domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Categories:

Беглые заметки по национальному вопросу

Перед тем, как перейти к итальянскому фашизму – несколько мелких ЗАМЕТОК ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ВОПРОСУ. Никаких особых выводов – просто жизненные впечатления.

На ловца и зверь бежит. Стоит о чём-нибудь задуматься, а паче того написать – тут же встречаешь что-нибудь подходящее тебе в газете, по ТВ, в интернете. Вчера прочитала в Литературной газете. Статья про сельское хозяйство на Алтае (Г.Старостенко. Войны и цены, ЛГ № 32-33). Ну, как водится, одни проблемы. И вдруг такой абзац (переписываю дословно):
«Кто не знает, есть в Алтайском крае и немецкий национальный район Гальбштадт, основанный немецкими переселенцами ещё до революции в 1908-м. Там и ровные шоссе, как в Европе, и блистающие чистотой фермы».
Больше про это в статье ни слова, непонятно даже, зачем автор об этом помянул, не иначе – для меня.
Вот я и вспомнила давнее.
В 60-70-е годы проводили мы лето в живописной деревеньке на высоком берегу Оки. Деревенька уже тогда начала вымирать: народ уходил в город, спивался (тётка, у которой снимали пол-избы совершенно спилась и умерла), личных коров становилось всё меньше. Сдавали избы дачникам, браконьерствовали на Оке (ловить сетью запрещалось, но всё равно ловили), некоторые устраивались бакенщиками. Жили бедно, грязно, как-то безразлично: ни цветочков в палисаднике, ни иной какой красоты. Выращивали картошку, остальное – как придётся, даже яблони не у всех были. Из современных удобств была только лампочка Ильича.
И вот среди этой забытой деревни выделялся один дом. Дом как дом, но какой-то другой – обихоженный по-нездешнему, не нашинский какой-то; даже я детским своим сознанием это понимала. Жила там наша почтальонша тётя Катя с мужем – пленным немцем. Рассказывали, что родные у него все погибли, дома в Германии не сохранилось, вот он и остался в России, женился и стал жить как мог. А мог он так: дом его в течение всего сезона утопал в цветах. «Утопал» – не просто заезженное словцо, в самом деле утопал. Собственно дома-то и не очень было видно – одни цветы: с весны цвели в очередь черёмуха, сирень, рябина, жасмин – это в палисаднике. Вишни, груши, яблони - в саду за домом. Ну и мелкие цветы разные. Запомнился душистый горошек и флоксы.
На первое сентября, пока была жива в деревне школа (её закрыли при нас), немец разрешал детям нарвать у себя цветов. Вообще, жил он тихо, дружбы ни с кем не водил, детей у них не было. Помню, он зазывал к себе деревенских детей и предлагал рассаду цветов – бесплатно, разумеется, но никто особо не брал: не принято было – цветы какие-то. Я как-то принесла кое-какую рассаду, но бабушка, пристрастно допросив, сказала ли я «спасибо», велела больше к немцу не ходить. Я про себя рассудила: они убивали наших, вот он и хочет цветочками загладить. Не выйдет!
Очевидно: никаких возможностей, превышающих обычные, деревенские, у того бывшего пленного не было. Если и отличалось его положение, то, скорее, в худшую сторону. Но вот поди ж ты – раздобыл где-то цветочки, размножил… Откуда, отчего? Наверное, память детства: вот так полагается жить. Что-то кровное, не выводимое ни из каких условий.
Недаром, русские цари приглашали немцев наводить порядок – в самом широком смысле слова. Рассказывают, будто и Бисмарка приглашали на русскую службу, но он отказался. Кстати, Бисмарк считал, что славянские и тевтонские качества взаимно друг друга дополняют, потому русские и немцы, соединившись, способны образовать новый, очень сильный народ. Нам категорически недоступен Оrdnung, а им, вероятно, пресловутая ширь нашей души, гибкость сознания, беспримерная изобретательность, способность выворачиваться из самых лихих бед (большую часть из которых сами же и создали).

Между прочим, наши вечные геополитические противники – англичане – хорошо это понимали и всячески стравливали Германию с Россией: успешно для себя и крайне неуспешно для России и Германии.


