domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Category:

МИНСЕЛЬХОЗ И РЕБРЕНДИНГ ВРЕДНОЙ ЧЕРЕПАШКИ

Не успело сформироваться новое правительство, как оно, засучив рукава, взялось за дело. Вот и первые плоды созрели: Министерство сельского хозяйства намереваются переименовать во что-то более инновационное. Зачем? А чтобы понравиться нашим зарубежным партнёрам, к которым мы вступили в ВТО. А то вдруг им покажется старое название чересчур архаичным? Или даже, храни, господи, совковым? И они не захотят с нами дружить? Может, даже не будут продавать нам мясо, сыр или породистую пшеницу. «Не хотим, - скажут, - иметь дело с такими заскорузлыми уродами». Поэтому и надо срочно переименоваться, вроде как милицию недавно переименовали в полицию, а подмосковные поля и перелески – в Москву.

Те клеветники России, которые скажут, что делается это важное государственное дело с бухты-барахты, пускай устыжённо заткнутся. Делается всё вдумчиво и углублённо. Cообщается, что «В настоящее время сотрудники министерства изучают названия и структуры профильных ведомств других стран, в том числе США, Канады, Норвегии, Японии и Мьянмы”. И это правильно. Так именно и надо поступать. Я бы на их месте зафрахтовала суперджет или иной какой джет и вылетела бы изучать на место. И правильно, что изучают Мьянму – это по-старому Бирма. Надоело уже болтаться по старым туристическим маршрутам, по всяким там Парижам и Римам, пора осваивать экзотику. Сколько на свете есть прекрасных живописных стран и во всех есть министерство сельского хозяйства, так что лети куда душа просит и не ошибёшься. Только не надо толочься в душных столицах – гораздо лучше можно провести время на горных и морских курортах.

А названия министерств всех стран имеются в англоязычной Википедии: посмотреть можно двумя нажатиями кнопки. Там и впрямь многие минсельхозы имеют в своём названии помимо собственно сельского хозяйства ещё что-нибудь: где лес, где еда, где даже рыба. Только вот в США тамошний минсельхоз прямо так и называется по-простому «департамент сельского хозяйства». И на уровне штатов такая же история. И то сказать, американские фермеры - люди простые, прямолинейные и в высшей степени традиционные. Что, впрочем, не мешает их стране быть крупнейшим экспортёром сельхозпродукции. И эти заскорузлые субъекты готовы в любой момент существенно увеличить производство – просто платежеспособного спроса нет. А так – пожалуйста.

В сообщениях о близящемся переименовании Минсельхоза просквозила такая мысль: в результате переименования нам легче будет продавать свою сельхозпродукцию за границу. Вообще-то мы её и так продаём. Я некоторое время назад писала о том, как мы экспортируем пшеницу. И о том, что приходить в восторг от этого совершенно не надо: экспортируем потому, что истребили главного потребителя зерна – скотину. Зерно экспортируем, а мясо – покупаем. В любом случае, если кто желает что-то купить – то он купит независимо от того, как называется в стране продавца некое казённое учреждение. И даже есть ли оно вообще. Ежели один их хозяйствующих субъектов хочет продать, а другой – желает купить, и они сошлись в цене - ничто им не помешает осуществить своё намерение. А вот если не хочет покупать… М-да, тут трудно делу пособить. Таков бездушный мир чистогана.

Откуда же взялась эта дивная инициатива с переименованием? Какой психический процесс в головах мужей разума и совета привёл к её возникновению?

А привело к ней сказочное мышление. Потому что давно уже мы все, и наши начальники вместе с нами, дружно живём в волшебной сказке.
Даже больше, чем в сказке! В сказке надо поцеловать чудовище – и получится прекрасный принц. А в нашей сказке и этого труда не требуется – целовать там, наклоняться, радикулит ещё прострелит… У нас достаточно – переменить название. Назвать чудовище прекрасным принцем – и поверить, что оно от этого станет прекрасным принцем. Была ужасная милиция – стала прекрасная полиция. И целовать никого не надо, потому что, знаете, целоваться с ментами… м-да, охотников много не сыщешь.

Это ж настоящая сказка! Вернее – колдовство. «Пикапу-трикапу-скорики-морики – явитесь передо мной летучие обезьяны!» Бабушка пошептала – и всё прошло. Вот на какой версте исторической дороги находится наше – государственное! – мышление.

Главное – крепко верить и непременно «жить в отрезке сегодняшнего дня». Потому что в отрезке дня вчерашнего уже была такая конфузная оказия – переименование ГАИ и ГБДД. И прекрасного принца не получилось. Но об этом тс-с-с… - нам тут негатива не надо, мыслите позитивно.

Потому что, если заглянуть ещё чуть дальше в прошлое, то там был Госагропром – мегакорпорация, объединяющая все ведомства, так или иначе связанные, хотя бы отдалённо, с произодством еды: от производства удобрений до тракторов и оборудования для пищевой промышленности. Была принята Продовольственная программа, что-то было сделано, но в целом затея как будто не удалась. Кстати, почему? Возможно, по причине трудности управления столь гигантским образованием. В чём была трудность? Никто внятного ответа не дал, да никто и не стремился его получить. Тут кстати пришёл Горбачёв, зазвенела-забубнила Перестройка – и всё как-то забылось-заболталось. Это тоже свойство детсадовского сознания – отвлекаться, не сосредотачиваться ни на чём.

Жить в отрезке сегодняшнего дня и мыслить позитивно – вот главные заветы современной мудрости. Они же в полной мере реализуются в государственной мысли современной России. Вы скажете: Госагропром и Продовольственная программа были не в современной России, а в Советском Союзе. Верно. И это лишний раз подтверждает мою давнюю мысль, что ничего нового в новой России не создано. То, что мы повседневно наблюдаем, - это предельное раскрытие и доведение до логического конца брежневского Застоя. Но тогда это было начало гниения, а сегодня мы наблюдаем его зрелую, эстетически завершённую форму.

Сегодня считается, что воздействовать на предмет то ли слишком трудно, то ли не имеет смысла. Вообще, современные люди утратили веру в возможность изменения жизни. Воздействуют на наше представление о жизни. Если какое-то дело буксует – человек прошлой эпохи пытался разобраться, в чём причина, и воздействовать на причину. Ленин, если помните учил: найти главное звено, ухватиться за него, и это поможет вытащить всю цепь. Эти допотопные приёмы давно преодолены в процессе поступательного инновационного развития.

Современный человек производит реберендинг, т.е., в сущности, старается изменить общее мнение о предмете без изменения самого предмета. Он этот предмет – переназывает. И всё, как ожидается, должно волшебным образом перемениться. В этом суть ребернединга. Про это есть замечательный анекдот. Мужик жалуется психиатру на энурез. Психиатр провёл соответствующие манипуляции, повысил самооценку пациента, укрепил его положительное мышление, научил жить в отрезке сегодняшнего дня. Через месяц пациент опять приходит на контрольный осмотр. «Ну как, прошёл энурез?» - «Нет, не прошёл, - отвечает больной, - но теперь я им горжусь!». Это современное отношение к делу. Болезнь не вылечена, но произведён её ребрендинг.

Ребрендинг не полная глупость. В каких-то случаях это действует. Где это действует?

В торговле потребительскими товарами. Там крайне важно, как назвать предмет. Как товар назовёте – так вы его и продадите. Это я знаю из своей повседневной практики. Про свою практику из скромности умолчу, расскажу про чужую. Всем известная машинка – соковыжималка. Стоит задача – продать новую модель соковыжималки раза в полтора-два дороже. Решение: переименовать машинку в «соковыжимаТЕЛЬ». Получается что-то солидное, мужественное и гораздо более серьёзное, чем какая-то там тебе бабушкина соковыжималка. Это название придумала фирма Борк. А одна из моих компаний, когда мы некоторое время продавали это самую модель, называла её ещё круче – «витапроцессор». Тут намёк и на витамины, и на «виту» - жизнь. А «процессор» - это что-то страшно серьёзное, научно-техническое. Мы не продаём соковыжималки и не конкурируем с соковыжималками – мы продаём витапроцессор. На самом деле даже не витапроцессор, а идею престижной, здоровой, завидной жизни, где по утрам пьётся морковный сок (пардон, фреш) с глоточком сливок для того, чтобы провитамин А счастливо преобразовался в витамин А. За приобщение к такой жизни, за мечту о ней и платит покупательница «витапроцессора». It works, it really works! – как любят восклицать американские презентёры, рекламирующие бытовую технику.

Но всё-таки там, где решения принимаются не на двести баксов и принимают их не домохозяйки (хочется в это верить), так вот там ЭТО всё-таки не работает. А если работает – нашей цивилизации осталось жить не долго.

Вполне допускаю, что гламурные блондинки обоего пола, которые сегодня заведуют у нас государственными решениями, начитавшись новейших руководств по глобальному маркетингу, просто перепутали область применения тех или иных шагов и приёмов. Что воздействует на домохозяйку – не действует на человека, хоть минимально затронутого рациональным мышлением. Мне кажется, что среди наших западных партнёров (на кого рассчитано переименование минсельхоза) такие ещё нередки. Во всяком случае, в святом деле разводки лохов они предпочитают оказываться активной стороной. Что на практике доказали, в частности, приёмом нас в ВТО и подобные тёплые компании.

Что нужно делать, если хотим воздействовать на предмет, а не на мнение о предмете? (На самом деле этого никто не хочет, т.к. работать вообще никто не хочет, а для изменения жизни надо много и трудно работать, к чему никто не готов). Но – чисто гипотетически…

Нужно нам включать в Минсельхоз ещё какие-то дополнительные функции? Мне кажется, совершенно не нужно – с сельским бы хозяйством как-то сладить.

