domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

"Юнкер Шмидт из пистолета хочет застрелиться"

Девочка умирает в больнице от пневмонии. А старушка уже от неё умерла. Судят врачиху, которая заморила старушку.
А в Питере в хосписе - да, именно в хосписе! - умирает от рака - от рака! - актриса Анна Самохина. Сообщается с каким-то смакованием, вожделением, даже тайным ликованием, прости, Господи. В "Газете ру" уж который день висит сообщение. А вчера по ТВ показали. В прайм тайм. Я, сказать по правде, и об актирсе-то такой впервые узнала. Наверное, некоторым, чтобы стать популярными, надо как-то по-особому умереть. При жизни они никому не интересны. Да и сейчас не интересны. Интересна - смерть.

А вчера битый час жевали: две любовницы задушили то ли жену, то ли третью любовницу что ли... У меня уж суп сварился, а они всё душат и душат. Такие вот леди Макбет уж не знаю какого уезда. И тоже в прайм тайм.

А в детдоме меж тем резали вены. По всем каналам резали. Со всеми подробностями.

Налицо любовь к смерти. Именно любовь.
Стремление.
Желание говорить о ней, соприкоснуться, прильнуть.
Смерть постепенно становится интереснее жизни. Всякая смерть - не только кровавые расправы, а - любая. Умерла старушка, умерла девочка - это нам интересно. А если бы старушка в добром здоровье дожила до 80-ти лет да ещё вырастила особо урожайную редиску - это так, тьфу, попса грошовая. Не интересно, не цепляет.
Ощущение такое, что многим, очень многим - осознанно и неосознанно - хочется умереть. Чтоб обрести что-то твёрдое и определённое. Чтоб кончилось наконец это бессмысленное, докучное, ни к чему не ведущее, мелькание и мельтешение.

Вот оно слово - "бессмысленное".
Мы ощущаем - и боимся в этом себе признаться - бессмысленность всей нашей жизненной колготни. Со всеми этими "успехами", "трендами-брендами", шмотками и ипотеками. Жизнь отдельного маленького человека не вписана ни в жизнь страны, ни в историю - никуда. Она - словно обрывок из какого-то очередного клипа болтается ошмётками на ветру. Пойдёшь направо, пойдёшь налево - всё едино, и всё одинаково бессмысленно. Нет ничего ясного, прочного, внятного. Уж лучше поскорее ТУДА. Такое - подсознательное - ощущение.

Такое уже было.
100 лет назад.
Я уже писала, что наше время изумительно похоже на канун I Мировой войны.

Человечество заблудилось, запуталось. Нужна какая-то совсем иная жизнь, а какая? Никто толком не понимает, но нарастает ощущение невозможности, невыносимости существующей жизни. Любовь к смерти - это не просто любовь к сенсации, это ощущение бессмыслия - себя и всего, что вокруг.

Вот отрывок из статьи Корнея Чуковского. Речь о времени ровно 100 лет назад - 1910-й год. Тогда распространилась форменная эпидемия немотивированных самоубийств. Вот, что пишет Чуковский:
"Новый рассказ Максима Горького:
"Макар решил застрелиться".
Новый рассказ Ивана Бунина:
"Захлестнул ремень на отдушнике и кричал от страха, повесился..."
Новый рассказ валерия Брюсова:
"Она отравилась..."
Новая книга З.Н. Гиппиус:
"Прошлой весной застрелился знакомый, студент..."; "Муж и жена отравились..."; "Смирнова выпила стакан уксусной эссенции..."

Это не газетная хроника, а начало статьи Чуковского "Самоубийцы": "В наших современных книгах свирепствует теперь, как и в жизни, эпидемия самоубийств. Удавленники и утопленники - современнейшие нынче герои. И вот новая, небывалая черта: эти люди давятся и травятся, а почему - неизвестно".

В 1910г. , в статье "Юмор обречённых", Чуковский уже пытался ответить на этот вопрос. И отвечал так: люди утратили красоту жизни. Мир стал для них "эстетически невыносим". "После этого - только смерть". Ещё раньше он говорил о повсеместной утрате идеи, желания служить какому-то делу и преследовать каую-то цель. А ещё раньше он обратил внимание на на убийственную скуку и тоску, разлитую в повседневной жизни (и литературе), на повсеместную "недотыкомку", которая прячется за газетными строками, книгами стихов и длинными повестями.

Вся современная литература, замечает Чуковский, - сплошное торжество мерзости и страха, леонид-андреевская "буффонада и свистопляска калек", ремизовская "вселенская тошнота". Вселенское уродство Саши Чёрного:

О дом сумасшедших, огромный и грязный!
К оконным глазницам припал человек:
Он видит бесформенный мрак безобразный -
И в страхе, что это навек!

В 1909 г. Чуковский писал: "Всё в мире тошнотворно, весь мир словно наелся "блевотного", - твердят теперь наши книги, - и кто из нас посмеет не согласиться с ними".
(По книге И.Лукьяновой "Корней Чуковский". ЖЗЛ. М.: Молодая гвардия. 2006).

Сегодняшние бесконечные телевизионное мочилово - это не просто любовь к сенсации. То есть любовь к сенсации тоже есть. Оно и понятно: сделать сенсацию из расчленёнки проще, чем из утренника в детском саду. Это ясно. Но дело не в этом. Не только в этом. Смерть влечёт и завораживает, её полюбили, к ней неосознанно стремятся. Смерть годится и влечёт любая - старушкина, бомжовая, от ДТП, любая. Лишь бы смерть.

Чувствуется тайная зависть: этот отмучился, не видит этого уродства, этого невыносимого уродства. Уродства и бессмыслия.

Добром такое не кончается.
Простые решения, вроде "Больше позитива!" - не сработают. "Позитив" - ведь он не родится просто по чьему-нибудь, хотя бы и самому высокому, повелению. По повелению может возникнуть только юмор. От такого юмора впору повеситься.

"Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно", - такой "позитив" не может родиться по заказу, указанию свыше или в ответ на щедрое финансирование. Такое может возникнуть только из гула времени.

Можем ли мы повлиять на этот гул? Как знать...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments