domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

Крепостное право - вторая серия - часть 2.

«ВСЁ ДОЛЖНО В ПРИРОДЕ ПОВТОРИТЬСЯ»

Вспоминая об отмене крепостного права, нельзя не вспомнить о его второй серии в ХХ веке.

Когда отгремела революция и потребовалось «строить и месть в сплошной лихорадке буден» - крепостное право было возрождено. Или введено заново – это уж как кому угодно считать. Возрождено потому, что по-другому не получалось, потому что это соответствует нашей земле и нашему положению в мире.

Возрождено оно было в форме таких главнейших институтов как прикрепление крестьян к колхозам-совхозам, института прописки, распределения после учебных заведений, отчасти – обязательности общественно-полезного труда и трудности увольнения с предприятий.

Мы привычно относим всё перечисленное к ужасам сталинизма, а к ужасам известно какое отношение: ах-ах, главное - не допустить повторения. При таком отношении к делу сваливается в одну нерасчленимую кучу и головотяпство исполнения, и прямое предательство, и правильные по существу меры, вытекающие из объективных исторических, географических, геополитических и психологических особенностей нашего народа. На самом деле многое из того, что мы привычно причисляем к «ужасам», - это просто техническая необходимость и больше ничего. Ужасы сталинизма, конечно, были, но не надо забывать, что живём мы сегодня на том, что было создано при ужасах и благодаря ужасам – такая вот неприятность. Тем ещё заделом живём и его проматываем.

К тому же, вполне вероятно, те ужасы отвратили от нас ещё большие ужасы - полного распада и уничтожения. К чему весьма часто ведёт безбрежное человеколюбие и вполне искреннее стремление никого не задеть и не обидеть.

Мои читатели подозревают меня почти в родственной привязанности к тов. Сталину, но это не так, родственные чувства у меня скорее противоположного свойства: я – внучка репрессированного и погибшего в ту эпоху. Так что nothing personal, only business. Так вот о бизнесе. Когда начинаешь заниматься бизнесом, на многое, в том числе и в истории, смотришь по-другому: не с позиции абстрактного человеколюбия, а практически, с позиции достижения цели – в тех условиях и с тем человеческим материалом. И тут начинаешь понимать всё: и уголовную ответственность за двадцатиминутное опоздание на работу, и «закон о трёх колосках». А что прикажете делать, если опаздывают все и всегда? И воруют, как заводные… И заменить их некем: все такие. Бизнес вообще воспитывает прямой взгляд на вещи.

Бизнес тов. Сталина был успешен – под «бизнесом» я разумею то, что первоначально это слово и значило: дело, занятие. В Северном речном порту в Москве на стене элегантного здания Речного вокзала, ныне изрядно обшарпанного, висит табличка, извещающая, что канал им. Москвы был сооружён в 1934-1937 г.г. Однажды я оказалась там с отцом, старым инженером. Поглядев на табличку, он задумчиво проговорил, что в наши дни столько времени потратили бы на согласование документации. Не на изготовление – на согласование. Было это давно – ещё в 80-х годах. Сегодня за такие дела просто не берутся, сегодня такое и помыслить нельзя, поэтому говорить о сроках просто бессмысленно.

Вернёмся к крепостному праву – к его второй серии. Разумеется, никакой генетической связи с тем, первым, крепостным правом у сталинской политики не было. Просто перед страной стояли определённые задачи – и их надо было решить – в сжатые сроки с ограниченными ресурсами. Попросту говоря, требовалось в кратчайшие сроки провести индустриализацию и подготовиться к большой войне. И для решения стоящих перед страной задач потребовались меры очень похожие на крепостное право. По сути это и было крепостное право. Что и позволяет считать его делом естественным и эффективным – в наших условиях. Вытекающим из этих условий.

ПРОПИСКА: ГДЕ РОДИЛСЯ, ТАМ И ПРИГОДИЛСЯ

Наша территория не просто велика – она крайне неравноценна по условиям проживания. И неприятность состоит в том, что осваивать её надо всю: природные богатства сосредоточены не в курортных местах. Сибирь надо осваивать, Север осваивать тоже надо. А любые земли можно считать в полной мере принадлежащими данному народу и государству только в том случае, когда они этим народом заселены. Русский народ находил нетривиальные способы освоения данной Богом и судьбой территории. В.О. Ключевский подробно рассказывает, какую роль сыграли т.н. «пустынные» монастыри в деле освоения «северов».
Да что там «северА» – даже и на исконных-то территориях сохранить население и то задача. Если население есть – можно говорить о каком-то развитии, нет населения – всё пустые слова. Дай населению неограниченную свободу передвижения и выбора места жительства – оно утечёт в большие города или уж прямо в Москву. Потому что в большом городе жить не приятнее, а проще, легче. Прибыток на единицу усилия несравненно выше, чем в маленьком городке, а паче того - на селе. И так повсюду в мире. Недаром и в Европе разного рода турки-арабы-негры кучкуются в больших городах и вовсе не стремятся в сельскую местность или даже в маленькие городки.

Вот именно такую функцию – удержания народа на местах и прикрепления к тем местам, в которых этого населения не хватает, – и взяла на себя проклятая, всеми ненавидимая прописка. Точнее, было у неё две функции: закрепление людишек на местах и за ними неусыпный контроль. Всё было про всех известно: кто живёт, откуда приехал, где работает, в чём замечен. А вы думаете почему, можно было романтически гулять до рассвета? Вот поэтому и можно было: ничего из ничего не получается. Помню, в детстве (в 60-е годы) мы в Егорьевске первоклассницами ходили с подружкой пешком в загородный коллективный сад за яблоками, где у её дедушки был участок. Вот так выходили из дома да и шли себе потихоньку, километра два-три. Можете такое себе представить? Сегодня ребёнка в школу по соседству провожают. Но контроль – это несколько иная тема.

Поговорим о закреплении.

Нельзя было вот так взять и уехать по своему почину куда глаза глядят. Вернее так: можно было уехать в худшие условия: в деревню, на север, из большого города в маленький, а наоборот – нельзя. Можно было уехать учиться, по оргнабору – возможности переменить место жительства, а с ним и судьбу, конечно, кое-какие были, но вот так взять и утечь туда, где легче, – было нельзя. И большинство жило на своём месте, работало на соседней фабрике, приводило детей в школу, где учились сами.

На первый взгляд, кажется, что такое положение выгодно государству, а для человека – тяжко и угнетательно. На самом деле, и для самого человека это полезно и благотворно.

В прикреплённости к своему месту есть большой смысл. Если ты знаешь, что тебе здесь жить если не до конца дней, то неограниченно долго – ты так или иначе в это место вкладываешься. Ты стремишься его улучшить, украсить или уж, во всяком случае, не гадить там. Потому что это твоё место, в какой-то мере – часть тебя самого. Помню, когда-то на школьных тетрадках печатали цитату из Чехова: «Если б каждый на своём клочке земли сделал всё, что может, как прекрасна стала бы наша земля» (цитирую по памяти). И это чистая правда, в суете забытая нами.

Иное дело, если пред тобой, что называется, открыт весь мир. На первый взгляд, кажется, что такое положение несравненно лучше и счастливее. Иди куда сам знаешь, живи где хочешь. Не понравилось тут – езжай в Москву, не сложилось в Москве – попробуй за границу. В интернете не прекращаются обсуждения: свалить из Рашки или покуда остаться в «этой стране», сейчас как раз в ЖЖ печатаются мудрые советы и впечатления тех, кто «свалил» или кто по тем или иным причинам остался. Такое положение вещей считается необычайно прогрессивным, и не моги против слова молвить – сейчас прослывёшь сталинистом, фашистом или, по меньшей мере, заскорузлым совком.

На самом деле возможность «свалить» пагубна и, как теперь принято выражаться, контрпродуктивна. Пагубно это для страны, для народа и для самих героев. Пагубно для тех, кто уезжает, для тех, к кому он приезжает, и для тех, кто остаётся тоже пагубно. Уезжая, человек годами, а то и десятилетиями, живёт на два дома, не пойми как, не прикипая душой ни к одному из мест. От старого места он оторвался (это провинция, «дыра», никаких перспектив, нечего ловить – он это место презирает), а на новом месте – презирают его. Тут он провинциал, «понаехали тут». Новое место тоже ощущается как враждебное, не своё.
В Тульской области мне рассказывали: из сёл народ утекает в райцентры, а исконные жители райцентров стараются перебраться в Тулу, а туляки в свою очередь, понятно, в Москву. Живут часто в уродских условиях, но – в Москве. Поскольку квартира съёмная и перспективы туманны – своим местом они не считают ни Тулу, ни Москву. А коли так, они – социальная пыль, носимая ветром. Вся их жизнь – временная и случайная, любить и украшать землю такой человек никогда не будет. Недаром на вокзале, какой он ни есть распрекрасный, господствует атмосфера временности и неуюта, находиться там больше необходимого не хочется.

