Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

рысь

КОНКУРЕНЦИЯ И ДОГМЫ

В «Коммерсанте» от 2 августа интервью совладельца группы «Стан» С.Недораслева. Бизнес «Стана» – станкостроение. Сейчас это почти экзотика, а для меня когда-то было делом самым домашним: я из семьи станкостроителей, в детстве жила в доме, принадлежавшем станкозаводу, которым руководил отец, а все дети во дворе тоже были из заводских семей. В СССР было второе станкостроение в мире (первое в США). Мой приятель, живший когда-то в том самом дворе, через много лет ездил в ФРГ в качестве наладчика станков, поставлявшихся туда. Так что не только приснопамятные «галоши для Африки» экспортировала советская промышленность.

Сейчас в порядке импортозамещения государство обязывает госкомпании закупать отечественное оборудование – ну, ошмётки станкостроения начали оживать. Надо полагать, приходит осознание (и наши заклятые геополитические партнёры тому много способствуют), что чудо-оружие, сделанное на импортных станках и автоматических линиях, - это громадный риск: ведь даже программное обновление присылают для этих станков «оттуда». Так что отключить такое производство можно «на раз»; я уж не говорю о возможности злонамеренной «закладки» в программу. Бизнес «Стана» как раз и состоит в собирании этих ошмётков отрасли и превращении их во что-то действующее.

То, что произошла разруха, - в высшей степени закономерно. Причина в том, что мы неограниченно и безусловно открыли свой рынок Западу, который стоял на более высокой ступени технологического развития. Так происходит всегда, когда открываются друг другу более развитая и менее развитая страна. В менее развитой стране не выдерживает конкуренции и гибнет относительно высокотехнологичная промышленность, а то, что ближе к сырью, к земле – остаётся. В результате бедные страны беднеют, а богатые – богатеют. Так случилось, например, при объединении Италии в XIX веке, где по сию пору имеется выраженно деление на богатый север и бедный юг. Это явление даже получило название «эффект Ванека-Райнерта «гибель лучших». Станкостроение СССР именно и было тем лучшим, кто погиб первым.

Ему ещё и помогали гибнуть. Начальник моей мамы В.А. Федотов, инженер-станкостроитель, работавший и на заводах, и в министерстве, опубликовал немудряще воспоминания «Украденные победы нашего поколения». Эпизод оттуда. Август 1991 го, демократия победила. Тут же на завод автоматических линий являются молодые ребята и начинают кувалдой крушить сложнейшие станки с ЧПУ, автоматические линии. Одновременно грузовиками вывозят документацию. На свалку? Ещё куда-то? Сегодня на месте, например, завода автоматических линий им. Серго Орджоникидзе — торговый центр.

И вот сейчас станкостроение начинает выходить из комы. Успех немалый: недавно лишь 10% продаваемых в России станков были произведены в России, а теперь – целых 30. Правда, по большей части это то, что производят здесь иностранцы или сборочное производство всё той же иностранной техники. Имеются ли свои разработки и ставится ли задача их вести – неизвестно.

Когда-то большевики ставили задачу достичь технического первенства: даже станок такой был – ДИП - «Догнать и перегнать». В воспоминаниях гитлеровского министра военной промышленности Альфреда Шпеера есть такой эпизод. Он побывал в оккупированном Днепропетровске и осмотрел здания и лаборатории Днепрпетровского университета. «Этот народ нацелен на техническое первенство», - заключил Шпеер. Да, так было. Ставилась задача достижения промышленной автаркии с перспективой стать первыми.


Чего не хватает отечественному станкопрому? Того же, что и другим отраслям - доступа к дешёвому кредиту. В результате слабый и начинающий конкурирует с сильнейшим западным производителем, который получает едва не бесплатный кредит. Об этом много говорит Недораслев. Вообще, государство должно быть активнее. Станкоимпорт закупал станок только тогда, когда было установлено, что такого не выпускается в Советском Союзе и он не может быть произведён в разумные сроки. Мне кажется, надо закрывать импорт оборудования, которое может быть произведено внутри страны.

Надо не бояться протекционизма. Только он способен помочь развиться. Об этом в 1817 г. писал Фридрих Лист в книге «Национальная система политической экономии». Об этом же пространный очерк Энгельса «Протекционизм и свобода торговли».
Промышленность США многие десятилетия защищалась барьерами протекционизма от конкуренции Англии. Важно помнить то, что открыл Лист: уменьшение конкуренции внешней усиивает конкуренцию внутреннюю. «Фабрикацией фабрикантов» назвал протекционизм Энгельс.

Пора выбросить догматическое (и своекорыстное) учение об универсальной благотворности необузданной конкуренции. Не бывают универсальных закономерностей! Кстати, в науке главная забота подлинного учёного - это определить и внятно ограничить область применения той или иной закономерности. Конкуренция - вовсе не универсальное благо. Она может быть и созидательной, и разрушительной. Сделать конкуренцию созидательной – дело промышленной политики, которая по-прежнему невнятна и слаба.
рысь

КОМУ НУЖНА ИСТИНА?

РБК сообщает: «Аналитик Sberbank CIB Александр Фэк уволен из компании из-за отчёта о российских нефтегазовых компаниях /…/ В майском отчете Sberbank CIB о российских нефтегазовых компаниях, авторами которого значатся Фэк и Анна Котельникова, главными бенефициарами проектов «Газпрома» по строительству экспортных газопроводов в Китай и Европу («Сила Сибири», «Северный поток-2», «Турецкий поток») являются подрядчики, среди которых «Стройгазмонтаж» Аркадия Ротенберга и «Стройтранснефтегаз» (около 50% принадлежит Геннадию Тимченко и его семье).В нашей компании существуют жесткие процедуры комплаенса, и каждый сотрудник обязан соблюдать их», — заявил старший вице-президент Сбербанка, руководитель Sberbank CIB Игорь Буланцев на вопрос РБК о причинах увольнения Фэка. В случае с Фэком, по словам Буланцева, «мы имеем дело с непрофессиональным отчётом, выполненным с явными нарушениями не только внутренних нормативных документов нашей компании, но и с нарушением этических норм».

Я не о том, кому достаются барыши от Газпрома. Этого я не знаю и судить не могу. Я об универсально распространённом, общеупотребительном подходе к делу: не только к этому, конкретному, делу, а вообще к любому и на любом уровне.

Подход состоит в том, что никого не интересует объективное положение вещей – философски говоря - ИСТИНА. Заметьте, никто из критиков доклада не заявил: на самом деле всё обстоит так-то и так, а доклад лжёт. Лжёт в том смысле, что не отражает объективного положения вещей, а не в том, что наносит кому-то оскорбление, душевную травму или нарушает «комплаенс», т.е., попросту говоря, корпоративные правила поведения.

Объективная истина, т.е. то, что есть на самом деле, никого особо не интересует: ощущение такое, что и «самого дела»-то теперь нет. Исчезло оно, сброшено с корабля современности. Или само вывалилось из колесницы истории на каком-то повороте. Истина исчезла.

Чем она заменена? Мнением. Рассуждениями о том, кому выгодно то или иное мнение, почему оно выгодно, какова расстановка сил вокруг того или иного мнения, какая группировка сильнее, кто там чей, кто кого поддерживает, и кто кому покровительствует. Таков способ мышления большинства современных людей, активно поддерживаемый СМИ. Он распространён повсюду: от администрации средней руки компании до самых высших сфер. Комментаторы моих писаний в интернете чаще обсуждают моё происхождение, прошлые и нынешние занятия, чем то, о чём я пишу. «Установление истины по делу», выражаясь уголовно-процессуальным слогом, никого не вдохновляет. Истина – это убогая Золушка, сидящая в тёмном углу и никому не интересная. Не до неё! Все страшно заняты.

Каждый дудит в свою дуду, скликая свою аудиторию. У одного дуделка огромная, богатая, потому что содержит его богатей вроде Газпрома, у кого-то дуделка маломощная, бедноватая, соответственно и аудитория у него пожиже. Но подход у всех один.

Бесспорно, во все времена истину было трудно найти. Философы рассуждали о критериях истины, учёные стремились её постичь, простые люди тоже хотели знать, как обстоит дело в реальности. Новость сегодняшнего дня состоит в том, что истину не только не находят, но и не ищут, её не хотят знать. Валом валящие сенсации и разоблачения – это не поиск истины – это способ пощекотать нервы и заодно прищемить оппонентов – не более того.

Падение интереса к истине радикально изменило отношение ко лжи. Сегодня ложь не только не постыдна и не наказуема, она во всём мире – норма жизни. Нынче она называется пиаром. Коммерческий аналог – реклама. Весь мир погружён в густой токсичный туман своекорыстной болтовни, которая ничего не значит, никого ни к чему не обязывает, и никто «за базар» не отвечает. Простой человек окружён сплошными фейками-фальсификатами: от новостей до лекарств.

Известные слова Спасителя: «Единожды солгав, кто ему поверит?» - больше не актуальны. Сейчас вообще исчезло противопоставление «верят/не верят». Никто никому особо не верит, а слушают больше тех, кто лучше раскручен, да и говорит занятнее. Сегодня сказать десять глупостей предпочтительнее для репутации, чем сказать одну умную вещь, а сказав сто, лучше тысячу глупостей – ты автоматически становишься экспертом по данному вопросу. Универсальными экспертами по всем вопросам нынче являются так называемые звёзды. Они учат всему: кулинарии, садоводству, воспитанию детей, политике.

