Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

рысь

ЛОМАТЬ – НЕ СТРОИТЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

ИЗ УБОЖЕСТВА - В ПРЕСТИЖ

Я обещала подробнее рассказать о реконструкции пятиэтажки, осуществлённой архитектором Алексеем Кротовым в Тушине, по адресу Химкинский бульвар, д.4 – и вот выполняю своё обещание. Впрочем, гораздо лучше об этом уже рассказал сам архитектор на своём сайте: http://www.akrotov.ru/reconstruction
Если посмотреть на фотографию дома, не зная, что там внутри притаилась пятиэтажка – догадаться об этом невозможно, по крайней мере, непрофессионалу. На реконструкцию ушло 9 месяцев, из старых 100 квартир получилось 120, при этом общая площадь увеличилась в 2,2 раза.

Как это сделали? А вот как. Вокруг здания соорудили новый фундамент, на нём построили новый фасад, убрали все перегородки бывшей пятиэтажки, естественно, окна-двери. Всё пространство переформатировали заново. Что осталось? Перекрытия этажей. В «исторической» части здания потолки остались столь же низкими, как и были – это, пожалуй, единственное, на что повлиять нельзя. Впрочем, давно известны дизайнерские решения, позволяющие скрасить этот недостаток, вроде светлых обоев в вертикальную полоску или освещения по стенам, а не на потолке. Всё это, в самом деле, работает и доступно даже самодеятельным ремонтникам.

Как многие удачные дела, эта реконструкция состоялась благодаря несчастному случаю: в пятиэтажке взорвался бытовой газ, и она была признана аварийной. Жильцов отселили, предоставив им новое жильё, а энтузиастам реконструкции позволили воплотить свой проект в жизнь. Готовый дом видел сам Лужков, бывший тогда мэром Москвы. Рассказывают, что он бегал по этажам, восклицая что-то вроде «Эврика!» - «Нашёл!». И правда ведь нашёл. Было найдено подлинно простое, дешёвое и доступное решение.

Реконструкция пятиэтажек (и не только их) вместо сноса - решает множество проблем. Прежде всего, проблему экономии средств: такая жилплощадь примерно на 30% дешевле вновь возводимой. В высшей степени антикризисное решение! Мало того. Из старых домов можно производить не просто новое, но и престижное жильё. Ведь сегодня всё шире распространяется идея, что престижно жить уж если не в коттедже, то, по крайней мере, в малоэтажке. В этом смысле 8-этажка, да ещё с модной мансардой – это престижнее стандартной 17-20-этажки.

СТИЛЬ – УТИЛЬ

Мы любим поговорить об экологии, а ведь утилизация разрушенных пятиэтажек – это огромная экологическая проблема. Куда девать обломки прошлой жизни? На бескрайние полигоны в Подмосковье? По уму следовало бы строить заводы по утилизации обломков и извлечению из них металлической арматуры. Технически это возможно и известно, как, но – дорого. Если при расчёте стоимости нового строительства учесть стоимость утилизации старого жилья (что опять-таки по уму следует делать) – цена выйдет и вовсе немеряной. А ведь в близкой перспективе маячит снос уже следующих поколений домов: 70-х, 80-х и даже 90-х годов. Будем работать на свалку?

Вообще, изготовление ремонтопригодных вещей – это задача цивилизационного масштаба. Сюда относятся и дома, которые можно перестроить. Когда-то вещи переделывали: я до сих пор помню, что из мало изношенной спины ситцевого халата можно легко сделать наволочку. И мы с мамой в детстве это делали: не по бедности, а просто потому, что это вещь, кто-то потрудился, её сделал, она может ещё послужить – такая была в те времена жизненная философия. Тогда ещё не было нынешних неумолчных разговоров об экологии, а вот экологичное поведение – было.

Современное человечество идёт скорее по противоположному пути – по пути одноразовости: купил – попользовался - выкинул. Известный философ Александр Зиновьев когда-то писал, что метафорой и одновременно идеалом современного человека-потребителя является труба, в которую под большим давлением засасываются разные потребительские товары, а с другого конца они со свистом вылетают на свалку. Так выгодно транснациональным корпорациям, им это требуется, чтобы крутились колёса капитализма. Сегодня среди потребительских товаров, что просвистывают по трубе, находятся и дома. И в ту же самую трубу вылетают ресурсы общества. И происходит это тоже в интересах корпораций – в нашем случае в интересах гигантских домостроительных комбинатов, которые хотят производить свои ЖБИ и строить, строить, строить стандартные дома на расчищенном месте.

Неужто через пятьдесят лет и эти дома сломают и заменят – на что? Неужто на 50-этажные? Нынешние многоэтажки не предназначены для реконструкции. Предназначены они для одного – для извлечения скорой прибыли на растущем рынке: построить и скинуть с рук, словно горячую картофелину. Многие покупали инвестиционные квартиры, чтобы в дальнейшем перепродать. Когда рынок рос, это удавалось, сейчас – дело идёт гораздо хуже, но никто не отказывается от самой идеи подобного строительства.

Меж тем, стандартные квартиры в многоэтажках устарели на корню. Помню, недавно мы заехали к нашему знакомому, купившему «двушку» в Долгопрудном в таком стандартном доме. Ему, старому холостяку, планировка довольно безразлична, но для семьи она абсолютно неудобна. Проектировщики словно живут в 50-х годах, в эпоху коммуналок, когда на кухне лишь готовили, а жили люди по своим комнатам. Ведь до конца советской власти было принято учитывать только площадь комнат – по-видимому, наследие коммуналок. Оттого кухня была самым маленьким помещением, меньше – только санузел. Сегодня, безусловно, надо делать самой большой комнатой кухню-столовую-гостинную, где люди в основном и сидят, а спальни, напротив, годятся и маленькие. Сейчас модны т.н. студии, где всё вместе, в одном помещении. Наверное, это отвечает каким-то потребностям современного человека. Но ведь и семейная квартира становится похожей на студию, просто к ней присоединяются небольшие индивидуальные спаленки. Можно, наверное, делать и помещения-трансформеры, известные ещё конструктивистам без малого сто лет назад. Такие решения могли бы помочь не увеличивать площадь, а разумно её использовать в каждый момент жизни семьи.