Но этим дело не исчерпывается. Самая возможность вот так сняться и уехать – разъедает души и тех, кто никуда не уедет. Большинство ведь всё-таки никуда не уезжает, а так и проживает жизнь в своём углу. Но самая возможность уехать в какие-то богатые и счастливые земли, где жить легче, где и работать-то почти не нужно, – всё это действует разлагающе и деморализует. Человек раздумывает и примеривается, собственная жизнь кажется ему малоценной и неуважаемой, вкладывать труд в её улучшение он не будет: что в нашей дыре может быть приличного, пора валить отсюда, только вот надо решить, куда. Очень часто решение затягивается, порой до пенсии, но человек этот – ни в городе Богдан, ни в селе Селифан – живёт с чувством временности и случайности. Как вы думаете, такой человек работник? Правильно думаете.

Вообще, нет более надёжного средства стать хроническим неудачником, чем считать свою теперешнюю жизнь временной и случайной, только лишь подготовкой к какой-то новой замечательной жизни, которая откроется там, за горизонтом. В принципе, это всем известно, но многие, очень многие раз за разом повторяют эту классическую жизненную ошибку. Так вот химера отъезда – премного тому способствует. И, напротив, зная твёрдо, что тебе здесь жить – поневоле будешь об этом месте заботиться. Полюбишь его, потому что любим мы то, во что вложен собственный труд. Сама по себе местность или населённый пункт ни хорош, ни плох: таким или иным его делают люди – своим трудом, мечтами и мифами.
Сегодня таких неудачников бродит по нашей земле несчитано: в их орбиту их неудачничества втянут весь мир. Теперь вот и Болонский процесс подоспел: наши дипломы будут якобы котироваться повсюду, так что теоретически можно будет пристроиться сидеть в офисе где-нибудь на другом конце вселенной. А вы говорите Одоев или Усть-Каменогорск – да плевать мы хотели на этот провинциальный «ацтой»! Большинство, конечно, во всю жизнь никуда не тронется, но тоска по несбыточному будет глодать неотступно, мешая наладить жизнь в родном углу.

Советская прописка – так, как она была замыслена, – давала внятные ориентиры: ты по своему почину можешь уехать туда, где труднее, где хуже, а туда, где легче и лучше, - не можешь. Хочешь улучшать жизнь там, где труднее – пожалуйста. А приспосабливаться, искать лёгкой жизни – не выйдет. Недаром было такое осудительное советское словцо – «приспособленец», «искатель лёгкой жизни». Сегодня такой человек называется «успешным», «реализованным» и «состоявшимся», но это так, к слову. Таков был замысел, реализация, разумеется, далеко не всегда отвечает замыслу, но для того, чтобы реализовалось что-то достойное, должен быть адекватный задаче и внятно изложенный замысел. В эпоху наибольших успехов Советского Союза – он был.

НЕПЕРЕВОДИМОЕ СЛОВО «РАСПРЕДЕЛЕНИЕ»

Когда-то в юности столкнулась: не могу выразить по-иностранному советское понятие «распределение», т.е. посылка окончивших учебные заведения туда, куда требуется народному хозяйству. Мои родители, выпускники технического вуза 50-х годов, рассказывали: распределение было законом; не поедешь – разыщут и водворят на место работы с милицией. И это действовало: квалифицированные рабочие, инженеры и техники не оседали в больших городах, где учились, а отправлялись туда, где в них была нужда, где строились промышленные предприятия. Только такой подход к делу позволял максимально использовать те человеческие ресурсы, которые были в стране. Когда давление ослабло, когда насильно распределять перестали, всё тут же пошло неперекосяк: в больших городах выпускники не могут найти работу, а в глубинке хронически не хватает специалистов. Мы ностальгически умиляемся: вот в 50-е годы какая замечательная была советская школа: приезжали ребята из Тьмутаракани и поступали в МГУ. Вот как замечательно учили! Учили, да, потому что было, кому учить. Выпускники педвузов ехали по распределению, куда посылали. Уже в 70-е годы, когда я кончала школу, у многих выпускников провинциальных школ был прочерк в аттестате по тому или иному предмету: не было учителя. Вот не было и всё тут. Хотя совокупное количество выпускников педвузов было колоссальное. Просто они оседали по конторам в крупных городах, а не ехали к месту распределения.

То же самое было и с инженерами, и со всеми другими так называемыми «молодыми специалистами».
Это было практическое последствие «отмены крепостного права».

Нужно же заинтересовать, создать условия, действовать экономическими методами! – так говорят прогрессивные и либеральные.

Разумеется, создавать условия, лучшие условия, всё более замечательные условия – необходимо. Тут нечего и говорить. Но сделать так, чтобы люди сами бежали из больших городов, от привычной, налаженной жизни, - в Тьмтуракань – этого экономическими методами достичь нельзя. Невозможно этого достичь экономическими методами! Просто потому, что туда должны сначала приехать люди и создать эти самые условия. И люди там должны постоянно находиться, чтобы эти условия поддерживать.

Вообще, экономические методы не универсальны, как мнится многим неофитам «экономикса», вовсе не всего и не везде можно достичь экономическими методами. Разумеется, и их забывать нельзя, присовокупляя к экономическим методам - моральные: прославление тех, кто честно выполняет свой долг, и моральное давление на уклонистов. Но при всём этом ничего не подействует, если нет государственного закрепления выпускников там, где они нужны.
Если нет принуждения.
По существу – крепостного права. Пускай ограниченного, не навсегда, но – крепостного. Нет его – и система подготовки специалистов крутится вхолостую, производя столичных офисных сидельцев. Поднять экономику таким способом – невозможно.

АГРОГУЛАГ И ПЛОДЫ СВОБОДЫ

Ужасы «агрогулага» известны всем и многократно описаны: при Сталине крестьяне, не имевшие паспортов, не имели права уйти из колхозов-совхозов. Получили они такую возможность только при Хрущёве и широко ею воспользовались. Я не сомневаюсь в том, что жизнь в военной и послевоенной деревне была страшно трудной и скудной. Но она – была. Потом её не стало вовсе.

Лично я времён крепостного права не застала, видела лишь хрущёвскую «волю». В моё детство, в 60-70-х годах мы проводили лето в живописной деревеньке на высоком берегу Оки. Уже тогда всё сколько-нибудь активное подалось в города. В Москву просто так уехать было невозможно, так хоть в Коломну, на завод. Это гораздо легче: отстоял смену – и свободен. А в деревне ты крутишься целый день и конца этому не предвидится. Уже в те далёкие времена приокская деревушка начала неуклонно вымирать: оставались всё больше старухи да дачники. При нас закрыли начальную школу, что существовала там с «дореволюции». А нет школы – нет и деревни, это давно замечено. Недаром в Австралии и Новой Зеландии наладили дистанционное обучение детей фермеров через интернет, с эпизодическими наездами учителей. Понимают: если ребёнок уедет в город в интернат – назад он не вернётся. Это дорога с односторонним движением.

Возвращаясь к детским воспоминаниям, замечу: тогда в деревне было стадо – восемь коров и множество овец. Сейчас ни коров, ни овец нет, кур-то всего ничего. Деревня стала чисто дачной. Сельские жители, бывшие когда-то производителями, стали потребителями хлеба, мяса, молока, овощей. И по-человечески их понять можно: так легче.

Вымирание деревни – это прямой результат отмены крепостного права – его второй серии. Плоды свободы. Причём процесс прошёл изумительно быстро, буквально на жизни одного поколения. Много говорят о раскрестьянивании, об ужасах коллективизации, а вот о тихом вымирании как-то помалкивают, вроде как это объективный, природный процесс, а против природы – известно – не попрёшь. У нас в районной газете то и дело встречаются объявлении о продаже домов во Владимирской области с таким выразительным уточнением «в ДЕЙСТВУЮЩЕЙ деревне». Вот оно как: есть и бездействующие.

А ведь было по-другому – в крепостные-то времена. Я недавно, переставляя книги, случайно открыла хрестоматию с отрывком из «Василия Тёркина», где он мечтает, как покажется односельчанам с медалью. Мечтает прийти на гулянку. А вдруг придёт – и нет гулянки. «Нет гулянки? Ладно, нет. /Я в другой колхоз, я в третий – вся округа на веду/ где-нибудь да в сельсовете на гулянку попаду». Меня вдруг несказанно изумили эти немудрящие слова. Сегодня в смоленской деревне такое просто непредставимо, чтобы вот рядом, в пешеходной, как теперь говорят, досягаемости – и столько народу. Да, деревня была людной, полнокровной. Когда есть народ – можно что угодно сделать. Можно было облегчить их жизнь, улучшить, дать какие-то льготы, разрешить, наконец, частную инициативу, вплоть до малого бизнеса. Всё можно было сделать, если есть люди. Когда людей нет – и разрешать некому.

«Народы родятся в деревне и умирают в городе» - заметил знаменитый антрополог Ганс Гюнтер, и так именно оно и есть. А умирают народы – весьма нередко – от НЕСВАРЕНИЯ СВОБОДЫ.

Говорят, что рабство развращает, но не меньше развращает и свобода. Сегодня для селянина есть стандартный жизненный путь – податься в город «в охрану». Сама по себе эта охрана – могучий инструмент развращения. Говорят, в ней заняты несколько миллионов – больше, чем в армии. Вообразите: здоровые мужики сидят и НИЧЕГО, ну ровно ничего, не делают. У нас в посёлки кладбищенские привратники ещё сшибают сотенные с желающих проехать через кладбище в объезд пробки. Конечно, это легче, чем пахать – в самом прямом смысле. Так что эти граждане пахать уже не будут никогда – ни в каком смысле. И это тоже плоды свободы. Плоды того давнего «несчастья» - отмены крепостного права.

КУДА ПРИЛЕТЕЛИ «ЛЕТУНЫ»?

Идеалом советской системы был работник, закреплённый на предприятии. В сталинские времена уволиться было не просто, не всех и не ото всюду вот так запросто отпускали. Тоже своего рода крепостное право лайт. Потом дело упростилось. Но морально всё-таки поощрялись те, кто работал подолгу и не бегал с места на место. А так называемые «летуны» - критиковались, высмеивались: несерьёзные, нереспектабельные люди.

Смысл в этом был большой и понятный. Хорошо работать и приобрести мастерство может только тот, кто душою связан с этой работой, кто знает, что будет тут работать и сегодня, и завтра, и в будущем. Для дела это лучше, чем если трудящийся, как сегодня, скачет амбициозным стрекозлом по офисам в погоне за новой строчкой в CV. Сегодня так и учат мэтры офисной мудрости: работу надо искать всегда; устроился на работу – начинай искать, где лучше. Оно, может, конечно, и правильно в условиях нынешней нестабильности, но мастером, знатоком, умельцем при такой жизненной ориентации никогда не станешь. Свобода порхания сильно понижает качество человеческих ресурсов страны: и в 20 лет он ничего не умеет, и в 30, а в 40 уж и учиться поздно. Пока речь идёт об офисных сидельцах – это ещё ничего, а надо будет восстанавливать технику и промышленность – солоно придётся с такими жизненными навыками.

И это тоже плоды свободы…

Во многих моих читателях и собеседниках подобные рассуждения вызывают сильное раздражение: «Может, вы и ГУЛАГ оправдываете?»

Давайте не будем по-дамски махать руками: ужас-ужас-ужас! Гулаг – это система принудительного труда заключённых. Были жестокости, страшные жестокости, были и настоящие садисты – всё было. Но само по себе использование труда заключённых – полезное дело. Трудное, очень трудное по организации: контингент специфический.

У нас сегодня сидит примерно 1% населения, это крепкие мужики работоспособного возраста, а об экономических достижениях с использованием их труда – что-то не слыхать. Организация, надо понимать, хромает. На обе ноги.
Я читала, что вятский губернатор Белых сочинил диссертацию про Вятлаг, как это всё было ужасно. Согласна, ужасно. Но вот такая заковыка. Дай сегодня г-ну Белых миллион зеков или даже миллион киборгов – вряд ли он что построит.

А принудительный труд и ссылку преступников в Сибирь в целях её колонизации – это ещё при Алексее Михайловиче практиковалось. Такова уж наша историческая судьба. Таково наше место на земном лике.

Поэтому ликуя по поводу 150-летия отмены крепостного права, вспомним о его СОЗИДАТЕЛЬНОЙ роли. А начнём возрождаться и восстанавливаться – вспомнить придётся не только умственно, но и практически. По другому не получится. «Народ не властен в своих учреждениях» - прав дедушка социальной психологии Густав Лебон.
Subscribe

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…