Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

рысь

ДАРЮ ВАМ ПОВЕСТЬ — 2


Дорогие друзья и уважаемые читатели! 

Когда-то я подарила вам повесть «ОФИЦЕР ПО СВЯЗЯМ С РЕАЛЬНОСТЬЮ». Вы были первыми её читателями — потому что я очень люблю и ценю маленький кружок, который сформировался  вокруг моего рысьего блога. Некоторые не просто прочитали, но даже и отзыв оставили.  С тех пор на повесть «ОФИЦЕР ПО СВЯЗЯМ С РЕАЛЬНОСТЬЮ» обратил внимание старинный литературный журнал «ПОДВИГ» (кто постарше его, наверняка, хорошо помнит) и опубликовал там эту повесть (назвав романом).  Их главный редактор посоветовал мне писать продолжение, что я тогда и делала независимо от его совета. Вернее, делала по совету моей дочери и её друзей. И вот продолжение готово. В «бумаге» оно появится весной, как мне сказали в редакции.  К сожалению, «ПОДВИГ» в киосках не продаётся, а распространяется только по подписке. Правда, подписаться можно хоть на один номер. А в электронном виде — уже готово. Оно выложено на множестве ресурсов (это так устроено: стоит выложить на одном — тут же появляется на всех). Так что читайте на здоровье, пишите отзывы, лучше ругательные, т.к. они больше привлекают внимание. 


Вот вам ознакомительный отрывок из повести (теперь — романа) ВАРВАРЫ РЫСЪ «КРАТКИЙ МИГ».

 

— Расскажи мне всё-всё подряд, как это было. Я хочу представить. Особенно так называемый военный переворот.

— Знаешь, я и сама толком не поняла, что происходило.

— Как не поняла? — удивился Богдан. — Ты занимала очень приличную должность. Ты была близка к высшей власти…

Collapse )
рысь

"ФРОНТ": 80 лет спустя

«ПЬЕСА ОТВАЖНАЯ И МУДРАЯ»

80 лет назад, в тяжелейшие, драматические дни, когда за плечами уже была провальная Харьковская операция, завершившаяся окружением и почти полным уничтожением наступающих советских войск, когда немцы стремительно овладели Ростовом и Воронежем и уже рвались к Волге и дальше на Северный Кавказ – вот в эти трагические дни и появилась пьеса знаменитого украинского советского драматурга Александра Корнейчука с непритязательным заглавием «Фронт».

24-27 августа 1942 г. она была напечатана в «Правде», что вообще-то огромная редкость – пьеса в главной газете страны - потом её опубликовал «Воениздат» отдельной брошюрой, и через короткое время она вышла в «Библиотеке «Огонька» отдельным изданием. Только в Москве за её постановку принялись сразу четыре театра, и с начала 43-го года она идёт уже по всей стране. В 43-м году в Алма-Ате снимается фильм с лучшими актёрами и тут же идёт в прокат (он есть в сети, можно посмотреть).

Collapse )
рысь

ОТЦЫ И ДЕТИ

В середине августа  была в гостях на даче. Сидели в беседке, ели шашлыки, которые жарил хозяйский сын, заедали арбузом, запивали токайским и неспешно беседовали о том-о сём. Понятно, зашёл разговор и об Украине.

Хозяин рассказал неожиданное. Оказывается он, человек пожилой и живущий безбедной и неспешной жизнью, едва началась СВО, отправился в военкомат и попросился служить по своей военно-учётной специальности – авиационный техник. «Я, - говорит, - капитан запаса, хочу и могу принести пользу». Жена его поддержала. Работники военкомата удивились, поскольку добровольцу немного осталось до шестидесяти, направили его к военкому, тот выслушал и взял его координаты: потребуется – призовут. Пока не призвали, но он готов. Рассказывал он об этом в самой юмористической форме, как он это умеет: военком, по его предположению, принял его за пациента психбольницы, что располагается аккурат через Яузу от военкомата; потом стал рассуждать, как жена в случае его гибели станет процветать, освободившись от бытовых забот и от него лично. Но шутки шутками, а он готов идти воевать. Не за деньги – денег у него хватит до конца дней – за Родину.

Его сын лет двадцати с чем-то стоял, повернувшись к мангалу, но даже спиной ухитрялся выражать смесь недоумения с негодованием. Наконец на минуту обернулся и проговорил, ни к кому специально не адресуясь:

- На войну ходят только недоумки.

- Призовут – и пойдёшь, - миролюбиво заметил один из гостей.

Collapse )
рысь

ХОЧУ ПОНЯТЬ

Сразу признаюсь в невежестве: мои познания по военному делу – крайне скудны. Они ограничиваются курсом военной подготовки в Инязе, где из нас готовили лейтенантов-военных переводчков. Было это сорок лет назад, с тех пор многое из преподававшегося нам, очевидно, устарело. Потому, наверное,  сегодня задумываюсь я о нынешней войне – и ничего не понимаю. 

Ну ладно, не война – спецоперация. Но так или иначе – продолжение политики военными средствами, как учил Фон Клаузевиц. 

Что же я вижу по телевизору? Настоящие боевые действия. Гибнут люди, и во множестве.

При этом в Киев прибывают европейские покровители нашего противника, разгуливают по городу, посещают особо пиаристые места, вроде приснопамятной Бучи. Каждый, кто хоть чуть знает западноевропейцев (а я их знаю), тот скажет:  рисковать своей шкурой, даже минимально, они не будут. Значит, отправляться в такие вояжи - безопасно?  Выходит, что так. А почему там безопасно? Вроде бы наша задача – сделать так, чтоб было опасно, очень опасно, смертельно опасно. А там – вполне ничего себе…

Благополучно работает железная дорога. По ней осуществляется подвоз вооружения нашему противнику. Это что – война теперь такая? Странная война, уж извините за неполиткорректную историческую реминисценцию. 

Collapse )
рысь

С ДНЁМ ЗАЩИТНИКА ОТЕЧЕСТВА!

Что ни день по телевизору показывают что-нибудь военное и угрожающее: мол, только суньтесь! Я уж давно живу на свете, но такого не припомню. Даже в эпоху развёрнутой гонки вооружений, рейгановских «звёздных войн», нейтронной бомбы и фильма «Записки мёртвого человека» – такого не было. Напротив, тогда Советский Союз не хвалился своим оружием, а скорее старался показать и доказать своей и чужой общественности, что оружия у нас меньше, а не больше, чем у вероятного противника, а то, которое есть - вовсе не наступательное, а по преимуществу оборонительное.

Об этом говорила изданная в начале 80-х, в ответ на пентагоновское издание о советской военной угрозе, красочная книга «Откуда исходит угроза миру?». А уж такого, чтобы по телевизору показывали подводные лодки и ядерные ракеты – нет, такого и представить было невозможно.

Мне кажется, нынешние военно-технические разговоры, напоминают скорее предвоенную пропаганду конца 30-х годов: «И на вражьей земле мы врага разобьём /малой кровью, могучим ударом».

Collapse )
рысь

НЕЧТО ЭЗОТЕРИЧЕСКОЕ

ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

Популярнейшая мысль Гегеля, самая, наверное, известная: исторические события и лица являются дважды – первый раз в виде трагедии, а второй – в виде фарса. Сказано хлёстко, но более остроумно, чем верно. На самом деле, совсем не обязательно дважды повторяются события, иногда гораздо больше, и совсем не обязательно в виде фарса. Иногда жанр событий сохраняется.