«СТАРЫМ БРЕДИТ НОВИЗНА»

Вообще, при всей гигантской строительной индустрии, при всех креативно-инновационных разговорах современные квартиры (даже и в престижных ЖК) производят впечатление чего-то глубоко архаичного, заскорузлого и отсталого. Это вовсе не неизбежный дефект индустриального строительства – это коренится в головах проектировщиков. При внешней авангардности – внутри всё те же старые решения. А лучше б наоборот: снаружи традиционный дом, а внутри – современная трансформируемая квартира. Мне вообще кажется, что большинство народа предпочитает традиционные дома по внешнему облику, вроде сталинских или доходных домов в стиле art nouveau начала прошлого века. Откуда я это взяла? Из наблюдения, что большинство тех, кто заказывает дизайн проекты интерьера, выбирает т.н. «современную классику» - помесь сталинского ампира с art deco. Реконструируя пятиэтажки, думаю, можно сделать, в принципе, любой стиль, чтобы граждане могли найти что-то созвучное душе. Хорошо бы разработать разные стили внешней отделки реконструируемых пятиэтажек.

Кстати, эти пятиэтажки часто строились даже и в Центре, в зоне исторической застройки, например, в Замоскворечье. Как хорошо было бы «одеть» их в оболочку, имитирующую историческую застройку. Имитация – плохое слово? Ну, найдите хорошее: «органически вписывающееся в историческую среду», например.

Одна из болезненных проблем реконструкции – куда выселять людей? Архитектор Кротов разработал такую идею. До начала всех работ в торце пятиэтажки строится «башня» в одни подъезд, куда и переселяются жители. Они остаются в своём районе, что всегда составляло желание большинства, их не отправляют на выселки – в Новую Москву, поближе к Калуге. А дальше пятиэтажка реконструируется, на что требуется меньше года – и можно въезжать назад или оставаться на прежнем месте – кто как пожелает. Мне кажется, это просто и остроумно.

Конечно, надо работать не с отдельными пятиэтажками, а с целыми районами. Архитектор Кротов разработал отличный проект, в котором участвуют три параллельно стоящие пятиэтажки. Серединная сносится, из её фундамента и подвала делается подземная парковка, которая поднимается над землёй на один этаж. Это сооружение покрывается землёй, травой, на нём устраивается детская/ спортивная площадка. А крайние пятиэтажки реконструируются, превращаясь в 9-этажны престижные дома.


Можно ли реконструировать без выселения? Такой опыт тоже есть: так переделывались пятиэтажки из силикатного кирпича. Но это сложно и хлопотно. И в несколько раз дольше. И жильцам придётся несколько лет терпеть пыль, грохот строительной техники, грязь вокруг – не позавидуешь. Это в Германии умеют строить небоскрёбы с микроскопической строительной площадкой и за малые сроки, но у нас пока это искусство не освоено. К тому же без выселения особо радикальная реконструкция невозможна.

МИНИ И МИКРО

А вот что возможно сделать на базе хорошо отремонтированных пятиэтажек, - это современные мини-квартиры, нужда в которых велика. Есть спрос на квартиры по 22-25 метров, где ничего лишнего, но есть всё необходимое. Образец такой квартиры я видела в ИКЕЕ: прихожая с гардеробной, с другой стороны от входе - санузел с душем, дальше комната с раздвижным диваном, просторным столом для еды и занятий, вдоль стены – кухонная ниша. Тут хорошо одному, могут поместиться и молодожёны.

Любопытно, что таких квартир немало в Швеции, на родине ИКЕИ. В Стокгольме, мне говорили сами его жители, четверть домохозяйств состоят из одного человека. Отсюда, наверное, спрос на такое жильё. Забавно, что такая квартирка описана в детской повести Зои Воскресенской «Девочка в бурном море». Там героиня оказывается с родителями в Стокгольме, начинается война, они не могут выехать, денег мало, и девочка с мамой снимают именно такую квартиру. Писательница знает, о чём пишет: она сама жила в то время в Стокгольме, работала с Коллонтай.

А в Питере сейчас предлагаются вообще даже не мини, а микро-квартиры. Некая фирма купив несколько соседних старинных квартир нарезала из них квартирки по 11-15 (!) метров. И всё в них помещается. Правда спальное место они, пользуясь большой высотой помещения, подняли, как в купе, на второй уровень. Это квартира на одного; в сущности – гостиничный номер. Кому любопытно, посмотрите здесь: https://spb.cian.ru/sale/flat/155142196/?utm_campaign=repeating_mail&utm_medium=email&utm_source=retailrocket&utm_content=segment_A

Квартирку чуть покрупнее я видела в Италии, даже жила в ней недолго. У нас такие квартирки нынче зовут «евродвушками»: мини-прихожая, санузел с душевой кабиной, комната метров 15 с кухонной нишей и спаленка метров 7. В сущности, это размер однушки-малогабаритки, просто помещения поменялись местами: вместо кухни – спальня, а вместо комнаты – кухня.

Не надо думать, что на Западе все живут в особняках и многокомнатных апартаментах. Люди живут по-разному. Многие – в съёмных квартирах, меняя их по надобности. Правда, содержат и ремонтируют квартиры гораздо лучше, чем у нас – это факт. Впрочем, личный опыт я имею только в отношении Германии, Ирландии, Италии, Кипра. Между прочим, с кризисом стало заметно обветшание.

Спрос на маленькие квартиры будет у нас, как мне кажется, только расти. Это раньше, когда квартиру «давали», все требовали больше, больше, больше площади. Теперь, когда приобретаешь за свои – думаешь, что можешь себе позволить. К тому же, безусловно, будет набирать популярность аренда – вот и пригодятся маленькие квартирки. Реконструированные пятиэтажки как раз будут кстати. Впрочем, почему только пятиэтажки? А 9-этажки-«брежневки»? Проблема реконструкции гораздо шире проблемы пятиэтажек.

Убеждена: нам надо научиться жить в ремонтопригодной вещественной среде. Это вопрос не технический, даже не экологический – философский. Экзистенциональный. Человек, окружённый одноразовыми предметами, сам постепенно становится одноразовым, малоценным для себя и окружающих. Сейчас много говорят о самоубийствах подростков. Все заквохтали, забили крылами, забубнили какие-то там психологи, и никто не вспомнил о роли в этих самоубийствах пугающе-отвратной, высасывающей силы, внушающей безнадёжность городской среды, где смотрят окна в окна бетонные громадины, рябя бесчисленными лоджиями, и где нет даже намёка на зелень, потому что негде, нет места, ДСК должны зарабатывать.

Всякому, кто бывал в средневековых городах, приходит в голову одна и та же мысль: они строили навечно, навсегда. Вообще, наверное, архитектор должен проектировать, исходя из мысли, что дом его останется навечно и его будут показывать туристам из 25-го века. Это не реально? Как знать… Во всяком случае, сам он должен так думать. В Средние века все вещи делали тоже навсегда. Тогда не было идеи прогресса, и люди думали, что и дети их, и внуки , и правнуки будут жить точно так же, в тех же домах, и слава Богу, что будут. Именно поэтому мы до сих пор любуемся тщательностью отделки, неторопливым старанием тех давних мастеров. Разумеется, и тогда здания переделывали, перестраивали. Можно видеть, как готические замки переделывали в модном стиле барокко, но ведь не сносили, не разрушали. Сегодня образ жизни меняется примерно раз в 50 лет. Значит, надо иметь возможность адаптировать жилище под новые потребности.

Потребности меняются, но неизменной остаётся одна – чтобы было уютно, чтоб дом тебя защищал, а не давил и не высасывал, не опустошал энергетически. У итальянцев есть такое выражение применительно к архитектуре – «по мерке человека» (a misura dell’uomo). Имеется в виду, что архитектура не должна подавлять, она должна быть соразмерной по своим пропорциям человеку. Сегодня об этом словно забыли. Похоже, что с начала ХХ века красота и гармония ушла из душ людей. Обретя огромную техническую мощь, человечество массово разучилось жить и получать удовольствие от жизни. Среда, в которой живёт современный человек, далеко не соответствует технической мощи человечества. Впрочем, обсуждение этого интересного вопроса выходит за рамки реконструкции пятиэтажек.

Реконструкция – вещь насущная, необходимая. Не надо её сводить лишь к одним пятиэтажкам. С них следовало бы начать, объявив что-то вроде пятилетки реконструкции. Это дело надо широко пропагандировать, связав с экологией, о которой сегодня гораздо больше разговоров, чем дела. Поупражнявшись на пятиэтажках, как раз можно будет перейти к 9-этажкам и к немассовым домам.

НОВАЯ РУССКАЯ РЕСТАВРАЦИЯ

Между прочим, грядёт ещё одна сложная задача для реконструкции. Даже, может, и посложнее пятиэтажек, покреативнее.

Вокруг Москвы и других больших городов начинающие богатеи рубежа 90-х и 2000-х годов настроили множество особняков несообразной величины – по полторы тысячи «квадратов», с бассейнами, зимними садами, охотничьими домиками и прочими эксцессами молодой, неопытной буржуазности. Откуда они, бывшие обитатели тех же пятиэтажек, а то и вовсе коммуналок с общагами, могли знать, как им жить в их новом, буржуазном, положении? В прежней жизни было тесно – значит больше, больше, больше площади. А образец – дворянское поместье из литературы XIX века: с чадами и домочадцами, с многочисленной дворней, с гостями, что съезжаются шестернёю цугом… Большинство богачей построились на Рублёвке, ну на Новой Риге, но и в нашем, совсем не роскошном посёлке, тоже есть несколько таких усадеб с участком около гектара. Один из самых заметных жителей посёлка у нас бывший фармацевтический воротила Брынцалов. Его особняк в стиле новорусское барокко знает каждый житель нашего посёлка. Хотите посмотреть – он широко представлен в сети: http://fishki.net/31968-osobnjak-bryncalova-28-foto.html

В докризисные годы каждый не то, что праздник, а порой и даже каждую субботу над посёлком грохотали фейерверки, улицы запруживались дорогими автомобилями, из-за кирпичных заборов, напоминающих крепостные стены, доносилась музыка – жизнь удалась!

Сегодня фейерверки грохочут разве что на новый год, а в прочие дни стоит дачная тишина, восхищающая моих гостей. В последнее время, когда я хожу вечерами с собакой, многие окна богатых домов не светятся вовсе: хозяева съехали, оставив лишь сторожа. Оказалось, что жить в поместьях безумно дорого и при этом неудобно, даже трудно, гостям доехать тоже непросто: пробки. Поместье – что-то вроде второй работы: разбираться с мажордомом, дворней, охранниками, мамками-няньками, как на подбор бестолковыми и вороватыми. А бассейн – что в нём? Пошёл в фитнес-центр да и плещись, и не надо ни о чём думать. Откуда было тем новым русским первого призыва узнать, что дом свыше трёхсот метров – это уже работа? Продать эти особняки – не то, что совсем нельзя, но адски трудно. Те, когда-то сделанные вложения, разумеется, не вернуть при продаже, но хоть как-нибудь… И это не получается.

По всей вероятности, лет через десять, когда владельцами особняков станут дети тех давних новых русских, поместья попробуют превратить во что-то употребимое. Может быть, разделят на квартиры, возможно, сделают мини-гостиницы. Но то и другое – не просто. Московским особнякам богатеев столетней давности, построенным а нарядном кокетливом стиле аrt nouveau, повезло: их превратили в посольства и дома приёмов. Но ведь это в самом центре Москвы. А что делать с загородными особняками – неясно. Но проблема такая возникнет лет через 5-10. После революции помещичьи усадьбы превращали в дома отдыха для трудящихся. Но сегодня это и технически трудно, и, главное, кто будет давать трудящимся профсоюзные путёвки? Словом, есть над чем подумать.

Вообще, думать надо серьёзно. Тот стиль жизни, что сложился сейчас, полон непроизводительной суеты, не здоров и прямиком ведёт к массовой депрессии. Не случайно медики говорят, что главной причиной нетрудоспособности в нынешнем веке будет депрессия. А она самым непосредственным образом связана с той средой, в которой живёт человек. Она подавляет творческий дух человека, высасывает из него последние силы. Обо всём этом современным людям очень страшно думать: мало ли что придумаешь? Все делают вид, что всё происходит правильно, так и задумано, и все знают, как надо жить. Мне же кажется, что надо бы провести дискуссию о новом быте, о новой архитектуре, как это было в 20-е годы. Кстати, тогда было высказано много интересных идей - может, и нам пригодились бы?

Вот на такие разноплановые соображения натолкнуло меня посещение дома, построенного Алексеем Владимировичем Кротовым. Спасибо ему.

А ещё вот что. Сейчас рынок недвижимости явно стагнирует. Снижать цены продавцы не хотят или не могут, а по тем ценам, что есть, - не берут. Все надувают щёки и делают хорошую мину, но факт есть факт: та самая золотая московская недвижимость, которая, как говорилось в старинной рекламе «всегда в цене», - вот эта самая недвижимость стоит не распроданная. И это может оказаться полезным! Полезным именно для реконструкции пятиэтажек. Если распродать огромную жилплощадь стандартной 20-этажки всё равно не удастся – значит, имеет смысл построить поменьше и подешевле, т.е. реконструировать пятиэтажку? Может быть, кто-то из начальства до этого додумается?
рысь

КАНИКУЛЫ В ЧЕХИИ: ПИВО, ГЛИНТВЕЙН И МУЗЕЙ КОММУНИЗМА – часть 2

И вот в Музее Коммунизма пришла мне (уже далеко не впервые) такая неполиткорректная мысль: далеко не всем народам посилен государственный суверенитет. Не нужен он им, тягостен. Их жизненное призвание – быть колонией, протекторатом. Какой-то уровень самоуправления им, безусловно, необходим, но полная независимость им неподъёмна. Они и должны плыть в кильватере более сильных народов. Их судьба – быть руководимыми.

У таких народов так называемая борьбы за свободу и независимость – это борьба за свободу независимого выбора покровителя. Их «революции» - это изменение покровителя. В XIX веке это понимали и действовали прямо, сегодня принято делать вид, что все равны, все свободны, все суверенны.

Тут полная аналогия с отдельными людьми. Большинство людей – ведомые – как в умственном, так и в социальном смысле. В умственном смысле они, искренне думая, что живут своим умом, на самом деле просто берут ходовые мысли из окружающей среды, как берут фасон шляп или сюртуков – так писал Лев Толстой о Стиве Облонском – откуда тот берёт свои политические и философские взгляды. В социальном смысле большинство людей имеют необходимость куда-то поступить на работу, делать что велят и получать за это зарплату. Организаторы какой-то деятельности – это редкие единицы; большинство даже себя организуют с трудом. Ничего постыдного в этом нет, такова неизменная природа вещей. Ещё Платон писал, что тому, кто не имеет господина в самом себе, есть благо обрести этого господина в другом. Неполиткорректно по нынешним временам, но – верно.

Вообще, обрести свою истинную роль, соразмерную своему истинному масштабу – это и есть счастье. Мне памятен один поразивший меня когда-то эпизод, хотя прошло уж больше двадцати лет. Дело было в тульской больнице, где я навещала свою родственницу. И там я повстречалась и разговорилась с одной приятной женщиной средних лет. Мы что-то вместе ждали, и она рассказала мне свою историю. Она закончила тульский Политех – инженер-механик; работала много лет в каком-то проектном бюро или институте, по специальности. Потом её уволили, или бюро закрылось – не помню. Она пошла работать в банк, уборщицей, где работает и поныне, зарплата нормальная. Я скроила сочувствующую физиономию: понимаю-де, как тяжко после творческой проектной работы сделаться уборщицей. И – ошиблась. Оказывается, моя собеседница – довольна и счастлива. Именно содержание работы уборщицы ей очень подходит и нравится. Инженерская работа ей всегда была трудна и тягостна, хотя она её вполне освоила и делала без ошибок. А теперь ей повезло, и она наконец обрела то, что ей по силам и по душе. Тогда я была в полном недоумении, а потом, наблюдая разных людей, поняла, что дело это самое нормальное и обычное. Просто люди – разные, и слава Богу, что разные. Именно поэтому все жизненные, так сказать, вакансии оказываются заполненными; на все работы находятся желающие их выполнять, и не вынужденно, а – по любви.

Точно так и у народов – коллективных личностей – тоже у каждого своя роль, свой замах и свой масштаб. Кому-то, как тульской уборщице, вполне близка и желанна второстепенная, заштатная, вспомогательная жизненная роль. Этим людям не просто не нужна ведущая роль – она им противна и тягостна. Это относится и к отдельным людям, и к целым народам. Вот мы часто говорим: наши украинские братья, ежели их примут в Эуропу, окажутся там второстпенными и заштатными. Уборщицами окажутся. И промышленности их, и образование, и наука – всё это Эуропе не трэба, оно и исчезнет. И мы наших украинских братьев этой перспективой пытаемся остерегать. А они не боятся! Так может, они так хотят – быть второстепенными, второсортными, ведомыми? Уборщицами быть хотят, но в приличном месте – вроде как та тулячка – в банке?
Такая история уже произошла в бывших республиках Советской Прибалтики. Советская власть их тащила вверх, строила им промышленность, делала из них народы инженеров, учёных, квалифицированных рабочих. А они, может, вовсе не того хотели. Они хотели быть, как выражались при царе, «латышом при немце» - была такая жизненная роль. И они охотно сбросили с себя тягостное бремя несвойственной себе роли – и стали прямо и открыто второстепенными и заштатными.

Об этом не принято говорить, но … оттого, что о чём-то не говорят, явление ведь не исчезает, верно? Даже хуже того, оно заталкивается в подвалы индивидуального или коллективного бессознательного и оттуда создаёт трудности и проблемы. Собственно, весь фрейдизм возрос на этом…

Возвращаясь к Чехии, можно сказать, что оборов ненавистный «коммунизм», она бодро поменяла себе покровителя. Сегодня она состоит «при немце» - в Евросоюзе. Промышленность её, как нам рассказывали гиды, во многом скупили немцы. Мы заезжали в порядке экскурсии (у них это принято) на пивзавод Zlatopramen - так он давно уж не чешский, а немецкий. Надо сказать, что всё там чисто, повсюду ёмкости из нержавейки. Ну и рабочие места, налоги в казну…

Хорошие врачи часто уезжают работать в Германию, а по деревням, как нам сказали, врачей не хватает. Но и Германия – не резиновая, кто-то бы хотел уехать, но не получается. А вот приезжает в Чехию, как мне показалось, - немного. Во всяком случае, такой картины, как во Франции или в Германии, где постоянно видишь неевропейские лица – так вот такого в Чехии нет. Видимо, тут нет халявной поживы, вот и не едут. Есть какое-то количество вьетнамцев, но они погоды не делают.

Немного о туризме.
С удовольствием съездили в Карловы Вары, погуляли, попили водицы. Владелица здания, где мы арендуем офисные помещения в Москве, несколько лет назад купила себе квартиру в этих Варах – на старость. Уйдёт на покой – будет там жить. Она ужасно боится оказаться в иностранной среде без языка (она панически боится иностранных языков). И вот нашла совершенно русскую заграницу. Именно в Карловых Варах говорят по-русски примерно как у нас в Киеве; русская речь слышна повсюду. Приехали мы в морозный, но солнечный день, а перед этим выпал снег. Было скользко, но чрезвычайно живописно: елки на склонах гор, припорошённые снегом.

Город застроен довольно однородно, в стиле art nouveau, имитирующем исторические стили – где готику, где барокко. Выделяется своим современным нео-конструктивистским уродством какой-то гостиничный комплекс. Он огромный, там проводят какие-то многолюдные мероприятия, я забыла какие. В Чехии, где много старины, особенно ощущается уродство современной архитектуры. Поразительно: в ХХ веке красота ушла из мира. Вероятно, сначала она ушла из душ людей, а потом и из мира. Архитектура – ведь это, согласно ходовому определению, вторая природа; её нельзя не видеть, как, положим, живопись: не нравится – ну и не смотри. И вот эта «вторая природа» почему-то трагически мутировала и превратилась в сплошное уродство. Ирония судьбы состоит в том, что это уродство изготовляется при гигантских, почти безграничных по сравнению с прошлыми временами, технических возможностях. Гиды показали нам гостиницу «Пирамида», которая когда-то (наверное, лет 30 назад) считалась модной и даже красивой. Поразительно, как люди, живущие в городе, где столько красоты, допускают эти царапающие взгляд новоделы? Они уродливы сами по себе и совершенно не вписываются в историческую застройку. При этом почти никому не нравятся – так зачем же их делают? Это для меня вечная загадка. Ведь есть же опыт совсем иного рода. На Красной площади в Москве построили же Исторический Музей и б. Музей Ленина – так, словно они родились вместе с кремлёвским ансамблем. А между ними – лет триста. И ГУМ вписался как родной…

Побывали в средневековом, чудесно сохранившемся, городке Кутна Гора. Побродить по узким, кривым улочкам – большое удовольствие. Моя дочка очень любит Средневековье, рыцарей, турниры. Действительно, Средневековье – интересное время, и жизнь интересная была. Представление, что это был мрачный, ужасный период, идёт от эпохи Просвещения, когда было принято обличать предрассудки, возносить человеческий разум, замахиваться даже на религию. Именно тогда, в XVIII веке родилась идея прогресса. А в Средние века не было такой идеи, считалось, что жизнь – в идеале – должна быть неизменной. Каждый знал своё место в социальной иерархии, были наследственные профессии. Ремесленные корпорации запрещали конкуренцию ремесленников: они (как нынче Евросоюз) определяли, кому, что и сколько производить. Отсюда – неспешная работа с тщательнейшей проработкой всех деталей. Вещи изготовлялись надолго, если повезёт – навечно. Вещи – любили, дорожили ими. Мне кажется, в будущем человечество вернётся к средневековому , любовному, отношению к вещам. Лучше меньше, да лучше: зачем попусту изводить ресурсы и работать на свалку?

А как строили! Если строили – то на века. Поражают красотой их соборы, да и просто дома, построенные практически вручную. Сегодня строят так, чтобы вскоре снести и на месте старой постройки воздвигнуть что-нибудь ещё более уродливое и омерзительное. И не надо беспокоиться: завтра снесут и это – прогресс неостановим!

В Кутной Горе есть так называемая Костница – очень неоднозначная достопримечательность: церковь, где всё убранство сделано из человеческих костей. Нет, никто никого, слава Богу, не убивал: просто там складировались покойники, они истлели, а кости остались и вот в 1870-х годах какому-то местному умельцу было поручено соорудить такой неоднозначный интерьер…

А напротив мы обнаружили симпатичный магазинчик стекла. За прилавком оказался сам хозяин – потомственный стеклодув в 6-м поколении. Он даже ездил много лет назад в Гусь Хрустальный преподавать какую-то особую технику. Оказывается, у них имеется 10 техник. Обычно стекольщик владеет одной-двумя-тремя, а он – владеет всеми. Мы купили у него два набора бокалов с зелёным напылением, с нарисованными от руки анютиными глазками, с какой-то золотой сеточкой – в общем, красота. Цена – ровно как гусь-хрустальные бокалы на рынке нашего посёлка. Дочка купила очень натуралистически сделанную лесную земляничку – просто съесть хочется, чтобы поставить себе на секретер, за которым она занимается. Земляничку, сказал старик-стекольщик, сделала его матушка 78 лет. Мне эта земляничка напомнила детство на берегу Оки, под Коломной. Мы с девчонками собирали именно такую землянику – не ягодами, а букетиками, где были и зрелые ягоды, и зелёные, и цветы попадались. Букетики связывались ниточкой и вывешивались на верёвку, по которой ездила занавеска: были такие в старину занавесочки на пол-окна, беленькие с кружевцами. Земляничные букетики засушивали, а потом зимой пили из них земляничный чай, погружая в чайник целый букетик. Вот такие приятные воспоминания вызвала во мне стеклянная земляничка, сделанная старой чешкой из старого городка Кутна Гора.

К сожалению, сказал владелец магазина, их род стекольщиков на нём закончится. Единственный сын, которого он научил всем техникам, не захотел продолжить семейный промысел. Он уехал в Америку и там «вышел замуж за мужчину» - как сказал старик-стекольщик. «И у меня никогда не будет внуков», - печально заключил он. Такой вот прогресс.

Повидали мы и замки. Особенно красив замок Штернберг. Он существует с 13-го века, и до сих пор там живут люди – всё те же Штернберги, которые вернулись туда по закону о реституции. Содержать замок – очень трудное и дорогостоящее дело, замки показывают туристам, сдают для разных мероприятий, но всё равно это не бизнес, а просто поддержание. Когда-то в Италии я дружила с одной женщиной, которая организовывала медицинские конгрессы, снимая для этого замки и старинные виллы, которых немало в Венето, в предгорьях Альп. Вся эта суета для аристократических владельцев замков – просто способ как-то поддержать, подремонтировать свою громоздкую, но мало доходную недвижимость. Но я, собственно, не о том.

В жизни графов Штенбергов был такой эпизод. После войны замки национализировали. Последний хозяин никуда не уехал, его приютили крестьяне соседней с замком деревни, которые уважали «пана графа», который давал работу и вообще помогал. Через некоторое время экспроприированный аристократ поступил в свой бывший замок в качестве истопника, потом ему доверили работу гида, и он исправно проводил экскурсии для рабочих и крестьян, рассказывая историю собственного рода. До реституции пан граф не дожил, замок вернули уже его потомкам.

Вот это поведение настоящего аристократа! Аристократизм – это способность отказаться, отдать, стать выше собственности. Обратное аристократизму – страстная привязанность к собственности, борьба за неё зубами и когтями. Я говорю об аристократизме, не как происхождении, а об аристократизме как о духе, о благородстве как о свойстве натуры. Когда наблюдаешь, как вполне обеспеченные родственники прерывают всякое знакомство меж собой, не поделив убогую однушку умершей бабушки – это поведение диаметрально противоположное аристократизму. Любопытно, что ВСЕ известные мне случаи ссор родственников, приведших к полному разрыву, - так вот ВСЕ такие случаи – на почве недвижимости. Иногда мне даже кажется, что в недвижимости есть что-то мистическое, далеко выходящее за рамки тех удобств и выгод, которые несёт эта самая недвижимость. В этом проявляется какой-то инстинкт расширения территории, удержания её… Что-то древнее и тёмное. И вот кто-то может это недвижимое имущество без злобы – отдать. Потому что будь у пана графа злоба на национализиторов – он бы, безусловно, уехал за границу, бросил всё, а он – истопником.