Иногда утверждают, что стремление к истине, т.е. постижению подлинного положения вещей – это свойство индустриальной цивилизации, а мир-де живёт в информационной. Мне же думается, что отвержение истины – это признак цивилизационного упадка, конца. Так ветхий старик часто не хочет знать подлинного положения дел в семье, довольствуясь благостной картинкой. Зачем ему знать? Он всё равно ничего не может изменить, да и жить ему осталось недолго. Такому человеку отвергать истину – оправданно и полезно.

Однако если мы, вся страна, хотим изменений, роста, развития – мы обязаны снова начать стремиться к истине. Хотя бы для начала стремиться. Если хотим жит
рысь

ВОСХОЖДЕНИЕ К ГОСПЛАНУ

Недавно СМИ сообщили: «Президент РФ Владимир Путин высказался против возврата к регулированию производства по советскому образцу».

Как сообщило ТАСС, это было сказано на встрече с Советом законодателей. Путин прокомментировал озвученные предложения о квотировании производств и размещения производственных сил, а также напомнил, что власти уже применяют меры для избежания негативных издержек перепроизводства. "Но ни в коем случае нельзя нам скатиться к новому изданию советского Госплана, — подчеркнул Президент. — Там уж они настолько все регламентировали, что это просто убило или, собственно говоря, в значительной степени нанесло [вред], во всяком случае, экономике. Мы, конечно, не можем это повторять".

Скатиться к советскому Госплану и впрямь нельзя: просто потому что советская система планирования при всех её дефектах, пороках и провалах – в наши дни суть недосягаемая управленческая высота, на которую можно лишь взирать с почтительным изумлением, стоя у подножья и задрав голову. Потому всякое движение в сторону планирования на уровне всего народного хозяйства – это движение вверх, это трудное восхождение, на которое власти не решаются.

К большому сожалению, специалисты, которые знали, как это делается, частью вымерли, частью глубокие старики. Было бы крайне полезно собрать тех, кто остался, и изучить их опыт. И делать это надо скорее. Сформировать бригаду экономистов и хотя бы зафиксировать их знания. Иначе – всё уйдёт навсегда. Это можно и нужно сделать немедленно.

Неоспоримо: если суждено нам совершить тот самый прорыв, к которому зовёт нас Президент, то сделать это можно только посредством планирования. Собственно, это люди понимали очень давно: если требуется ускоренное развитие, быстрое преодоление отсталости – нужно планирование. Почему? Да очень просто. План намечает основные направления движения, указывает приоритеты и позволяет сосредоточить ресурсы, которых всегда не хватает, на направлении главного удара. При этом именно план позволяет избежать уродливой односторонности, монокультурности.

Сама идея Госплана возникла в России ещё в царское время, большевики, получив власть, довели до ума то, что в зачатке уже было придумано раньше, включая пятилетки. Пятилетка – это вообще удивительный временной отрезок: за пять лет из школьника получается молодой специалист, за следующие пять лет он становится специалистом зрелым. За пять лет можно радикально изменить жизнь – и жизнь отдельного человека и жизнь страны. В СССР за две пятилетки была создана индустрия, за одну - восстановлено разрушенное войной хозяйство.

Мы живём без плана уж пять пятилетий – и что? За это время реальный ВВП сократился на 45-46%, промышленное производство упало на 60%, в том числе обрабатывающие отрасли продемонстрировали падение примерно на 80% - в пять раз. Высокие технологии с высокой добавленной стоимостью - спад в 20-40 раз. Мы до сих пор находимся по объему производства на уровне 1950-х гг. Накопления основного капитала упали более чем на 49%, и мы до сих пор не доходим до уровня 1990 г. Эти цифры сообщили на 4-м Московском Экономическом Форуме. Такие потери не компенсируют рестораны и торговые центры, и даже стадионы.

Планирование есть и в Китае, и во многих так называемых капиталистических странах; в Индии, обогнавшей в прошлом году по темпам роста Китай, есть прямо-таки пятилетки.

Да, Президент прав: в СССР планирование, по-видимому, было чересчур жёстким. Но ведь это можно было поправить. Поправить всегда легче, чем создавать наново, с нуля, в чистом поле. Сейчас мы, скорее всего, именно в таком положении.

Меж тем современные информационные технологии делают планирование и отслеживание мириад показателей вполне достижимым делом, чего не было в времена СССР. Вот где нужна пресловутая «цифра»!

Крайне важно ещё вот что. «Способность экономики быстро увеличивать объёмы оборонной продукции и услуг в нужное время — одно из важнейших условий обеспечения военной безопасности государства. К этому должны быть готовы все стратегические и просто крупные предприятия независимо от форм собственности», — заявил Президент в конце прошлого года. Загадочно, как этого возможно достичь без государственного планирования. А ведь война, скажем прямо, как никогда реальна. А военная мобилизация экономики без планирования – невозможна.
План – в частной жизни и в жизни народа – создаёт мощную тягу, сознание того, что и зачем мы делаем. План делает жизнь осмысленной.

Когда рушили СССР, первом делом старались скомпрометировать народнохозяйственное планирование и восхваляли «невидимую руку рынка». И народ купился на это. В 1990 г. в журнале «Вопросы философии» напечатали довольно поверхностное эссе Фридриха фон Хайека «Дорога к рабству» (в оригинале – «к крепостному праву»). Туда, по его мнению, ведёт планирование. Тогдашняя интеллигенция была в восторге: вот она – обретённая истина! Сегодня, по данным Левада-Центра, более половины опрошенных выступает за государственное планирование. Пора бы и к делу перейти.
рысь

МИНИСТЕРСТВО ПО ЕЛАМ ОДИНОЧЕСТВА

Премьер-министр Великобритании объявила о назначении министра по вопросам одиночества. По данным британского отделения Красного Креста, в стране около 9 млн. человек регулярно жалуются на него…
Нынче заведено решать любые проблемы имитативно-бюрократически – ничего не меняя и даже всерьёз не обсуждая. Минимальный формат решения – совещание, дальше – назначение комиссии. А тут, видите, замахнулись на целое министерство! И то сказать, кто-то получит не зависящую ни от каких результатов службу с приличным окладом.
Поможет ли министерство одиноким? Думаю, что нет. Хотя само внимание к этому – дело неплохое.
Проблема одиночества коренится в строе современной жизни – в капитализме, как сказал бы советский агитпроп. И это совершенно верно. И мы можем оценить правоту агитпропа теперь, когда капитализм пришёл и в наши палестины. При капитализме человек человеку… нет, не обязательно волк, скорее – клиент. И интересен в той мере, в которой способен принести прибыль – сиюминутную или ожидаемую. «Из свиней добывают сало, а из людей – деньги» – в старинной шотландской поговорке отражено рыночное отношение человека к человеку. Прибыль бывает и нематериальная, например, имиджевая. Но если её вовсе нет – на что тебе этот убогий социальщик? Дружить надо с ценными и перспективными, а убогие, бывшие… ну пошлёшь денежку с телефона на какого-нибудь бедолагу, порадуешься, что беда не с тобой – ну и хватит. В ходу американская мудрость: лузерство токсично, сторонись лузеров, а то заразишься.
В традиционном обществе люди были прочно встроены в первичные коллективы, главнейшим из которых всегда была – семья. В советской жизни (по многим параметрам – общинной) был т.н. трудовой коллектив, к которому человек принадлежал десятилетиями и который его поддерживал даже на пенсии.
Сегодня человек – пыль, гонимая ветром. Работа у большинства короткая и случайная, живёт он в бетонной клеточке, сторонясь соседей. Выросших детей человек не понимает, а их не тянет в «бабушатник», как именуют старые квартиры с «совковым» дизайном. Когда-то жизнь, где никто к тебе не лезет, не могут пропесочить на парткоме и всем плевать на бурчание соседей и бабушек у подъезда, казалась прогрессивной новью. Теперь и мы столкнулись с её холодом и пустотой.
Можно ли что-то сделать для страдальцев от одиночества? Прежде всего, о том, чем помочь нельзя. Добавочными деньгами. Одиночество испытывает обычно тот, кто, не обременён поиском куска хлеба. Борьба за выживание поглощает всё умственное пространство человека, тут не до одиночества. Добавление денег может даже усугубить его.
Не помогают и мероприятия, вроде экскурсий, походов в музеи, читательских конференций и прочих «активностей», как принято выражаться на англицкий лад. Всё это прекрасно, но те, кто способен наполнить этим жизнь, и так не страдают от одиночества. А кто страдает – туда не ходит.
Самый естественный коллектив, куда включён человек, – семья. Нынче не принято жить с дедушками-бабушками – и напрасно. Это походя решает проблемы продлёнки, проверки уроков у внуков и т.п. Молодые родители могут спокойно работать, а старики иметь обязанности, которые, собственно, только и держат человека на плаву, давая жизни смысл. Сегодня такой образ жизни представляется архаичным и негодным. Альтернатива – одиночество.
Говорят, роботизация сделает многих людей и вовсе не нужными. Так что, готовьтесь, господа.
ЛГ
рысь

БУДУ ЛИ Я ГОЛОСОВАТЬ ЗА ГРУДИНИНА?