Кто-то из известных писателей, кажется, Хемингуэй или Ремарк, высказал такую мысль: сколько б не было у тебя женщин, это будет одна и та же женщина, только имена у неё разные. Это очень верное наблюдение: мы постоянно притягиваем в свою жизнь похожих меж собой людей и сходные события. Всякий минимально наблюдательный и порядком поживший человек согласится: всё повторяется.

Причина, на мой взгляд, простая: характер человека. Судьба – это развёртывание характера во времени.

История, большая история целого народа – это тоже развёртывание характера во времени, только на этот раз характера народа. Про характеры разных народов говорить нынче не принято: зашуганные политкорректностью современные люди столь скользких тем избегают. Политкорректность велит считать всех равными и одинаковыми – вероятно, так удобнее хозяевам жизни для их гешефтов и манипуляций. Но что бы мы ни думали, народы - разные, и у каждого свой, неповторимый характер и своя особенная судьба. И именно поэтому в истории каждого народа можно увидеть удивительные цитаты из его собственного прошлого. Если, конечно, внимательно читать эту захватывающую книгу по имени история. Впрочем из прошлого приходят не только цитаты – из прошлого может иногда и «прилететь», да так, что мало не покажется.

На эти мысли наводят меня события самого последнего времени.

Вчера сообщили. Отряд разминирования возвратился из Сирии в Россию, в Пальмире оставлена только группа, занимающаяся обучением сирийских саперов. Об этом сообщил министр обороны России Шойгу в ходе коллегии Минобороны.
«Отрядом разминирования международного противоминного центра Вооруженных сил полностью выполнены задачи в Пальмире. Произведена очистка местности площадью 825 га, а также 116 км дорог. Обезврежено порядка 19 тыс. взрывоопасных предметов», — заявил он.

А ведь похожее уже было – пятьдесят с небольшим лет назад. Наши сапёры, деды нынешних, работали вдали от дома, в далёкой южной стране. В Алжире.

Было вот что.

3 июля 1962 г. Алжир, народ которого на протяжении многих лет боролся против французских колонизаторов, получил независимость.

Уже в первые месяцы своего существования Алжирская Республика столкнулась с жизненно важной проблемой – очисткой плодородных земель от взрывоопасных предметов.

То есть что получается? Французы, просвещённые и гуманные, служащие нам, русским варварам, вечным образцом и укором, французы, научившие нас, по выражению Хлестакова, «галантерейному обращению» и снабдившие наши девственные умы идеей представительной демократии и разделения властей – вот эти самые французы, уходя из Алжира, оставили там премилый сувенир. Они этот Алжир плотно заминировали.

Об этом полезно знать всем, а в особенности тем экзальтированным соотечественникам, которые «Шарли». Возможно, их взгляд на вещи расширится и станет более объёмным. И они перестанут быть «Шарли».

Так вот о минах. Самые плотные минные заграждения находились вдоль алжиро-марокканской и алжиро-тунисской границ (линии «Шаля» и «Морриса»).
Ещё в 1959 году граница с Марокко на всех самых важных участках была перекрыта минными полями, системой постов и проволочными заграждениями (560 км, в том числе 430 км электрифицированных). Вдоль границы с Тунисом протянулись 1500 км электрифицированных проволочных заграждений, усиленных сплошными минными полями.

По оценкам некоторых очевидцев, французские сапёрные батальоны на границе Алжира с Марокко и Тунисом оборудовали полосу заграждений, состоящих из многих рядов заминированной колючей проволоки, часть которой находилась под напряжением в 6000 вольт. На каждом километре в полосе от 3-5 до 10-15 км в земле находилось до 20 тысяч мин всевозможной конструкции: «выпрыгивающие» мины, осветительные, «глубинные», фугасные, осколочные противодесантные натяжного и нажимного действия, французские выпрыгивающие мины АРМВ (с радиусом разлёта осколков до 400 метров), американские М-2, М-3 и М-2-А-2, французские противопехотные мины нажимного действия, не обнаруживаемые APID, в пластиковом корпусе и др. По словам бывшего колониста и полковника ВВС Франции, а затем известного писателя Жюля Руа, «только безумец осмелился бы ступить на эту землю».


В общем, славно потрудились. «Messieurs, vous me comblez!» - как писала государыня Екатерина французским просветителям. Меня, знаете, тоже восхищает разносторонность французского гения: не только по словесной и амурной части, а и в борьбе с дикарями проявили тщательность и вдумчивое трудолюбие. Точно и не французы вовсе, а немцы какие-нибудь. «Ах, Франция, нет в мире лучше края!»

Схемы минных полей, естественно, алжирскому правительству не передали – с какой стати? Пускай дикари сами кувыркаются, как знают. Мин на всех хватит, там их заложили больше, чем было жителей Алжира на тот момент. И то сказать: обидно было уходить после 132 лет оккупации. Подлинные же схемы мест минирования были переданы Алжиру французами лишь совсем недавно, уже в начале 2000-х годов, после 40-летнего молчания.


Специалистов нужной квалификации в Алжире, понятно, не было. Потому алжирское руководство было вынуждено обратиться за помощью к европейским государствам (ФРГ, Италии, Швеции). Обратилось – и получило отказ. Попытки заключить договоры с частными компаниями тоже результатов не дали. К примеру, начавшая работу группа итальянцев под руководством отставного генерала Иполито Армандо из-за подрыва на минах нескольких человек, в том числе и начальника работ, вскоре прекратила разминирование.

В сентябре 1962 года правительство Алжира обратилось за помощью в уничтожении минно-взрывных и иных заграждений к СССР. Советская сторона согласилась выполнить эту опасную работу безвозмездно (соглашение от 27 июля 1963 г.).

И выполнила.

Последние советские сапёры покинули Алжир в июне 1965 года. За это время они обезвредили около 1,5 млн. мин, разминировали более 800 км минно-взрывных полос и очистили 120 тыс. га земли.

После возвращения на Родину, большинство сапёров были удостоены советских правительственных наград. В их числе полковник П. Кузьмин, капитаны В.Ф. Бусалаев, М.Д. Курицын, Н.К. Соловьёв, старший лейтенант А.И. Улитин, сержанты и рядовые В. Андрущак, Н. Ахмедов, В. Зуя, Е. Морозов, Н. Пашкин, У. Перфилов, военный врач М.П. Болотов, военный переводчик А.Н. Водянов и многие другие. Ефрейтор Николай Станиславович Пяскорский был посмертно награждён орденом Красного Знамени.

О тех событиях была написана хорошая песня – слова Е. Долматовского, музыка В. Мурадели.
Эта песня в свое время входила в репертуар дважды Краснознаменного ансамбля песни и пляски имени А.В. Александрова. Сейчас не входит – ни в репертуар, ни вообще в культурный обиход. И то сказать, у нас даже высшие лица не стыдятся объявлять, что-де воспитывались на творениях Битлов и Роллинг Стоунз. Что это – как не культурная оккупация?

Вот текст песни.

