domestic_lynx (domestic_lynx) wrote,
domestic_lynx
domestic_lynx

Categories:

"Там русский от русского края отвык" - окончание

ВСЕ ВАЛЯТ ИЗ РАШКИ?

Сегодня распространено мнение, что поток эмигрантов из России всё плотнее и плотнее. Все бегут из страны или обсуждают детали скорого убега – такие картины рисуют западные или прозападные СМИ, и некоторые впечатлительные граждане им даже верят. «Люди стали основной статьёй российского экспорта» - извещает склонный к сильным утверждениям и ярким эмоциям “The Economist”. Но вот более сдержанный американский Forbes (2013/02/27) опубликовал любопытную статью – Mark Adomanis «Миф о российской утечке мозгов», где автор всего-навсего сравнил российские цифры эмиграции с другими странами. И что же вышло? Вышел конфуз, т.е. ничего особенного. Пик отъезда был в 2002, сегодня он снизился на треть. А вообще за последние двадцать лет из России уехало 2,5% населения, а из стран Восточной Европы, включая Прибалтику, где всё, как принято считать, гораздо лучше, – 20-25%. В последние годы из России уезжает 100 000 в год, а из Америки – 300 000. Что не уезжают, но мечтают как-то особенно страстно – и это не подтверждается. В России думает об отъезде 22%, а в Германии и Франции – около 27% (это не я говорю, это американский Forbes).

Что россияне уезжают ввиду попрания идеалов демократии и правового государства – это, конечно, чисто западная фантазия, да и не верит в неё никто, разве что какая-нибудь «в прошедшем веке запоздалая» старушка-диссидентка. Плевать им на эту самую демократию.

Россияне уезжают за квалифицированной работой и адекватной зарплатой за неё – вот за чем они едут. И плохо то, что уезжают именно самые квалифицированные и подготовленные.


ЯЙЦЕГОЛОВАЯ ЭМИГРАЦИЯ

Что уезжают учёные и вменяемые специалисты – это неоспоримый факт. Студенты Физтеха деловито готовятся к отъезду, как прежде, вероятно, к распределению. Здесь делать нечего – общее мнение. Наука тут никому не нужна. И впрямь не нужна. Цифры мне приводить неохота: каждый может найти в интернете. В одной Силиконовой Долине, пишут, сорок тысяч наших.

Недавно мы с мужем были по делам в Израиле. Он заранее списался со своими бывшими одноклассниками по знаменитой московский матшколе: сегодня добрая половина из них в Израиле (которые евреи) или в США.

Девушка, которая собрала у себя дома бывших одноклассников, работает программисткой, муж чем-то в этом роде. Сын отслужил армию и учится в университете где-то в Иерусалиме, кажется. Ещё одна одноклассница работает в банке, третья – тоже программистка. Зарабатывают все прилично, кое-что могут себе позволить, но не так, чтобы уж слишком много. Много путешествуют – и сами по себе, и по работе. Пришёл и старый учитель физики, о котором я много слышала хорошего от мужа (тогда-то он был молодым). Так вот учитель – учительствует. Он занимается организацией олимпиад, возит детей на международные олимпиады в разные страны. Сын его, 38 лет, живёт в США, он что-то делает по научной части, я не поняла. Младший – в Израиле. Учитель говорит, что самые активные евреи ехали в Америку, там возможностей побольше, ну а он уезжал уже не слишком молодым, ну и решил осесть в Израиле и доволен.

Все эти люди работают по специальности. Никто из них не сделал грандиозной карьеры, не завёл собственного бизнеса, не зашиб большой деньги, но во всех в них чувствуется жизненная устойчивость и достоинство профессионалов, которого почти не встретишь у нас. У нас в последние двадцать лет все что-то нервно комбинируют, хватаются за то и это, едва научившись слегка чему-нибудь - тотчас бросают, чтобы схватиться за что-нибудь ещё или пуститься вдогонку за новой химерой. Такая у нас атмосфера, этим дышим.

Во многом поэтому у нас трудно заниматься наукой да и вообще серьёзной умственной деятельностью: всё время свербит суетливая мыслишка: «Ты тут уравнение какое-то дурацкое решаешь, а люди там карманы набивают» . Именно поэтому, как мне кажется, даже талантливые писатели не могут написать ничего по-настоящему значительного. Все подвержены зуду суеты. Все под её прессом.

У нас в России сегодня нет никакой иной шкалы успеха кроме денежной. Нет сообщества, которое ценит что-то иное, кроме того, сколько ты «приподнял бабла». В основе это американская точка зрения – всё сводить к деньгам. В сущности, даже не американская, а общекапиталистческая. Но западный капитализм – разнообразнее и сложнее, чем то, что сложилось у нас. На Западе всё-таки существуют разные сообщества и разные критерии успешности человека. Есть там и учёные, которые уважаются в своём кругу не по тем критериям, которые применяются, вероятно, к биржевым спекулянтам. У нас этого нет. И даже если учёному предлагают приличные деньги (а это сейчас у нас случается, в космической области – точно), так вот даже в этом случае как-то ничего не получается. Нету среды, нет сообщества, в котором ты бы мог спокойно работать и уважать себя за научные достижения. Ведь человеку порою важнее хлеба – уважение. В первую очередь – самоуважение, а его-то и нет. В этом причина, а не в банальных деньгах, того, что наука у нас сливается в канализацию. Не надо обольщаться мыслью: вот вбросить денег – и всё закрутится, умненькие мальчики начнут шевелить извилинами на родине, и всё будет чрезвычайно хорошо. Не будет! Нужна почва, среда, сообщество, питательный бульон науки. А его нет. Одними деньгами тут делу не пособить, да и невозможно, немыслимо, чтоб молодой учёный зарабатывал столько, сколько, положим, удачливый риэлтор. Тут, странным образом, нужны моральные стимулы.

Когда-то, при Сталине, в Советском Союзе научная профессия очень хорошо оплачивалась. Потом оплачивалась просто прилично. При этом она была очень престижна, эта профессия. Даже в мою молодость, на рубеже 70-х и 80-х, научная работа была не столько доходной, сколько престижной. Но в Советском Союзе зарплаты устанавливал Госкомитет по труду и заработной плате – и получить легальный доход выше установленного было нелегко. Соответственно, и не требовалось научной зарплате конкурировать с гораздо большим доходом, получаемым от других занятий. Соблазна бросить науку и пойти зашибать деньгу у молодого учёного было гора-а-аздо меньше. А престижа у научной профессии – гораздо больше.

Вот и получается, что мы все – лица без определённых занятий, без профессии. Мы, со всеми нашими, продвинутыми тачками и дизайнерскими квартирами, по существу дела, - люмпены, босяки, калики перехожие.

По всей видимости, по иному и быть не может при той колоссальном технологическом одичании, которое мы наблюдаем уже двадцать лет. Учёные и специалисты нужны только для нужд промышленности, технологии, больше не для чего. Для индустрии они возникли, а при упадке индустрии – закономерно исчезли.

Нужны ли нам сегодня специалисты и знатоки? Очень даже нужны, только не нам. Сегодня, готовя даже и неплохих специалистов (что случается нечасто, но всё же случается), мы готовим их для других стран.

Собственно, отъезд специалистов – это один из видов дани, которую платят страны третьего мира – первому миру. Бедные страны финансируют подготовку своих специалистов, а те закономерно уезжают. Это, конечно, не новость, но, поедая свежайшую израильскую клубнику, я как-то очень остро ощутила, как утекает наш человеческий капитал. Кстати, клубника тут строго местная; здесь брутально запрещён ввоз любых сельскохозяйственных культур, которые выращиваются в Израиле.

Собственно говоря, подготовка специалистов в любых областях, кроме гуманитарно-разговорных, в условиях деиндустриализации, только лишь увеличивает поток эмигрантов. Представление о том, что чем выше образованность народа, тем сильнее страна – верно только в том случае, если у страны есть своя промышленность. Если нет или она разрушается – эффект ровно обратный. Самые головастые – уезжают, и страна соответственно слабеет и глупеет. Так происходит не только в России, а повсюду. При этом уезжают совсем не только какие-то уж невероятно квалифицированные – просто нормально грамотные, умеющие что-то делать. Попалась цифра: 80% врачей с Ямайки работает за рубежом, а значительная часть больниц на Карибах держится за счёт кубинских медсестёр.