Как в Америке поддерживают фермера?
Прежде всего, там уже давно нет того фермера, который сажал что хотели и сбывал кому сам знает. Сегодня он уже давно своего рода наёмный труженик корпораций. Он свободен, но свободен как марксов пролетарий, которому больше нечего делать, как наниматься к буржую. Корпорации дают фермеру плановые задания и забирают его продукцию по оговоренным ценам. Они его кредитуют под будущий урожай. Они диктуют ему, какие сорта выращивать. Особенно это проявляется в технических культурах, где крайне важно, чтобы сырьё было строго определённого вида и состава. Менее выраженно, но так же происходит и в Европе. Помню, ещё в 90-х годах я была на сахарном заводе в средней Италии. Там все окрестные фермеры (они там называются «земледельцы» – agricoltori) выращивали строго сахарную свёклу. Семена и технологию выращивания им давал завод, никакая инициатива на допускалась. Встретила я старика, рабочего на пенсии, у которого был всего гектар земли. Так вот на этом гектаре он выращивал ту же самую свёклу. Так что пока мы боролись с «Агрогулагом» под водительством журналистов-аграрников на Западе, прильнуть к которому мы так всегда стремились, сложилась довольно жёсткая система связей и взаимодействий в сельском хозяйстве.

Какие это корпорации? Производителей еды. Обычно это огромные транснациональные корпорации, вроде Нестле. Только такие корпорации способны на равных разговаривать с ритейлерами: те большие и эти большие. Никакой сельхозпроизводитель не может протыриться в сеть супермаркетов. Ни у нас, ни у них. Фермер никогда не осилит требований супермаркетов, да и они не будут возиться с мелочёвкой. У нас постоянно стоит нытьё на эту тему, но ничего тут не поделаешь: супермаркеты для мелкого товаропроизводителя закрыты не по чьему-то злому умыслу, а по существу вещей. Мне лично это обидно: я и есть сельхозпроизводитель, но что поделаешь.

Вообще, сельхозпроизводитель, крестьянин, находится в наихудшем положении во всей производственной цепочке. (В наилучшем положении торговец). Сельский труженик зависит от всего: от погоды, от биржевых цен, от каких-то дурацких историй вроде нашествия саранчи или, к примеру, вредителя под таким забавным названием «клоп – вредная черепашка». Конечно, современные технологии, агрохимия, которую так проклинают «зелёные», но без которой ни тпру ни ну, значительно сглаживают эти обычные в крестьянском быту заморочки, но – не до конца. Они – неустранимы. Именно поэтому поддержкой на Западе пользуется этот самый фермер.

Что делает департамент сельского хозяйства? Он формирует цены, по которым государство готово забрать сельхозпродукцию. В Америке эти цены оглашаются в апреле. На них ориентируются корпорации. То есть уже в апреле фермер знает, по какой цене он сможет сдать свою продукцию. Поскольку он, предполагается, своё дело знает, рассчитать себестоимость труда не составит. Выгодно ему производить такой-то продукт? Если да – вперёд. Сумел сделать дешевле – больше заработал. Эти цены сглаживают колебания мировых цен. Государство обязуется забрать у фермера продукцию в установленном количестве по объявленным ценам. Нам бы такие условия! Наш крестьянин работает вслепую. Сколько будет стоить его продукт на выходе – неизвестно до последнего момента. В прошлом году вырастили лук, надеялись на цену рублей шесть (бывало и десять). Ан не вышло: забирали с поля по скандальной цене в три рубля. Всё потому, что, прельстившись приличной ценой, многие хозяйства стали выращивать лук. Конечный потребитель счастлив? Как бы не так! На конечную цену такие колебания никак не влияют. Лук в супермаркете стоит ровно столько же и даже слегка побольше. Вполне вероятно. Что на будущий год многие производители решат: а гори он синим пламенем, этот лук – вот тогда и цена повысится.

Вот для того, чтобы сгладить такие «качели» цен, должно работать министерство сельского хозяйства. Но это трудно. Это надо знать и уметь. И понимать, что именно и для чего ты делаешь. Таких людей у нас нет. До этого министром сельского хозяйства была медсестра Скрыник, а теперь, как объявлено, министерство будет находиться под общим надзором г-на Дворковича. Никто из этих людей не будет вникать в существо дела и пытаться на это существо воздействовать. Потому что эта задача для них вроде как для меня – починить синхрофазотрон. Или хотя бы автомобиль. Потому вместо работы происходит ребрендинг. Вообще, в большинстве областей жизни вместо дела, даже дурно и неумело сделанного, но всё-таки дела, - происходит какая-то имитативная возня. Вроде как шестилетки в песочнице возятся. Вот Прохоров объявил о создании имитативной партии из пятисот юристов, которые будут «держать лицензию». При всём внешнем отличии (то партия, а то минсельхоз) – это по глубинной сути – одно и то же. Это игра, имитация, симулякр. И явственно ощущается какая-то боязнь дела, одновременно с глубоким неверием в собственную способность что-то реальное поднять и сдвинуть. Какой-то паралич воли и полная деградация умений. А может просто пришли люди без умений, потому так и получается. Отсюда и игра словами вместо дела.

А я вот что подумала: может, нам произвести ребрендинг «вредной черепашки»? Тогда она станет полезной…
Subscribe

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 83 comments

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…