?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: история

«НАША РОДИНА – РЕВОЛЮЦИЯ»?
рысь
domestic_lynx

 

«Битва за Россию!  Началась революция!» – балабонит интернет по итогам прошедшей и в ожидании будущей бучи на московских неразрешённых митингах.  Мой сын, человек практического профессии, пожимает плечами: чепуха, несерьёзно, всё это только в интернете да в некрепких головах школяров и студентов. Однако революции всегда приходят внезапно, даже для своих адептов и активистов. Николай Бердяев рассказывал: «Вспоминаю, что приблизительно за месяц до февральской революции у нас в доме сидели один меньшевик и один большевик, старые знакомые, и мы беседовали о том, когда возможна в России революция и свержение самодержавной монархии. Меньшевик сказал, что это возможно, вероятно, не раньше, чем через 25 лет, а большевик сказал, что не раньше, чем через 50 лет».

Революции всегда приходят как стихия, вроде лесного пожара. И, как пожар, они – плод чьего-то нерадения и недосмотра. Граф Жозеф де Местр, переживший и описавший Французскую революцию XVIIIв., считал, что всякая революция – наказание за грехи, за неисполненный долг. Страшное наказание. 

Read more...Collapse )

ПРО МИФЫ
рысь
domestic_lynx

В «Российской газете» колонка Михаила Швыдкого о Сталине. Автора глубоко заботит, что популярность в народе фигуры Сталина не только не падает, но растёт. Так вот доктор искусствоведения разъясняет, что люди, любящие Сталина, живут в мифе и это, как он даёт понять,  проявления дремучести и отсталости, вот он им и раскрывает глаза на реальность: на самом деле Сталин был тираном и любить его не за что.

Но если уж обсуждать, как оно на самом деле, то все без изъятья люди живут в мифе. Миф – это то, что сопровождает человечество с начала времён. Человек – это существо, творящее мифы. И забавно, что доктор искусствоведения делает вид, что этого не знает, хотя ему отлично известно, что всё искусство – это миф, а искусствоведение - это фабрика мифов.

Миф – это всё то, что человек придумывает, создаёт и сам же в это верует. Разумеется, какая-то связь с реальностью имеется, но это не сама реальность. В Иерусалиме показывают святые места, т.е. вроде бы библейские истории имели место в реальности. Но смешно относиться к ним, как к реальности, и опровергать с точки зрения реальности, как делали советские ниспровергатели религии, утверждавшие, что нельзя ходить по воде яко посуху, поскольку коэффициент поверхностного натяжения воды этого не позволяет.  

Read more...Collapse )

БЫТОВОЙ АНТИСОВЕТИЗМ
рысь
domestic_lynx

 Подумать только: СССР нет уж скоро тридцать лет, а антисоветская пропаганда – жива, бодра и наступательна.

Актуальна классика жанра: Сталин – Гулаг – жертвы. Недавно на сайте «Завтра» было интервью известного историка А.Фурсова про публикацию перестроечного публициста Ципко.  Ципко – старый кадр,  вот он и взбивает по привычке изрядно осевший коктейль про гуманизм, покаяние, кровавого тирана Сталина и десятки миллионов жертв Гулага. Это понятно: ему под 80, а, как говаривала моя покойная мама, «старую собаку новым фокусам не научишь».    Не случайно Фурсову показалось, что от писаний Ципко повеяло концом 80-х, когда начали жёстко мочить всё советское.

Но сегодня, как мне кажется, на волне новый антисоветизм.  Бытовой. Дня не проходит, чтобы в топ ЖЖ не выскочил какой-нибудь разоблачительный матерьяльчик, как скотски жили при СССР. Фотографии явно сделанные иностранными репортёрами:  беззубые бабки ждут открытия магазина,  кособокие избы,  дядьки выталкивают застрявший в грязи автомобиль. Вот он, ваш любимый СССР, кушайте на здоровье! – говорят эти фотографии. К первому сентября пожевали тему, как уродлива и всем ненавистна была совковая школьная форма, как кровавый маньяк Сталин по-дурацки выдумал раздельное обучение девочек и мальчиков. При обсуждении любимейшей широкой публикой темы еды не забывают лягнуть совковый общепит с его канцерогенными пончиками. 

Read more...Collapse )

ИСТОРИЯ, КОТОРОЙ.... НЕ БЫЛО
рысь
domestic_lynx
Та исступлённая антироссийская пропаганда, а правильнее сказать – агитация, потому что пропаганда – апеллирует к разуму, а агитация - бьёт мимо сознания прямо на эмоции, инстинкты и подсознательные фобии - вот этот многократно активизировавшийся западный агитпроп, грозящий перерастанием психоисторической войны в горячую – вызывает с нашей стороны поразительно вялый и неизобретательный отпор. Про наступление и говорить нечего. Так, отбрёхиваются по обязанности, но как-то скучливо и неохотно. А может – опасливо, боясь что-то важное сказать, что может, не дай Бог, задеть, обидеть, огорчить … кстати, кого? – вполне возможно, не столько Запад, сколько местных западников, готовых на всё ради местечка на коврике под дверью приличных стран. Но так или иначе ничего дурного о наших западных партнёрах в глобально-историческом плане наши главные СМИ не сказали.

«О, народы Европы и не знают, как они нам дороги!» – очень верно заметил Достоевский в знаменитой своей речи о Пушкине. Подлинно дороги! Вот на днях в новостях, в прайм-тайме, показали сюжетец о поездке какого-то допотопного английского рокера в 70-х годах на поезде по Сибири. Вот она радость-то, светлый праздничек: какой-то волосатик почтил нас, сиволапых, проездом по транссибирской магистрали. Вот она, наша любовь – до мазохистского самозабвенья. Понимаю: это жест, приглашающий к замирению. Но он был бы неплох на фоне других известий.

Каких? В первую очередь исторических. Раз полем боя всё чаще выступает история – разве нам нечего сказать? Притом всё подлинная правда, основанная – что особенно ценно - на западных источниках. Никакой конспирологии – всё открыто, переведено, издано, выложено в сети. Это и так всем известно? Ничего подобного! Подлинно всем известно лишь то, что крутится в телевизоре на главных каналах. Остальное – кружок по интересам. Прошли те времена, когда информационное поле было более-менее единым и какую-нибудь забористую статью в Литературной газете обсуждали во всех курилках страны. Тогда имело смысл что-то там запрещать и замалчивать. Сегодня в том нет нужды: мало ли где что опубликовано, всё равно большая часть – не прочитается, а прочитается – тут же и забудется, погребённое под грудой информационного мусора.

Так о чём следует поговорить? Даже не поговорить, а постоянно и неуклонно напоминать, делать исторические фильмы и передачи и т.п.

О расизме. Расизм изобрели англичане, а вовсе не «сумрачный германский гений». Нацисты с их расовой теорией – жалкие эпигоны и унылые копиисты.

Например, «геноцид». Дословно: убийство рода. Так вот единственный до конца доведённый геноцид – это вовсе не резня армян турками или легендарный холокост. По-настоящему доведённый до конца геноцид - это истребление англичанами коренного народа Австралии. Очень уж климат там понравился. Жителей Индии, кстати, спас от истребления только неподходящий англичанам климат.

Кстати, англичане и не стеснялись особо. Задолго до гитлеровцев они объявили себя … да-да, высшей расой, а прочих – «зверолюдьми».

«Европейцы могут надеяться на процветание, поскольку… чёрные скоро исчезнут… Если отстреливать туземцев так же, как в некоторых странах отстреливают ворон, то численность [туземного] населения со временем должна сильно сократиться», — писал Роберт Нокс в своем «философском» исследовании о влиянии расы.

Особенных успехов достигли в Тасмании. Там охота на чернокожих происходила с санкции британских органов власти. Вот это, я понимаю, геноцид! Чисто сработано.

«Тасманийцы были бесполезны и все умерли», — пояснил Хэммонд Джон Лоуренс Ле Бретон, британский историк и журналист.

Не отсюда ли пошли рассуждения о неэффективном населении, столь любимые нашей «креативной» публикой?

Всё это было слишком давно, почти до нашей эры? Да нет, не слишком. Одно из последних задокументированных массовых убийств аборигенов произошло в 1928 г., когда кровавый тиран тов. Сталин уже заседал в Политбюро. Пленных сковали, построив затылок в затылок, в затем всех, кроме трёх женщин убили. После этого сожгли тела, а женщин взяли с собой в лагерь. Прежде чем покинуть лагерь, они убили и сожгли и этих женщин.