Что-то мне подсказывает, что некий род национализации мы ещё увидим. И посмотрим, в ком есть ген аристократизма, а в ком нет. Дух аристократизма – это отдать, подарить, отказаться. Дух плебейства – это захапать, урвать, приватизировать. Дух того и другого не зависит от родословной – это свойство духа. У нас в посёлке местная поликлиника многие десятилетия помещалась в деревянном домике, который завещали ещё до революции посёлку некие супруги – местные жители. Завещали специально под амбулаторию. Был и ещё подобный случай. Наша спортшкола помещалась на территории, которую тоже завещали посёлку некие бездетные супруги – под любую работу с детьми. На этой территории построили в 1958 г. здание спортшколы. Уже в наши дни эту школу пытались закрыть, а территорию продать под недвижимость, но жители – отстояли. Что-то, правда, отрезали и, надо полагать, продали. Вот тут видно, кто аристократ, а кто – наоборот.
рысь

Вандализм

Сейчас по телевизору показали снос незаконно построенных особняков на берегу Москвы-реки. Какой стыд! Больно смотреть, как сносят крепкие, хорошие и даже эстетически недурные дома. Говорили, что там очень богатая отделка, крыши из меди, прочее соответственно. Это ж какая ценность! Деньжищи-то какие! Независимо от того, кому они принадлежали и принадлежат. Независимо от того, есть какие-то бумажки или их нет. Ценность ценна сама по себе! Пока мы этого не поймём, мы будем сидеть в своём вековечном свинстве без надежды из него выбраться.
Большевики реквизовали особняки, отдавали их под рабочие клубы и детские сады, а вот просвещённые демократы орудуют бульдозером. Так кто же более варвары? Что будет на месте развалин? Торговый центр? А чем он лучше особняков? Ну, реквизовали бы их, оформили - и продали бы. Или сдали бы под посольства. Это вполне подходящие помещения под посольства. Когда-то, после революции, под посольства именно и пошли особняки постройки Шехтеля и других знаменитых зодчих art nouveau. Размер именно такой, как требуется - около 1000 кв. м. У большевиков хватило хозяйской смётки и деловой фантазии, зато у нынешних есть бульдозеры.
Вот недавно что-то бубнили про то, что Интеко застроил какие-то участки на Западе Москвы, предназначенные под посольства. Ну вот вам способ исправить положение - отдайте особняки под посольства. Но это чересчур сложно, не по мозгам... Мозги заняты "инновационным развитием" - не до таких пустяков.
Понятно, новая московская власть хочет показать, кто в доме хозяин. Но показали лишь бесхозяйственность, антикультурность и вандализм.
На фоне разваливающихся домов по всей стране - в Москве рушат красивые особняки. Что подумают о Москве и москвичах замкадские россияне? "Совсем зажрались в той Москве", - вот что подумают. Уже подумали. И они правы. Тысячу раз правы.
Трудно меня чем-то удивить - я слишком стара и видала моря, океаны начальственного идиотизма. Но сегодня проняло и меня. Дикари, вандалы, самодовольные гламурные свиньи! Боже, как мне стыдно...
рысь

Новорусское барокко

Вчера в ЖЖ опубликовали фотографии особняка миллиардера Брынцалова. Действительно занятно, тем более, что я живу поблизости. Вообще, места у нас брынцаловские. Первый в истории большой кирпичный особняк в нашем посёлке был построен в 1988- 9 году именно Брынцаловым. Их вообще много - Брынцаловых, целый клан, и домов соответственно несколько. Тот, первый, особняк и сейчас стоит; похоже, в нём никто постоянно не живёт, и он изрядно пожух, как всегда бывает с домами, где не живут.
Тогда индивидуальные дома проектировать и строить толком не умели, вот и вышло нечто монструозно-огромное, и окна получилиь несимметричные, наезжающие друг на друга. Но всё равно это было удивительно, местные ходили поглядеть и подивиться буржуазной нови.
Потом был такой курьёз. В 1996 г. Брынцалов избирался не много - не мало - в Президенты. И под это дело решил построить в подарок окрестным жителям - спорткомплекс. И построил! Нечто красно-кирпичное, огромное, до сих пор стоит. Но когда благотворителя, ясное дело, не избрали, он, видимо, обидевшись на не оценивший его народ, стройку прекратил на этапе готовой коробки. Так и стоит это удивительное сооружение, разваливаясь понемногу. Стережёт его пенсионер с ружьём.

А вот выставленный на обозрение в интернете особняк - Брынцалов достроил. Мало того - постоянно усовершенствует, хотя, по слухам, в нём не живёт. С самого начала дом был сооружён из светлого кирпича - из такого при советской власти было принято строить цековские дома. Дефицитнейший был материал, престижный. Да вообще кирпич на рубеже 80-х и 90-х, когда стали возникать первые новорусские особняки, был материалом крайне ценным и желанным. Жить в кирпиче, а не в ж/б - это было знаком избранности, причастности к высшим, почти что цековским, кругам. А поскольку строители первых особняков в ельцинские времена были из простых - в прежней жизни жили они в "панельках" или развалюшках без удобств. Это уже при Путине самым главным бизнесом стала госслужба, а при Ельцине типичный богатей был из бандюков и из торговли, часто водочной. Вот они-то и настроили огромных, в целый участок, уродливейших кирпичных сундуков. Я строю из кирпича - значит жизнь удалась. Кирпича много, очень много - значит, удалась сильно. Это потом крпич стали покрывать штукатуркой, а по началу-то выстваляли на показ. Кстати, это вообще-то практичнее штукатурки, но дело не в практике, а в символике.

В жизни вообще практика имеет гораздо меньше значения, чем принято думать. Кажется быт, а поскребёшь - верования и символы. Символика всегда побеждает практику.

Вокруг всех новокирпичных особняков - кирпичные стены, по цене сравнимые с домом. Делается это не безопасности ради: для подгулявшего хулигана довольно и прочного забора из металлических прутьев, а для взвода диверсантов - и стена не помеха. Стена имеет глубокое символическое значение. Стена - это социальная перегородка, ею избранник фортуны отгораживается от окружающей мелюзги. От быдла, от пипла, от шпаны, от урлЫ (было такое словцо в моей молодости для обозначения всё тех же, которые не МЫ, которые ниже нас). Для выходцев из народных низов, а владельцы первых особняков чаще всего именно оттуда, это потребность номер один - отгородиться. Правильно чуяли: не отгородишься - не отличат. Не другие не отличат - ты сам себя не отличишь. Потому что ты - это и есть они: шпана, урла и пипл.

