все славно поработали: кто принимал решения и постановления, кто осуществлял землеотвод, кто осуществлял подключение к сетям, кто проектировал, кто строил, кто продавал апартаменты и офисы категории А. Словом, работа кипела. И всё были при деле, и «всё было чрезвычайно хорошо», как выражался известный герой Ильфа и Петрова.

Но неожиданно оказалось – у нас всегда что-нибудь ОКАЗЫВАЕТСЯ – что жить в Москве нельзя.

Невозможно. Негде в ней жить; машины ещё так-сяк помещаются, а людям – негде. В Центре уж точно негде. А не в центре – что приличным людям делать? К тому же Москва – радикально непроезжая: попробуйте доехать среди дня с Речного вокзала до Выхина или даже просто пропихнуться через Центр. И зачем хозяевам жизни такая маета? Дышать гарью, париться в пробках, окно не открой. Ровно не за чем. И я их, повторюсь, очень хорошо понимаю. Как-то вдруг пришло осознание: всё, не могу больше, пора отсюда валить.

Навести порядок тут, на загаженной территории – нереально, да никто и не возьмётся. Сегодня вообще никто не берётся целенаправленно воздействовать на физическую реальность. Ну, разве что постановление какое-нибудь принять, чтобы считать то этим, или ввести какие-нибудь льготы по налогообложению чего-нибудь. А чтобы на физическую реальность – нет, уж избавьте, на это у нас никто не покушается. Ну, подёргались рудиментарно для очистки совести в смысле разруливания пробок, и замолчали. Что с ними сделаешь, с пробками этими. Такой уж у нас климат, что пробки образуются.

Поэтому решили пойти по пути Скуперфильда из «Незнайки на Луне». Кто забыл – охотно напомню. Бывшие богачи Жулио и Скуперфильд живут после революции в огромном доме Скуперфильда. Вся прислуга сбежала и они управляются, как могут. Друзья принимают решение: комнат не убирать, а просто загаживать их по одной и переходить в следующую: комнат-то много. У нас тоже земли много, потому и было принято такое мудрое решение: загадили Москву – перебираемся в область.

Решение, надо сказать, резонное – в духе времени. В чём этот дух? А в том, что никто на реальную действительность никакого воздействия не имеет – она катится сама по себе, а начальство лишь подстраивается под неё с таким расчётом, чтоб побольше бытовых удобств чиновникам: пробок поменьше, воздух почище, травка зеленеет, солнышко блестит. Ну и распилы, конечно: где новостройки на казённые деньги – там и распилы, а то в Москве уж и построить нечего – места вовсе не стало.

Вот это и есть то единственное, для чего расширяют Москву.

Никаких далеко идущих планов или тайной стратегии – нет. Её вообще нет, ни тайной, ни явной. Давно уж нет никакой стратегии, а есть просто приспособление к тому, что катится, оптимизируя по максимуму собственных бытовых удобств.

Началось давно, в Застой.

Помню, в конце 70-х годов привелось мне учиться на курсах экскурсоводов по Москве. Преподавали нам в числе прочих работники НИИ Генплана Москвы – был такой в те времена. Так вот, помню, нам говорили, что-де принято решение, что Москва никогда, НИКОГДА не выйдет за пределы МКАД. И обосновывали, почему это недопустимо с нескольких точек зрения. И буквально через год ЭТО произошло! Вылезла Москва за МКАД, как квашня из бочки. Меня это, помнится, сильно забавляло. Сейчас я понимаю: уже тогда никто ни на что не воздействовал – всё катилось куда-то само собой. Может, и не знали, куда оно катится. Этот огромный аппарат что-то такое писал, принимал какие-то постановления, что-то из этих постановлений выходило, а что – бог весть…

Вот как сейчас: то, говорили, ни в коем случае ничего объединять не будем, а то вдруг – трах-бах! – присоединяем. А как же столь любимые нашими начальниками правовые вопросы? Ведь тут огромная заковыка: право собственности на землю. В Москве нет частной собственности на землю, а в области есть. Что делать? А, как-нибудь… А как как-нибудь? Это очень сложный вопрос, и никто даже не почесался. Не заметили, не до того было…

У них будет своя Москва, которую ещё не загадили – недаром же выбрали наименее заселённое направление. И города, населённые замкадышами, говорят, исключат из царствия небесного. Подольск, например, не будет Москвой: больно там много людишек, на всех льгот не напасёшься. О Троицке спорят, он всё же поменьше. А для московской шелупони отводят 500 га в Люберцах на бывших полях аэрации, пусть их живут, унтерменьши. Куда их ещё девать-то, те поля?

И заживёт начальство в новых, свежих, современных офисах среди бывших полей с бывшей морковкой и свёклой, а ныне, надо полагать, в окружении еврогазонов, которые доставит и раскатает, словно ковёр, фирма чьего-нибудь сына, мужа или племянника. И наконец достигнет управленческого идеала: полной самодостаточности и независимости от внешней среды. Недаром ведь, по закону Паркинсона, организация, где свыше тысячи служащих, не нуждается во внешнем мире, она самодостаточна и живёт своими внутренними отношениями. Вот так и наше правительство – ему подведомственное Замкадье – только в работе помеха. И всё будет чрезвычайно хорошо.

Правда всё больше поступает гадких сигналов. Действительность достучаться старается как-то, бормотать что-то пытается, в том числе и на мистическом языке символов. Два кораблекрушения подряд, и где же – на Москве-реке. Даже завзятый материалист увидит в этом зловещий символ! Надо бы повыше построить стену вокруг правительственных резиденций. Чтоб никакие символы не просочились. А то ишь завели моду занятых людей от дела отрывать…
Subscribe

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…