domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОЦИАЛИЗМ!

Хочется начать по-советски: «На октябрьские ездила в Тулу».


Так оно и было. Вчера вернулась из Тулы, где провела субботу-воскресенье. Бывало, на осенние каникулы ездила в Тулу к бабушке, а теперь вот останавливаюсь у подруги, которая досталась мне, так сказать, по наследству от родителей. Навестила свою древнюю (88 лет) и совершенно одинокую тётку, сходила поглядеть на руины бабушкиного домика, жизнь в котором в детстве казалась мне дивной сказкой. Ещё бы: я спала на высоченной, вся в белых кружевах, кровати (так мне, во всяком случае, помнилось). Чтобы залезть на кровать, надо было вставать на скамеечку. А рядом стоял огромный фикус с гладкими кожистыми листьями. Так я и спала в кружевах и под фикусом. Чем не сказка!

Но я не об этом. Я, представьте себе, о социализме.

Мои друзья – это дочь одноклассников моих родителей (в этом классе образовалось две супружеские пары: мои родители и родители моей подруги). Родители все умерли, а мы стали пожилыми тётками.

Живут мои друзья, т.е. моя подруга (назовём её Катя), её муж (назовём его Влад) и их взрослая дочь (пусть будет Маша), в бывшем обкомовском доме, построенном в 1975 г. Катин отец, бывший одноклассник моих родителей (назовём его дядя Ваня), сделал приличную партийную карьеру: был в конце её начальником управления делами обкома – это что-то вроде завхоза. Помню, он командовал возведением нового здания обкома, прозванного в Туле «Белым домом». Вероятно, что-нибудь прикарманил (завхоз же!), во всяком случае, квартира по советским меркам казалась огромной – метров 120, 4-комнатная, в центре, вблизи парка, со всеми атрибутами советского престижа: стенка югославская, люстра чешская хрустальная, в книжном шкафу «Библиотека мировой литературы» в немереном количестве томов, ну и прочее соответственно. Впрочем, и жильцов в большой квартире было много: он, жена, дочь и две бабки; потом дочь ещё вышла замуж, внучка родилась. Ещё в эпоху обкома обзавелись они 6-соточным участком вблизи города, построили на нём кирпичную дачку без удобств и без отопления. До сих пор стоит. Катя выращивает там помидоры-огурцы и делает «консервацию».

Тогдашние привилегии властей предержащих кажутся сегодня смешными, но тогда жизнь моей подруги – обкомовской дочки – казалась очень элитной и полной удобств и привилегий. Она закончила местный пед и преподавала в местном военном училище – это считалось очень хорошо: большая зарплата, какие-то там надбавки, уж не знаю что, но считалось хорошо.

В 1985 г., когда пришёл к власти Горбачёв, сменилось руководство обкомом, дядю Ваню отправили на пенсию. Жизнь семьи постепенно стала скользить вниз. Впрочем, не быстро и не резко: дед – инвалид войны (он потерял почку из-за ранения), получал какие-то надбавки, имел привилегии по квартплате, молодые работали, семья жила очень дружно. В 90-е, в новые времена, пришлось солоно, но - пережили. Скрепились – и пережили. Помню, молодые выращивали картошку на двух участках, выделенных им от работы – её и его. Повезло обменять один из участков и объединить их, чтоб были вместе.

Катя всю жизнь работала преподавательницей всё в том же училище, муж Влад – не помню, где: всё на каких-то незначительных работах. В 90-х попробовал заняться мелким бизнесом: что-то возил в Польшу, чинил фены в парикмахерских.

Денег было мало, но как-то жили. Обкомовская квартира ветшала. О ремонте, а уж тем более о смене мебели – не шло и речи.
Центром семьи была Машенька. Девчонка бойкая, способная, училась хорошо, рисовала. Увлеклась почему-то религией, хотя семья по-советски атеистическая. После школы пошла в местный пед на странную специальность – история религии что ли. Отучилось – оказалось, что работать по этой странной профессии негде. Ну не торговать же на рынке? Тогда она поступила в Москве в не менее странное заведение – в Свято-Тихоновский православный университет, на искусствоведческий факультет. Семья тянулась из последнего, чтобы девочка училась. Повезло ещё, что было где жить в Москве, практически бесплатно, а то б не выдержали. Закончила. Вернулась в Тулу и поступила в местный краеведческий музей. Зарплата около 8 000 руб., считается, ещё неплохо.

Сегодня, по прошествии, десятилетий, обкомовская квартира превратилась в форменный бомжатник. В юности мне доводилось бывать в арбатских коммуналках, не ремонтированных десятилетиями – вот это оно. Отпавшие от стен обои, кое-где заклеенные другим цветом, облезший пол, обглоданные подоконники. Повсюду клубятся какие-то драные тряпки. Всем предметам больше тридцати лет. Из нового – только иконы. Повезло им лишь в одном: соседи сверху в процессе ремонта их залили и отремонтировали санузел. Правда, на совершенно нищенском уровне, но всё-таки как-то. Я подарила им на день рождения газовую плиту: старая, почти сорокалетняя, стала опасна в пользовании.

Вот так и живут мои друзья. Катя на пенсии: её отправили на досрочную пенсию ввиду закрытия военного училища, где она проработала всю жизнь. Влад, её муж, бросил деловую суету-маету и поступил в дворники. Убирает два участка и больше никаким бизнесом не заморачивается. Хватит! Маша трудится в музее, ей нравится. Она освоила методику изготовления бесшовных тряпичных кукол, каких делали в древние времена. Зачем? А Бог его знает. А зачем вообще всё это искусствоведение? Вот затем же и куклы.

На еду им хватает. Едят они много, готовят вкусно, особенно, когда я приезжаю. Женщины пышны, у Маши кустодиевские формы: она даже одно время подрабатывала, позируя художнику. Ни на что кроме еды не хватает, да им как-то и не надо ничего больше. То есть если бы вдруг дали что-то – они были бы рады, а нет – так и не надо. Где-то звенит какая-то иная жизнь - с дорогими поездками, модными обновками, машинами и евроремонтами, но их эта жизнь как-то не затрагивает. Они никому не завидуют, даже особого любопытства не испытывают к этой – иной – жизни.

К чему я всё это рассказываю? И при чём тут социализм, с которого я (если помните) начала?

А вот к чему.
Мои друзья знали иную жизнь – гораздо более комфортабельную. У них была новая квартира со свежим ремонтом, Катя водила машину (жигули, но ведь водила же), Катя ездила отдыхать в партийные дома отдыха в Крым и на Кавказ, у неё была модная одежда, хорошая косметика, она приезжала в московские театры. Сегодня она живёт в бомжатнике, а её девчонка-искусствовед не была не то что в Венеции – в Петербурге.

Принято считать, что труднее всего лишаться чего-то такого, что у тебя уже было. Казалось бы, они должны были бы бороться за сохранение своего статуса. Но в реальности ничего такого не происходит. Они даже не почесались. Они даже не подумали, даже не допустили чисто гипотетической мысли, что можно как-то извернуться и начать действовать иначе, чтобы заработать побольше денег и хотя бы сделать ремонт. Или – страх сказать – купить новую машину взамен развалившейся.

Влад слегка подёргался на коммерческой ниве, когда закрылась госконтора, где он служил, и его выгнали, но как-то без любви к делу и без веры в успех. Вернее так: подёргался с верой в неуспех. А потом случилась тёмная история: его сотрудница и компаньонка вроде бы отняла него бизнес. Но в последний приезд я встретила эту инфернальную женщину (да, представьте себе, у него на дне рождения) и услышала эту историю совсем в другом исполнении: выходило вроде, что она едва не на аркане тащила его к деловому успеху, а он упирался. Так или иначе, бизнес он с облегчением бросил и заделался дворником.

У Андрея Платонова есть рассказ «Государственный житель»: там герой постоянно повторяет: «Ждите движения государства». Мне кажется, большинство нашего народа – это те самые государственные жители. Они, как платоновский персонаж, стараются «бездерективно ни во что не соваться» - в том числе и в свою собственную жизнь. Они – прирождённые наёмные работники, люди на зарплате. Они не ищут новых путей, они, возможно, и добросовестные и квалифицированные труженики, но им непременно нужно указать их место и круг обязанностей. И пока можно жить (а жить они могут в самых непритязательных условиях) – они будут ходить на это место и исполнять свои обязанности, как привыкли. Как птица летит по заложенному в гены маршруту. Пока не закроется это место – радикально и навсегда.

Это фундаментальное свойство наших людей. Именно так объясняется на первый взгляд необъяснимое: им по месяцам не платят зарплату, а они всё равно туда ходят. «Гордый взгляд иноплеменный» ничего не поймёт: зачем? А они и сами не понимают, зачем. Положено так. А куда идти-то?

Презирать их и насмехаться свысока – не надо. Собственно, благодаря таким людям у нас как-то ещё теплится жизнь: они как-то учат, лечат, кое-как латают изношенную инфраструктуру.

Наш – массовый – человек не умеет и не хочет ставить перед собой какие-то там задачи, куда-то рваться, комбинировать что-то, чтобы улучшить своё положение, чтобы заработать что-то, чтобы вылезти куда-то. Его идеал – сидеть на месте и делать, что велят. И это он будет делать до самой распоследней крайности. Пока буквально есть крыша и кусок чёрствого хлеба.

Шевелиться он начнёт только если этот кусок у него отнимется. Мотивации «вверх», к добыче – у русского человека нет. Или она слишком слаба. Есть мотивация – к спасению. Не в религиозном, разумеется, смысле - в самом обычном, житейском. Недаром, в Америке завлекают в сетевой маркетинг идеей обогащения («Ты сможешь путешествовать, купишь более престижную машину»), а у нас – идеей спасения («Ты сохранишь здоровье, спасёшься от ужасов окружающей среды, защитишь детей от наркотиков, нищеты, панели»).

Разумеется, в любом обществе есть разные типы людей. Вопрос состоит в пропорции тех и других. Чтобы капитализм и вообще рыночная экономика были удачны, нужен какой-то процент людей, готовых действовать инициативно и самостоятельно. Если этого минимального процента нет – капитализм не удаётся. Настоящий, действующий, капитализм – это когда в народе силён этот самый капиталистический дух. Когда жизнь понимается (или, скорее, ощущается) как борьба, завоевание, приключение, путешествие с непредвиденным результатом. У нас (и вообще в традиционном обществе) жизнь ощущается как ритуальный танец, как предусмотренное, заранее заведённое кружение. Траекторию этого кружения определяешь не ты, а кто-то высший и главный, он же раздаёт блага. Дали тебе – спасибо, нет – на нет и суда нет.

Менее всего я склонна критиковать такое отношение к жизни. А чего его критиковать-то? Его использовать надо. Понимать и использовать. Строить жизнь с учётом народного характера.

Каким должен быть этот учёт? Что следует из нашего характера? Следует очень простая вещь. Социализм следует. Внутренний, встроенный в глубине личности движок экономического творчества, у нашего человека очень слаб. Ну, может, кое-кому на малый бизнес хватит, но большое и серьёзное – не потянет. Именно поэтому наша приватизация привела только к повсеместному развалу и упадку (не единственно поэтому, но в значительной степени), а не к экономическому процветанию и скачку эффективности, как мнилось догматикам экономикса.

У нас нет никакой серьёзной силы, кроме государства. Мне лично, старой либералке и антисоветчице с дореволюционным стажем, очень печально это признавать, но что делать – истина дороже. Только государство способно расставить всех по местам и дать каждому задание. И этого – в глубине души – хочет народ. Не выдуманный либеральными мыслителями, не отдельные и избранные, но тот обычный «замкадский» народ, который есть на самом деле.

Когда-то в 90-е годы я работала в иностранной фирме, которая строила завод в Туле. Нам нужны были люди в администрацию завода. Я решила сделать «добренькое» моей подруге и предложила устроить её на работу – приличную работу, с оформлением по КЗОТу, с пенсионными и прочими начислениями. В своём училище она получала примерно 80 долларов в эквиваленте, на новой работе получала бы триста и даже больше. Она – отказалась. Мотив: «Да я тут привыкла, люблю свою работу». Тогда я по молодости крутила пальцем у виска. Сегодня смотрю по-другому. А крутить пальцем у виска надо на тех, кто пытается заставить народ жить чужой, не своей жизнью. Двадцать лет уж пытаются, полстраны уж развалили – ради правильной жизни. А всё не живётся этой самой жизнью.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →