?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: дети

ПРОФЕССИЯ: ПРЕКАРИАТ
рысь
domestic_lynx

Западная гуманистическая педагогика сделала новый впечатляющий рывок. А мы по-прежнему плетёмся в хвосте прогресса. Мы-то, лапотные, всё бормочем о профессиональной ориентации, про востребованные-невостребованные профессии, пытаемся помочь детям понять, какое занятие в будущем им подойдёт. Книжки устарелые издаём: «Нужные работники – столяры и плотники». И главная отсталость - это наша неизжитая привычка задавать ребятишкам дурацкий вопрос: «Кем ты хочешь быть?». Вопрос по нынешним временам совершенно антипедагогический и психотравмирующий. Портал Quartz at Work объясняет, почему. 

«Спрашивая ребенка о будущей профессии, мы загоняем его в рамки. «Выбранная» в 7 лет профессия ограничивает человека много лет, не давая лавировать в карьерном океане.

Мотивировать ребенка думать о будущем, однако, необходимо. Как же это сделать? Рекомендуется задавать детям следующий вопрос: «Какие проблемы ты хочешь решить?». 

«Такой вопрос дает возможность говорить более открыто и интересно о ценностях ребенка и о том, как он может сделать этот мир лучше. Он должен понимать, что важны и стандартная работа, и волонтерская деятельность, и искусство, и другие занятия.

Хизер Лэнди однажды спросила у своей девятилетней дочери Иззи, кем она хочет стать, когда вырастет. Девочка пожала плечами и ответила, что не знает. Но стоило спросить ее, какие проблемы она хотела бы однажды решить, Иззи тут же ответила, что ее беспокоит глобальное потепление».

Read more...Collapse )

ГЛОБАЛЬНАЯ ПЕСОЧНИЦА НА ОСТРОВЕ ДУРАКОВ
рысь
domestic_lynx
Когда-то дети изображали из себя взрослых, сегодня наоборот: взрослые активно косят под детей. Никто не имеет права стать не то, что старым, об этом и речи нет – даже просто не молодым. Лучше всего оставаться дошкольником, лет эдак шести. Вообще, современные СМИ, общественный дискурс, вся атмосфера общества - ориентированы на шестилеток. Вернее так: на взрослых, сохранивших незамутнённость ума, свойственную дошкольникам. Кто-то из американских режиссёров сказал, что кино в Америке создаётся в расчёте на цветного подростка – его уровень понимания и образ мысли. У нас это, вероятно, соответствует детсадовскому образу мышления и всем его милым особенностям.

В чём они состоят? А вот.

SANCTA SIMPLICITAS – СВЯТАЯ ПРОСТОТА.

Любой разговор, любое рассуждение должно быть простым. Признаются только простые мысли и простые решения. Ничего не должно быть сложного, неоднозначного. Никаких тебе «с одной стороны», «с другой стороны» - это из нудного мира взрослых, который преодолён в ходе поступательного развития современной цивилизации. Все явления делятся на плохие и хорошие. Ну, как в детском саду: зайчик – какой? Хороший. А волк – какой? Плохой. Точно так и у взрослых шестилеток: социализм был плохой, а капитализм – хороший. Сегодня мы ушиблись об капитализм – и он вот-вот станет плохим. Ровно в той же мере, в какой прежде был хорошим. Когда-то любили либерализм и «невидимую руку рынка», а сегодня либерализм – плохой. Плохой – и всё тут.

Что всё хорошее – хорошо не абсолютно, а недостатки – суть продолжение достоинств – всё это слишком сложно и нудно, а потому отвергается. К тому же сколько-то сложные рассуждения могут навести на мысль о том, что ты чего-то не понимаешь и даже, страх сказать, по своим умственным дарованиям в принципе не способен понять, а это будет недостаточно позитивно. Про позитив поговорим чуть позже, а сейчас – про святую простоту.

Все предлагаемые объяснения всех без изъятья явлений должны быть простыми и одноходовыми. Например, «Живём плохо, потому что Путин», или «Во всём виноваты чиновники», или «А как же по-другому-то может быть, когда у нас такая экология?», «Во всех нормальных странах это есть, значит, и нам надо». Соответственно и меры к исправлению чего-то неудовлетворительного предлагаются строго простые и одноходовые. Например, запретить чиновникам воровать. Или вот: ввести ЕГЭ, чтобы было как за границей. Или что-нибудь во что-нибудь переименовать. Или слить два ненужных по отдельности вуза, чтобы получился один нужный.

Таков способ мышления не властей, не чиновников, не продажных журналюг – вовсе нет.
Это способ мышления ВСЕХ НАС, это вообще уровень общественного сознания и общественного обсуждения проблем. Креативные и интеллектуальные мыслят ровно так же, достаточно ознакомиться с материалами так называемой оппозиции.

Вообще-то, любовь к простым мыслям была издавна свойственно русской интеллигенции. На это обращали внимание ещё авторы «Вех». Но там было несколько другое. Русская дореволюционная интеллигенция не ценила самоценностной мысли, не уважала чистое философское творчество, поскольку ей казалось, что всё это недостойная роскошь, непозволительная в трудную пору борьбы за освобождение страждущего человечества. Тогда склонность к простым мыслям было проявлением своеобразного интеллигентского аскетизма. Сегодняшняя простота питается из иного источника. Это простота впадения в детство.

Ничего серьёзного сегодня обсуждать нельзя, и ничего нельзя обсуждать серьёзно. (Это разное: обсуждать серьёзное и обсуждать серьёзно). Вдруг получится нудно? Поэтому обо всём нужно говорить весело, желательно приплясывая, качаясь на качелях или едучи в автомобиле, и очень коротко. Американцы установили, что современный телезритель не способен отслеживать развитие какой-то мысли долее трёх минут; дальше он отвлекается. Я часто выступаю перед своими продавцами и подтверждаю: это так. Они, люди старшего поколения и в подавляющем большинстве с высшим образованием, воспринимают только простое и занятно выраженное. Это дети, привыкшие есть только конфеты, ничего другого их желудок не переваривает.

Никакие цифры и выкладки, требующие минимального умственного напряжения, не воспринимаются. Происходит отталкивание: чушь, нудьга. С.Г. Кара-Мурза второе десятилетие разоблачает «манипуляции сознанием», с научной скрупулёзностью разбирая нелепости, которые признаются важными государственными текстами или писаниями авторитетных философов и публицистов. Он постоянно твердит о повреждении логики, о потере количественной меры. Всё это так, но теперь можно уже говорить не о повреждении, т.е. болезни, а просто о возникновении некоей новой нормы – нормы мышления шестилетнего ребёнка. В этом мышлении нет места количественной мере, в нём нет цифр. Что-то вроде физики без формул, которую, говорят, уже кое-где начали преподавать, чтобы никого ничем не затруднить и не озаботить. Цифры если и приводятся, то просто так, для украшения и придания тексту солидности. На них не базируется познание предмета. Любой предмет заранее объявляется «хорошим» или «плохим» - как зайчик и волк.

При отсутствии счётной меры можно нести любую околесицу – и всё прокатит. Пипл схавает. Например, высшие должностные лица и сам Путин говорили о том, какие успехи достигнуты у нас в сельском хозяйстве. Про урожай 2002 г. сообщалось, что он необычайно высок, выше всех советских показателей. При этом было собрано всего 86 млн. тонн, в то время как в советское время меньше ста вообще не собирали, а бывало и 127 (в 1978 г.). И это вполне открытая статистика, которая есть и в справочниках, и в интернете. Каждому она доступна, но отпала привычка и потребность обратиться к цифрам. Все – и высшие, и низшие – оперируют дикарскими понятиями «один, два, много». Ну, в крайнем случае, до пяти по пальцам. Я уже писала где-то про то, как г-н Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики, по «Эху Москвы» патриотически гордился успехами нашего земледелия в либеральную эпоху: в совке зерно закупали, а в наши дни от наступившего изобилия – стали аж вывозить за границу. И невдомёк пожилому учёному господину, что вывозим мы зерно только потому, что истреблён главный его потребитель – скотина. Зерно вывозим, а мясо покупаем. А собираем мы того зерна существенно меньше, чем под гнётом тоталитаризма. И всё это прокатывает, и г-н Ясин продолжает оставаться крупным учёным-экономистом, а возглавляемая им Высшая школа экономики – престижным и желанным учебным заведением.