Об этом, между прочим, роман Гончарова «Обломов». Мы по школьной памяти воспринимаем его как историю о ленивом русском барине, продолжающем и завершающем галерею «лишних людей», как учила нас наша учительница. А на самом деле роман не о том. Он о русском и немецком духе.
Первоначально (я читала это в историческом комментарии к собранию сочинений) Гончаров задумал его как сравнительную историю двух друзей – русского и немца. Причём немец имел гораздо худшие стартовые возможности, чем русский. Но русский всю свою фору – «профукал», пустил коту под хвост, а немец данный судьбой ресурс – скопил, вложил, развил и преумножил неустанным трудом. Судьба человека – это развёртывание его характера во времени, как судьба народа – это развертывание его характера в истории. Именно сопоставление русского и немца по-настоящему интересовало Гончарова. Но потом он решил (кажется, по чьему-то совету), что роман без «романа» не получится, не интересно будет – и он ввёл Ольгу. Кстати, любовная линия «Обломова» - какая-то вымученная, худосочная, чересчур заданная, назидательная что ли…

А вот о греках.

Когда я слушала про ужасы в Греции – волнения, безденежье, при этом громадные зарплаты чиновников – я вспоминала своего знакомого грека-киприота.

В прошлом году мы, втравившитсь по-дурацки в некий инвестиционный проект на Кипре, поневоле познакомились с местными греками – нашими компаньонами. И вот один из них, мужчина лет шестидесяти, словоохотливый и хорошо говорящий по-русски, рассказал нам о своём детстве.

Жили они, как почти все киприоты, по-крестьянски, у семьи небольшой клочок земли в пару гектаров. Растили пшеницу, кое-какие овощи, овцы были, козы. Жили бедновато, но сыты были. Другой жизни не знали. И вот ни с того ни с сего пришла новая жизнь. Лет двадцать назад вдруг оказалось, что их сухой и солнечный остров кому-то, кроме них, нужен. Англичане, немцы стали скупать участки и строить, по нашему говоря, дачи, то есть жители северной Европы стали себе позволять недвижимость на тёплом море. Греки немедленно побросали свои участки и принялись работать в недвижимости – продавать и перепродавать иностранцам участки, дома, квартиры. Имеются ограничения в использовании сельскохозяйственной земли под строительство, но так же, как и у нас, деньгами эти ограничения успешно преодолеваются. Впечатление такое, что греки-киприоты – сплошные агенты по недвижимости да ещё таксисты. На стройках работают строители из северной Африки, попадаются из б. СССР, а греки, за одно поколение превратившиеся из земледельцев в рантье, впали в самую разнузданную обломовщину. У них завелось социальное обеспечение, они вошли в Евросоюз, но остались они чем были – греками. Пока была нужда – работали, нужда ушла – немедленно работать прекратили. Садовники, ремонтники, да кто угодно – стОят неимоверно дорого, а дела не добьёшься. Любят сидеть в кафе, просто болтаться кучками.

И я их не осуждаю и не критикую. Эти люди должны жить своей маленькой жизнью, ковырять землицу-матушку, и тогда они будут адекватны себе и жить своей, присущей их натуре, жизнью. Но их познакомили с иной, лёгкой, жизнью, их, по сути дела, развратили, соблазнили. И первое, что они сделали – это радикально прекратили работать. Собственно, об этом говорил и мой собеседник. Говорил с затаённой досадой и растерянностью.

В Греции живут те же греки. Их зачем-то приняли в Евросоюз и внушили им, что они имеют право на какие-то там льготы и квоты. Им показали, как можно жить не работая и жить в долг. Теперь назад пути нет, теперь им нужно только давать, давать, давать.

Только редчайшие люди и редчайшие народы продолжают работать в условиях относительного благосостояния. Обычное, типичное поведение при такой оказии – прекращение всяких усилий. На это обстоятельство, в несколько другом аспекте, обращал внимание ещё Макс Вебер в своей знаменитой «Протестантской этике». Евросоюз напринимал в свои ряды разных, очень разных членов – в том числе и таких, которые без крайней нужды не работают. Теперь за них будут расплачиваться другие, которые работают. И поделом им: не будут другой раз «соблазнять малых сих».

И изменить это положение невозможно: греки никогда не станут немцами и наоборот.

Отправляю в журнал эти беглые заметки, прежде чем продолжить – о фашизме.
Subscribe

  • ЗАСТАВИТЬ ВСЕХ ПРИВИТЬСЯ ОТ КОВИДА

    Опять заболеваемость ковидом пошла вверх, словно в довакцинные времена. Люди реально болеют и умирают; теперь уже у каждого есть какие-то…

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • ЗАСТАВИТЬ ВСЕХ ПРИВИТЬСЯ ОТ КОВИДА

    Опять заболеваемость ковидом пошла вверх, словно в довакцинные времена. Люди реально болеют и умирают; теперь уже у каждого есть какие-то…

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…