Поэтому подготовка специалистов в отсутствии промышленной политики государства – совершенно нелепо и по существу дела – вредно. Не для самих специалистов – для страны. Сами-то они себе дело найдут, если, конечно, взаправду что-нибудь умеют. Разговоры о том, что это даже очень хорошо, что все теперь могут работать везде, что весь мир теперь нам открылся, что очень даже замечательно приобрести международный опыт – так вот все эти разговоры призваны камуфлировать печальную реальность: мы являемся донорами, данниками Запада ещё и в этом отношении. В отношении самого ценного – человеческого капитала.

Нет, не за сионизмом уехали выпускники московской матшколы: на сионизм им наплевать. Правоверных евреев из них не получилось, они как были, так и остались советскими интеллигентами. Они уехали потому, что хотели быть профессионалами и специалистами, а у нас исчезла сама почва для этого. А почва профессионализма одна – промышленность, иной – нет. При отсутствии промышленности происходит деградация и одичание народа. И наука нужна не сама по себе, а в интересах промышленности. Что должно быть первичным: специалисты или промышленная политика? Мне думается, надо начинать промышленное возрождение – тогда будет ясно, какие специалисты требуются. И они появятся: так всегда происходило в истории – специалисты находились или создавались под задачу. Не наоборот.

Мне часто возражают: «Ну что ты такое говоришь? Сегодня не прошлый век – сегодня век глобальной экономики, все работают везде, поработал тут, поехал туда, а оттуда приехали сюда, и все счастливы и приобретают международный опыт. Скоро и ездить не придётся, всё будет по интернету». На первый взгляд вроде так и есть: моя знакомая из Германии трудится почему-то в Англии, зато в испанской компании подвизается почему-то немка. Глобализм! Вот и мы, так сказать, встроились в глобальные процессы.
На самом деле, когда немка едет на работу в Англию и русский едет в любую из этих стран – это принципиально разные вещи. Свободный обмен специалистами – хорошая вещь, когда страны более-менее равны по своему уровню развития – даже термин сложился – «симметричные страны». Это вроде свободной торговли: она полезна и благодетельна именно между симметричными странами. Если специалист уезжает из менее развитой страны в более развитую – это просто высасывание человеческого ресурса из менее развитой страны. Что в реальности и происходит. Так что медведвские спичрайтерши, что писали ему речь в Давосе, просто не поняли, в чём дело. Он, если помните, сказал что-де, если цены на нефть упадут, то нам и горюшка мало: мы, во-первых, потенциально огромная сельхоздержава, а во-вторых, народ мы образованный и будем поставлять образованных людей. Да, незавидную судьбу начертали нам спичрайтерши… Впрочем, с полным разрушением промышленности – проблема рассосётся сама собой. Не зря интернетовские остряки пишут, что последние реформы в сфере образования призваны остановить утечку мозгов.
27
VyVV
«ОПУСТЕЛА БЕЗ ТЕБЯ ЗЕМЛЯ» , или ПОЧЕМУ ОНИ ТАКИЕ НЕРВНЫЕ?

Несколько лет назад моя приятельница организовывала путешествие своих дальних родственников, уехавших на ПМЖ в Америку, по исторической родине – России. Она вообще любит и умеет всё организовывать, чем её близкие неделикатно пользуются; даже работала когда-то в ивент-компании. Регина составила программу пребывания, разработала маршруты, всё учла: театры, музеи, ностальгические места, новые места… «И вот, - рассказывает Регина, - сидим мы в дорогом ресторане (кажется, в отеле «Марко Поло», в котором родственники остановились), они едят с аппетитом и всё-всё-всё – ругают. Всё им не любо, всё не нравится, всё ужасно, сплошная деградация, вокруг угрюмые толпы спившихся уродов (в реальности вокруг была немногочисленная и весьма буржуазная публика), нет, жить в этой стране – врагу не пожелаешь».