В саперной части я служил,
Там, где березы и метель.
Читал в газетах про Алжир, —
Он был за тридевять земель...
И вдруг Алжир меня зовет
Освободить страну от мин:
«Кто доброволец — шаг вперед!»
Шагнули все, не я один.
Припев:
Так всю жизнь готов шагать по миру я,
Верные товарищи — со мной.
Я до основанья разминирую
Наш многострадальный шар земной!
Не брал оружия с собой,
В далекий путь я только взял,
Я только взял в тот мирный бой
Миноискатели и трал...
Прошел я с ними весь Алжир.
Мне было выше всех наград —
Что будет здесь цвести инжир,
Светиться будет виноград.
Припев.
Был ранен взрывом командир,
Глушил нас гром, душил нас зной...
И стала мне страна Алжир
Нежданно близкой и родной.
Я про Алжир люблю прочесть
Депеши утренних газет...
Читаю и горжусь, что есть
На той земле мой добрый след!
Припев.

Её очень задушевно исполнял Марк Бернес; можно найти в интернете, послушайте – не пожалеете.


О тех событиях предпочитают помалкивать. Из политкорректности, наверно. Чтобы не задеть, не обидеть, не затронуть ненароком Францию, а заодно и нежные чувства тех наших соотечественников, для которых в самом имени Франции есть что-то сладостно-трепетное.

Ах! Франция! Нет в мире лучше края! –
Решили две княжны, сестрицы, повторяя
Урок, который им из детства натвержён.
Куда деваться от княжён!

Именно из трепетной любви, полагаю, у нас крайне редко говорят и пишут о том, что во время Второй мировой войны неизмеримо больше французов сражалось на стороне Вермахта, нежели на стороне антигитлеровской коалиции. Только в советском плену оказалось двадцать три тысячи с лишним. А сражались против нас – сотни тысяч. Но кто об этом знает? Про Нормандию-Неман, где было человек двести, – каждый знает, а про это… ну было… и прошло. А если о чём-то не говорят – то его словно и не было.

История часто напоминает мне тёмный лес, по которому идёт человек с фонариком – историк. Он высветил мухомор – все орут: «Тут были сплошные мухоморы!». Высветил малиновый куст – все орут: «Была не жизнь, а малина!». Вопрос в том, в чьих руках фонарик. Явно не в наших он руках.

Мне думается, надо внимательно присматриваться к повторяющимся событиям – и пытаться понять, какое послание высших сил в них содержится. Вполне возможно, что эта событийная пара говорит о подлинном призвании нашего народа – помогать, спасать. А цитата из полувековой дали ещё и предупреждает: не верьте Западу. Его жизненная роль – прямо противоположная: хватать, присваивать. Я далека от копеечного морализма: народы, как и люди, имеют свой неповторимый характер. Это я просто к тому, что забывать не надо о характере наших партнёров, как теперь принято уклончиво выражаться. А так – взаимодействовать и дружить со всеми надо.

И ещё одно повторяющееся, прямо символическое событие вспоминается. Гибель наводчика Александра Прохоренко, вызвавшего огонь на себя. Как раз в то время моя дочка-десятиклассница писала сочинение (называемое ныне почему-то проектом) про поэзию Симонова. Именно она обратила моё внимание на удивительно сходство Лёньки из поэмы «Сын артиллериста» и реального, сегодняшнего Прохоренко. Впрочем, у литературного Лёньки есть вполне реальный прототип. Но тому повезло остаться в живых. А Прохоренко погиб – за други своя. Такая вот цитата из прошлого. Мне кажется, она тоже высвечивает подлинную роль нашего народа, его органический способ поведения. Хапать и наживаться – это не наше, а спасать и жертвовать собой – органический. Это наша предначертанная свыше роль, это именно и есть то, что Господь «думает о России в вечности» (согласно популярному изречению Владимира Соловьёва) а не то, что мы своим слабым умом можем сами себе и о себе придумать.

Мне думается, что эти парные события предупреждают о трудных временах, которые нас ждут. От нас потребуется терпение и мужество. Нам придётся стряхнуть с себя, как шелуху, всю эту психологию конкуренции, личного успеха, наживы, мамонизма, т.е. всего того, что насаждалось у нас четверть века и привело только к упадку и разложению.

В 1939 году Сталин, беседуя с Коллонтай, проницательно сказал о близком будущем, в котором мало весёлого и много трагического.

"Все это ляжет на плечи русского народа. Ибо русский народ ­великий народ. Русский народ - это добрый народ. У русского народа - ясный ум. Он как бы рожден помогать другим нациям. Русскому народу присуща великая смелость, особенно в трудные времена, в опасные времена. Он инициативен. У него - стойкий характер. Он мечтательный народ. У него есть цель. потому ему и тяжелее, чем другим нациям. На него можно положиться в любую беду. Русский народ - неодолим, неисчерпаем".

Так, во всяком случае, записала Александра Михайловна в своих воспоминаниях. Словно к нам, сегодняшним, обращены эти слова из далёкого прошлого.

рысь

ШАПКОЗАКИДАТЕЛИ

Нынче большой спрос на всё героическое. С какой радостью наши люди ловят вести о новой боевой технике, что начали делать наши заводы, о новых разработках, которые на подходе. Даже мои продавщицы, женщины мирные и в летах, — и то всё чаще говорят о минах и авианосцах. Старшеклассники мечтают служить в армии. Прежде такого не было.
И это понятно: никогда на памяти большинства ныне живущих россиян наше противостояние Западу не было столь явным и откровенным. Особенно оно ощущается на контрасте: всем памятны времена, когда многие искренне верили, что у нас нет ни одного врага, в крайнем случае — "образ врага", придуманный злонамеренными коммуняками. А потому все были готовы перековать мечи на орала. Ведь Карибского кризиса почти никто из ныне живущих в сознательном возрасте не застал, да и разговоры о "звёздных войнах" помнят разве что пожилые, а молодёжь выросла в обстановке расслабляющего пацифизма.
А теперь вдруг всё тревожно переменилось. Значит, рано перековывать мечи: могут пригодиться. И народу, естественно, хочется верить: если что — отобьёмся. Одолеем любого врага. Вера — великая вещь, она подлинно движет горами. И боевой дух, не только армии — всего народа, дело стратегически важное. Решающее иногда. Не зря Наполеон говорил, что сражения выигрываются лишь на треть пушками и ружьями, а на две трети — боевым духом. Всё это так, всё верно и понятно.
Но есть в этом патриотическом подъёме что-то такое, с чем не хочется соглашаться. Что-то есть во всех этих военно-патриотических восторгах, что вызывает острое неприятие. И не только эстетическое, хотя похвальба всегда производит отталкивающее впечатление, особенно похвальба, так сказать, предварительная. Гордость не свершившимся фактом, а лишь чаемым и предполагаемым. Это особенно некрасиво. Не зря говорит пословица: не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с рати. Ну да ладно, бог с ней, с эстетикой. Поговорим о деле.
Даже неловко напоминать, что все современные войны (да и не современные тоже) — это, в первую голову, соперничество экономик. Как сумеют хозяйства воюющих стран мобилизоваться и устоять. Что у нас с этим? Я имею в виду настоящую экономику, жизненную, практическую, где варят сталь, растят зерно и делают нужные вещи, — а не тот виртуал, где самый доходный — банковский сектор, не обладающий никакой реальностью.
С экономикой, понимаемой таким вот дедовским способом, у нас плоховато. Пускай мы производим отличное вооружение — я не обсуждаю вопроса о том, в достаточном ли количестве и ассортименте, поскольку не имею надлежащих сведений. Да и никто, помимо высшего командования, их не имеет. Но допустим: производят то, что надо.
Но на каких станках, каким инструментом производят? А вот тут ничего тайного: в большинстве на иностранных. Потому что от собственного станкостроения осталось процентов десять. Значит, достаточно не поставить нам что-то важное и решающее — и пиши пропало. Я уж не высказываю конспирологических гипотез про вредоносную "закладку" в программное обеспечение к этим самым автоматическим линиям.
А ведь советское станкостроение было вторым в мире. Поставляли станки в ФРГ; мой приятель детства ездил туда их устанавливать. После победы демократии станкостроение гибло первым, да ему ещё и помогали загнуться. Начальник моей мамы А.Федотов, инженер-станкостроитель, работавший и на заводах, и в министерстве, опубликовал немудряще воспоминания. Там любопытный эпизод. Август 1991‑го, демократия победила. Тут же появляются молодые ребята и начинают крушить сложнейшие станки с ЧПУ, автоматические линии. Крушат кувалдой.
Этот человек знает, о чём пишет. Это не выдумка — крушили. Сегодня на месте, например, завода автоматических линий им. Серго Орджоникидзе — торговый центр. На месте снесённого завода спецсплавов "Серп и молот" возводится стильный квартал, спроектированный модными иностранными архитекторами. Прочее — в том же духе.
Если наш развал был кем-то организован — то этот кто-то был хорошим организатором и мыслил очень перспективно: производство средств производства — основа технической независимости страны. Сегодня мы опасно зависимы.
Война — это ещё и самообеспечение едой. Я как сельский товаропроизводитель всякий раз непроизвольно морщусь, когда слышу разговоры об успехах нашего сельского хозяйства. Кое-что сделано, но наш АПК — не автономен. Мы зависимы почти полностью по семенам овощей, по агрохимии, по ветпрепаратам и белково-витаминным добавкам в корм скоту. У нас заброшена селекционная работа. Мы гордимся, что вывозим продовольствие, но ввозим мы по-прежнему больше, чем вывозим.
Про то, что по-прежнему большинство выпускников школ получают бесполезные для дела специальности, я и не говорю. Так что мобилизации пока нет.
Поэтому, патриотически гордясь вооружёнными силами и боевой техникой, надо бы нам сосредоточиться на практической работе. Скромность и деловитость больше всего сегодня уместны. Когда-то ведь тоже пели про "малой кровью могучим ударом" — сами знаете, что получилось.
рысь

НИЧЕГО НОВОГО

Запад вместе с приспешниками и прихлебателями словно с цепи сорвался: давит и давит на Россию. То в российское посольство в почти американском Киеве камнями пуляют, то новое вооружение в бывших республиках советской Прибалтики размещают. А то и вовсе готовятся наложить санкции на — ни много ни мало — самого Путина.
Что делать? Прогибаться и отползать? Не выйдет; тем более что уж ползти-то почти некуда. Вон в 90-е годы уж как отползали, как прогибались, все позиции сдали — а толку? Наши геополитические, с позволения сказать, партнёры слабаков не ценят: они их — стирают. В порошок. В пыль. Вся история тому свидетельство. "Как перед ней ни гнитесь, господа, вам не снискать признанья от Европы" — это Тютчев, дипломат, проживший полжизни на Западе; ему можно верить: знал, что пишет.
А что для нас, новость удивительная — жить в противопоставлении себя Западу? Да мы со времён тевтонских псов-рыцарей так жили, и ничего. И шведу грозили, и "русские прусских бивали", и от "двунадесяти языков" себя отстаивали, не говоря уж о более близких временах.

В международных делах внятен один "язык межнационального общения" — язык силы.
Вооружения вроде наращиваются, совершенствуются. Но — на импортном оборудовании. А ведь даже неловко напоминать, что основой всей промышленности, военной в первую очередь, является машиностроение, станкостроение в особенности. Военная промышленность без производства средств производства — это всё равно, что дом без фундамента. А ведь от станкостроения, когда-то второго в мире, сегодня осталось примерно 10%. Потери, видимо, настолько велики, что наши руководители даже произнести вслух не решаются. Но — надо восстанавливать, и быстрым темпом. Не грезить о шестом технологическом укладе, нано- и ино-, а достичь сколь возможно большей промышленной самодостаточности, независимости.
Ставить задачи и планировать их решение надо в натуральных показателях, а не в денежных. К сожалению, наше руководство находится по-прежнему во власти монетаристских догм и неолиберального образа мышления. Соединить решение промышленных задач и неолиберальный образ мыслей — невозможно; именно поэтому давно чаемая новая индустриализация всё откладывается.

Пора понять, что нам нужна не хрематистика, т.е. искусство извлечения прибыли, а экономика, направленная на решение конкретных хозяйственных задач. И многие задачи не могут быть решены в логике затрат и прибыли. У нас сейчас самый прибыльный сектор — финансовый, а нужны нам станки, машины, зерно, картошка. Прибыльно или затратно, а делать всё это — надо. Разумеется, надо стараться работать экономнее, уменьшать издержки, но логика финансовой эффективности здесь не работает.

Такая же история с наукой. Учёным надо ставить конкретные задачи и строго спрашивать за результат. Рассказывают, будто тов. Берия, сидя в укрытии на ядерном полигоне, говорил тов. Курчатову: "Если эта штука не взорвётся — я тебе голову оторву". Так тогда ставился вопрос. Возможно, это анекдот, но он выражает суть подхода: задача — ресурсы — результат. Сегодня продолжают бубнить невнятицу насчёт коммерциализации научных исследований, их прибыльности, самоокупаемости. Ничего нельзя сказать против прибыльности, но главное — решение насущных задач. Их ещё сформулировать надо…

Максимальная самодостаточность нужна и в сельском хозяйстве. У нас полностью импортные семена овощей, сахарной свёклы. Импортные средства защиты растений, ветпрепараты, белково-витаминные добавки. Если Запад захочет с нами побороться — ему есть, за какие ниточки дёргать. Значит, нужна и селекционная работа, и семеноводство, и строительство заводов по производству всего того, что нынче закупаем. И опять-таки: это надо делать, не дожидаясь того, что кто-то надумает в это дело инвестировать, или найдётся иностранный инвестор. Это надо делать просто потому, что надо иметь своё. И очень быстро.
Для всего этого нужен план, целеполагание в натуральных величинах, сроки, ресурсы, ответственные, строгий спрос за результат. Тогда мы имеем шанс достичь хозяйственной самодостаточности. Пока на вызовы жизни мы не отвечаем или отвечаем недопустимо вяло. И мешают нам либеральные догмы, которыми мы опутаны.

Они, эти догмы, транслируются в числе прочего и через образование. Вообще, образование у нас абсолютно не соответствует задачам и угрозам. Прежде всего, потому, что преобладающая часть студентов получает гуманитарное образование, которое ни к какому практическому делу не приложишь. Нам нужны инженеры и агрономы, а не финансисты и культурологи.
Важнейшее дело — объединяющая идеология; не случайно официальную идеологию запрещает ельцинская пораженческая Конституция. Без объединяющего духовного центра никакая самодостаточность невозможна. И никакая общая большая работа. Очень правильно, на мой взгляд, что таким объединяющим духовным центром стараются сделать русский язык и российскую словесность. "Общество российской словесности" — это умно и дальновидно. Только бы не забылось, не заболталось, как это у нас нередко случается.
рысь

«СЛАВА АРМИИ РОДНОЙ В ДЕНЬ ЕЁ РОЖДЕНЬЯ!»

Любопытно смотреть, как буквально на глазах меняется отношение публики к армии.


Сегодня парни, да что парни – девушки хотят служить в армии. Моя дочка-старшеклассница заявила, что непременно пошла бы поступать в военное училище, не будь у неё сильной близорукости. Сын знакомых даже отправился прописываться во Владивосток, чтобы наверняка попасть на Тихоокеанский флот. И по закону подлости не попал: обнаружили какую-то хворь.


Армия сегодня – это модно. Да-да, именно модно, не возражайте против этого легковесного слова. Моде подвержено всё: мысли, образ жизни, круг чтения, философские доктрины, иностранные языки. Про профессии – и говорить нечего. Бывают времена, когда модно быть умным и времена, когда модно быть глупым и крутым. Хорошо учиться и плохо учиться. Любить поэзию и смеяться над теми, кто её любит. Модно быть энтузиастом-бессребреником и модно – сквалыгой-барышником. Модно много и трудно работать и модно – порхать по жизни. Всё – мода. Мода – выражает интегральный дух времени. И одновременно его формирует. Лучше всего мода видна у молодых. Не случайно отрицательный герой Достоевского говорил: «Люблю молодёжь, по ней узнаёшь, что нового». Так оно и есть: молодые всегда следуют моде, а те, кто моду отрицает, делают это по-модному.

Мода на армию пришла не потому, что армия изменилась (этого широкая публика знать не может, это и военные-то не всегда могут оценить), а потому что жизнь изменилась. Дух времени стал иным. Иные вибрации в окружающей среде. Народы мира напряглись в ожидании – чего? Известно чего – войны. Бешеная, разнузданная пропаганда несётся со всех сторон, никто не затрудняется даже правдоподобием. Наша немецкая поставщица товаров, например, уверена: Немцова замочил чуть не лично Путин, поскольку иначе его, Немцова, стопроцентно выбрали бы в президенты. Просто неизбежно. А вы говорите – Геббельс… Происходит новый передел мира, и Россия, исторически недавно сдавшая все позиции, - не хочет стоять в стороне от нового передела.

Даже удивительно, что какие-то десяток лет назад почти верили, что врагов у нас в мире нет и все желают нам добра и развития. А кто думает иначе – тот заскорузлый коммуняка и вообще красно-коричневый. А сегодня, кажется, даже либералы цитируют высказывание Александра III, что у России-де только и друзей, что армия и флот. Такой вот произошёл исторический фазовый переход.

И мне хочется вспомнить: а как относились к армии простые люди – молодёжь, в частности – на протяжении моей жизни. Вернее так: на протяжении моей сознательной памяти.

Когда я была маленькая – очень хорошо относились. Мы постоянно учили стихи про армию, про войну – я их и сейчас помню. В первом классе это был Маршак:

Дуют ветры в феврале,
Воют в трубах громко.
Змейкой вьется по земле
Легкая поземка.
Над Кремлевскою стеной -
Самолетов звенья.
Слава армии родной
В день ее рожденья!


В «Родной речи» то и дело попадались стихи и проза про войну. Мы читали про пионеров-героев – детей, помогавших партизанам.

Потом, кажется, в третьем классе, учили наизусть стихотворение про Артёмку, попавшего с отцом на военный парад. Написал его автор Сергей Баргузин.


Артёмка смотрит на парад.
Глаза артёмкины горят.
Идут по площади войска,
Им нет конца и края.
И в блеске каждого штыка
Артёмкин взгляд сверкает.
И я не знаю, как другим,
Артёмке всё в новинку,
Как будто площадь перед ним
Пошла шагать к Ордынке.
Идёт, плывёт за рядом ряд,



Один оркестр на месте.
В оркестре труб сто пятьдесят,
А барабанов двести.
Прошла пехота, моряки,
Орудия и танки,
И тягачи-грузовики
По берегам Москвы-реки
Пошли к своей стоянке.
И как Артёмке, право, быть?
Он хочет знать заранее,
Кем быть ему и кем служить,
Когда он взрослым станет.
Он хочет строить и летать,
Он хочет быть рабочим.
А может быть, военным стать?
Страну родную охранять
Артёмка тоже хочет.

* * *

Артёмке ночью снятся сны,



Он в море уплывает...
Он никогда не знал войны
И, может, не узнает.
И нет, совсем не потому,
Что все враги разбиты:
Народ и армия ему —
Надёжная защита.
Но я уверен наперёд,
Что если так случится,
Что снова кто-то перейдёт
Родной страны границы,
Артёмка в армию пойдёт,
Пойдёт с врагами биться.
Артёмка встанет в ряд с отцом,
Советской Армии бойцом!




Это, как я узнала прямо сейчас из интернета, часть поэмы про семью этого самого Артёмки, начиная с дедушки и бабушки, ушедших на Гражданскую войну в рабочий батальон. Потом его отец и дядя сражались на Отечественной… Стихотворение это было написано в 1955 году, когда меня на свете не было, но – вот попало в учебники и обессмертилось: учебники ведь существовали в те времена десятилетиями. Так детям исподволь внушали: хочешь мира – готовься к войне.

«Любой солдат и командир вам скажет очень точно:
Стране советской нужен мир, хороший, добрый, прочный.
Нам нужно строить города, выращивать пшеницу,
Но быть готовыми всегда с любым врагом сразиться».

Не знаю, кто автор, цитирую по памяти, а в интернете не нашла.

А потому армию надо любить и лелеять. Её и любили. Тогда это была необсуждаемая норма жизни – простых людей, по крайней мере. А с непростыми, впоследствии породивших «креативную» поросль, я знакома не была.

Тогда было много ещё не старых ветеранов войны, народ её помнил. В нашем классе у некоторых учеников были отцы-ветераны (у меня в том числе), хотя у большинства родители по возрасту на войну не попали. Были учителя-ветераны. Мы, помнится, поздравляли солдат военной части, стоявшей поблизости, наша самодеятельность выступала там. Даже помню, что писали на наших поздравлениях: «Прими же, друг наш боевой, сегодня наше поздравленье. Мы помним каждый подвиг твой, как песню, как стихотворенье». Текст был, сколь я помню, у всех один, а рисунки – разные: у девчонок цветы, у мальчишек – танки.


В моё детство была очень увлекательная военно-спортивная игра – Зарница. Играли все. Наша школа даже заняли в ней приличное место – полагаю, благодаря связи с той самой частью, солдат которой поздравляли. В заключение мы играли с победителями из другой области – из Владимирской, из города Вязники. К нам приезжали дети, которых мы разбирали по семьям; у нас жили две девочки. Любопытно, что тогда никто не ощущал это трудностью и неудобством: ну, приехали, ну пожили пару дней. А ведь жилищные условия тогда были гораздо стеснённее нынешних.
Поскольку я не отличалась военно-спортивными талантами, но зато хорошо писала сочинения и делала политинформации, мне поручили делать боевой листок. Он у меня выходил исключительно боевым – даже мальчишки признавали. Видимо, так я пыталась компенсировать или хотя бы замаскировать свою неистребимо штатскую и неспортивную сущность. То был 6-й класс.

В те времена шла война во Вьетнаме. Хоть далеко, а всё-таки война. Я, помнится, делала доклад об этой войне. Получилось удачно, меня даже посылали с этим докладом в другие классы. Война как явление была пускай не близко, то всё-таки существовала в общем сознании, допускалась в мысли. Разумеется, мы твёрдо знали: СССР – за мир. Но мировой империализм вполне может развязать войну. Ну тогда им, империалистам, конечно, не поздоровится, - были твёрд уверены мы все. В наших незрелых головёнках была ясная и чёткая картина мира. Мы смотрели фильмы на эту тему: знаменитые до сих пор «Офицеры», потом был такой фильм «Ключи от неба» - про ракетчиков. Были у нас какие-то занятия по гражданской обороне – сокращённо ГРОБ. А в старших классах был предмет НВП – начальная военная подготовка. Мальчишки учились разбирать-собирать автомат, ездили, кажется, стрелять, а мы, девчонки, получали кое-какие умения по оказанию первой помощи.

Мы любили советские военные и патриотические песни, мне очень нравились песни на слова Роберта Рождественского, особенно «Огромное небо». А когда доводилось ехать по мосту около Войковской, где стоят фигуры воинов, призывающих отстоять Москву, мне всякий раз становилось радостно и гордо. Почему-то именно там. Словом, были мы настоящими советскими детьми.

А вот как советские дети превратились во вполне антисоветских взрослых – этого я до сих пор в полной мере не понимаю. Вероятно, определённую роль тут сыграла так называемая разрядка напряжённости, случившаяся в середине 70-х годов. Многие авторы тогда писали, что разрядка – это и есть подлинное окончание Второй мировой войны. Какая-то правда тут была. Напряжение ракетно-ядерной гонки начало сходить на нет. Постепенно ядерные сверхдержавы перестали взаправду бояться друг друга и ожидать друг от друга ядерного удара. Страх стал скорее ритуальным: советской угрозой пугали избирателей и конгрессменов в Америке, а «происками империализма» - в СССР. То есть гонка вооружений продолжалась: большое дело вообще обладает колоссальной инерцией, просто так его не остановишь. Гонка вооружений продолжалась, но такого, чтоб министр обороны США выбросился из окна с криком: «Русские идут!» - такого уже быть не могло. Гонка вооружений со временем утратила свою пассионарность, стала делом не боевым, а всё больше бюрократическим.

И вот тогда стало меняться отношение публики к армии. Даже шире – к армейскому духу. Мобилизация, борьба, бодрость, бдительность, дисциплина – всё, что составляет этот армейский воинский дух, всё это как-то вмиг слиняло, стало немодным. Устарелым, косным, тупым, бездарным, уродским – словно вышедшая из моды одежда, словно мамины туфли на шпильке с узкими носами, когда пришла мода на «платформы».

Это был мировой тренд – выход армии из моды. Появились хиппи, а их дух – расслабона и пацифизма – диаметрально противоположен духу борьбы и дисциплины. Отрастили волосы, стали подметать мостовые клешами – всё это сделало воинский дух устарелым. Помню, когда я училась в ин-язе, парней заставляли для военной подготовки стричь волосы таким манером, чтобы не находили на воротничок. Это вызывало острейшее недовольство, ощущалось как попрание личных прав и свобод. Тупость военной кафедры была предметом шуток и анекдотов, хотя никакой особой тупости именно военная кафедра не являла: языковые кафедры почасту были не в пример тупее, но это как-то не замечалось. Из уст в уста переходил анекдот с бородой: на какой-то юбилей военной кафедре преподнесли картину «Утро в дубовом лесу», а они, тупицы-дуболомы, намёка не поняли и повесили в кабинете начальника кафедры. Никто этой картины не видел, но анекдот знали все, и уже начинало казаться, что и картину видели.

В 70-х годах, у московской молодёжи даже была такая универсальная похвала: «хиппово». Чему похвала? Да всему. Вместо того, чтобы сказать: «Какая у тебя хорошенькая сумочка», говорили: «Какая у тебя хипповая сумочка» - независимо от её вида и стиля. «Хипповый» – значило примерно то, что сегодня «актуальный».

В то время военная профессия вдруг оказалась совершенно не «хипповой». Ну, разве что какой-нибудь военный переводчик, да и то не потому что военный, а потому что светит заграница. Девушки перестали увлекаться парнями-военными. Во всяком случае, в продвинутой московской тусовке. Конечно, если у парня папа – генерал, тогда ладно, военная туповатость прощалась, а так … нет, не модно. А это – о ком мечтают девушки – самый лучший показатель того, что нынче в тренде.

Мода на расслабон, на жизнь вне долга и дисциплины – это был мировой тренд. Это дух 68-го года, дух рока, наркотиков, отрицания … чего, кстати, отрицания? Вот этого самого отрицания: дисциплины, порядка, иерархии, карьеры. То есть всего того, что составляет дух армии.

Вообще-то с 68-м годом не всё ясно. Мне встречались на Западе люди, хорошо помнящие те времена и активно участвовавшие в молодёжной протестной буче. И у многих их них с годами сформировалось представление, что всё это было кем-то срежессировано. Во всяком случае, наркотики были намеренно вброшены в общество, чтобы понизить пассионарность его молодой поросли. А не то капитализм бы точно снесли. Это не моё мнение, это я пересказываю то, что привелось слышать. Так или иначе, задача понижения общей пассионарности была решена. Именно тогда Америка отказалась от призывной армии и перешла к профессиональной. Воевать теперь должны наёмники, а гражданской молодёжи предоставили счастливо и хиппово разлагаться. Молодое поколение – странным образом, и наше, и западное - оказалось охваченным пацифизмом, тесно сплетённым со всесторонним пофигизмом. Общее повышение уровня жизни привело к тому, что пофигист как у нас, так и на Западе теперь мог жить. Так-сяк перекантоваться стало можно, не особо надрываясь.

Хорош или дурён этот хиппо-пацифизм? Да как сказать… На свете ведь нет ничего абсолютно плохого или абсолютно хорошего. Вполне возможно, что этот дух внёс свой вклад в то, что долгое время не было большой войны. Война, как сказал кто-то из мудрых немцев, прежде, чем выстрелит первая пушка, начинается в сердцах людей. Так вот в сердцах тех людей был мир. Нежелание ни наступать, ни обороняться.

И вот, когда в 1979 г. Советский Союз ввёл войска в Афганистан, эта война была обществом решительно отвергнута. И вовсе не потому, что кто-то ясно понимал, почему этого делать не следовало – вовсе нет. Война в Афганистане отвергалась просто потому что – война. А войны быть не должно. Наша страна отстаивала свои государственные интересы? А плевать на эти самые интересы! Нет никаких интересов выше удобства и спокойствия простого маленького человека.

Такая атмосфера была разлита в обществе, этим дышали. Было принято безумно ненавидеть и презирать эту войну, приходить в ужас от её неисчислимых жертв. На самом деле, жертвы были вполне исчислимые: 13 833 человека за всю войну, особенно если учесть, что ежегодно в ДТП – гибнет в два раза больше - 27 000 чел. Ну, а от наркоты – ещё в два раза больше - по разным данным от 50 до 100 тыс. В год, заметьте! Всех, безусловно, жалко, но всё-таки погибнуть, решая государственную задачу, как-то почтеннее, чем загнуться от передоза или впаяться по пьяни в столб. Но тогда так не думали. А думали ровно наоборот. Тогда – Афган и всё, что с ним связано, - презирали и ненавидели. У нас в посёлке была одна дачница, культурная, образованная женщина, кандидат наук. Так она всех, кто побывал на Афганской войне, называла убийцами и мерзавцами. Я как-то раз возразила, что они-де не виноваты, их туда послали. Что она не без остроумия парировала: «Так именно говорили нацистские преступники на Нюренбергском процессе».

Окажись та война триумфально-победоносной, прояви наши военачальники и политическое руководство чудеса прозорливости и полководческого гения, принеси нам их действия неисчислимые выгоды и геополитические приобретения – и тут наша публика (интеллигенты, разумеется, в первую очередь) возмущалась бы, ненавидела и презирала. Таков был дух времени.

Скорее ото всюду уйти! Всё сдать и всех сдать! Перековать мечи на орала или, по крайней мере, сдать в металлолом! Такова был общий глас. Так мыслило (вернее – так чувствовало) большинство, а вовсе не один предатель Горбачёв и его пятая колонна. Да, разумеется, предательство было, но, уверена, оно не прошло бы так легко и гладко, без сучка, без задоринки, не будь этой крайне благоприятной атмосферы пацифизма и сдачи всех позиций. Это не снимает ответственности с Горбачёва и Ко, но нельзя не отметить, что своими действиями он выразил господствующую атмосферу. Недавно показали по телевизору, как объединялась Германия. Оказывается Горбачёв прямо-таки торопил их объединяться. Штык в землю и братание всех со всеми! Врагов нет, а есть только «образ врага», выдуманный злонамеренными коммуняками.

С конца 70-х в армии приличные люди – центровые – не служили. Служили те, кого впоследствии прозвали быдлом и ватниками. Простые. А интеллигенция – проходила подготовку при вузах. Поскольку я лично её тоже проходила (по специальности военный переводчик), могу засвидетельствовать: необременительная была подготовка.

Пошли разговоры о дедовщине. Дамы скорбно прижимали пальцы к вискам: «Как можно там находиться? Там же уголовные нравы!» А чего вы хотите? Если служат только общественные низы – какие вы там предполагаете иметь нравы? Аспирантов филфака?

Всколыхнулось движение спасения наших домашних, таких талантливых и таких неприспособленных мальчиков от этого молоха, от этого страшного наваждения – армии. Как только стало можно – оформилось влиятельное движение «Солдатские матери», а до того – действовали неформально. Вскоре на армию, внешнюю политику и вообще жизнь вокруг стало принято смотреть глазами этих самых «матерей».

Помню, когда у меня родился сын, одна жительница нашего посёлка, тоже мать малолетнего сына, деловито осведомилась: «А ты его уже отмазала от армии?». Я, признаться, сильно изумилась: призывнику не исполнилось и года. Что-то попыталась сострить про Петрушу Гринёва, которого вписали в полк при рождении, но соседка шутку не оценила и вполне серьёзно разъяснила, что отмазку от армии ответственные матери начинают … в роддоме. Там надо за известную мзду вписать в карточку трагическую повесть о трудных родах, родовых травмах, дурной наследственности и прочих ужасах. Дальше, в поликлинике, следует, подмазывая врачей, продолжать эту линию. Тогда к восемнадцати годам парубок будет числиться полным инвалидом. «Может, к тому времени всё изменится?» - робко предположила я, слегка обалдевшая от её бытовой мощи. – «Что изменится? – тоном умственного превосходства перебила меня соседка. – Ты что – хочешь, чтобы он попал ТУДА?»

Продвинутые и мыслящие – требовали наёмной армии. Чтобы грязной работой занимались, как и полагается, какие-то условные «таджики», не-мы. А «мы» - креативили бы в рейтинговых агентствах или на худой колец сидели в банках.



И вот – чудо чудное! – всё дивно переменилось. Армия стала престижна и желанна. Даже, возможно, не армия как таковая, а идея службы государству с оружием в руках.

Некоторое время назад на одном семинаре в МГУ мне привелось выслушать доклад молодого социолога, изучавшего мотивацию к труду. Он установил, что мотивирующим фактором для работников является то, что они трудятся для армии. В наше время такого не было и в помине. Чудны дела твои, Господи!

Как не любить армию, когда теперь строят дома для военных и исправно платят приличные зарплаты! - хмыкнет убеждённый материалист. Это, конечно, имеет значение. Но - не решающее. В брежневское время материальное положение военных было приличным, а армия теряла и теряла престиж.

Более того. Вполне вероятно, что и дома строят и зарплаты повышают именно в силу изменения общей атмосферы, энергетики, в силу возникновения новых незримых вибраций. В истории далеко не всё объясняется рационально, а тем паче – материалистически. В истории очень силён роковой, провиденциальный элемент. «Рок событий» - это не только поэтический образ, это осязаемая реальность. Возникает новый дух, который принесёт новые события.

Мне думается возникновение этого нового духа – это начало духовного выздоровления нашего народа, его медленного и трудного, но всё-таки возвращения на свой начертанный судьбой путь. Это путь силы и защиты Отечества. А для этого нужна сильная и любимая народом армия. Народная армия. И кажется мне, что первые шаги в этом направлении сделаны. А раз сделаны – значит, народный организм в основе своей здоров. Или способен одолеть болезнь.
рысь

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ?

Многое, многое непонятно в поведении России в украинских событиях. Я даже не о чём-то глобальном и геополитическом – геополитическое-то мне, может, и не по уму, а вполне словно бы о частном: о тех раненых украинских… даже не знаю, как их назвать - карателях что ли? – ну, скажем нейтрально – военнослужащих. О тех военнослужащих, которые, будучи ранеными, попали на российскую территорию. Кстати, а как именно – технически – попали? Не совсем ясно, ну да ладно.

Вот опять передала в новостях: снова восемь человек перешли границу, лечиться будут. А каких-то забрали на Украину, даже спецборт прислали в Ростов – в общем налицо дружба и сотрудничество. А вчера несколько десятков перешло – не раненых, палатки для них раскинули. И тоже будут отправлять «до хаты».

Их даже по телевизору иногда показывают – этих раненых. Просто как факт. Лечат и отправляют. И никого это ни удивляет – а что с ними ещё делать-то? «Нам они не сдаются. Боятся. Бегут сразу на российскую территорию. Там сидят «добренькие» ребята — раненых эвакуируют… Чтобы не раненые могли подольше продержаться», - с горькой иронией говорит руководитель украинского сопротивления Стрелков.

И меня тоже многое удивляет. И я хочу спросить – для начала как налогоплательщик: как это так получается, что какие-то иностранцы получают у нас высокотехнологическую, как нынче принято выражаться, медпомощь. А попросту говоря – им делаются очень дорогие хирургические операции – и всё задаром. За казённый счёт, т.е. за счёт налогоплательщиков, как выражаются наши американские друзья. Кстати, американская медицина пальцем не шевельнёт задаром. Задарма тебе давление не измерят, не говоря о чём другом. Нет у тебя страховки – никто тебя пользовать не будет. Про иностранцев и речи нет: только за наличный расчёт. И у нас иностранцев лечат за деньги. Собственно, везде так, а как по-другому-то может быть? За всё, что стОит денег – кто-то эти деньги должен заплатить.