Учение о собственной богоизбранности и расовом превосходстве гитлеровцы в неизменном виде взяли у англичан. Это замечательно подробно, с привлечением множества цитат, исследовано в книге Мануэля Саркисянца «Английские корни немецкого фашизма: от британской к австро-баварской «расе господ».

Всё слямзили наци, вплоть до деталей: формула «мой фюрер» - это скаутское обращение «мой лидер», а лидер – это и есть фюрер – вождь, тот, кто ведёт (от to lead – вести).

Многое тут намешано: ветхозаветное пуританство, социал-дарвинизм и, главное, исступлённая жажда добычи, которую надо отнять у стоящих на пути «зверолюдей». На каком основании? По праву сильного: «Might is right” (сила есть право) – учил классик английской политической мысли Карлейль.

Гитлер в восхищении теорией и практикой английского расизма возмечтал сделать из России то, чем Индия была для Британии. И эти мечты тоже вполне документированы.

Особым предметом восхищения были т.н. Public schools – учебные заведения для воспитания элиты – энергичной, патриотичной, жестокой, где надо. Гитлер даже начал создавать подобные школы для подготовки нацистской элиты, но – не успел.

Англичане не только идейно вдохновляли гитлеровцев – они их выучили, воспитали и вывели в люди. Но потом всё пошло несколько наперекосяк, однако Гитлер уже во время войны мечтал о том, как по её завершении наступит период длительной дружбы с англичанами.

О том, как англосаксы сформировали Гитлера - обстоятельная книжка Гвидо Препарата «Гитлер, Inc. Как Британия и США создавали Третий Рейх».

Об этой стороне дела у нас говорят мало и глухо. Кстати, меня ещё в школе удивляло: откуда Гитлер взял деньги? Я тогда любила читать романы Ремарка, описывающие послевоенную разруху, нищету, безнадёгу – и вдруг всё волшебно изменилось, страна преобразилась, вооружилась. Ведь нас учили, что фюрера привели к власти отчаявшиеся лавочники, потерявшие своё благосостояние. Не они же дали ему деньги? Но в советской школе этот щекотливый вопрос не обсуждался, вообще о нём как-то не говорили. Наверное, чтоб не обидеть, не огорчить, а то вдруг отвернутся от нас дорогие и желанные партнёры? Тогда как раз была т.н. «разрядка напряжённости» и первая серия прозападных восторгов. Если что и вспоминали, то британские «конвои» и эскадрилью Нормандия-Неман, в которой воевало человек двести, при том, что в войсках Вермахта сражались тысячи французов.

Эту информацию никто не скрывает (как и книжки, на которые я ссылаюсь). Но вот беда: этих сведений словно бы не существуют, нет их. А бесконечные и бессчётные разговоры об опричнине, сталинщине, бериевщине, дивном сходстве Сталина с Гитлером – это всё крутится и крутится. Смерть Сталина – пожалуйста, а почему бы не «Жизнь Гитлера», мечтающего превратить Россию в Индию? Интересное было б кино…

ЕЩЁ РАЗ ПРО ЕДУ часть 1
рысь
domestic_lynx
Борьба «совков» с «либералами», «патриотов» с «антисоветчиками вдогонку» развернулась по самому широкому фронту. Важнейший театр боевых действий – еда. В интернете, в том числе и на сайте «Завтра», то и дело появляются публикации о том, как ели в Советском Союзе, изобличаются русофобские измышления на этот счёт, приводятся личные воспоминания – о том, как было ужасно или, напротив, прекрасно – в зависимости от вкусов автора – идеологических вкусов, а не пищевых, ясное дело. Понять можно: еда – тема всем понятная и никого не оставляющая равнодушным.

Мне, как и всем, жившим в ту пору, есть, что вспомнить. К тому же я шесть лет была с едой непосредственно профессионально связана: работала московским представителем итальянской компании, принадлежавшей группе ФИАТ, которая строила заводы пищевой промышленности в разных странах мира. Я ездила в разные города, по разным пищевым предприятиям и увидела советский пищепром изнутри. Было это в эпоху краха – в начале 90-х, однако же есть люди не прекращали, и пищевой производство не останавливалось и даже понемногу развивалось. Мне даже удалось залучить иностранных инвесторов на мою историческую родину – в Тулу, где построили завод по производству сока, работающий и сегодня.

Сравнения советской и нынешней еды в большинстве публикаций напоминают сравнение «чернильницы и свободы воли», как выражались в старину. Вообще, серьёзное сравнения – дело не простое. Как сравнивают? «Либерал» наскакивает на «патриота»: «В вашем любимом Эсэсэре за едой давились в бесконечных очередях»; «патриот» темпераментно парирует: «Зато всё натуральное было! Съедобное! Не то, что теперь – сплошная химия». «Ага, натуральное! – вступает какая-нибудь блогерша, успевшая походить в детсад при «совке», - Детям давали мерзотную, липкую, остывшую кашу на воде. Это, по-вашему, натуральное?». «И в кафе было не попасть! А теперь кафе-рестораны на каждом углу», - добавляет удачливый старикан, которому средства сегодня позволяют жуировать жизнью в затейливых точках общепита.

Забавно, что правы все, и все же - неправы. Если сравнивать такое обширное явление, как еда, в СССР и сегодня, надо сравнивать его однородные аспекты.
Намечу некоторые.

Сколько производилось пищевого сырья в России при советской власти и теперь? Сравнение пока не в нашу пользу. Года два назад на Московском Экономической Форуме была приведена табличка: на уровне какого года находится наше сельхозпроизводство по разным показателям. Сравниваются показатели 2015 года с аналогичными дореформенными показателями РСФСР. По зерну мы находимся на уровне 1970 г., по сахарной свёкле – на уровне 1989 г., по картофелю – 1940, скот и птица на убой – 1987, молоко – 1957, яйца – 1982.
Производство зерна в последние годы существенно взросло, растёт экспорт, но приходить в восторг – явно рано. Будет развиваться животноводство – зерна потребуется очень много.
Сильно изменилась структура производства. При советской власти, например, главным мясом была говядина, сегодня – курятина.

Как питаются люди? Тут всё не так очевидно, как кажется. В советское время иностранцы считали одной из загадок нашей жизни то, что в магазинах всё очень скудно, а в домах – сытно и хлебосольно. За границей – наоборот: в супермаркетах – изобилие, а в домах – всё очень умеренно.

Сегодня изменился характер питания – и не в лучшую сторону. Много потребляется всяких снеков-перекусов – в общем, «мусорной пищи», как выражаются её изобретатели – американцы. При этом многим не хватает белка, фруктов.

«Тогда был дефицит и пустые прилавки, а сегодня всё есть» - говорят «либералы».
На самом деле, причина легендарного советского дефицита – в неравновесных ценах, т.е. в ценах назначенных, политических. Стоило «отпустить» цены, как они тотчас установились на равновесном уровне: когда ещё покупают, но уже не сметают всё с прилавков. Такие цены искони были на колхозных рынках, и там всегда всё было, без всякой очереди. Сейчас рынком стало всё – вот вам и изобилие. Изобилие это относится к области явления, «картинки». Известный экономист С.С. Губанов показал, что именно сегодня наблюдается массовое и углубляющееся недопотребление: дефицит никуда не делся, но ушёл из зоны видимости. А в зоне видимости возникло изобилие.

«Тогда всё было натуральное, а теперь сплошная химия и Е-добавки!» - говорят любители СССР. Да, добавки широко используются, в частности, страшные нитраты и нитриты в колбасе (которые, впрочем, использовались и тогда: именно они сохраняют розовый цвет варёной колбасы, иначе она была бы серая). За прошедшие годы в нашей стране была создана современная пищевая промышленность – со всеми её плюсами и минусами. В разы увеличились сроки хранения продуктов, отчасти благодаря упаковке, но и добавки играют свою роль. Сейчас имеются продукты разной цены и соответственно разного качества и уровня, так сказать, натуральности. Этого не было в СССР. Про «химию» вообще ходит много легенд, которые стОит обсудить отдельно. Это я и намереваюсь сделать в ближайшее время.

НЕДОВНЕСЁМ, НО ВЫВЕЗЕМ!
рысь
domestic_lynx
Русский человек легко переходит от самоуничижения к шапкозакидательской гордости, и эти два состояния у него чередуются на манер перемежающейся лихорадки. Нынче мы в горделивой фазе. Вот и сайт «Сделано у нас» оповещает:

«В 2017 г. Россия экспортировала 34,35 млн т минеральных удобрений. Это стало новым рекордом, значительно превысившим прежний максимум 2015 г. — 31,65 млн т. В 2016 г. экспорт равнялся 31,51 млн т, таким образом, рост к предыдущему году составил 9% или 2,84 млн т — это весьма значительные показатели.

В мировом масштабе Россия в XXI в. сохраняет позицию крупнейшего экспортера удобрений (лишь в 2015 г. она уступила Китаю 8%). При этом Россия — единственный крупный экспортёр удобрений, поставляющий все 3 основные их вида: азотные, калийные и смешанные (сложные).

По нашей оценке, Россия спустя 3 года вернулась на первое место в мире по экспорту азотных удобрений, опередив Китай, который значительно уменьшил их вывоз (примерно до 11-11,5 млн т)». Такие вот мы герои-молодцы.

Наверное, кому-то, безмерно далёкому от земли, покажется: встаёт с колен Россия – и зерно вывозит, и удобрения. Потому что простая, естественная точка зрения такова: за границу продают излишки, т.е. то, чего в избытке дома. Но увы, мы вывозим не излишки, а то, что насущно нужно на родине. До революции 1917 г. это было зерно: вывозили на фоне хронического недоедания. Была даже знаменитая формула, приписываемая министру финансов Вышнеградскому: «Не доедим, но вывезем!» (впрочем, есть мнение, что сказано это было с горькой иронией).

Сегодня похожая история – с удобрениями. По данным портала Total-rating.ru, в России вносится в среднем 16 кг минеральных удобрений на га. Разумеется, реальные цифры в приличных хозяйствах очень отличаются: в нашем хозяйстве мы вносим 150-200 кг., но средние цифры – вот такие. При этом в Белоруссии вносят 271 кг (что понятно: почвы бедные), в Польше 213, в Германии 198.

И мы, при среднем внесении в 16 кг, патриотически гордимся экспортом минеральных удобрений! Есть данные, что мы находимся по показателю внесения минеральных удобрений на уровне 1964 г. Мы заездили нашу землицу-матушку, словно тощую деревенскую клячу, не возвращая ей даже тех питательных веществ, которые растения выносят из почвы. Это ведёт к постепенной деградации почв, что в дальнейшем поправить будет очень трудно. Не хочется повторять высокопарных банальностей насчёт того, какую землю мы оставим детям и внукам: это каждый может сам сообразить. Оставим выпаханные поля и экологическое загрязнение от химического производства, потому что производство минеральных удобрений – это большая химия.

Почему так происходит? Понятно, почему: нашим крестьянам удобрения не по карману. Прелестная картинка: наши крестьяне в свободной рыночной конкуренции за собственные русские удобрения проигрывают иностранному субсидированному фермеру. Тому самому, которому на гектар посевов государство платит в 20-30 раз больше, чем у нас. Потому удобрения и уезжают за границу, что не находят платежеспособного спроса внутри страны.

Как можно помочь делу? «Если б я была царица», я бы брутально запретила экспорт минеральных удобрений. Это дело очень важное – и срочное. Надо хотя бы остановить деградацию земель, не говоря уж об улучшении. Но тогда надо или давать целевые субсидии крестьянам на удобрения, или компенсировать убытки производителей удобрений. М-да, трудновато быть царицей – даже мысленно… Вообще, по уму, такие стратегически важные производства не должны находиться в частных руках.

В любом случае, пора выкинуть на помойку рыночную догму: наращивание экспорта – высшая цель и универсальный критерий успеха. Да, для страны типа Италии экспорт – жизненно важен, поскольку ёмкость внутреннего рынка не достаточна и нужно закупать отсутствующее сырьё. Оттого в Европе издавна и молятся на экспорт, ставят его во главу всей экономической деятельности. У нас совсем не та ситуация. Нам нужно в первую очередь не завоёвывать чужие рынки, а отвоевать свой, весьма ёмкий.

Для начала хорошо бы нам обеспечить себя едой на 100%. В 2017 г. мы ввезли продовольствия на 24,36 млрд. Долл., а вывезли на 16,7 млрд. И не надо про «ананасы в шампанском»: мы ввозим порядочно мяса, яблок и прочих обычных вещей.

Больше ста лет назад раскаявшийся революционер Лев Тихомиров писал в брошюре «Вопросы экономической политики» (1899 г.): «Вся наша экономическая политика должна исходить из помышления о потребностях внутреннего рынка. Цель экономической политики России – страны великой, имеющей внутри себя все необходимые и разнообразнейшие средства для существования, – сводится в целом к созданию могучего, самоудовлетворяющегося производства, добывающего все нужное для населения и обрабатывающего эти продукты во всем разнообразии и совершенстве, какие только допускаются культурой и техникой данной эпохи». Вот к чему надо стремиться, наплевав на болтовню об ужасах автаркии и железного занавеса. А когда достигнем – тогда и будем патриотически гордиться. Не раньше.

"СЛАВЬСЯ, СЛАВЬСЯ, НАШ РУССКИЙ ЦАРЬ!»
рысь
domestic_lynx
Я обещала написать продолжение поста «Нет, он не Сталин, он другой». Но не написала. Поехала на Кубу, писала о Кубе, потом ещё о чём-то… Потом ещё всякие дела образовались: конференция в Новосибирске, конец месяца. Даже странно, что никто не упрекнул меня в аморализме и двуличии: обещала и не сделала, не держу слова. Мало, что вешалки по тридцать баксов народу впариваю – обманываю его, народа, вполне законные ожидания. В самом деле, нехорошо выходит. Поэтому исправляюсь в меру возможности.

Если без политкорректных околичностей, нашему народу изо всех образов правления больше всего подходит самодержавие. Собственно, большинство глубоких политических мыслителей это понимали именно так. Не то, что самодержавие – наилучший образ правления всех времён и народов – вовсе нет. Лучшего образа правления для всех и навсегда – нет и быть не может. Но русскому народу и всем народам, которые объединил вокруг себя русский народ, лучше всего подходит именно самодержавие. Русский народ, такой, как он есть, а не такой, как придуман наскоро начитавшимися западных книжек интеллигентами, стремится именно к самодержавию – под разными масками и названиями. Константин Леонтьев когда-то писал, что русский народ только потому и подчиняется так-сяк власти, потому что люди власти в его представлении – слуги государевы. Не будет государя, - считал Леонтьев, - всё пойдёт прахом. Это он писал задолго до большевиков и всех революций.

“Самодержавие основало и воскресило Россию: с переменою Государственного Устава ее она гибла и должна погибнуть, составленная из частей столь многих и разных, из коих всякая имеет свои особенные гражданские пользы. Что, кроме единовластия неограниченного, может в сей махине производить единство действия?» - писал один из глубочайших русских мыслителей и писателей – Н.М. Карамзин. Кстати, основоположник русского литературного языка, ежели кто не в курсе. Правда, за твёрдые монархические убеждения в советское время его из этой роли разжаловали, заменив Пушкиным, что по существу неправильно, зато более политкорректно: тот всё-таки оду «Вольность» сочинил, а Карамзин прославлял «необходимость самовластья и прелести кнута». Но это так, замечание по ходу.

Русское государство, да что там государство – русский народ достигал своих наибольших успехов в моменты самого крепкого самодержавия. А вот при всех попытках завести демократию – неизменно происходил конфуз. Что в 17-м году, что в 91-м. Последний привёл к распаду страны в мирное время и превращению её в данника Запада. Победа в Великой Отечественной войне, которая сейчас объявлена величайшим достижением нашего народа во все времена, - так вот эта победа была одержана при красной самодержавной монархии. А при правильной политкорректной демократии – сдали всё, что только могли. В мирное, повторюсь, время. Без единого выстрела. Под бурные продолжительные аплодисменты.

Если посмотреть на это дело без политкорректной предвзятости, которая велит считать демократию вселенским благом, то выходит вот что.

Тот или иной образ правления – не цель жизни. Ни отдельных личностей, ни народов. Цель жизни (отдельных людей и народов) – это творчество культуры, духовной и материальной. Образ правления – это некий механизм, пригодный тому или иному народу, и позволяющей ему достигать своих целей: строить дома, украшать землю, познавать природу и её законы, делать впечатляющие открытия, создавать прекрасные художественные произведения, увеличивать свой авторитет, влияние и признание в мире. Каждому народу годится свой образ правления.

Чтобы понять, кому какой – надо обратиться к истории. Недаром древние называли её «учительницей жизни» (historia est maestra vitae). Только не вообще к какой-то истории надо обратиться, а к своей собственной. Точно так, чтобы понять, что надо данному человеку для успеха, надо вспомнить: а при каких условиях он бывал наиболее результативен и продуктивен. И получатся странные вещи: одному лучше всего работать в коллективе, другому – в одиночку, третьему – в условиях жесточайшего цейтнота, четвёртым надо непременно руководить, пятый – не приемлет никакого начальства… Ровно то же самое и с народами – коллективными личностями.

Если данный народ достигает наибольших успехов под отеческой твёрдой рукой самодержавного государя и это положение не имеет исключений – наверное, это ему и нужно? Ну так, чисто логически…

Вот ведут разговоры о модернизации, инновациях - ну сами знаете. Воз, как известно, и ныне там. А вот теперь давайте вспомним, какие были в истории нашей страны модернизации. Самые известные – Петровская реформа и сталинская индустриализация. Та и другая осуществлены при мощной самодержавной монархии. Гулаг, говорите? Лесоповал? Верно. Но вот какая незадача: и самые большие интеллектуальные и духовные достижения падают на тот же период. Все советские и российские нобелевские лауреаты возникли именно в тот период или в силу инерции, накопленной в те ужасные времена. И с искусством аналогичная история. Жаль, но ничего не попишешь. Сходите как-нибудь в музей современного искусства на Петровку 25, посмотрите. После этого любое творение соцреализма, Налбандян какой-нибудь или Прянишников, - вам Рафаэлем покажется. Сегодня, между прочим, мне муж дал прочесть какой-то переводной рассказец, очень давний. И меня поразило качество перевода: сейчас так не переводят. Такое возможно было только под гнётом тоталитаризма.

Образ правления, наилучший для каждого народа, определяется не догматически, а практически. При каком он, народ, результативнее, тот ему и подходит. Универсального блага тут нет. Ещё Аристотель, отец политической науки, заметил, что у земледельческих народов демократия удаётся лучше, чем у скотоводческих. (А вообще он демократию не любил дурным, испорченным образом правления).

Государственный инстинкт русского народа подсказывает, что ему требуется самодержавный монарх. И он ищет этого монарха, государя там, где его нет. Он склонен наделять этой ролью первое лицо в государстве. В этом и наивность, и инстинктивное чувство того, что народу по-настоящему нужно. Иногда бывают просто смешные вещи. Сравнительно недавно я оказалась на новой станции метро в день её открытия (не на торжественном открытии, а просто так, вечером). Так вот там я случайно подслушала. Пожилая тётка удовлетворённо говорит свой товарке: «Ну, слава богу, построил Путин метро, сообразил наконец». Та отвечает: «Ну уж скорее Собянин». – «Что Собянин! - машет рукой первая тётка. – Все они под Путиным».

И я вспомнила Константина Леонтьева.

Когда народ наделяет не-царя свойствами государя, происходит что-то вроде того, как инкубаторские цыплята жмутся к искусственной «клуше». Или журавли летят за ненастоящим, механическим вожаком. Потребность есть, а удовлетворить её нет возможности, вот и находятся какие-то эрзацы.

На самом деле, царя у нас нет. Последним русским царём – по существу, в душе народа, был тов. Сталин. Грозный, строгий, но – царь. Хозяин земли русской. Отец народа. Дальше пошла сплошная безотцовщина.

Наилучшая метафора царя – отец. Собственно, в народе так и говорили: «царь-отец» (или «государыня-матушка»). Отцу не требуется никаких заслуг и никакого основания, чтобы руководить семьёй и пользоваться любовью и уважением детей. Он может быть недалёкого ума и не выдающихся талантов, но его право командовать – неоспоримо. Он не может править в свой карман, он не может уклониться от блага семьи, потому что он и есть семья. Царь и президент отличаются так же, как наёмный воспитатель от родного отца.

Метафора наёмного менеджера на посту главы государства – чрезвычайная нелепость и огромная опасность. Менеджер – это наёмный работник, пускай и высокого ранга, и он обладает всеми качествами наёмника. Менеджер не обладает личной преданностью, его легко может перекупить тот, кто дороже заплатит; и реально повседневно перекупает. Может наёмный менеджер и попытаться организовать свою контору, откусив кусочек от своей прежней фирмы - такое тоже сплошь да рядом бывает. Каждый читал объявления: «Требуется коммерческий директор (менеджер по продажам) со своей клиентской базой». Что это значит? Значит, что он придёт на новое место и будет уводить клиентов у своего прежнего работодателя, т.е. совершать вполне узаконенное, привычное, не наказуемое предательство. Для рынка это ничего, на рынке никто никакой преданности ни от кого и не ждёт, на рынке не зевай – не то обчистят, но не любые отношения и не между всеми людьми и не во всех обстоятельствах могут строиться по закону рынка.

Наш государственный инстинкт подсказывает нам построение государства в виде семьи. Мы скорее склонны починяться авторитету государя-отца, чем Закону (на законы и на Закон у нас все плюют – снизу доверху; с этим можно и нужно бороться, но победить нельзя, и нечего питать иллюзий). Семья управляется не формальными законами, не правом а – правдой, благом, любовью, справедливостью. Той самой «правдой», которую чрезвычайно трудно перевести на иностранные языки. Вот носителем этой правды-справедливости и является государь-отец. Он – выше закона. Он – источник закона. Таково наше русское чувство жизни. Русская правда, ежели угодно. Ничего нового в этом нет. «Широки натуры русские, / Нашей правды идеал / Не влезает в формы узкие/ Юридических начал» - этот юмористический стишок, пародирующий, а по существу почти дословно пересказывающий слова Константина Аксакова был написан больше ста лет назад. Народные инстинкты, психология, интегральное чувство жизни – всё это если и меняется, то очень медленно, а может, и вообще не меняется.


Я уж не говорю о нелепости избрания главного управляющего, положим, поместьем всеобщим голосованием кухарок, свинарок и конюхов. Главного управляющего, ведущего топ менеджера назначает собственник имущества – человек, как правило, опытный и тёртый. И то часто ошибается. А вы говорите – кухарки…

Уж как, помнится, стебались над якобы большевицкой формулой, что-де каждая кухарка должна уметь управлять государством. И проглядели вопиющий факт: в фундаменте, в основании любой демократии лежит идея, что кухарка может сделать нечто ещё более сложное, чем управлять. Она якобы способна осмысленно избрать того, кто способен управлять. При этом всем известно: для того, чтобы осмысленно выбрать того, кто будет делать нечто наилучшим образом, нужно самому уметь это делать плюс понимать, как эта сфера деятельности устроена, иметь, опыт, кругозор, интуицию… Демократия – это когда человек, сроду не управлявший ларьком, да и собой-то затрудняющийся управлять, имеет мнение о том, кому и как управлять государством и кому это следует поручить. Бердяев верно писал: «Почти чудовищно, как люди могли дойти до такого состояния сознания, что в мнении и воле большинства увидели источник и критерий правды и истины».
Недаром любая демократия – суть манипуляция. Самый факт наличия политтехнологий и то, что это признаётся законным и приемлемым, - уже неоспоримо свидетельствует: манипуляция.

Когда-то, году в 1987-88-ом, когда критика бюрократов, «партократов» и «административно-командной системы» достигла апогея – придумали избирать начальников собранием трудового коллектива. Чтоб была настоящая производственная демократия. Притом избирали не председателя артели, созданной этими же артельщиками, а руководителей довольно сложных подразделений. Это продлилось недолго, но не потому что осознали нелепость и отыграли назад. Просто организации начали расшатываться и разваливаться, а довершила процесс августовская революция 1991 г. и в особенности последующая приватизация.

Могут спросить: ну а к Путину-то какое это всё имеет отношение? Ответ: никакого. Он – наёмный менеджер. Ничего близко подобного Сталину в нём нет.
Государь никому не обязан своим положением. Он царь по определению. Ему не надо протыриваться к власти хитростью или даже доблестью – она, власть, ему дана изначально. Он – это и есть его страна. Он не зависит от тех, кто ему помог прийти к власти, он на своём месте – по определению. Путин это место завоевал. А потому обязан всем. Сначала был обязан «семье», которая его привела к власти, потом «своим», которых он «не сдаёт».

А знаете, что мне подумалось? Необычайное раздражение против Путина, которое многие испытывают, именно тем и объясняется, что он… не Сталин, не царь. Люди редко правильно понимают, чего именно им не хватает – собственно, для этого и существуют всякие там психоаналитики. Кажется, не хватает денег, а на самом деле – уважения. Кажется не хватает, жилплощади (вот была бы не двушка, а трёшка!), а на самом деле просто надоел муж – самое рядовое дело. Так и тут. Многие испытывают неосознанное разочарование, что не сумел он стать тем, чего от правителя ждёт русская душа. «Не сумел ты стать царём – так пропади ты пропадом», - говорят (не понимая этого) многие из протестующих. Им подсунули некие объяснения их недовольству: не так подсчитаны голоса, скоро введут цензуру. И они вроде согласны: да, да, именно это их возмущает. А на самом деле возмущает и тревожит их вовсе не это. А – безотцовщина, брошенность, бесцельность и бессмыслие нашей государственной жизни. Но таких слов нет в их лексиконе. И Путин тут решительно не при чём.