«ЗАБВЕНЬЕ, И КРУЖЕНЬЕ, И ДВИЖЕНЬЕ»

Мелькание – возможно, главная характеристика современного дискурса. Как шестилетка не может сосредоточиться ни на чём дольше пяти минут, а дальше он отвлекается и забывает, о чём шла речь, точно так и современный человек ни на чём не сосредоточен, думает одновременно обо всём – и ни о чём. Учителям первоклассников или воспитательницам детсадов рекомендуют постоянно менять занятия: пописали – поговорили – порисовали – попрыгали. Современные СМИ поступают точно так же: они предоставляют клиенту материал для новых впечатлений и одновременно формируют его мышление таким образом, что он испытывает острую потребность в этих мелькающих впечатлениях. Сегодня все бубнят о Химкинсом лесе. Завтра – о пожарах. Отгорели пожары – и выветрились в сознании, как едкая гарь из атмосферы. И нет их. То вдруг педофилы явились на сцену, а потом, может, явятся крокодилы, и о педофилах забудут, словно и не было их сроду. Вот помните, были такие оборони в погонах. И кто знает, где они? Кто сегодня о них вообще помнит? Кто-то украл миллиард. Или у него украли? Бог весть… Ладно, следующая тема! Не зависать же нам на этой чепухе. Ведь каждый день приходят новые, самые свежие новости. И за всеми нужно поспеть, ничего не пропустить.

Такое мельтешение лучше всякой цензуры способно скрыть любые уродства, манёвры и манипуляции. Не надо ничего намеренно скрывать и замалчивать, сказать можно всё, что угодно. Любое разоблачение будет через пять минут прочно погребено под кучей нового информационного мусора. И опять-таки тут зависимость двусторонняя. С одной стороны, СМИ навязывают публике это мелькание. С другой – сама публика просит и даже требует мелькания, иначе ей скучно. Миллионы испытывают почти физическую потребность в коротких новостях, передаваемых по всем каналам массовой коммуникации. Некоторые даже за рулём, стоя в пробках или на светофоре, ухитряются подчитывать новости с телефона, одновременно вполуха слушая радио. Простое и короткое – вот на что есть запрос, и он сполна удовлетворяется.

ВСЁ РАВНО ВСЕМУ

Маленький ребёнок рисует человечка величиной с дом, а цветочный горшок больше автомобиля. В сознании современного человека отсутствует представление об относительной величине предметов и событий, а также о субординации этих величин. Самое большое – то, о чём сейчас больше всего говорят. Заполошные «Пуськи» по важности равны и превосходят, например, почти полную остановку промышленной деятельности в нашей стране. Пуськи – это да, это событие, а вот что мы приходим в магазин и почти ничего не видим отечественного производства (осуществлённая мечта тридцатилетней давности – сплошной импорт!) – так вот это никакая не новость, а так – нудьга.

То, о чём принято говорить (и думать! И признавать важным!) иногда напоминает мне обсуждение предпочтительного цвета обоев, когда у дома вот-вот рухнет крыша. И ведь рухнет!

ВЕСЁЛЫЕ КАРТИНКИ

Когда-то знаменитый педагог Ушинский развил идею наглядности обучения. Малолетки трудно воспринимают рассуждения, а вот показ, картинка – это им в самый раз. Сегодня человеку постоянно показывают картинку – по любому поводу. Он не имеет нужды усиливаться и что-то там соображать и домысливать – его преследует картинка. Наглядность, так сказать. На его способность к мало-мальски абстрактному мышлению никто не полагается. Положим, по телевизору говорят: «Наступило лето» - тут же летний пейзаж, а то вдруг кто-то забыл, что такое лето. Помню какую-то передачу о сельском хозяйстве. Ведущий хотел сказать, что в конечной цене хлеба зерно занимает сколько-то процентов, столько-то – мельница, столько-то пекарня, столько-то торговля. Так вот он резал для наглядности буханку на соответствующее количество частей. Таким манером, кажется, Мальвина объясняла Буратино простые дроби – на яблоке. Вот такой нынче умственный возраст взрослой аудитории.

Наличие картинок – настолько острая потребность, что в моей компании есть штатный дизайнер, и она без дела не сидит.

Как-то мне попалась статья художника Андрияки, где тот сетует на падение творческого духа молодых художников, их наблюдательности, воображения. Судя по результатам их, живописцев, художественной деятельности – так оно и есть. Некоторые психологи считают, что появление цветного телевидения и цветной фотографии сильно подорвало воображение людей: им уже ничего не надо воображать и домысливать, всё изначально дано. Вполне допускаю, что это так.

Когда-то книжки с картинками были для детей, а взрослые – считалось – способны и сами представить, что к чему. Чтение – ведь это довольно творческий процесс: человек сам создаёт своё внутреннее «кино». Сегодня все превратились в дошкольников, испытывающих нужду в картинке. Есть сегодня и книжки-картинки. Не для дошкольников – для взрослых. Большим успехом пользовались многотомные книжки-картинки телеведущего Парфёнова по истории СССР. И то сказать, читать там, разбираться, глаза портить. А то ли дело картинка и короткий текст: полистал и порядок.

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

Ребёнок верит в чудо, в волшебство, в колдовство: «Явись, лесной олень, по моему хотенью, умчи меня, олень, в свою страну оленью…». Ребёнок живёт наполовину в действительности, наполовину – в сказке. Потом это проходит. Взрослый начинает жить в действительности с её неумолимыми объективными законами. Он тоже иногда не прочь погрузиться в мечту, в грёзу, но понимает, что это ненадолго, что это понарошки, не взаправду. Это как в театр сходить. Он смотрит на сцену, сопереживает персонажам, но и понимает, что это только лишь спектакль. Он точно знает, что в определённый момент спектакль закончится и он возвратится в реальность, где действуют законы этого мира - физические, химические, экономические. Главный из этих законов – это универсальный закон сохранения материи и энергии, в силу которого нельзя получить что-то из ничего. Чудо – это как раз и есть в большинстве случаев получение чего-то из ничего. Так вот во взрослом нудном мире этого нет.

На этом рациональном, практическом, в чём-то скучном, лишённом чуда миросозерцании базируется наука и техника нового времени. Рациональное мышление - это не что-то такое, что дано человеку от природы – это плод определённого воспитания и обучения. Детство человечества и детство отдельного человека, напротив, проходит под знаком мышления мифологического, сказочного, чудесного. Когда-то, в начале советской власти, пытались поскорее внести в сознание детей рациональное мышление, столь полезное для освоения науки и техники. Для этого решили прекратить рассказывать детям сказки, а вместо них сообщать важные «положительные», сведения о природе и технике. Не вышло! Дети всё равно хотят сказки, верят в сказки и живут в сказке. Об этом рассказал Чуковский в книжке «От двух до пяти».

Сегодня наблюдается ровно обратное. Рациональное мышление заменяется сказочным. Уже не дети, а вообще все – живут в сказке, не отличая чуда от реальности, веря в чудо и призывая его. «Пикапу-трикапу скорики-морики, явитесь передо мной, летучие обезьяны!» «Бабушка пошептала - и всё прошло». Достаточно назвать поля и перелески Москвой – и оно будет Москвой, и всё наладится, и всё будет чрезвычайно хорошо. Поцелуй, крсна девица, чудо-юдо – и станет оно прекрасным принцем. Ну, примерно, как после переименования милиции в полицию. Была гадкая продажная ментура , а стала элегантная народолюбивая полиция. Даже и целовать никого не надо – только вывеску сменить. Разве не чудо? Достаточно изменить форму собственности, как дивным образом починится то, что развалилось, и всё заработает как нельзя лучше. Пикапу-трикапу!

Мы ничего не производим, а уровень жизни – дивно повысился. Чем не чудо? Иногда, правда, чудеса дают сбой. Например, произошла приватизация квартир – ура, мы - собственники! И тут вылезает подлянка: оказывается, собственник обязан на свои деньги ремонтировать дом, где он живёт. А у него нет денег, и вообще он не обязан, он маленький человек, он хочет чуда, а оно где-то застряло по пути. Такое тоже случается, но оно не способно подорвать общую веру в чудо.

Вторичное погружение в сказку потребовало новой литературы. Буквально в последние десятилетия распространилась литературная сказка для взрослых – фэнтези. Успех Гарри Потера, вампирских саг говорит всё о том же – о погружении взрослых людей в мир грёз. Научная фантастика уже не интересна; говорят, её читают только в Китае. А что ещё должны читать в мастерской мира? А мы, постиндустриалы, уже воспарили.