А мы являем аттракцион невиданной щедрости: за счёт налогоплательщиков лечим каких-то иностранцев, при том, что наши граждане далеко не охвачены той самой высокотехнологической медицинской помощью. Всё очень и очень непросто в нашем отечестве с этим делом. И лечение даже и в формально бесплатных больницах влетает больным в копеечку. То есть что получается? Мы отнимаем у наших и отдаём чужим – так ведь получается?

Так что же – не лечить их? Дать им умереть – красивым, восемнадцатилетним, родным, русским по существу? А как же гуманизм, как же клятва Гиппократа? Лечить – надо. Но лечить – платно. Как любого иностранца.

Откуда у них деньги? Денег у них гарантировано нет, и у родных нет, потому что, подозреваю, откупили бы родные и близкие парней от призыва и отправки на восточный фронт. Впрочем, это не моё дело. Если родные вышлют деньги – пожалуйста, но что-то мне подсказывает, что не вышлют.

Тогда есть простой и известный с античных времён способ – отработка. Вылечился, выздоровел – и за работу, товарищи: строить и месть в сплошной лихорадке буден. Нашим местным властям придётся потрудиться организовать для них фронт работ. Что у нас – все дороги проложены? Или на стройках людей нэ трэба? Да хоть улицу мести – и то дело. Под надлежащим, разумеется, приглядом, чтоб не утекли. Это принудительный труд, запрещённый международными конвенциями? Ни боже мой! Добровольный! Надо и бумагу дать им подписать: я такой-то, такую-то сумму должен, прошу принять на работу – и тут же расчёт: какая зарплата за работу, столько-то вычитается за еду и жильё, остальное – прошу переводить на счёт больницы; расплатился – шагом марш на ридну нэньку. Они окажутся дезертирами? Это их отношения с батьковщиной, мы тут ни при чём. Так почему же этого не делается? Это мой вопрос как налогоплательщика.

А теперь вопрос, уж простите за патетику, гражданки и патриотки.

Вопрос прост: почему их не используют – этих ребят? Вернее, саму ситуацию – лечение украинских раненых в России - не используют.

Наша страна вовлечена в ожесточённую информационную войну. И мы эту войну – проигрываем. Эти ребята, которых лечат в ростовских больницах , это – пушки и танки информационной войны. Даже, быть может, и на «катюшу» потянут. И эти пушки – молчат. Не стреляют. Словно их и нет вовсе.

Пора наконец понять: информационные сражения сегодня - не что-то вспомогательное и второстепенное – оно, скорее всего, первостепенное. Главное. Может быть, важнее пушек и танков. Мы проиграли Западу не холодную войну, как принято говорить, – мы проиграли войну информационную. И продолжаем её проигрывать. Четверть века назад Запад одержал над Россией оглушительную победу: мы сами всё отдали. Без единого выстрела. Под бурные и продолжительные аплодисменты. И продолжаем отдавать свои ресурсы – ведь именно за ресурсы, за богатства с доисторических времён ведутся все войны без исключения. Кстати, проницательные люди понимали эту ахиллесову пяту России – податливость ко внушению. Бисмарк говорил: «Русских нельзя победить, но они могут усвоить ложные идеи, и тогда они победят себя сами». Надо признать, «неистовый юнкер» хорошо понимал наш народ.

Вернёмся, впрочем, к раненым украинцам. О том, как Россия лечит тех, кто считает её врагом, - да об этом надо не говорить скороговоркой, через запятую, среди массы других новостей – об этом надо ТРУБИТЬ. И использовать широчайшим образом этих самых раненых солдат. Не все они в бессознательном состоянии. И не всегда они в таком состоянии: их же лечат, они выздоравливают. Те раненые, кто способен говорить, должны выучить и произносить нужный текст. Может быть, обращение к своим матерям, может быть, просто рассказ о себе: «Я такой-то, меня призвали, я не понимаю, за что я воюю, меня превратили в карателя, долой войну, штык в землю, братание, наши враги – не русские, а киевские правители – предатели народа: повернём штыки против них. Русские – братья, вас учат ненавидеть русских, а они меня спасли, спасибо, русские братья». Можно было бы и мать этого солдата вызвать – пускай и она поговорит. Но, разумеется, всё должно быть срежессировано, никакой импровизации и мычания. В сущности, это правда: воевать им не за что. И воюют они, реально, за интересы олигархов и американцев.

И эта мысль – правдивая мысль! - имеет колоссальную взрывную силу. И эту бомбу мы не используем! А ведь с помощью ровно этого комплекса идей большевицкие агитаторы разложили русскую армию во время Первой мировой войны. Они её, собственно, и назвали Империалистической: не армии воюют, и не народы, а общие враги и эксплуататоры народов – империалисты. И этим разложили вполне боеспособную армию. А нам что – нэ трэба разложить жовто-бланкитное воинство? Вроде бы нужно! И у нас есть для этого оружие. И это оружие бронебойной силы. Но вот диво: оружие есть, а этим оружием никто не пользуется!

А надо бы воспользоваться! Раненых солдат надо использовать по полной. Нужен не просто маленький информационный сюжет, а настоящее, полновесное пропагандистское изделие. И повторять его столько раз, сколько потребуется, пока все не усвоят. Не поверят? Поверят! Тем более, что тут и врать-то не надо: всё чистая правда. Но правда сама по себе в умы не входит. Её нужно донести. Всё зависит от мастерства пропагандиста, а ещё больше – от громкости и частоты повторения. К счастью или к сожалению, но массовое сознание устроено именно так: оно усваивает то, что слышит. Будь оно устроено не так, не могла бы существовать реклама. А она очень даже существует.

Этот ролик должен быть широчайшим образом представлен в интернете, передаваться по ТВ. Кстати, после этого выступления парням придётся хорошо подумать, стОит ли им возвращаться на Украину и как их там встретят.
Его нужно использовать в работе с украинскими солдатскими матерями. Кстати, с ними кто-то работает? А ведь это – сила. Их много, и они все – потенциальные союзники России. Потому что не хотят, чтобы их сыновья воевали. Вот и нужно им дать материал для того, чтобы они могли сформулировать соответствующие мысли – в разговорах с соседками, со своими ещё не призванными в армию детьми.

Они сами всё понимают? Может, что-то и понимают, но ПРОСТЫМ ЛЮДЯМ НУЖНО ДАТЬ ЯСНЫЕ ФОРМУЛИРОВКИ И ОБЪЯСНИТЬ, ЧТО И ПО КАКОМУ ВОПРОСУ ИМ СЛЕДУЕТ ДУМАТЬ. И дать в доступном и эмоциональном виде.

Я – работник торговли и ежедневно убеждаюсь, что массовый человек воспринимает те мысли, которые ему активно вкладывают в голову. Это, как говорил Остап Бендер, медицинский факт. Говорить об этом факте не принято, но является верхом непрофессионализма его не использовать. Непрофессионализма, переходящего во вредительство, если уж начистоту.

Что это – действие России по отношению к украинским дезертирам - толстовство? Непротивление злу насилием? Глупость или измена? Нет ответа. Мне кажется, у нас до сих пор не понято, что мы все на войне – на войне информационной, идеологической. То есть слова такие говорятся, а сознание по-прежнему мирное, штатское, благодушное, обломовски-бюрократическое. У нас массово проявляется то, что в 30-е годы называлось ротозейством. А враг не дремлет – и это тоже говорили в 30-е годы. Хорошо бы вспомнить собственную историю. Потому что история – учительница жизни – это знали ещё древние римляне: historia est maestra vitae.