Все мои знакомые, чуть зайдёт речь о будущих президентских выборах, то ли спрашивают, то ли утверждают: «Ты ведь за Грудинина - верно?» . Подразумевается, что я, человек причастный сельскому хозяйству, должна непременно голосовать за «нашего», за агрария. Меж тем сама я вовсе в том не уверена. Не то, чтоб я была против тов. Грудинина или его не уважала – дело лежит в иной плоскости.

Я мало знаю о деятельности тов. Грудинина, вернее, знаю лишь то, что выложено, так сказать, в общем доступе и на общем обозрении всех водителей и пассажиров, едущих по МКАД в её южной части. Именно там, непосредственно примыкая к окружной, расположены земли совхоза им. Ленина, руководимого Грудининым. Часть этих земель продана или сдана в аренду торговому центру "Вегас" и громадному «Твой Дом», а также StarLight Cash & Carry, "Вэймарт"; там же дилерские центры "Ниссан", "Тойота" и "Лексус". На сайте ЗАО "Совхоз имени Ленина" можно найти объявления о сдаче в аренду торговых рядов на 23-м км Каширского шоссе, расположенных на территории совхоза. Аренда одного квадратного метра в год составляет 25 тысяч рублей. Помещения сдаются блоками по 240 и 120 квадратных метров
Если набрать в поисковике «купить квартиру в совхозе им.Ленина», то на тебя вывалится гора предложений жилья в ЖК «Долина сказок 2». Значит, был и №1, надо понимать. Идёт бизнес! И это правильное деловое решение: при нынешней стоимости недвижимости (а паче того при той стоимости, которая была несколько лет назад) несравненно выгоднее продать землю под недвижимость, чем колупаться с сельским хозяйством. Даже с пригородным огородничеством, которое само по себе выгодное дело – по критериям агробизнеса.

Но города разрастаются и пожирают пригородные грядки. Уже застроены поля совхоза Московский, Косино. МКАД становится обычной московской улицей, а Москва катит дальше. Так происходит во всём мире. В Риме есть даже улица под названием «Огороды Затибрья» (то есть по другую сторону Тибра - по аналогии с нашим Замоскворечьем»). Так что я ни в коем случае не критикую тов. Грудинина за то, что он постепенно дрейфует от роли агрария к роли оператора недвижимости: такова логика бизнеса.

А в бизнесе недвижимости есть главный закон, который наши американские друзья полушутливо называют принципом трёх L: location, location, location, т.е. трижды - месторасположение. Вот оно-то и есть залог успеха! Тов. Грудинин получил это блестящее расположение – и неплохо сумел его утилизовать. Не отдал бандюкам, не пустил в распыл – молодец. Надо ли по этому поводу приходить в восторг – не знаю… В мою студенческую юность бытовала такая шуточка: «На моём месте так поступил бы каждый!», - сказал сын ректора, успешно сдав вступительные экзамены в вуз».

Вообще, наши любезные соотечественники любят впадать в непропорциональную восторженность по самым рядовым поводам, а равно и приходить в ужас и самую чёрную меланхолию без должного основания. В этом есть что-то то ли детское, то ли дамское. Это заметил ещё Салтыков-Щедрин: «Лучшие граждане собрались перед соборной колокольней и, образовав всенародное вече, потрясали воздух восклицаниями: «Батюшка-то наш! красавчик-то наш! умница-то наш! /…/
Одним словом, при этом случае, как и при других подобных, вполне выразились: и обычная глуповская восторженность, и обычное глуповское легкомыслие». («История одного города»).
Но он же великий производитель клубники! – воскликнет восторженный пра-правнук тех, что тусили возле соборной колокольни. Согласна! Ценю! Впечатляет, что в совхозе им.Ленина производится треть всей клубники, которую выращивают в России. Впрочем, может, клубники вообще мало выращивают? Но опять-таки, что тут потрясающего – выращивать клубнику в сезон? Тем паче, что растили её в совхозе им.Ленина всегда. И граждан со стороны привлекали для уборки с оплатой натурой – тоже всегда. Моя мама в начале 70-х ездила однажды вместе со своим трудовым коллективом; привезла клубнику, сварили варенье. Это сейчас г-н Жириновский красуется с клубникой, точно прямо вчера лично сам изобрёл этот инновационный метод уборки. Нет, я вовсе не к тому, что это плохо или бесполезно, я лишь к тому, что – обычно.
Впрочем, упадок реального сектора в нашей стране настолько глубок, что просто продолжать делать обычные вещи, которые сроду делали на этом месте, кажется чем-то из ряду вон. По-видимому, в этом причина популярности Грудинина в публике: надоели финансисты и переводчики у власти, хочется чего-то съедобного, жизненного.
Опять-таки: я не знаю, каков бизнесмен Грудинин. Безусловно, он не великий бизнесмен. Он тот, кто сумел сохранить и не потерять, находясь в уникально благоприятных условиях. А подлинный бизнес – это то, что можно масштабировать, тиражировать, что воспроизводимо в другом месте, с другими людьми и т.д. В случае Грудинина этого нет. И умиляющие публику социалистические пироги и пышки, вроде бесплатных обедов и кружков, - всё это вряд ли возможно воспроизвести где-то ещё: МКАДа на всех не хватит, да и Москва, как принято говорить, не резиновая.
рысь

ОПЯТЬ О СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ

«Крестьянские ведомости» продолжают публикацию основных выступлений на недавних парламентских слушаниях аграрного комитета Госдумы на тему «Правовые и социальные аспекты устойчивого развития сельских территорий». В них участвовали руководители фракций Госдумы, аграрных комитетов ГД и СФ, около 700 представителей регионов, АПК.

Мне рассказывали родители, что в 50-е годы, была такая шутка: как слон может получить грыжу? Ответ: если вздумает поднимать сельское хозяйство. Сегодня этот самый слон мог бы заработать мозоль на языке, если б вздумал конкурировать с политиками, экспертами и прочими (само)пиарщиками, рассуждающими о сельском хозяйстве. Кто только не говорит о мерах воздействия, содействия, подъёма, укрепления! И, знаете, порой говорят даже резонно, но всё в целом оставляет ощущение какой-то легковесности и ненадёжности.

Мне, как низовому сельхозпроизводителю, как-то неохота браться за большие многолетние проекты, боязно. Кто его знает: что там у них, в верхах, на уме… Нынче сельское хозяйство вроде как в тренде, а что завтра – Бог весть. Кстати, один фермер у нас на районе недавно спросит: «В тренде – это когда трендят много?» Словом, про сельское хозяйство сегодня «трендят». Отчего же чувство неуверенности? Мне думается, оттого, что нет у нас плана, перспективы нет. Притом ни в чём. А план нужен. И не год, и на пятилетку, и на двадцать лет, и на пятьдесят. Вот в Китае есть план, есть перспективная цель, названная «Китайской мечтой». У нас же всё как-то «случается». А вот внятного плана развития – нет. Напомню, ежели кто забыл, план – это цель, выраженная количественно, сроки, ресурсы, ответственные, увязка с другими планами. Это не дорожная карта, не благие пожелания, не народные хотелки – это другой жанр.

Поэтому, когда слышу какие-то предложения, касающиеся аграрного сектора, я не знаю, радоваться или печалиться, потому что неясен общий контекст. Попросту говоря, нет внятной картины того желательного положения, к которому важные политики хотели бы привести наше село. Судите сами.

Вот что думают важные политики, которые, по всем вероятиям, будут выдвигаться в президенты о важнейшей отрасли народного хозяйства – о сельском хозяйстве.

Г.А. Зюганов, руководитель КПРФ: «Каждому третьему-четвёртому не хватает стакана чистой воды и куска свежего хлеба. Мы бы могли на этом зарабатывать столько, что Газпром вместе с металлургами позавидовал бы. Мы можем кормить своих 150 миллионов отборными продуктами и 500 миллионов граждан на планете, причём потребность в продовольствии не будет сокращаться, а будет только нарастать. А у нас 40 миллионов гектаров брошены».

Ну, поставка воды из Байкала – это всё-таки не сельское хозяйство. А про хлеб – всё не так однозначно. В мире может быть увеличено производство зерновых, и существенно. Чего не хватает – это платежеспособного спроса. Нехватка продовольствия в бедных странах – это не абсолютная нехватка. Будь у них деньги – им бы привезли сколько угодно. Так что нам, с моей точки зрения, не надо ориентироваться на экспорт: не очень-то нас там ждут.



ЕЭС, например, свой рынок сельхозпродукции прикрывает для чужаков, и плевать им на все заветы фритрейдерства и свободной конкуренции всех со всеми. ВТО, говорите? И на это им тоже плевать. С нами они, во всяком случае, совершенно не мечтают конкурировать. Мы в этом году пытались поставить фуражное зерно в Польшу, и наш контрагент хотел его купить – но ему брутально не разрешили. Так что про 500 миллионов впору вспомнить старинное присловье: «съесть-то он съест, да кто ж ему даст». Ровно такая же история, когда мы попытались предложить (только предложить!) зерно в Италию.

Вообще, нам надо стремиться не к экспорту (любой продукции), а в первую голову к удовлетворению внутреннего спроса. Нам надо добиваться хозяйственной самодостаточности. Всё равно придётся что-то ввозить, а значит, и вывозить. Но цель должна быть – удовлетворение потребностей внутреннего рынка. Едим российское! – вот каким должен быть лозунг дня. А также одеваемся в российское, ездим на российском и т.д. Тем более, что применительно к еде тут и трудности никакой нет: народ абсолютно предпочитает наше. Стыд и срам, что жители Рязани, Тулы и Тамбова, самых яблочных русских мест, жуют иностранные яблоки.

Больше ста лет назад раскаявшийся революционер Лев Тихомиров писал в брошюре «Вопросы экономической политики» (1899 г.): «Вся наша экономическая политика должна исходить из помышления о потребностях внутреннего рынка. Цель экономической политики России – страны великой, имеющей внутри себя все необходимые и разнообразнейшие средства для существования, - сводится в целом к созданию могучего, самоудовлетворяющегося производства, добывающего все нужное для населения и обрабатывающего эти продукты во всем разнообразии и совершенстве, какие только допускаются культурой и техникой данной эпохи». Это мысль – на все времена. Не надо увлекаться экспортом продовольствия как стратегической целью. Экспорт зерна – это плохое решение. Вынужденное. И вынуждено оно недостаточным развитием животноводства, потому что главный потребитель зерна - скотина. Вот его бы и следовало развивать.

Либералы во главе с Ясиным и его ВШЭ радуются: зерно может стать чем-то на манер нефти-газа. То есть России на роду написано быть сырьевым придатком. Но сырьевой придаток никогда не может играть самостоятельной роли, а не то, что быть великой державой.

Что касается заброшенных гектаров, то тут тоже не всё ясно. У нас в Сальской степи ничего не заброшено, всё распахано. Землю скупают, цена постоянно растёт. Скупают более-менее крупные хозяйства те наделы, которые достались жителям села при разделе колхозов-совхозов. Но это на юге России.

Там, где условия хозяйствования труднее, где холоднее, где ниже урожаи – там, видимо, люди не видят прибыли в этой деятельности. Самое простое и экономически эффективное – выращивать зерно – там не прибыльно, иначе землю бы не бросали. Предполагаю, что заброшенные земли были когда-то скуплены какими-то бизнесменами у селян, которым они достались при раздербанивании колхозов, новые хозяева надеялись строить какие-нибудь коттеджи (это казалось лет пятнадцать назад неисчерпаемы золотым дном), да так и не построили. Если посмотреть в корень, то в основе большинства безобразий – приватизация и раздел колхозов-совхозов.

Можно ли вернуть брошенные земли в оборот? Мне кажется, за это никто не возьмётся: кто будет выкорчёвывать кустарник и мелколесье, чтобы получить – что? Весьма тощую землю? Советское государство заставляло распахивать любую землицу: даже плохонький урожай лучше никакого. Тогда была жива память о подлинном голоде, и старики-начальники его помнили. Сегодня все хотят прибыли – вернее, таковы правила игры. Если на данном участке получить её нельзя или трудно – его бросают. Да, средняя полоса хороша для животноводства, но это большие деньги. Начальное вложение в молочно-товарную ферму – сотни миллионов рублей. При этом доход будет невесть когда, а крутиться как белка в колесе надо начинать уже сейчас. Так что моралистические охи-вздохи насчёт брошенной землицы дела не поправят. Что поправит?

Прямое государственное участие и руководство отраслью. Наличие долговременной сельхозполитики. Такой, чтоб до каждого дошла. Вот наши польские друзья наладились производить неимоверное количество яблок: их и к нам привозят под маской белорусских. Так вот сделала это не невидимая рука рынка, а польское государство, которое в первом лице входило в отрасль, строя хранилища.

Тов. Зюганов прав, что государство должно участвовать в сельском хозяйстве напрямую, как это делается в развитых странах. «Советская страна вкладывала 15-20 процентов (расходной части бюджета). Белоруссия, чтобы иметь высокие результаты, вкладывает больше 10 процентов. Америка, жирная, богатая, вкладывает 24 процента. Европа, Совет Европы, вкладывает 33 процента. А мы 10 лет подряд вкладываем меньше 1,5 процента». Однако просто так дать денег – это значит: их потерять. Надо понять, какие формы государственного участия полезны именно нам. Кто и в каких формах будет этим процессом руководить? Опять-таки без государственного плана эта работа невозможна. Как будет выглядеть наше село через 10-20-30 лет? Ну такой, например, вопрос: мы на кого ставим – на мелких фермеров или большие предприятия? Ещё вопрос: у нас на селе будут жить только сельхозпроизводители или кто-то ещё? Мы считаем правильной миграцию в города, и не просто в города, а в города-миллионники? Это не праздная футурология – от ответа зависит, например, где строить заводы, куда вести дороги и многое прочее.

«На селе у нас никогда не было 20 процентов нищих», - печалится Зюганов. Тут тоже всё невнятно и неоднозначно. Кто такие – нищие? У нас в станице около 3 тыс. человек. В хозяйстве работает примерно 300 человек. Ну, плюс школа, магазин, автозаправка. И всё! А остальные? Наверное, они числятся нищими, но на вид не скажешь. Как-то они живут. Ну, кто-то выращивает кое-какой скот, но ведь не все. При этом на прополку овощей мы, помнится, привозили дагестанских женщин: наши селяне к такой работе склонности не оказывали. Наша статистика очень слабо отражает реальность, особенно всякие альтернативные формы занятости. А полезно было бы это знать… Без этого планировать невозможно.

«У нас Нечерноземье гибнет, коренная русская земля, молодежь разбегается. В Москву на работу едут от Пензы до Костромы — это абсолютно ненормально. Надо развивать все районные центры, все местные производства, в противном случае ничего не будет». С этим не могу не согласиться. Надо. Ещё как надо! Но надо понять, что опять-таки для преодоления этой беды нужен план. И план – государственный. И пора перестать ждать каких-то инвесторов. Это уж даже смешно: двадцать лет их ждём и призываем, а они всё не идут. Что-то вроде барышни, которой неохота работать, вот она и ждёт богатого жениха. Эдак и состариться можно!

Г-н Жириновский был, как всегда, напористо-экстравагантен. При этом сказал дельную вещь (впрочем, в ряду бездельных).

«У нас есть проект закона о бесплатной раздаче молока в школах. Надо принимать его, тогда это будет помощь сельскому хозяйству».

В США продуктовые талоны для малоимущих (их получает больше 40 млн. человек, правда, грозятся отменить) – это способ поддержать своих фермеров. У нас раздачу молока детям было бы очень полезно организовать, хотя и непросто. Я бы добавила сюда яблоко из местного сада. При этом не надо делать никаких тендеров, а поставщики просто пусть привозят продукты по очереди: сегодня я, завтра ты. Тендеры – это источник коррупции и пустой суеты, и так во всём мире. Объявить цены, и пусть, кто желает участвовать – запишется и поставляет по очереди.



«Образование. Давайте сделаем полностью бесплатное образование по сельскохозяйственным специальностям. Можно сделать исключение? Я об этом написал Брежневу ровно 50 лет назад, в марте 1967 года. Не решается. 50 лет я сам это курирую, и не решается. Поэтому надо сделать совершенно бесплатным образование и принимать только сельскую молодёжь. А то городская идёт и остаётся в городе».

Не зря говорят шутники: если вопрос хорошо поставить, он двадцать лет простоит. Что касается образования, то, мне кажется, оно и есть бесплатное, т.к. за плату предпочитают изучать дизайн и юриспруденцию. Но что учиться по сельхозспециальностям должны именно селяне – неоспоримо. Я бы платила им значимые стипендии – с обязательной отработкой в хозяйстве. Городские учатся, а потом идут в магазины кормов для собачек и кошечек – я с таким сталкивалась. Это не полезно никому. Некоторые хозяйства выращивают для себя специалистов, платя студентам из своего хозяйства стипендию, которую надо отработать. Это неплохо, но проблему кадров не решит. Нужны государственные стипендии и государственное же распределение. Кстати, по сообщению педагогического портала «Мел», в сельхозвузы попадают выпускники школ с самым низким ЕГЭ.

«Вот сельхозакадемию присоединили к главной академии. Что, улучшилось что-нибудь? Ничего, мне кажется, не улучшилось. Зачем трогать? Надо помогать сельскому хозяйству». Тут не могу судить. Но что нужны свои сорта, свои технологии – это неоспоримо. Нужна своя, приспособленная к нашему климату и всем привходящим обстоятельствам, агрономическая наука. Несколько лет назад работал у нас главным агрономом пожилой специалист, кандидат наук. Он рассказал, что в какой-то момент (при советской власти) вышло распоряжение шире привлекать к научной работе практиков, от земли – вот тогда он и стал кандидатом сельхознаук. Летом собираю данные, - рассказывал он, - а зимой обрабатываю. Это мне кажется верным.

Прошёлся г-н Жириновский и по перекупщикам.

«Перекупщики. Производитель получает только 30 процентов от продажной цены, 70 – забирают перекупщики. С какой стати? Я согласен, денег безразмерно невозможно, но какой принцип надо заложить? Не мешать. Не мешать производителю. Вот собрали урожай, давайте элеваторы, склады, амбары, и крестьянин сам сохранит урожай и продаст тогда, когда цены опять будут для него более приемлемы. А сейчас действительно урожай большой, а цены упали, и он в проигрыше еще может оказаться, а не в выигрыше».

Это вообще классика жанра – ругать перекупщиков. Я и сама их не люблю. Бывали случаи, когда они забирали у нас с поля лук за 1/10 той цены, которую я потом видела на московском рынке. Но как их исключить? Надо, чтобы сельхозпроизводителями руководил кто-то крупный и мощный: давал бы задания на сельхозсезон, с ним бы оговаривались цены и качество. Это могут быть пищевые концерны, как в США. Именно они могли бы на равных говорить с сетями супермаркетов. Сегодня сельский хозяин не может продать свой товар в сеть супермаркетов. И не потому, что те – «иностранцы», как говорит Владимир Вольфович, а потому что они, сети, большие, и аграрий для них – мелок. Года три назад Правительство обещало организовать какие-то логистические центры, что сильно обрадовало доверчивых селян. Но повсеместного распространения эта инициатива не получила: у нас в области я такого не знаю.

Так что вроде бы справедливые слова Жириновского: «Поэтому здесь перекупщиков надо убирать, должно быть от поля до магазина прямая линия. Но не у всех это получится. Не можем пробить, убрать. Все торговые сети – владельцы за границей сидят, все они иностранцы, и всё захватили, все крупные города и скоро к вам в сёла придут. Зачем это делать?» - это чистый пиар, популизм или что хотите, но не хозяйственное предложение. Где будет храниться продукция – на прямой линии? Всё это легче сказать, чем сделать. Но делать – надо. Время разговоров уже безвозвратно ушло в прошлое.

«Убирать перекупщиков, а торговые сети национализировать полностью. Ни одного иностранца не должно быть в торговой сети». И после этого кто-то смеет говорить, что у нас нет свободы слова?

А дальше – очень по-жириновски:

«Мы замучили русского крестьянина. Цари дают землю, хорошо. Временное правительство даёт землю, хорошо. Большевики обещают землю, а потом все забирают, в 30-х годах, всех в колхозы. Хорошо, колхозы и совхозы, потом разгоняют колхозы и совхозы, и опять индивидуальное. Вот 100 лет туда-сюда гоняем и крестьянина, и землю».

Если не придираться к мелочам, можно сказать: верно. Нужно внятное вИдение предмета и долгосрочная программа. Пусть то и другое будет не идеальное, но непременно долгоживущее. Самое неприятное и деморализующее для селян – это дерготня: нынче это, завтра – то.

И напоследок хорошая новость от самого главного кандидата в Президенты. На встрече с журналистами Президент сказал, что готовится понижение железнодорожных тарифов для перевозки зерна. Это нужное дело. А то на цемент есть льгота, а на зерно нет. Поэтому нам вести даже в Питер зерно не выгодно. А теперь, возможно, будет выгодно. На этой оптимистической ноте заканчиваю, хотя говорить о сельском хозяйстве можно неограниченно. Не случайно, наверное, светский разговор в старину в Англии называли «about the weather and the crop» - «о погоде и об урожае». Поэтому заканчиваю.
рысь

СОБАЧКИ, СОБЧАК И РАССТАНОВКА КАДРОВ

Когда я училась в Юридической Академии был у нас смешливый «семинарист» по конституционному праву зарубежных стран. Он говорил: придумайте любую государственно-правовую нелепость - и наверняка найдётся государство, где эта дурь уже осуществлена. Поэтому когда нынче говорят, что выдвижение Ксюши Собчак в президенты – это верх нелепости и непристойности, немыслимый в приличных странах, я вспоминаю того доцента: нет, ребята, это ещё не верх. Ишь, чего захотели: стать чемпионами по нелепости и непристойности и обскакать в этом деле традиционные демократии! У них вековые традиции, у них креатифф, а у нас что…

Вот, извольте ознакомиться. Питбуль Бриннет Полтро стала четвертой собакой-градоначальником в истории американского города Рэббит Хэш, штат Кентукки, - пишет издание wlwt.com.

В ходе предвыборной борьбы Бриннет удалось обойти не менее сильных кандидатов – цыпленка, кошку, осла и ребенка.

Пес по кличке Дьюк был в третий раз избран мэром города Корморант, штат Миннесота, сообщает the Huffington Post. А собака по кличке Люси Лу собиралась номинироваться на пост президента США.

Вот видите: у них была собачка, а у нас всего-навсего Собчак – есть куда расти нашей молодой демократии. Правда, по российской юридической доктрине, звери не правосубъектны, но это, думаю, легко подправить.

На самом деле, я считаю, что выдвижение Собчак в президенты – это гениальная находка, уж не знаю, чья. Как пишут в интернетовских «каментах», аплодирую стоя. Если кандидатка Ксюша - креатура Кремля, значит, у власти есть сильные творческие личности. Если она НЕ креатура Кремля, а так получилось само собой – то это значит, что нам подлинно «Аллах помогает», как некогда выразился Рамзан Кадыров по поводу реконструкции Грозного. Потому что найти такой грандиозно ценный кадр, как Ксюша Собчак – это феерическое везение. В любом деле кадры решают всё; это три четверти успеха. Важно притом каждому кадру найти то место, где он обнаружит весь свой потенциал: недаром тов. Сталин говорил о подборе и расстановке кадров. Ксюшу поставили куда надо.

Польза от неё в избирательной кампании Президента – грандиозная. Её даже раскручивать не надо – и так она всем известна по Дому-2 и гламурной прессе. При этом она – завзятая либералка, непременный член всей этой креативной тусовки. Достаточно выпустить её и сказать: вот это и есть либерализм. Вы этого хотите? Нет, не этого? Ну, тогда вам мимо. На фоне этого нынешняя власть кажется не просто меньшим злом, а прямо-таки немалым добром.

Ксюшей партия власти прикроется от либерализма по самом широкому фронту. Судите сами.

Ксюша – русофобка? Отлично! Народ-то у нас, ворча на начальство, Родину любит и Крым сдавать не намерен: помните, какое было ликование, когда он стал русским? Значит, патриотическую общественность она от себя и своих друзей гарантированно оттолкнёт.

Ксюша что-то вякала про «генетическое отребье»? И это на пользу! Представляете, какой перл, какая богатая возможностями идея! Это ж фашизм чистой воды! Она (уже давно) объявила нас всех унтерменьшами – вот что о нас думают либералы! Главное, не спугнуть, а, напротив, дать трибуну, чтоб шире и полноводнее растекалась из ксюшиных уст река расово-генетических умопостроений.

Это бред? Ксюша ничего не понимает в генетике? Верно, и не только в ней. Но и это здорово! Среди избирателей есть люди, которым не слишком претит русофобия, но зато их коробит от невежества. Это преподаватели, учёные. А Ксюша проявляет самое что ни наесть простецкое, незамутнённое невежество. Эта публика нередко склоняется к либерализму. А тут завзятая либералка огревает по голове первобытным невежеством. Вот они либералы – кушайте!

Надо только позаботиться, чтобы Ксюша почаще являла себя в натуральном виде – импровизированно и без телесуфлёра. Я однажды видела её в книжном магазине, где она что-то презентовала на пару с товаркой. Право слово, передовые работницы сельского хозяйства, выступающие на празднике урожая, - неизмеримо красноречивее. Может, потому, что говорят о том, что знают и понимают. Так что побольше импровизаций – и мы услышим много интересного.

Кто равнодушен к невежеству – тому, милости просим, ксюшин послужной список с Домом-2 и, как бы это поделикатнее назвать… сексуальной раскованностью.

Так что виват Ксения Собчак! Лучшего кадра не придумать. Ею, при правильной постановке дела, можно если не прихлопнуть, то крепко скомпрометировать либеральный стан. Сделать его смешным – вот главное. Смеясь, люди расстаются со своим прошлым, как сказал когда-то Маркс.

P.S. Одного не хочется: чтоб кто-то думал, будто я лично к Ксюше плохо отношусь. Вовсе нет. Она принадлежит к поколению моего сына - переломному, очень несчастливому, потерявшему ориентиры. Я рада, что Ксения наконец вышла замуж, правда, за немолодого разведенца, но всё-таки; родила ребёнка.

Теперь пускай сослужит добрую службу российской власти, а там – я желаю ей заняться домом. Не Домом-2 – просто домом. С годами понимаешь, что это главное женское дело.
  • Current Music
    Я убегаю ( Dj Nell & Konstant - Алексей Сурков
рысь

"ПРИДИТЕ И КНЯЖИТЕ НАМИ ..."

На прошлой неделе ВЦИОМ обнародовал результаты опроса о популярности в стране различных политических партий. Вышло, что «Единая Россия» имеет рейтинг 52,9%.

Сразу же возникли сомнения в столь блистательных результатах. Константин Сёмин пишет в «Завтра»: «…не удивляться невозможно, потому что в реальной жизни трудно найти поклонника «ЕР».

Подтасовки – возможны: врать ведь сегодня не только не стыдно, а почти что почётно: ложь – это «новая норма», и никто не ждёт правды ни от пиара, ни от рекламы, ни от политики.

Однако не удивлюсь я и тому, что опрашиваемые именно так и ответили, как объявлено. Да-да, не удивлюсь, если тот самый народ, который не упускает случая пройтись по «жуликам и ворам», за них же и голосует – как в ходе социологических опросов, так и на выборах. Быть может, интеллигенту, журналисту, политологу и т.п. такое поведение кажется дивной загадкой, но мне, работающей среди массы простых людей и к ним же принадлежащей, вовсе так не кажется. Мои продавщицы, с которыми я много, в том числе неформально, общаюсь – это независимые частные предприниматели, т.е. тот самый мелкий, а иногда и просто микроскопический бизнес, за который все так ратуют.

Так вот простые люди – не по рассуждению, а по непосредственному чувству – стихийные монархисты. Они верят в царя и царю, а царь сегодня для них – это Президент. Никаких партий они не знают, большинство не различает правых и левых, вообще не интересуется, что это такое. При этом они знают, что у Президента невесть для какой цели есть партия Единая Россия: ну есть – и есть, значит, надо за неё проголосовать.

Таков народный политический инстинкт; допускаю, что верный. Не зря, наверное, отец политологии Монтескье считал, что республика характерна для небольших государств (типа полиса), монархия – для государств средней величины, деспотия – для обширных империй. Это простые люди понимают не рассуждением, а живым чувством. Они же понимают, что даже небольшая фирма не может управляться демократически, а почему большое государство, которое в миллионы раз сложнее фирмы, - может?

Часто можно слышать: наш народ не дозрел до демократии. Подразумевается, что демократия – это самое лучшее, что есть на свете. На самом деле, это самый трудно осуществимый (и самый дорогостоящий) образ правления, о чём говорил ещё Аристотель в своей «Политике». Но тогда была непосредственная демократия народного собрания, которая так-сяк могла управлять полисом, в котором народу-то было меньше, чем в нашем посёлке. А нынешняя представительная демократия западного типа – это самая что ни наесть есть цинично-жульническая система, где правит неизвестно кто, правит исподтишка и ни за что не отвечает. В Америке даже, сообщалось, намереваются принять закон, по которому избранный политик не несёт ответственности за то, что наболтал в ходе предвыборной кампании. Если такой закон будет принят, это станет подлинным апофеозом демократии: граждане избирают власть на основе того, за что никто не несёт ответственности. Вполне закономерно, что выборы и политическая борьба – это всё более и более шоу-бизнес. А что происходит за кулисами – простой зритель и знать не знает.

Хотите демократии? Тогда начинать надо с кооперативов, с уличкомов, с того же самого ТСЖ, которое вполне работает на Западе и буксует у нас. Твёрдо научившись этому, можно переходить на следующий уровень – местной политики.

Лев Толстой считал, что наш народ чурается государственной, политической работы как чего-то нечистого. Это хорошо выражено в заключительной части «Анны Карениной» - в размышлениях Левина о т.н. общественном мнении: «Он говорил вместе с Михайлычем и народом, выразившим свою мысль в предании о призвании Варягов: «Княжите и владейте нами. Мы радостно обещаем полную покорность. Весь труд, все унижения, все жертвы мы берем на себя; но не мы судим и решаем».

Я, кстати, много лет наблюдала маленькую модель нашей большой демократии прямо по месту жительства.

Посёлок наш искони был кооперативом, созданным ещё в середине 30-х годов. Высшая власть в нём принадлежала общему собранию, которое прямым открытым голосованием выбирало Правление, которое и правило. Так вот попадали в Правление - строго жулики и воры. Они тырили деньги и стройматериалы, сбывали в свой карман куски земли, нагрели руки на газификации… Все честные люди нашего посёлка находились в непроходящем гражданском негодовании: доколе? Но вот являлась в народе мимолётная мысль: сместить жуликов и посадить честных людей. А кого? Вас? Меня? Что вы - что вы – что вы! Только не меня! Я в этом деле ничего не понимаю, не умею общаться с работягами – так что увольте. И то сказать – вникать во все эти нудные мелочи, собачиться с сантехниками – кому охота? А жуликам – охота. И они сидели во главе нашего кооператива годами. И длилась эта музыка лет семьдесят. Может, она продолжается и поныне, только я под сурдинку вышла из кооператива и живу себе единоличницей.
Это микроскопическая модель нашего отношения к власти и с властью, если взглянуть на дело прямо.
  • Current Music
    Я убегаю ( Dj Nell & Konstant - Алексей Сурков
рысь

ГОСУДАРСТВО ПРАВДЫ ИЛИ ЦИФРОВОЙ КОНЦЛАГЕРЬ?

Не устаю удивляться эффекту притяжения мыслей. СтОило мне написать об анонимности в интернете и порассуждать о том, что было БЫ, если бы полная информация о каждом лежала в открытом доступе, за что на меня накинулись возмущённые читатели, как пришло известие, что нечто подобное, и даже больше того – уже осуществляется. В Китае.

Став во главе Китая, Си Цзиньпин начал с жесткой борьбы с коррупционерами в рядах партийцев, а теперь намерен взяться за все общество. С помощью цифровых технологий и big data система будет анализировать данные о каждом гражданине, присваивая ему индивидуальный рейтинг. Законопослушных обладателей высокого рейтинга ждут льготы и поощрения, низкого – трудности и остракизм.

Информация об этом, в частности, о пилотном проекте, реализуемом в нескольких городах Китая, широко разбрелась по интернету, каждый может ознакомиться. Поэтому я не хочу обсуждать технические детали - меня интересует сам принцип.
А принцип состоит в том, что человек перестаёт быть анонимным и соответственно жизнь его больше не тайна. Всем заинтересованным может стать в любой момент известно, кто он такой, где учился, чем занимался, куда ездил и т.д. и т.п. Это ужасно! Это новый тоталитаризм! Совершенно верно – тоталитаризм. Только нового в нём ничего нет. Напротив, он стар, как мир.
Именно ТАК человечество жило многие-многие века и тысячелетия. Это, по сути, деревенский, местечковый образ жизни, где каждый знал всё о каждом. Точно так же было в заводском цеху, в рабочем посёлке, во дворе ведомственного дома. У каждого подъезда сидели старушки, которые следили за всем, происходящим во дворе, делали замечания всем детям двора, а не только своим: это была форма социального контроля. Разумеется, нельзя было жить без прописки или не там, где прописан. Нельзя было уклониться от записи ребёнка в школу или от прививки.
А вот что писал отец демократии Бенджамин Франклин: « Стук твоего молотка, который твой кредитор слышит в 5 часов утра и в 8 часов вечера, вселяет в него спокойствие на целых шесть месяцев; но если он увидит тебя за бильярдом или услышит твой голос в трактире в часы, когда ты должен быть за работой, то он на следующее же утро напомнит тебе о платеже и потребует свои деньги в тот момент, когда их у тебя не окажется». Что вы хотите - деревня! Все за всеми приглядывают.
Твёрдый и неуклонный социальный контроль – необходимейшая вещь. Все религии пытались интериоризировать, т.е. поместить внутрь человека, этот контроль, но до конца это не удалось ни одной из них. Без внешнего контроля большинство людей разбалтывается и идёт вразнос.
Только исторически недавно, на рубеже XIX и XX веков, когда деревня хлынула в город, когда города неконтролируемо разрослись, возникла та самая анонимность, за которую многие так пылко ратуют. Приехать невесть откуда невесть зачем, затеряться в каменных джунглях, и делать такое, о чём в деревне и помыслить совестно – так нынче живут миллионы. И не моги ничего ни у кого спросить и проверить, поскольку privacy.
Наша эпоха – это эпоха диктатуры privacy. Но жизнь не стоит на месте, она развивается, и развивается, как установлено, по спирали. И вот сегодня, на новом её витке, человечество снова приходит от предельной анонимности – к предельной антианонимности.
На новой технологической базе возрождается Деревня.
Снова о каждом всё известно или может быть легко узнано. Притом не только формальные характеристики вроде образования, или местожительства, или рода подлинных занятий. Можно узнать вещи почти интимные: вкусы, взгляды, интересы. И от всевидящего контроля не спрятаться-не скрыться. Ты теперь не анонимен, а контроль – невидим. Что-то вроде нового Господа Бога.
Кто будет этим недреманным оком? Разумеется, государство. Оно наконец технически сможет стать тоталитарным. То, что в прежние времена называлось тоталитаризмом, - это были лишь дальние подступы к нему.
«Меньше государства!» - был давний лозунг Маргарет Тэтчер. Маркс тоже рассуждал об отмирании государства при коммунизме. Но сменилась эпоха, и государства становится не меньше, а больше. Некоторые говорят даже о грядущем цифровом концлагере, который покроет собою всё пространство жизни.
Мне кажется, условный тоталитаризм (лучше сказать – этатизм), когда государство является главной организующей силой общества, может быть и ужасным, и прекрасным – в зависимости от целей этого государства. Целью государства должно быть БЛАГО, если угодно ПРАВДА, а не балансировка интересов сильных людей и их групп, а то и просто обслуживание интересов транснациональных корпораций, как происходит ныне. Государство блага и правды не только не должно отделять от себя церковь, более того – в некотором смысле оно само должно стать своеобразной церковью. С.С. Сулакшин выработал идею «нравственного государства». При всей внешней наивности эта концепция по сути очень верна. Если государство – нравственное, очень даже полезно, если оно будет охватывать всё пространство жизни и всех контролировать. Оно будет принуждать к правильному, достойному поведению, соответствующему высшим, божественным целям. Если этого нет, то цифровые технологии превратят жизнь в худший род ада.
рысь

ТОТАЛИТАРИЗМ - БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?

26 апреля прошла научно-экспертная сессия «Современный фашизм: новые облики и проявления» организации «Русранд», руководимой известным учёным и политиком С.С. Сулакшиным. На ней выступили многие учёные, политики, вузовские преподаватели.

Тема была избрана очень злободневная: в наше, мягко сказать, неспокойное время хорошо бы снова вернуться мыслью и наново разобраться в вопросах, которые кажутся вроде решёнными и понятными, а на поверку выходит, что мы знаем о них крайне мало даже в фактическом отношении, а понимаем – на уровне нескольких копеечных слоганов.

Накануне Дня Победы самое время подумать о фашизме, тоталитаризме, гитлеризме, сталинизме и прочем, что к этому относится.

Предлагаю Вашему вниманию моё выступление на этом собрании. Далее я планирую ещё два текста в продолжение темы.


ТОТАЛИТАРИЗМ – БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?

Уже давно сказано, а теперь всё более охотно повторяется: Сталин и Гитлер – одно и то же, а Вторая мировая война – разборка двух тоталитарных правителей. И то сказать, всё-то у них было одинаковое, вплоть до социалистического названия: и превознесение человека труда, и пятилетки (у Гитлера четырёхлетки), и концлагеря для «врагов народа», и боевой дух, и забота о материнстве и детстве. А ежели что и было различное, то это просто национальные особенности, местный колорит. Сталин, к примеру, не любил и гнобил буржуев, а Гитлер – евреев – у каждого свои вкусы.

Это умопостроение легко и просто для восприятия, правдоподобно, опирается на фоновые знания, которые гнездятся в головах у обывателей, а потому принято на вооружение в той гибридной войне, при эскалации которой мы все присутствуем, а кто-то и участвует – сознательно или нет.

Внятного ответа на это утверждения у нас нет. Во всяком случае, мне ни разу не пришлось встретить лишённого эмоций сравнения гитлеризма и сталинизма. Или лучше даже в более общем виде – фашизма и социализма.

Меж тем очень важно понять, чем отличаются эти системы. Хотя бы потому, что они ждут человечество за ближайшим перекрёстком истории. И толки о фашизме и социализме – это не о прошлом – это о будущем. Когда-то де Голль сказал о Сталине, что он не ушёл в прошлое, а растворился в будущем. То же можно сказать и о социализме. И о фашизме тоже.

Поэтому сравнивать эти системы – надо. Тут нужен прямой взгляд на вещи, без эмоциональных выкриков и дамского закатывания глаз с прижиманием пальцев к вискам: «Ужас-ужас-ужас!».

Очевидно: для того, чтобы что-то сравнивать, предметы должны иметь нечто общее. Фашизм и социализм – имеют много общего: это государственное руководство всеми сторонами жизни. Государство ставит цели, планирует и мобилизует граждан на их достижение. И фашистское, и социалистическое государства имеют цель – в отличие от государств либеральных, которые (по крайней мере, по идее) являются просто механизмом согласования частных воль. Классик западного обществоведения Ф.фон Хайек так определял функции либерального государства: оно никому не указывает, куда и с какой скоростью ехать – оно просто формулирует правила дорожного движения. Государство социалистическое или фашистское, напротив, - указывает, куда и как ехать. «Ехать» должны все, куда положено. «В едином строю – к общей цели» - этот старый советский лозунг хорошо выражает центральную идею социализма. Равно – и фашизма.

То и другое – явления многоаспектные. Выделим основные аспекты:

1. Это религия, вера. Можно сказать – идеология, но это и есть светская религия.

2. Это политическая организация.

3. Это народно-хозяйственная практика.

Нельзя сравнивать явления, относящиеся к равным аспектам. Например, часто можно слышать такую «полемику».
Один говорит: «Социализм – это прекрасно, фашизм – это ужасно. Социализм – это учение о всемирном братстве народов, а фашизм – это вражда и война».
Другой ему возражает: «А при Сталине были такие же концлагеря, как при Гитлере, и плановая экономика была. Значит, это одно и то же».

Такая дискуссия – бессмысленна: это, как выражались средневековые схоласты, «сравнение чернильницы и свободы воли».

Если мы хотим, в самом деле, понять, в чём разница, нужно сравнивать эти системы поаспектно. К тому же надо помнить, что в ХХ веке было немало режимов фашистского типа: в Испании, Португалии, Греции, Болгарии, Венгрии. Да и прежде всего – в Италии, где и было придумано само слово «фашизм».

В 90-е годы прошлого века в Италии можно было встретить стариков, помнящих, каково жилось при Муссолини, и я любила с ними беседовать. Помню, одна старушка-учительница всё сокрушалась, как при «режиме» власть понимала, как важна работа народного учителя и его, учителя, ценила, а теперь – и старушка сокрушённо махала высохшей костлявой ручкой, похожей на птичью лапку.

А уже в нашем веке мне привелось долго слушать рассказ о жизни при Франко старика-испанца, нашего тогдашнего поставщика (мы оба приехали на нашу профессиональную выставку). Забавно, что сидели мы в стильной пивнушке во Франкфурте-на-Майне за грубым столом, над которым с потолка свешивались старинные сковороды, кастрюли и утюги, а в углу стояли рыцарские доспехи. Испанец очень хвалил порядки, бывшие при «режиме»: что разрешено – то разрешено, что запрещено – то запрещено, для бизнеса – чёткие правила, закон и порядок. Так что не надо сводить фашизм к гитлеризму: их, фашизмов, было немало. Как и социализмов.

Правильно было бы, наверное, сказать, что в ХХ веке возник целый ряд тоталитарных режимов правого и левого толка. Я не люблю слова «тоталитарный», т.к. за ним закрепилась отрицательная коннотация. А как сказать? Этатистского? Можно и так.

В чём же фашизм отличается от социализма?

В первую очередь – религией.

Я не разделяю центральной идеи исторического материализма о примате экономики, а, напротив, считаю, что ведущим аспектом и движущим механизмом жизни является религия, вера, широко понимаемая. Человек действует согласно своим верованиям, осознанным или подсознательным. Религия – это некая картина мира, принимаемая без рациональных доказательств и вытекающие из неё нормы поведения. Такой подход имеет давнюю традицию: так думали Макс Вебер, Вернер Зомбарт, наши Сергей Булгаков и Константин Леонтьев, да много кто думал.

Что социализм – это именно и есть религия, понимали давно. Луначарский написал даже толстую книгу «Социализм и религия», где утверждал, что социалист по накалу веры гораздо сильнее «старорелигиозного человека», как он выражался. И это верно.

Борьба советской власти против религии – это не борьба против любой религии вообще, это борьба двух религий между собой. В сущности, это религиозная война. Современная идеология консюмеризма, вытеснившая в передовых странах большинство традиционных верований, – это тоже религия, религия мамонизма.

Фашизм – тоже религия.
Отец-основатель фашизма Муссолини в книжке «Доктрина фашизма» пишет важнейшую вещь: «Фашизм – это не только и не столько образ правления, сколько образ мысли».

Любопытно, что ведущие деятели того и другого вероучения чуть было не стали прямо-таки священниками: это Сталин и Геббельс. Геббельс, уже став министром пропаганды, говорил: «Партия – моя церковь». Страстно и самоотверженно верующим католическим монахом на манер Савонаролы был по психотипу Дзержинский.

В чём суть вероучений социализма и фашизма?

«В КОММУНИСТИЧЕСКОЙ БРИГАДЕ И С НАМИ ЛЕНИН ВПЕРЕДИ»

Социализм – это по существу христианство, где царствие небесное, отнесено не в загробную жизнь, а в будущее. Социализму свойствен культ будущего, ради него можно претерпеть ужасы настоящего, пожертвовать всем, что имеется сегодня. Люди, учившиеся в школе при советской власти, помнят цитату из идеологического романа Чернышевского «Что делать», пропагандирующего социализм: «…будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего. Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее все, что можете перенести».

Социализм, как и христианство, постулирует принципиальное равенство всех людей, их равноценность, равное достоинство. Для него «нет ни эллина, ни иудея». Национальные различия – это просто форма, вроде национальной одежды.

Идеал жизни – общий (можно сказать – общинный), дружный, совместный труд на общую пользу. Социализм отрицает имущественное неравенство. Практически оно допускалось, но в очень незначительных размерах. В Советском Союзе для его оправдания было придумано учение о двух фазах коммунизма, на первой из которых, осуществляется принцип: каждому – по труду. Материальные привилегии, которые имели советские начальники, смешны по сравнению с нынешним материальным неравенством. Стремление выйти за пределы установленных норм потребления – жестко пресекались. Но я здесь не хочу обсуждать конкретную общественную практику, а говорю об идее, замысле, конструкции.

В сущности, идеал социализма – это раннехристианская община. Не случайно Энгельс написал не лишённую иронии статью «К истории первоначального христианства», где проводил параллели между раннехристианскими общинами и рабочим движением.

В семью трудящихся принципиально принимали всех, кто веровал в царствие божие на земле. Разумеется, согласно социалистическому вероучению, были и «плохие парни», с которыми велась непримиримая борьба. Эти парни – буржуи. Эксплуататоры. У них надо было отнять их неправедно нажитое богатство и использовать его на общее благо. В отношении буржуев все средства хороши, они как бы и не люди. Тут расхождение с христианством: буржуи – не братья трудящимся.

Но! Если буржуи «перейдут на сторону рабочего класса» и станут вместе с трудящимися дружно работать - их буржуазность как бы обнуляется. Таков, в первую очередь, был Энгельс – прямо-таки фабрикант-буржуй. Такими были царские офицеры, служившие в Красной Армии, таков был «красный граф» А.Толстой, да и множество фигур меньшего масштаба.

ФАШИЗМ - РАЙ ДЛЯ СВОИХ

Вероучение фашизма тоже рисует своеобразное «царствие божие на Земле» - мир дружного труда, процветания и радости. Но этот рай принципиально предназначается не для всех, а только для своих. В этом его антихристианский характер. Отчасти он смахивает на протестантизм с его учением о предопределённости: кого-то к спасению, кого-то – к вечным мукам. Но протестантизм, при всех его оргмассовых достоинствах, в сути, в ядре – учение не только не христианское, но и антихристианское.

Если в социализме «нет ни эллина, ни иудея», то в фашизме всё основано на изначальном неравенстве людей. «Плохие парни», в отношении которых «всё позволено» были либо людьми иных рас, либо иных государств или культур. Они рассматривались как кормовой ресурс для высшей расы. При этом они не могут «исправиться»: они так созданы, и это навсегда.

Это очень английская точка зрения, возникшая очень давно, в эпоху английских колониальных захватов, получила санкцию в дарвинизме, а потом была охотно воспринята поднимающимся нацизмом. Есть очень обстоятельная книжка: Мануэль Саркисянц. Английские корни немецкого фашизма
От британской к австро-баварской "расе господ", где подробно исследуется этот вопрос.

Нацисты с огромным уважением относились к достижениям англичан в формировании «нации господ» и полагали их образцовыми «тевтонами» и своими расовыми братьями.

Так что найденная кем-то старая фотография английской королевы в детстве, где та вздымает руку в нацистском приветствии, наделала шуму единственно по невежеству публики. Ничего тут особенного нет: нацизм – это творческая переработка английского расизма. Любопытно, что Геббельс до самого конца не забывал учить своих многочисленных детей английскому языку.

Итальянцы любят подчёркивать, что-де их фашизм был мягким, лагерей уничтожения не было, а сам дуче расистом не был и зла на евреев не держал. Действительно, в руководящем документе итальянского фашизма «Доктрина фашизма» принят взгляд на нацию как на культурно-историческое, а не биологическое явление. “Раса! Это чувство, а не действительность: на девяносто пять процентов, по крайней мере, — это чувство. Ничто никогда не заставит меня поверить, что сегодня существуют биологически чистые расы. Достаточно забавно, что ни один из тех, кто провозгласил «величие» тевтонской расы, не был германцем. Гобино был француз, Хьюстон Чемберлен — англичанин, Вольтман — еврей, Лапуж — француз”.

В «Доктрине фашизма», тексте официальном (он был написан для итальянской энциклопедии), Муссолини формулирует:
“Нация не есть раса, или определенная географическая местность, но длящаяся в истории группа, т.е. множество, объединенное одной идеей, каковая есть воля к существованию и господству, т.е. самосознание, следовательно, и личность”. (Перевод корявый, но смысл понятен).

Такой взгляд на нацию (не биологический, а культурно-исторический) вообще более свойствен латинским народам. Но важно понять, что для фашизма дело не в биологическом критерии, а в принципиальном разграничении высших и низших категорий людей. Критерии этого разграничения могут быть разные, не обязательно чисто биологические. Важно, что одни предназначены для жизни в «раю», а другие служат им кормовым ресурсом. Вот коренная, ядерная идея фашизма.

Обычно «рай» предназначается для своей нации. Это рай «для своих».

Вот здесь и пролегает принципиальное различие меж социализмом и фашизмом. Концлагеря и прочие ужасы могут быть выражены в разной степени. Суть в том: для всех рай или для избранных.

Такова религия.


Теперь о политической практике - в самых беглых чертах.

Тому и другому строю свойственная демократия. Эти системы возникают на волне народного движения, поддерживаются народом, всячески превозносят народ. Общий стиль жизни, эстетика – народные. Тот и другой строй лишён всякого аристократизма. Любопытно, что барон Джулио Эвола, итальянский социолог и писатель, которого многие считают чуть не теоретиком фашизма, испытывал эстетическое отторжение от фашизма по причине его плебейского духа и стиля. Он был ему противен, как Шариков профессору Преображенскому.

Своеобразная демократия, свойственная обеим системам, это, безусловно, управляемые демократии. Иных демократий вообще не бывает. Вопрос лишь в том, как управляется демократия. Либеральная демократия управляются манипулятивно, с помощью забалтывания не крепкого на голову обывателя, с помощью обольщения в духе Вороны и Лисицы. А фашистская и социалистическая демократия управляются с помощью прямого приказа.

В чём-то народу предоставляются большие права, в чём-то решения спускаются сверху. В режиме Муссолини, равно как и при советской власти было участие трудящихся в управлении предприятиями, разумеется, ограниченное. Объективное, а не эмоционально-оценочное описание того, как это происходило – дело очень полезное, и это – дело будущего.

Наиболее рельефная разница в политической организации имеется, пожалуй, только между фашизмом и социализмом, с одной стороны, и либерализмом – с другой. Фашизм/ социализм – это приказ, либерализм – обольщение и забалтывание. Мне кажется, прямой приказ – честнее. Впрочем, некоторым больше нравится стать жертвой мошенников, чем подчиниться прямому приказу.

НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННАЯ ПРАКТИКА

Это, пожалуй, наиболее интересный вопрос.

Даже самые завзятые либералы и вольнолюбцы не могут отрицать, что оба тоталитаризма показали высокие темпы экономического развития. Россия «пробежала» путь от сохи до атомной бомбы, Италия стала промышленной страной, Германия поднялась из руин.

При этом они отчасти противоположны: социализм отрицает частную собственность на средства производства, а фашизм – нет. При этом в той и др. системе есть важные общие черты:
- Высокий уровень государственного участия в экономике. Большие, в т.ч. инфраструктурные проекты.
- Планирование на уровне народного хозяйства в целом.
- Серьёзные ограничения банковского сектора и вообще возможности делать деньги из денег. В нацистской Германии, как пишут, была запрещена фондовая биржа.
- Специальные инвестиционные деньги (СССР, Германия).
- Рационирование потребления.

К сожалению, нет удовлетворительного описания, как функционировала экономика тоталитарных режимов. Данные приходится буквально вылавливать из книг, написанных на другие темы. Отчасти «экономика Сталина» описана В.Ю. Катасоновым в одноимённой книжке, но этого недостаточно. Например, деятельность производственных артелей, которые по существу были частными предприятиями в сталинском СССР, - это миф или реальность? Если реальность, то какого размера? Я хорошо знаю, что об этом есть в интернете, но насколько это правдиво?

Очень важный вопрос о планировании в условиях большого частного сектора. Как это делается? Исторический опыт очень бы пригодился.


КУДА Ж НАМ ПЛЫТЬ?

Сегодня человечество стоит перед важным выбором. Ресурсы Земли истощены, дальнейшее наращивание потребление (а т.н. «развитие» связывается в умах с наращиванием потребления) – невозможно. Многократно подсчитано, что для достижения уровня потребления развитых стран всеми жителями Земли, потребуется пять или шесть дополнительных земных шариков.

Отсюда следует, что длить наличный образ жизни человечество не может. Конкурентный капитализм – это чересчур ресурсозатратная система. Значит, в любом случае потребуется управляемое общество, условно – тоталитарное. Выбор - между двумя типами тоталитаризма: социализмом или фашизмом.

Социализм предполагает всеобщий труд с рационированием потребления. Всем достанется по малой порции потребительских благ, но при рачительном хозяйствовании хватит на всех. Более-менее так было в Советском Союзе. В этом случае можно будет обойтись без масштабного сокращения населения.

Фашизм – это, как было сказано, рай для избранных. Критерии избранничества могут быть разными, важно, что есть предназначенные к спасению и предназначенные к вечным мукам. Если человечество пойдёт по линии фашизма, то придётся выморить значительную часть населения, возможно, бОльшую. Часть – превратить в обслугу, и тогда «спасённые» смогут ещё несколько веков наращивать потребление.

Таковы два варианта, два лица «дивного, нового мира». В ХХ веке была лишь проба пера. XXI век сделает эти системы безальтернативными. Ничего особо приятного в них нет, но и альтернативы нет: конкурентный капитализм исчерпал свои возможности и уступит место иному строю. Тут дело не в чьих-то желаниях – это объективный порядок вещей.

Какой вариант тоталитаризма победит? Нам, русским, ближе социализм, поскольку нам близка идея братства, мы не имеем опыта уничтожения других народов, чтобы воспользоваться их территорией; нам это чуждо. Европейцы – такой опыт имеют: им ближе фашизм.

Вообще, фашизм психологически связан с чувством тесноты, узости, нехватки жизненных припасов или ощущаемой всеми угрохой такой нехватки. Это очень хорошо показал в своих произведениях Эрих Фромм (в частности в широко известном «Бегстве от свободы»). Вся эта борьба за жизненное пространство, за хлеб, за чернозём – всё это живёт в душах европейцев и легко может актуализироваться.

В ХХ веке эти режимы вышли из войны. Новая жизнь всегда начинается после большой войны. Так же, скорее всего, будет и в XXI веке. Если планета не будет уничтожена, то нам суждено будет увидеть либо фашизм, либо социализм. Они противоположны друг другу и равно противоположны конкурентному капитализму. Можно сказать: это два образа посткапитализма.