Что сгубило СССР?
рысь
domestic_lynx
Меня пригласили на конференцию, организованную т.н. Русрандом, посвящённую 20-летию Великой Августовской капиталистической революции и дальнейшему распаду СССР. Я ответила, что приеду и выступлю. Это у меня ещё со студенческих лет: если я пришла на лекцию, то непременно конспектирую, а притащилась на семинар или конференцию – надо выступить, а то чего тащиться-то? К тому же тема падения социализма меня неизменно интересует.
Вообще-то тема, которую они затеяли обсуждать, – это распад СССР (формулируется так: «От СССР к РФ – итоги и уроки».

Вот о чём я собираюсь сказать.

БУРЖУАЗНОСТЬ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДОКТРИНЫ – ИСТИННАЯ ПРИЧИНА КРУШЕНИЯ РЕАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА


РАСПАД СССР – НЕ САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ

Распад СССР – не самостоятельное явление со своими внутренними причинами. Это явление в рамках исторического поражения первого опыта реального социализма. Нельзя говорить о распаде СССР, не говоря о поражении реального социализма.

Огромное большинство советских людей, и в их числе лично я и мои знакомые, распада СССР как-то и не осознали. То есть падение социализма – да, осознали, а распад СССР – нет. Главное, что свергли гидру тоталитаризма и расчистили путь прогрессу и цивилизации - так тогда казалось и ощущалось. Я никогда не забуду тех просветлённых лиц, которые были у пассажиров метро, разъезжавшихся по домам после великого стояния вокруг Белого дома. Светлая радость, восторженное единение, уверенность в грядущем счастье – вот что было начертано на этих лицах. «Мы сделали это!» - как выражаются наши американские друзья и учители. Мы радовались , искренне радовались свержению социализма и «совка».
А вот декабрьское Беловежское соглашение прошло как-то мимо внимания народа, что лишний раз доказывает: истинно главное – не замечается.

РЕЛИГИЯ – РЕАЛЬНЫЙ БИЗИС ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Советский Союз распался не вследствие военного поражения или особой глубины экономического кризиса. Он распался не вследствие поражения в холодной войне, или, как выражался советский агитпроп, «происков империализма». Бжезинский и Ко приписывают себе заслугу подрыва СССР, но это проявление мании влеичия. Как говорят американские торговцы, не следует путать бум на рынке со своей коммерческой гениальностью.

Советский Союз распался по чисто внутренним, притом духовным, причинам - вследствие глубочайшего религиозно-идеологического кризиса, который и привёл к краху.

Советский Союз распался потому, что пала скрепа, которая его объединяла. Этой скрепой был социализм. Социализм как своеобразная светская религия – так называемая «марксистско-ленинская идеология». Идеология – это и есть род религии, светская религия. Все стороны жизни страны, в частности такая важнейшая составляющая, как хозяйственная жизнь, - всё это было производной социалистической религии, которая и была скрепой государства и общества. Пала скрепа – пало и государство.

Под религией я подразумеваю систему представлений, принимаемых на веру, не нуждающуюся в рациональных и эмпирических обоснованиях и служащую основой для кодекса поведения.

Никакое государство не может стоять без религиозно-идеологической скрепы. Любая государственная власть – сакральна; где-то это проявляется чрезвычайно ярко, где-то – затенено, но так происходит везде и всегда. Сакральны исламские государства, сакральна на свой лад и противостоящая им «демократия» - США. Чем сильнее религиозное напряжение – живость и сила веры – тем к большим свершениям способно такое государство и общество. При ослаблении веры государство и общество сначала теряет силу, а потом и распадается.

В царской России религиозно-идеологической скрепой государства было самодержавие православного царя, то, что граф Уваров сформулировал как «Православие, самодержавие и народность». Это, между прочим, ясно понимал Н.М. Карамзин, который в знаменитой «Записке о старой и новой России» писал, что, если православный самодержец всероссийский по собственной воле возжелает ограничить свою самодержавную власть, долг честного и мыслящего гражданина – остановить монаршью руку, подписывающую соответствующий рескрипт.
История подтвердила правоту знаменитого историка и писателя: когда самодержавие прекратилось, царь отрёкся от престола - страна распалась, и в ней надолго воцарилась кровавая анархия гражданской войны.

Историческая заслуга большевиков, которая искупает многие их ошибки, состоит в том, что им удалось скрепить страну на новой религиозной основе – на основе религии социализма, т.е. царствия божьего на земле. Распад советской жизни и дальнейший распад СССР был вызван глубочайшим кризисом этой религии. Так что историческое поражение реального социализма включает в себя распад СССР, и говорить о причинах распада СССР мы не можем вне вопроса о провале реального социализма.

СОЦИАЛИЗМ – РЕЛИГИЯ ОБЕСПЕЧЕННОСТИ

Социализм имеет несколько аспектов: социально-политический, экономический, религиозно-идеологический. Важнейшим, базовым является аспект религиозный. От него зависят все остальные аспекты. Основой, фундаментом советского общества была религия социализма – царства божия на земле, которое будет построено под руководством коммунистической партии. В сущности, это Рай, но Рай, достижимый не в загробном мире, а в этой жизни, но отнесённый в будущее.

То, что социализм – это религия в главнейшем из своих аспектов - понимали давно. А.В. Луначарский написал фундаментальный труд «Социализм и религия» (впоследствии, впрочем, он от него отрёкся), где утверждал верную вещь: социалист – это личность более религиозная, чем «старорелигиозный» (как он выражался) человек. На это сочинение товарищ юности Луначарского Н.А. Бердяев откликнулся весьма глубоким эссе «Социализм как религия», в которой многое верно объяснил и даже предсказал.

В чём, в сущности, состоит социалистическая религия? Если оставить в стороне доктринальные различия разных социалистических течений и направлений, то в следующем. Уничтожив имущественное неравенство, объединив ресурсы и совместно трудясь по общему плану, люди достигнут счастья и процветания, т.е. царствия божьего на земле.
Как оно будет выглядеть? Не будет бедности, не будет роскоши одних и нищеты других, все будут работать, при этом не конкурировать, а сотрудничать. Прекратится гоббсовская «война каждого против всех»: человек человеку будет наконец не волк, а брат. Воцарится всеобщее счастье, потому что волчьи законы капитализма возникают из конкуренции за ресурсы.

То есть, иными словами, цель – материальное довольство всех, средство – обобществление ресурсов и плановое развитие.

Социализм родился из мечты бедных и угнетённых о материальной обеспеченности: «Здесь дом дадут хороший нам и ситный без пайка». Собственно, цель достичь минимальный уровень материальной обеспеченности для всех – важнейшая задача, и она далеко не выполнена современным человечеством. При разумной организации жизни она, вероятно, достижима на базе современных технологий.

Но для вдохновляющей религии этого мало. Благосостояние для всех – это хорошая хозяйственно-политическая цель, но не религиозная. На религиозную она не тянет.

БУРЖУАЗНОСТЬ – СВОЙСТВО ДУХА

Сама социалистическая доктрина-религия в своей основе – буржуазна.

Буржуазность – это не материальная и социальная характеристика. Это свойство духа. Это даже не образ мышления. Буржуазность – это особое чувство жизни. Буржуазен тот, кто придаёт самодовлеющее значение материальной стороне жизни, для кого жизнь исчерпывается её материальным аспектом. Предельный случай такого приземлённого жизнеощущения – это сведение ВСЕЙ жизни к имуществу и материальному комфорту, к потреблению. Буржуазность не связана ни с социальным, ни с имущественным положением человека. Буржуазен может быть пролетарий, и не буржуазен может быть капиталист.

Вообще говоря, буржуазность как свойство характера и мировосприятия – это далеко не всегда плохо. Иногда это очень полезное свойство, позволяющее наладить практическую жизнь, поддерживать в ней порядок. Такому человеку не безразлично, жить в свинстве или в чистоте, он способен организовать повседневную жизнь с её «низменными» потребностями и задачами. Вполне можно предположить, что максимально буржуазны по характеру так называемые «сенсорики» - по соционической характериологической характеристике. Эти люди максимально посюсторонни, они живут в мире вещей и эмпирических сущностей. Но обсуждение этого интересного вопроса выходит за рамки темы.

Народы, как и люди, в разной степени буржуазны. Наиболее буржуазны, по-видимому, англосаксы. Достаточно познакомиться с их учебниками английского для иностранцев. Герои учебников постоянно погружены в бытовые мелочи, с увлечением обсуждают, как починить велосипед или проложить канализацию (знаменитый учебник Hornby, на котором выросли поколения). Учебники, сочинённые романскими народами, склонны больше говорить о культуре, о чём-то надбытовом. Русские в высшей степени небуржуазный народ: мы мало привязаны к плоти жизни, не умеем её организовывать и управлять ею. Наши мысли вечно заняты чем-то высшим и «горнем» в ущерб практике жизни.

БУРЖУАЗНОСТЬ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕЛИГИИ

Буржуазность социалистической религии сыграла над нашим народом злую шутку. Это религия мечты о всеобщем материальном довольстве и процветании. Это всеобщее процветание, неограниченное потребление и объявлялось целью развития, Раем.
В советской социалистической религии рай носил название коммунизма. Помню, в 60-е годы, мы в 4-м классе по истории в 4-й четверти проходили, как будет выглядеть коммунизм: всего много и всё бесплатно. В сущности, таково было народное представление о Рае. Помню свою мысль: при коммунизме будет сколько угодно глазированных сырков по 15 копеек. Сырки эти были очень вкусные и в эмпирической реальности их постоянно не хватало.

Буржуазность социалистической доктрины – это её неустранимое, имманентное свойство. В сущности, это учение о том, как пролетарии станут маленькими буржуа и это есть своего рода конец истории.

На буржуазность социалистической доктрины обращали внимание все серьёзные мыслители, посвятившие свои исследования и размышления этой теме. Об этом писали Туган-Барановский, Булгаков, Бердяев. Бердяев в вышеупомянутом эссе называл социалистическое вероучение «пассивной реакцией на капитализм», а вовсе не новым словом религиозной истины.

Пока Советский Союз, вооружённый социалистической религией, находился в трудных, даже трагических условиях: подготовка к войне, война, восстановление – буржуазность социалистического вероучения не проявляла себя отрицательным образом. Она не выходила на первый план. Было понятно, что нужно бороться и трудиться, достигать, давать отпор, а материальное потребление было отнесено в будущее. При этом на первый план выходил накал религиозной веры, который, который, как сказано, «движет горами». Именно накалу религиозной веры масс Советский Союз обязан своими победами и успехами.

Советские люди были поистине устремлены ввысь, прочь от житейской прозы: они мечтали о мировой революции, покорении космоса, проникновении в глубины микро- и макромира. Погружённость в быт казалась скукой и недостойным «мещанством». Такова, например, была моя бабушка-учительница, таких было много. Собственно, тип Павки Корчагина – истинноверующего социалистической веры потому и снискал такую популярность, что выражал обобщённую жизненную правду. Можно сказать, что он был религиозный фанатик – что ж из того? Все без исключения великие дела в любой области и в любые времена делаются фанатиками. Вопрос в том, чтоб была религия, возбуждающая фанатизм и достойная фанатизма. При отсутствии таковой религиозная энергия масс и заложенная в них склонность к фанатизму уходит в эксцессы футбольных фанатов и истое поклонение телевизионным «звёздам».

Реальный социализм дал трещину, а потом и вовсе рухнул именно тогда, когда обстановка стала гораздо более мирной, а благосостояние масс объективно повысилось. Очень многие с изумлением останавливаются перед необъяснимым фактом: советские люди любили свою страну и верили в её строй, когда страна была бедной, а они голыми и босыми, и возненавидели тогда, когда объективно стали жить неизмеримо лучше.

Именно в 60-70-е годы буржуазность социалистической доктрины вышла на поверхность и вполне себя проявила. Партия прямо объявила, что благосостояние народа есть высшая задача партии. Я хорошо это помню, потому что на рубеже 70-х и 80-х годов мне привелось переводить на встречах с итальянскими коммунистами, приезжавшими в СССР по приглашению международного отдела ЦК КПСС. На таких встречах говорили только правильное и официально утверждённое. Значит, именно такая была официальная доктрина.

Казалось бы, чего плохого? Может же народ, столько боровшийся, страдавший и напрягавшийся, наконец отдохнуть? (Помните, у Маяковского: «Я желаю, очень просто, отдохнуть у этой речки»). В повышении благосостояния нет ничего плохого. Напротив, оно полезно и необходимо, а отсутствие у советских людей самых простых и необходимых вещей, вроде мужских трусов или детских колготок – форменное безобразие.

Но объявление благосостояния народа – главным, а по сути единственным важным делом и конечной целью развития – это было, как выражался Наполеон, «начало конца».

Благосостояние не может быть религиозной целью. Достижение определённого уровня бытового комфорта для всего народа – необходимо, как необходимо каждому человеку, даже живущему напряжённой духовной жизнью, зарабатывать определённую сумму денег. Но объявлять благосостояние народа – главнейшей и тем более конечной целью развития означало недопустимое смешение целей и средств и нарушение субординации ценностей.

НАЧАЛО КОНЦА

Объявив целью благосостояние, Советский Союз оказался в заведомо проигрышном положении по отношению к капиталистическим странам. Если цель – благосостояние и ничего больше, если иной цели нет и быть не может – значит, капиталистические страны уже достигли того, что мы только пытаемся достичь. Значит, нам следует просто перенять их общественный и государственный строй и отказаться от своего. «Вернуться на дорогу цивилизации», как выражались во времена Горбачёва.

И в этом, следует отметить, была своя логика, а не только «затмение разума», о котором постоянно твердит С.Г. Кара-Мурза.

Объявив благосостояние (понимаемое как рост потребления) целью развития, Советский Союз начал играть не по своим правилам и на чужом поле.

Опередить западные потребительские стандарты Советский Союз не мог по множеству причин – исторических, психологических, геополитических, вплоть до климатических. У нас более низкая производительность труда, менее квалифицированные работники (так было всегда), мы слишком много ресурсов уделяли поддержанию статуса великой державы – словом, соревнование по потребительским стандартам, да ещё с самыми высокоразвитыми странами, для нас было и есть неразрешимая задача. Здесь мы в заведомо проигрышной позиции.

И к этой позиции привёл ген буржуазности, заложенный в социалистической религии.

Была ли неизбежность в таком развороте событий? По-видимому, возниклновение какой-то крупной задачи или яркой идеи могло бы повернуть интересы народа к явлениям духовного порядка и отвлечь от потребительской гонки. Точнее говоря, от САКРАЛИЗАЦИИ потребительской гонки. Целью жизни как отдельного человека, так и целого народа совершенно не обязательно является наращивание потребления. Не только отдельный человек, но и целый народ жив «не хлебом единым». И наш народ всегда тяготел к задачам духовного порядка. Но для этого требовалась действительно яркая идея, вдохновляющая задача, манящая цель. Её не оказалось, и СССР начал играть на чуждом ему по природе поле потребления.

Почему это произошло, почему тогдашние партийные идеологи (по сути дела – жрецы светской религии) не смогли измыслить ничего вдохновляющего? Почему не могли найти вдохновляющей и сплачивающей цели? Причина отчасти в их малой фантазии и изобретательности. Ещё более фундаментальная причина – в утрате или радикальном ослаблении их собственной веры. Идеологическая работа (называемая «теоретическая работа партии») по существу была брошена, по-настоящему ею никто не занимался. Об этом, между прочим, предупреждал тов. Сталин, говоривший: «Нам без теории – смерть». Так оно в конечном итоге и оказалось: огромное и мощное государство пало в мирное время безо всякой внешней агрессии.

И главная причина этого состояла в том, что в геноме социалистической доктрины был заложен ген буржуазности. Он проявился, разросся и в конечном счёте разрушил государственную скрепу СССР.

Было и ещё одно важнейшее обстоятельство, делающее соревнование двух систем заведомо проигрышным для СССР на поле потребления.

Плановая, полностью огосударствленная экономика, какая была в СССР, не способна к производству тех милых пустяков, радующих сердце обывателя, которые отлично производит экономика рыночная. Плановой экономике легче создать космодром, чем сеть закусочных. Если целью считать космодром, то можно мириться с убожеством закусочных, но если целью являются хорошие закусочные – значит, надо плюнуть на космодром и устроить жизнь так, как она устроена там, где закусочные хороши и мир полон потребительских удовольствий.

Именно так объясняется радостная, какая-то пионерская, готовность, которую проявил народ в разрушении своего государства. С.Г. Кара-Мурза объясняет её «затмением разума», я же вижу здесь религиозный кризис, обусловленный встроенным дефектом самой религии. Буржуазная религия потребления не могла создать надлежащей «тяги», устремлённости к вершинам, которую создаёт всякая сильная религия.

«КОНЕЦ – ЭТО ЧЬЁ-ТО НАЧАЛО»

Сегодня всё человечество ищет веры, идёт активный религиозный поиск. Как тысячу лет назад по реальному и виртуальному миру бродят пророки и лжепророки новых верований. Необходима сильная идея, способная организовать людские массы, как электромагнитное поле выстраивает железные опилки. Историческая Россия, носившая в течение семидесяти лет название Советский Союз, тоже может быть восстановлена на базе новой религиозной идеи. Именно религиозной идеи, а не единого таможенного пространства или беспрепятственной циркуляции гастарбайтеров.

Каким будет это новое общество и государство с точки зрения того, что в старину называли «образом правления», а ныне формой государственного устройства, и как будет устроена его народное хозяйство – можно лишь строить догадки и предположения. Представляется, что это будет новая общность, имеющая черты советского социализма, корпоративного государства, сословно-представительной монархии и непосредственной низовой демократии. Вопрос в том, чтобы найти или создать религию устремлённоси к высокой цели.

* * *

Когда-то давно, в 90-е годы я была знакома с учёным-экономистом, сотрудником Института Экономики АН Юрием Викторовичем Фокиным. Это был отец моей тогдашней сотрудницы. Это был интересный человек, убеждённый коммунист. Он не изменил своим коммунистическим убеждениям в те годы, когда свирепствовал неолиберализм, все читали Хайека и энергично хаяли «совок» и плановую экономику. Иногда мы с ним беседовали и спорили на экономические темы. Я, понятно, была в духе времени завзятой либералкой (самое смешное, по духу я ею осталась), а он, помнится, как-то сказал: «Вот увидите, когда-нибудь социализм будет восстановлен, но это будет совсем другой социализм». Я тогда, разумеется, была убеждена в обратном.
Мы недоспорили. Вскоре Юрий Викторович умер, ещё нестарым, я была на его похоронах.
Прошло много лет, я кое-что повидала в жизни, обогатилась опытом собственного предпринимательства, который не заменит никакая академическая наука, и, кажется, кое-что поняла в экономике и вообще в жизни. Сегодня я часто вспоминаю слова доктора экономических наук Ю.В. Фокина и хотела бы посвятить эти размышления его памяти.

КОГДА НАС В БОЙ ПОШЛЁТ ТОВАРИЩ СТАЛИН?
рысь
domestic_lynx
Прочитала в интернете: эксперты института социологии РАН опубликовали аналитический доклад «Двадцать лет реформ глазами россиян». Из доклада явствует: 34% граждан постоянно испытывают желание перестрелять всех взяточников и спекулянтов. 38% испытывают это желание время от времени. Иными словами 34+38%=72% наших граждан хотя бы время от времени испытывают желание перестрелять «паразитов рабочего класса». Ободряющий результат…

От себя могу добавить пять копеек. Я лично в силу пола и возраста стрелять не умею и не стремлюсь научиться, и даже как-то об этом не думаю, но при всём том вполне осознаю всесторонне паразитический характер и власти, и вообще всего образа жизни огромной страны. Так что меня и мне подобных можно смело плюсовать к 72-м процентам.

Я вполне понимаю стремление активных и темпераментных схватиться за автомат. Это стремление – продиктовано инстинктом национального самосохранения. Оно ЛЕГИТИМНО. Не законно, но легитимно. Наши журналисты часто путают эти понятия, употребляют их как синонимы. На самом деле «легитимный» - это значит «соответствующий народному правосознанию», тому, что народ считает верным и справедливым. Были такие юридические умы в Германии начала XIX века, которые считали, что именно несоответствие законов государства народным представлениям о справедливости и праве, как раз и приводит к революции. А революции они, насмотревшись на ужасы французской революции, боялись пуще всего на свете. И правильно делали, что боялись.

Разруха, национальное унижение и совершенное равнодушие ко всему этому «верхов» - вот что вызывает желание схватиться за автомат. Не бедность даже как таковая, а именно наглое довольство верхов при полной разрухе и тупике.

Важно, что желание схватиться за автомат испытывают не только бедные – и даже, возможно, не столько бедные. Совсем бедные ведут повседневную борьбу за существование – им не до того. Активное отвращение к существующему порядку и его носителям испытывают вполне даже обеспеченные граждане – в том-то и штука. Вовсе не пресловутое «быдло».

А кто? Я бы сформулировала так: ЛЮДИ ТРУДА. Сюда попадают и рабочий, и учитель, и предприниматель – тот, который не прихватизировал, а сам создал своё дело.

Народ, конечно, активно дурят: дешёвой водкой, наркотой, с которой ведётся чисто декоративная борьба, идиотским юмором, брызжущим изо всех дырок, сериалами в режиме нон-стоп. Всё это действует, всё работает на понижение народной энергетики.

Но, несмотря ни на что, подспудная волна поднимается. Я писала об этом в связи с событиями на Манежной площади; нынешние данные социологов показывают, что я не ошиблась.

Кто сумеет оседлать волну? Исторический опыт показывает, что оседлать её сможет человек прямого действия, кто сумеет повести народ на борьбу против его паразитов. Под простыми и понятными лозунгами. В моменты народных бедствий и национального унижения такой человек находится. Он нашёлся в своё время в Италии, в Германии. В России тоже нашёлся.

Когда-то в 20-е годы известный русский философ и юрист-конституционалист Иван Ильин сказал арихи-важную вещь. Сказал он вот что: «Фашизм есть спасительный эксцесс патриотического произвола». Сказал он это, живя в Германии (его выслали из СССР на знаменитом «философском пароходе») и наблюдая приход Гитлера к власти с близкого расстояния и день за днём.

Вот не надо только по-дамски отмахиваться и прижимать пальцы к вискам: «Ах, какие ужасы вы говорите, ах фашизм, ах прекратите это немедленно!»

Когда речь идёт о спасении, здоровый инстинкт народа требует диктатора и диктатуры. Как организм, чтобы побороть заразу, повышает температуру до 40 градусов и больше. Повышает вовсе не потому, что ему по кайфу жить с такой температурой – просто по-другому он окочурится. Речь не идёт о том, хотим мы этого или не хотим, прекрасно это или ужасно и какие будут последствия – на краю гибели народ призывает диктатора – дуче, фюрера, красного монарха Сталина, любого, кто сможет отвести его от пропасти. К которой его, заметим, подвели благородные рыцари, знающие даже по-латински кое-какие юридические формулы.

Вернёмся ещё раз к формулировке Ильина. Здесь значимо каждое слово. «Спасительный» - да, спасительный. Если гибель не грозит – и спасать никого и ничего не надо. Спасать надо, когда грозит реальная гибель, и народ живым инстинктом понимает это и не хочет погибать. «Эксцесс» - значит перехлёст, действие за рамками всех норм и правил. Да, к сожалению, отрулить от пропасти нельзя, действуя в рамках УПК и светских приличий. «Патриотический» - значит, действия диктатора направлены на сохранение страны, а не на пользу своего кармана, семьи, клики. «Произвол» - это ужасно! Кто бы спорил… Но ужасна и температура сорок, и химеотерапия страшна, и операции бывают жуткие, калечащие подчас бывают операции. И очень рискованные бывают, и неуспешные тоже случаются. Но всё это делается ради спасения больного. В подобные моменты проявляется стихийный, провиденциальный, роковой элемент исторического процесса: диктатора точно так же, как и всех, несёт историческая волна. Он почасту и выныривает из безвестности по воле исторического рока. Его вызывает или даже создаёт народ, ведомый инстинктом самосохранения в качестве народа. Жив у народа этот инстинкт – появится и лидер.

Мне думается, что возрастающая народная любовь к тов. Сталину – это и есть проявление верного народного инстинкта самосохранения. Любят, разумеется, не личность конкретного живого человека Сталина и не какие-то конкретные его государственные решения, а любят Сталина как знамя. Как знамя Победы – в широком смысле победы: силы, успеха, достижения. Как человека, который сажал и расстреливал тех, кто действовал против интересов страны. Как это было на самом деле и как действовал живой исторический Сталин, а не Сталин-символ – не так уж и важно. Сталин-символ вёл народ к победам, Сталин-красный монарх защищал народ от произвола злых и сребролюбивых бояр. Любопытно, что сам он, неплохой знаток истории, считал, что вся русская история прошла под знаком борьбы царей с боярами.