Так вот, в согласии с тогдашней модой, дом Брынцалова был светло-кирпичный, похожий на дом приёмов ЦК КПСС где-нибудь в Серебряном Бору или на какую-нибудь гостиницу ЦК в Плотниковом переулке. (Я бывала в таких цековских мини гостиницах в начале 80-х годов.) Может, даже и проект слямзили откуда-то оттуда. А что? Это хлипкая фрондирующая интеллигенция (может, и фрондирующая-то от общей хлипкости организма) ЦК КПСС ненавидела или, по крайней мере, презирала. А простые в эти антимонии не вникали: раз так у начальства - значит, это хорошо, значит, надо и нам.
За годы, что прошли с тех пор, главный брынцаловский дом был покрыт штукатуркой и побывал и голубым, и салатным, и теперь вот стал жёлто-апельсиновым. А по стилю он упорно дрейфовал в сторону барокко. И вот - приплыли.

Безвкусно? Да нормально! Я видывала немало того ещё барокко, исторического, в Италии. Такое оно примерно и есть. С финтифлюшками, завиточками и золотыми ангелочками. И не надо про то, что-де тогда в ангелочках была бездна вкуса, а теперь одно новорусское уродство. Просто историческая дистанция имеет свойство эстетизировать развалины. Так уж устроена наша психика, что всё старинное кажется нам ценным и прекрасным.
Любопытно, что второе пришествие барокко было сто лет назад в контексте стиля, который у нас назывался модерн, а во Франции art nouveau. Одним из проявлений этого стиля была имитация барокко. И тогда тоже говорили: "Ах, безвкусно! Ах, нувориши!" Верно говорили. Я как-то видела в Визбадене, богатом немецком городке "на водах", куда издавна ездили русские бары и где проигрывался в рулетку Достоевский, так вот на этих самых водах есть театральный зал, весь сплошь покрытый мясистыми золотыми ангелами. Сто лет назад, когда это было построено, казалось, мне рассказывали, безвкусием. Но прошло сто лет - и тот модерн кажется изумительно прекрасным и художественно ценным.

Так что, наверное, и Брынцаловский дом, если сохранится, через сто лет обретёт табличку: охряняется государством. Что там будет? Может, посольство, или дом приёмов, или картинная галлерея, или музей новорусского быта. Не жилой дом: жить в таком интерьере неудобно, потому Брынцалов там и не живёт.

Критиковать Брынцалова за золотые перила, когда народ голодает, я бы не стала. Стоимости этого дома не хватит даже на расширение и починку Носовихинского шоссе, что пролегает поблизости, о чём говорят с 80-х годов. И на возрождение промышленности нашего района - тоже не хватит. Сколько он стоит - этот дом? Ну, до десятка миллионов баксов. А никакой приличный завод на эти деньги не построишь. Так что роскошное, странным образом, оказывается гораздо дешевле нужного. Я уже где-то писала, что самый дорогой особняк, купленный, кажется, Абрамовичем, стоит 140 млн. долл. Столько стоит приличный сахарный завод - всего-то навсего. Сахарный завод, как вы понимаете, вовсе не верх технологических изысков.
К тому же красивый дом - это некая ценность. Независимо от того, чей он - народный или частный. Всё равно он здесь, на нашей земле. Всяко лучше его видеть, чем уродство и развалюхи. Строя красивые дома для себя, люди часто создавали ценности для всех. Эрмитаж и Царицыно, Кусково и Архангельское - всё это когда-то строилось "для себя", а потом стало - для всех. В жизни так мало красоты, что надо приветствовать любую, под каким бы соусом она не появлялась на земле. К сожалению, такая мысль у нас мало распространена.

Но вот что интересно: почему всё больше тянет богатых застройщико в стилю art nouveau с уклоном в барокко?
Мне кажется, не только потому что боГато и много золотых "кружавчиков". (Моя бабушка считала слово "кружавчики" символом мещанской пошлости).

Замечено: в истории чередуются условное барокко с условным классицизмом - т.е. стиль перегруженно-витиеватый с простым и строгим. Стиль простой и строгий характерен для эпох силы и роста, а витиеватый - для эпох слома и упадка. Особенно свирепствует барокко накануне обрыва, облома, краха. Так было и с историческим барокко: это стиль тревожного предчувствия и стремления от него отгородиться, завихриться в красивых мелочах и деталях. Это было действительно накануне революции, краха, гибели тех для кого создавалась эта вычурная красивость. Маленькое барокко было и накануне первой мировой войны и нашей революции. Потом этот стиль сменился чётким, лишённым красивости конструктивизмом.

Любопытно, что такая же закономерность прослеживается и в мебели. Торговцы мебелью говорят, что в эпоху экономического бума покупатели предпочитают простые строгие модели, а в эпоху кризиса - с виньеточками, нашлёпочками и подвесочками. Кто давно не менял мебель - посмотрите в телевизор. Официальные интерьеры всё более затейливы и изукрашены. Прямо не обладминистрация, а особняк удачливой кокотки, покровительствуемой великим князем.
И это не случайно.
Это неосознанное предощущение краха. Потому что архитектура - это вторая природа. Это единственное из искусств, как сказал кто-то умный и наблюдательный, в котором нельзя врать. Просто не получится. Дом всё равно всё проявит, выдаст и выведет хозяина на чистую воду. Недаром в интерпретации сновидений дом - это образ самого сновидца. "Какого в дому - таково и самому," - говорит русский народ. Правильно говорит.

Вот о чём рассказал мне апельсиновый особняк в подмосковном посёлке.