Кем мечтает стать, когда вырастет, типичный детсадовец? Известно: космонавтом, балериной, знаменитостью. Но, вырастая из сказки, молодые люди рациональной эпохи легко переориентировались и становились водителями, слесарями и зоотехниками. Сегодня всё не так. Девушка (да и парень тоже), выросшая в атмосфере сказки, мечтает стать звездой. Звездой чего? А всё равно, но непременно звездой. Селебрити. И в этом молодёжь убеждает повседневно сказываемая сказка: все эти фабрики звёзд, всякие там телешколы, кастинги и т.п. Вся атмосфера убеждает: настоящая жизнь – только там, это возможно, ты сумеешь, надо только захотеть. На фоне мечты о звёздной карьере любое занятие можно расценивать только как временное и случайное, как дрянь, скуку и убожество. И надо пытаться, пытаться ещё и ещё и тогда – получится. Сказка порождает массу несчастных, беспочвенных, неприкаянных людей, презирающих себя и свою жизнь.

Распространено мнение (его, в частности, продвигает С.Г. Кара-Мурза), что все эти сказки – способ одурачивания народа властью. Не без того, конечно. Но мне думается, что дело обстоит гораздо хуже. И власть, и народ ТАК ДУМАЮТ. Не во всех случаях, не обо всём, но думают. Это их образ и уровень мышления. Не случайно спичрайтерша Медведева была сочинительница каких-то детских сказок, пленённая Гарри Потером. Вообще, одурачивание – это, как правило, процесс взаимный, двусторонний. Жертва активно помогает злодею.

Сегодняшняя жизнь чрезвычайно напоминает Остров Дураков, описанный Н.Носовым в знаменитом романе «Незнайка на Луне». Кто забыл, речь идёт об острове в океане, куда свозили бездомных коротышек, их там кормили, развлекали, показывали мультики, крутили на каруселях, и они постепенно превращались в баранчиков, которых стригли. Виртуальный Остров Дураков – это современные СМИ. Наше общество потребления купно с цивилизацией досуга и развлечения – это Остров Дураков реальный.
А вот Рудяк Ирина Изяславовна придумала прекрасную метафору современной жизни – «глобальная песочница». Так и есть – весёлая такая детсадовская песочница.

Завтра я продолжу. Осталась интересная тема о двух современных трендах: жить в отрезке сегодняшнего дня и позитивно мыслить. И наконец – откуда это взялось и кому это выгодно.

Поговорим о старине: ДАЧА ДЕТСКОГО САДА
рысь
domestic_lynx
Попался в ЖЖ материал о советских пионерских лагерях. А мне захотелось написать ещё об одной советской реалии, которая затонула в медлительной Лете вместе с Атлантидой – Советским Союзом. Я о даче детского сада. С этим явлением я познакомилась благодаря сыну; сама я в детстве на дачу детского сада не ездила (муж, впрочем, ездил).

Так вот. Откуда взялась сама идея такой дачи?

Поскольку страна наша на момент революции была сельская, крестьянская, городская жизнь в глубине души ощущалась как аномалия. Вполне вероятно, так оно и есть – аномалия. И с самого начала была поставлена задача – детей на лето из городов вывозить. Чтобы оздоровить, чтобы дать возможность хоть немного пожить жизнью, которая русским человеком ощущалась как нормальная: с лесом, полем, речкой. Задачи воспитательные – это было, на мой взгляд, вторично, особенно на детсадовском уровне. Первое – здоровье. Родители трудно работали, возможностей вывезти за город детей у простых тружеников не было – вот и придумали лагеря для детей постарше и дачи детского сада для малышни.

Был ещё такой момент. Революционный народ овладевал не просто барским и буржуйским имуществом, но и в какой-то мере их образом жизни. Раньше только буржуи на дачах жили, а мы – вот возьмём да и пошлём своих детей на наши пролетарские дачи. Скорее всего, так вот, в таких словах, никто не формулировал, но в подсознании это было. Был такой лозунг: «Всё лучшее – детям!» А что может быть лучше выезда из душного города? Там и взрослому-то летом торчать без большой нужды неохота, уж ребёнка, который дышит прямо на уровне выхлопной трубы – и вовсе нездорово.

Разумеется, сразу всё и для всех создать не получалось, но понемногу многие детские сады, особенно ведомственные обзавелись летней дачей, куда выезжали дети. Непременно выезжали сады, расположенные в Центре.

Судя по известному рассказу Николая Носова «Репка», существовали какие-то дачи, которыми по очереди пользовались разные сады. Возможно, сначала, когда этих дач было мало, это было организовано именно так. А потом, когда стали жить побогаче, появились дачи, приписанные к каждому саду. Не знаю…

Расскажу, как это было в моём случае. Мы жили тогда в районе Арбата. Сад был в Калошином переулке, во дворе. Бедноватый детсад, но вокруг – садик, где по осени даже созревали райские яблочки, которые собирали и варили детям компот. Сейчас это детсад закрыт, и превратился в развалины, а сад – частично прирезан к соседнему престижному дому, а большей частью – вытоптан до безжизненной пыли.

Когда сыну было без малого пять лет, он начал проситься поехать с детьми на дачу. Обидно: люди едут, а он – нет. Мы не планировали его туда отправлять: могли обойтись и своими силами: у нас была бабушка и «домик в деревне». Но ему уж очень хотелось поехать вместе с друзьями. Ну и решили его отправить на пробу. Рассудили: если что – приедем и заберём.

В саду дали список, что надо взять с собой: неимоверное количество маек-трусов, рубашек, свитеров, на каждую вещь велели нашить метку. Я заказала в соседней прачечной метки с фамилией – была в те времена такая услуга, стоила копейки. Такая х/б лента, на которой чёрными печатными буквами написано то, что хочет клиент. Некоторые писали имя и фамилию, а я из экономии – только фамилию. И оказалась на редкость дальновидна: некоторые вещи дождались дочери; а поскольку фамилия у моих детей оканчивается на –вич, то метка годилась и девчонке тоже.

В один из дней начала июня к детсаду подъехал автобус, мы загрузили в него вещи – и тронулись. Сын радостно махал нам из окна, расставание его не печалило совершенно. Потом выяснилось, что он предполагал вернуться в тот же день домой.

В детсаду сказали, чтобы 21 день родители не приезжали: дети должны успеть адаптироваться. Ну сказали – так сказали, мы были дисциплинированные родители.

Боялась ли я отправлять ребёнка невесть куда? Знаете, нет. Хотя уже вовсю бушевала Перестройка (это был 1990 г.), все броделевские «структуры повседневности» оставались вполне советскими. И не только физические и организационные структуры, но и соответствующее им жизнеощущение людей. Я была твёрдо убеждена, что отправить туда ребёнка – вполне безопасно, потому что воспитательницы знают своё дело. Там может быть скучно, но не опасно. А может, я просто была плохая, легкомысленная мамашка, не склонная «переживать». В общем, сплавила ребёнка.

Никаких сотовых телефонов тогда не было, осведомлялись по обычному телефону, звонили в детский сад. Но что там узнаешь? Все здоровы, всё в порядке.

Через три недели поехали мы с мужем в этот самый сад, вернее на дачу детского сада. Это оказалось в районе т.н. Красной Пахры – по Калужскому шоссе. Там очень много всяких заведений детского отдыха: лагерей, таких вот дач.

Тогда всё это казалось делом совершенно не ценным: так, элемент пейзажа как по-другому-то может быть? А на самом деле, дело это жутко дорогое – держать здание со всей начинкой, которое используется три месяца в году. И государство на это шло. Недаром, иностранцы относились к этому с почтительным изумлением – это я помню по тому недлительному эпизоду, когда в юности работала в каникулы в качестве переводчицы при делегации итальянских профсоюзных деятелей. У них этого не было и близко, там детский сад-то работает до обеда. А дальше? А дальше как хотите. Вот, между прочим, стихотворение Джанни Родари, автора «Чиполлино», переведённое Маршаком аккурат на тему летнего детского отдыха.

Приятно детям в зной горячий

Уехать за город на дачи,

Плескаться в море и в реке

И строить замки на песке.
А лучше — в утренней прохладе

Купаться в горном водопаде.
Но если вас отец и мать

Не могут за город послать,—
На каменной лестнице,

Жарко нагретой,

Вы загораете

Целое лето.
Или валяетесь

Летом на травке

На берегу

Водосточной канавки.
Если б меня президентом избрали,

Я бы велел, чтобы в каждом квартале

Каждого города всем напоказ

Вывешен был мой строжайший приказ:
1.Детям страны президентским декретом

Жить в городах запрещается летом.
2.Всех ребятишек на летнее жительство

Вывезти к морю. Заплатит правительство,
3.Этим декретом — параграфом третьим —

Горы Альпийские дарятся детям
Заключенье:
Кто не исполнит приказа, тому

Будет грозить заключенье в тюрьму!
Вернёмся, в Москву 90-го года.

Поскольку Яндекс-карт тогда не было, да и бумажных подробных карт не было тоже ( ритуально боялись шпионов), мы долго петляли в районе этой самой Красной Пахры. Прохожие посылали нас то туда, то сюда, но в конце концов – нашли.

Дача оказалась стандартным двухэтажным детсадовским зданием, построенным из серого силикатного кирпича. Это был стандартный проект детского сада, иногда его делали из кирпича, чаще – из бетонных блоков. Территория – зелёная, растут молоденькие ёлочки. Дача – на краю поля, дальше лес. Хорошо! Дача оказалась гораздо лучше стационарного детсада. Во всяком случае, неизмеримо новее.

Сын обрадовался, сразу стал копаться в мешке с подарками: у него как раз был день рождения – 5 лет. Спросила: «Тебе тут нравится?» Ответил: «Нравится. Вон беседки какие красивые». Беседки, в самом деле, были хоть куда: затейливые, разрисованные.

Потом пошли мы с ним прогуляться по окрестностям. Собиралась гроза, погромыхивало. «А это Илья Пророк по небу катается» - пояснил сын. Я, воспитанная в заветах атеизма и позитивизма, тут же начала нудеть про электричество, но успеха не имела. Он рассказал и про праздник Троицы, про Ивана Купалу. В моём тогдашнем представлении все эти сведения однозначно проходили по ведомству мракобесия и реакции.

Когда беседовали с воспитательницей, я спросила, о чём она беседует c детьми, что читает. Воспитательница страдальчески сложила у груди ладони:
«Уж и не знаю, о чём рассказывать! Раньше-то как хорошо было: поговоришь про Володю Ульянова – и порядок. А теперь про это запретили, а нового не дали. Вот придумываю, что могу, из головы». Так я поняла, откуда Илья Пророк. Поняла и посочувствовала воспитательнице.

А вот что было замечательно в их деятельности, это приучение к порядку. Сын, вернувшись с этой самой дачи, складывал свои вещи. Всё подряд складывал: полотенца, трусы, майки. А потом опять начал бросать как попало – в соответствии с духом нашей не слишком порядливой семьи.

Ещё сын поведал такое сенсационное известие: «Знаешь, а тут не бывает ночи». Оказалось, что их укладывают спать засветло: воспиталкам-то тоже хочется пожить своей жизнью, чайку попить, поболтать. А утром дети просыпаются – и опять светло. Значит, ночи не бывает.

Окончилось его пребывание на даче так. Нам позвонили и сказали, что Гриша заболел. Подозревают то ли корь, то ли что-то вроде этого. Он, как они выразились, «контактен по этой самой болезни» (не помню по какой). Так что, если можете, - заберите. Мы поехали забирать. Пока доехали - стемнело, дети уже спали. Нам велели подняться по внешней запасной лестнице на второй этаж и забрать ребёнка вместе с приготовленными вещами. Так мы и сделали. У него была небольшая температура. «А почему ночь?» - пробормотал он сквозь сон.

Привезли домой, подозрение на ту инфекцию, по которой он был «контактен», - не подтвердилось. Оказалось – просто насморк, который вскоре прошёл. Но оно и к лучшему: пора уж домой.

В этот самый период мы переехали с Арбата, и сын наш ушёл из того сада. Новый сад был шикарный по тем временам, ведомственный. В него нас устроил мужик, с которым мы менялись квартирой. В недавнем прошлом он был работником ЦК КПСС, правда мелкой сошкой, а на ту пору издавал прогрессивную антисоветскую газету. Не помню. Как она называлась, но помню подзаголовок: «Газета для тех, кто считает, что так жить нельзя». (Был такой фильм, нечеловечески популярный, - «Так жить нельзя»).

Тот ведомственный детсад был с хорошей мебелью, игрушками и, говорят, кормёжка была лучше, чем в старом саду, но я сравнить не имела возможности.
А вот дача нового сада, куда сын отправился на следующий год, оказалась гораздо проще и старее, хотя лично мне нравилась больше. Мне вообще близка эстетика старины, некоторой замшелости, лёгкой заброшенности; мне нравится старое, мытое дождями дерево, а от старого красного кирпича я просто «тащусь».

Дача нового сада находилась в Егорьевском районе. В мае родителей туда возили на субботник. Было так. В одну из суббот к детсаду подогнали автобус, нас погрузили и мы поехали. Дача представляла собой одноэтажный бревенчатый дом, довольно длинный. По фасаду тянулась просторная веранда, а внутри – спальни. Похоже, что построено это всё было ещё до войны. Но всё было сравнительно ухожено и исправно. Рядом был пионерский лагерь. Дача находилась среди леса. Мне очень понравилось. Впоследствии выяснилось, что там полно комаров, но что уж поделаешь - природа. Мы убирали территорию и комнаты. Мужики орудовали на игровой площадке, а женщины мыли полы, окна. Какие там были туалеты – не помню. Наверняка, они были, но я не запомнила. Я была советским человеком, и не придавала нужникам того самодовлеющего значения, которое они приобрели впоследствии.

Любопытно, что никто не отказывался ехать на субботник. Кто-то, наверное, сачканул под сурдинку, но вот так в открытую отказаться («Я не обязан!») – вот такого не было. А ведь среди родителей, наверняка, были какие-то шишки на ровном месте, начальники какие-то, но все поехали как миленькие. Тогда взять в руки швабру, тряпку или молоток – было в порядке вещей. Тогда не было «таджиков» для строек и «молдаванок» для домашних услуг, что надо – делали сами, чай не баре.

Договорились, что сына заберём в день его рождения – 6 июля. Так и сделали. Попрощался с ребятами, в последний раз на чём-то там покачался или покрутился – и поехали.

А дома нас ждал сюрприз: вши. Откуда ни взялись в столь приличном месте? Дети все вроде ухоженные, многие из семей низовой номенклатуры… Моя свекровь кричит: «Немедленно керосин! Мы в эвакуации только им и спасались!» А где его взять? В Москве же нет керосиновых лавок, а на заправках его не продают. (Между прочим, на Кипре – продают, там употребляются установки для обогрева, работающие на керосине). Тут мне повезло: я как раз в тот момент поехала в командировку и разжилась на одном заводе бутылкой керосина. Соврала, что нужно для борьбы с вредителями огорода: как-то стыдно было признаться, что ребёнок завшивел. Керосин, в самом деле, изумительно действенное средство, от него и волосы становятся очень пушистые, только вот воняет он гадостно.

Потом я услышала и прочитала, что в 1990 и 91-м годах было какое-то нашествие вшей. Мне кажется, эти гады чувствуют бедствие и наползают невесть откуда. Они ловят какие-то бедственные волны, которые исходят от людей. Говорят, что происходит это от грязи. Война, эвакуация – понятно, от грязи. Но какая особая грязь в 1990 г.? Водопровод работал, мыло было (хотя иногда и с перебоями: в конце 80-х эпизодами исчезали: сигареты, лампочки, мыло). А потом всё кончилось, вши ушли восвояси.

Впрочем, я отвлеклась от темы – от дачи детского сада. Сейчас их нет. Содержать дорого, а если возложить расходы на родителей – получится нечто неимоверное, дешевле отправить в Ниццу с гувернанткой. К тому же принадлежали эти дачи предприятиям, а предприятия - либо закрылись, либо бедствуют. И принадлежат они частникам, а охота частнику содержать подобную муру? Вот именно. За что боролись…

Потому и стоит заброшенная дача детского сада знаменитой Трёхгорки – это недалеко от места, где я живу. Сама-то Трёхгорка вроде теплится, выпускает что-то, но ей явно не до дачи. Но почему-то не продают. Может, надеются на что-то, а может, покупателей не находится: место неудобное, на склоне оврага. Там та же эстетика 30-х годов, что и на той даче, о которой я рассказываю.

Хорошо ли было детям на этих дачах? Смотря с чем сравнивать. У бабушки в деревне или с родителями на Средиземноморском пляже – им было бы однозначно лучше. Но если сравнивать с сидением в душной квартире в душном городе, дача детского сада – неизмеримо лучше. Это просто спасение. Помимо прочего она была и камерой хранения для детей. Куда их девать-то летом? У родителей отпуск – пара недель. Редко кто сегодня уходит в отпуск сразу на месяц. Ну, взяли ребёнка с собой на пару недель, а дальше? А если нет бабушки или она работает? Есть неработающие мамашки, всё есть на свете, есть и собственные виллы, и бонны, но этих явно не большинство. Дача детского сада нужна была именно тому большинству, для которого вопрос, куда пристроить ребёнка летом, стоял в полный рост. Дача детсада давала ответ на этот вопрос.

Сейчас вопрос по-прежнему стоит, а дач – больше нет.