Сначала Регина удивлялась и даже слегка про себя обижалась, но потом – поняла (психолог как-никак по диплому!): им очень НАДО, чтоб здесь было плохо. Бедно, грязно. Если вдруг не бедно, то хотя бы опасно. Если не опасно, то всё равно вот упадут цены на нефть и тогда… Не упадут цены – так ещё что-нибудь упадёт: самолёт или мост. Наконец, тут совершенно нет демократии и есть Путин. Значит, они сделали правильно, правильно, ПРАВИЛЬНО!!! – слышите вы? - что когда-то уехали. И даже если оставшиеся родные и друзья юности оказались ничуть не беднее их деньгами и возможностями – всё равно они, уехавшие, поступили прозорливо и перспективно, они спасли детей, они их вывезли, и вот теперь у детей есть будущее. (Формулу «спасать детей» я впервые услыхала в конце 80-х в интеллигентных компаниях, собиравшихся в академических кооперативных квартирах на Юго-Западе; услышала и удивилась: я по недомыслию полагала, что моему малышу ничего особо не угрожает). Когда Регина всё это поняла, она не только перестала обижаться, но и прониклась к своим родственникам соболезнующей симпатией психотерапевта.

Но регинины родственники хоть приехали. Храбрые люди, рисковые. А одногруппник мужа по Физтеху – тот пока не отважился.

История его такова. Году в 90-м Валерий эмигрировал в Канаду. Был научным работником, в ту пору даже трудился в знаменитом ИРЭ, но потом от науки отбился и организовал успешный бизнес по переводу; он его и кормит, и неплохо. К тому же у него жена имела полезную для Канады специальность – лесовод, закончила лесотехнический институт. В общем, живут они хорошо, очень насыщенно и ярко, о чём он постоянно уведомляет по скайпу ещё одного их одногруппника. Сейчас супруги перешли в режим просвещённых пенсионеров и прилежно отдыхают, упорно путешествуют, трудолюбиво развлекаются (охота там, рыбалка сям).

Однажды он прислал мужу письмо, где рассуждал о возможностях для нас тоже эмигрировать в Канаду. Муж ответил, что-де мы уж стары для столь радикальных перемен, и пригласил его к нам погостить. И что же выяснилось? Оказывается, он смертельно боится… кровавой гебухи, которая при нынешнем царствовании расцвела, как никогда. Только он вступит на политую праведной кровью мучеников режима российскую землю – его тотчас схватят и препроводят в каталажку, а оттуда – прямиком на малую историческую родину – в Сибирь (сам он из Сибири). Поэтому Валера ни разу не был в России – боится. Муж предложил встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Мы как-то летели в Мексику на каникулы, сообщили об этом Валерию, но он не приехал; может, заподозрил в нас сексотов, а может, просто не сложилось. Муж, летя в Европу, несколько раз уведомлял его, но встреча так и не состоялась.

Он жертва антироссийской (чуть было не написала – антисоветской) пропаганды? Отчасти, но лишь отчасти, и это не главное. Главное в том, что своими мыслями он поддерживает собственную идейную целостность и психологический комфорт. Он выработал себе вполне герметическую картину мира, которую он инстинктивно оберегает от вторжения лишней и непрошенной информации. Для пенсионера это, кстати, в высшей степени естественно и характерно.

Любопытно, что русским эмигрантам чаще всего не достаточно, чтобы ИМ было хорошо, им страсть как хочется, чтобы оставшимся было плохо. Чтобы вообще в стране было плохо. Они в этом не признаются, в том числе и себе, но это ясно видно по тому отбору фактов, который они ведут. Отключили московский телефон за неуплату – какая жестокость! В Америке бы сто раз уведомили. Матерятся в маршрутках – такая культурная деградация! Почему так? Может, им не так уж хорошо? Да нет, вроде нормально устроенные граждане с домиками, садиками, лабораториями и зубными кабинетами…

Мне кажется, на донышке души у них есть смутный осадок невнятной вины. За что? – возмутится продвинутый и креативный. Я этой стране ничем не обязан! Это она оказалась меня не достойна, это она мне не обеспечила, не создала условия, вот я и был вынужден… И вообще я не провинциальный совок, гражданин мира: нынче здесь, завтра там. Всё так, но тем не менее это смутное чувство – есть. И именно оно делает их нервными и какими-то дёрганными, побуждает постоянно кого-то или что-то обличать, изобличать и выводить на чистую воду. (К Вам, товарищ, это не имеет никакого отношения; Вы – блистательное исключение, я говорю о заурядном, типичном случае).

В чём источник этого чувства вины? Герой Андрея Платонова говорил: «Без меня народ не полный». Это очень русское чувство. (Андрею Платонову, поклонницей которого я , вообще говоря, не являюсь, иногда удавалось уловить характерно-русские чувства и мысли). Эти люди уехали, и с их отъездом их народу, их стране стало хуже. А они могли сделать что-то полезное, чтобы стало лучше. Потому что страна – это прежде всего люди. Если я, ты, он, она – уедем, то кто же улучшит жизнь? Я бы остался, если б положение было лучше? Да с чего ж ему, милый, лучше-то стать, если лучшие – уезжают? Почему уезжают – понятно: жизнь одна, здесь нечего ловить – всем это известно. Но смутное чувство вины – оно есть, оно живёт. И заставляет нервничать.

А может, причина не только в нём. Кто они там? Какая у них национальность, какой язык? Технически говорить и писать можно научиться, а вот думать всё равно ведь будешь на своём. Я в лучшие времена говорила по-итальянски настолько хорошо, что во мне не опознавали иностранку, но всё равно ты не можешь выразить на иностранном всё, что тебе хочется. Кто говорит, что лично он – может, скорее всего, не знает толком ни одного языка. Даже Лев Толстой говорил, что по-французски у него какие-то другие, более плоские, мысли. Известно высказывание Достоевского, что любой парижский куафёр может придумать и пустить в оборот словцо, и оно приживётся, а вот русский француз, проживший годы в Париже и говорящий превосходно по-французски – не может. И не нужно обольщать себя болтовнёй о «гражданах мира», объясняющихся на эсперанто или деловом английском. Нет их, граждан мира. Человек входит в человечество не непосредственно, а через свою нацию. Он прежде русский, или немец, или француз, а уж потом – гражданин мира. Нация – это общие корни, общие воспоминания, а без корней – плохо. Недаром с этим столь возмущённо спорят. Потому и спорят, что плохо…

Вернутся ли они? Вряд ли. Ещё более маловероятно, что вернутся их дети. Выучившиеся за границей, скорее всего, там и останутся. Хотя кто знает… Люди едут не только в богатые страны, но и в те страны, где происходит что-то яркое, интересное, новое. Это создаёт силовое поле, притягательное именно для активных, творческих людей. Когда-то Советский Союз был такой страной – и туда ехали. От физика Понтекорво до китайского деда одного нашего приятеля, приехавшего некогда в СССР делать мировую революцию. Начнётся здесь какая-то позитивная, интересная, яркая «движуха» - и народ вполне может потянуться; во всяком случае, я этого не исключаю. Но начать, конечно, должны мы, которые остались. Но признаков этого я не вижу, все ждут пресловутых иностранных инвесторов.
Subscribe

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 274 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • ОТКУДА ВЗЯТЬ СЕЗОННИКОВ?

    Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила Министерству труда, Министерству внутренних дел и Министерству сельского хозяйства проработать вопрос о…

  • ЧТО Я ПОМНЮ О ЕЛЬЦИНЕ

    По телевизору казённые торжества по случаю 90-летия Ельцина. Путин произнёс прочувствованную речь: «Что отличало Бориса Николаевича - отличало…

  • ГРЯДЁТ РЕВОЛЮЦИЯ?

    В России явно готовится революция. Цветная или ещё какая – не так важно. Важно, что революция. Поэтому, глядя на школоту Навального, да и…