Мать моей свекрови, рассказывают, любила повторять, столкнувшись с каким-нибудь безобразием нашей жизни: «Сталина на них нет!» И сегодня народ наш призывает на помощь тень красного монарха – строгого, грозного, но справедливого. Который правил, и это невозможно оспорить, не на благо собственного кармана. Тут уж ничего не поделаешь: не нажился. И детей на финансовые потоки не посадил. Вот за это и любит народ тов. Сталина.

Говорят, что сегодня нет масштабной фигуры, личности и всякое такое. Трудно сказать… Личность создаёт историческая задача, её вызывает народ из недр своих. Такая вот патетическая фраза написалась. А для снижения патетики расскажу из истории нашей семьи. Моя бабушка во время революции 17-го года находилась аккурат в Петрограде, где училась на высших женских курсах. Курсистки были вполне политизированные, прогрессивные барышни и даже, скинувшись, купили революционным матросам на свои скудные гроши бочку квашеной капусты и поставили ей в подъезде, чтобы революционеры могли подкрепиться. Почему именно капусты – не знаю. Так вот ни бабушка, ни ей подруги не знали имени Ленина, не слыхали про такого. Троцкого ещё так-сяк слыхали, а Ленина – нет. Вполне вероятно, и мы сегодня, как те курсистки, не знаем того, кто, сумеет оседлать волну народного возмущения.

Создать эту волну не может никто: она либо есть, либо нет. Но вот оседлать – может. Впрочем, может и не оседлать, тогда всё пойдёт в разнос и реализуется сценарий, о котором сегодня много пишут: мир без России. В этом, видимо, смысл учения Ленина об объективном и субъективном факторе революции.

Сейчас волна явственным образом подымается. Только вот уж больно близка у нашего народа пугачёвщина – тёмное, хаотическое начало, Гуляй-Поле. Это Гуляй-Поле легко выплескивается на поверхность. А вот назад затолкать его трудно. Наверное, можно и не довести до этого, если, конечно, не делать вид, будто ничего не происходит. Вот и зарплату бюджетникам подняли на 6%. На целых 13? Вот видите, какой прогресс! А вы говорите – пугачёвщина…

ЧТО БЫЛО И ЧЕГО НЕ БЫЛО В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ
рысь
domestic_lynx
Советская жизнь – тема модная. Чем дальше, тем моднее. Сложилась уже целая литература о золотом веке, о затонувшей Атлантиде – стране советов.
В интернете время от времени вспыхивают такие разговоры. Начинает обычно кто-то что-то вспоминать: ах, как было хорошо… И тут же непременно кто-нибудь оборвёт ностальгического мемуариста: ага, были тебе бесплатные квартиры – убогая хрущёвка через двадцать лет. Ну и далее по всем пунктам: от Гулага до пустых прилавков. Любопытно, что порою подобные разговоры ведутся среди людей молодых, не живших в те времена. Значит, тема интересна и молодёжи. Но в любом случае, никакого прогресса знания о той жизни не наблюдается – разговор ведётся на детсадовском уровне: было хорошо – было плохо. Вот и на днях в ЖЖ возник такой разговор, да их вообще много повсюду.

Так что же было на самом деле?

БЫЛ ЛИ СССР «ГОСУДАРСТВОМ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН»?

Да, Советский Союз был государством рабочих и крестьян.

Эта пропагандистская, на первый взгляд, формула очень многое объясняет. Так было заявлено, и – представьте себе! – так было на самом деле. Это был на самом деле первый в истории эксперимент – государство трудящихся и для трудящихся. Многие черты той жизни, мне лично крайне антипатичные, вытекают из этого фундаментального факта. Я имею в виду тот неистребимый налёт убогости, серости, безвкусия, антиэстетизма, которым была подёрнута советская жизнь во все времена. «Чай не баре, сойдёт и так!» - вот что прочитывалось во всём окружающем: в каждом рукотворном пейзаже, интерьере, в любом изделии промышленности. Это эстетика людей бедных, голодавших и холодавших, которым «не до жиру – быть бы живу». Поэтому никто в совке (говорю это беззлобно – скорее ностальгически) не заботился о том, чтобы еда была вкусной и даже (какое буржуазное извращение!) красивой – главное, чтобы она была питательной и сбалансированной по белкам-жирам-углеводам. Такая же история с одеждой, мебелью и всем прочим.

БЫЛА ЛИ В СССР ЕДА?

Поэтому когда сегодня люди до хрипоты спорят: были тогда все сыты или ни черта не было или была какая-то дрянь, они не осознают, что правы те и другие.
Да, люди были сыты, но не было ничего яркого, вкусного, излишнего. Но при этом дети в моё детство получали в школе стакан молока. Бесплатно. Многие его терпеть не могли: кипячёное, с пенками, а я, извращенка, любила пенки. И было то молоко - полезное! А вот вредных, но таких желанных и вкусных газированных напитков или уж совсем уродских напитков из порошков – радикально не было. Они считались вредными и ненужными.
Да, не хватало мяса по социальной цене 2 руб. за кг. (На рынке-то по 6-8 руб. его всегда было вдоволь), но государство следило за тем, чтобы в рабочих столовых каждый получал мясное (или рыбное) блюдо. Вообще, государство внутренне тяготело к рационированию, к распределению, если не прямо по карточкам, то косвенно – через так называемые общественные фонды потребления. Чтобы всем хватило помаленьку. Чтобы у всех было необходимое, а излишнего никому не нужно: мы люди простые, пролетарии. Такой подход не объявлялся, не декларировался, но он лежал в основе, в подкладке жизни.
Но люди, к сожалению, так устроены, что, едва оправившись от голодной нищеты, они начинают хотеть излишнего, даже порою жертвуя необходимым. Пресловутая пирамида Маслоу с его иерархией потребностей, описывает не живого человека, а унылого филистера или, ещё вернее, пластмассовый манекен. Живой человек очень часто, почти всегда, хочет излишнего в ущерб необходимому.

Знаменитый специалист по советской жизни С.Г. Кара-Мурза затеял несколько лет назад целую дискуссию: как питались в Советском Союзе. Люди присылали ему свои воспоминания, он анализировал статистику. И выходило, что питались вполне прилично. Но опять-таки – прилично по белкам-жирам-углеводам. А по впечатлениям, по эмоциям – не прилично. А люди живут эмоциями и помнят эмоции. Об этом хорошо сказал М.Веллер в своём философском трактате «Всё о жизни».

БЫЛО ЛИ В СССР РАВЕНСТВО?

В Советском Союзе было очень большое социальное равенство. Невероятно, невиданное ни до ни после.
В принципе русские люди вообще имеют склонность к социальному равенству, если не социальному – то психологическому уж точно. Это русское чувство – равенство всех перед Богом. Недаром во многих случаях помещичьи дети играли с крестьянскими, Пушкин дружил с няней и слугой Никитой. И просто снисходил до них – именно дружил, как с равными, как с Пущиным и с Чаадаевым.
Вообще, чувство равенства-неравенства у разных народов разное. Взять поведение колонизаторов в колониях. Англичане жили очень обособлено и ни коем образом не смешивались с «дикарями». Французы – жили менее обособлено, а португальцы – и вовсе легко смешивались, женились на туземках. Так вот у русских в душе не высоки социальные перегородки. Любопытно, что граф Лев Толстой ощущал крестьян равными себе, а презирал торгашей и адвокатов. Возможно, поэтому нам душевно и сродствен социализм.

Так или иначе в совке было необычайное, невиданное равенство. Такого равенства, по-видимому, не было нигде в мире. Речь идёт даже не о медианном доходе, децильном коэффициенте и прочей наукообразной муре (об этом чуть позже). Гораздо важнее само ощущение жизни, её стиль, та социальная атмосфера, в которой живут и формируются люди, тот воздух, которым они дышат. Какой он был, этот воздух?

Впервые в истории рабочий человек, трудящийся стал главным персонажем жизни, а не придатком к станку, который надо терпеть, поскольку не удалось пока механизировать-автоматизировать данный техпроцесс. Сейчас рабочий человек ощущается именно так - как придаток к станку, и сам себя он так ощущает.
А в Советском Союзе рабочий, крестьянин, вообще простой труженик ценился, уважался. Он считался главным, основным персонажем жизни – создателем материальных ценностей. О нём пели песни: «Нет на свете выше звания, чем рабочий человек», снимались фильмы, писались романы. Иногда, и даже часто, это выходило назойливо и безвкусно – все эти бесконечные сталевары, хлеборобы, строители, изображённые почасту теми, кто об их жизни имел весьма смутное понятие. Но так или иначе простой трудящийся человек присутствовал в искусстве – как сегодня бандюки и шлюхи.
Сегодня принято говорить, что всё это было не правда, а коммуняцкое враньё, и не было в жизни таких рабочих и крестьян, как изображалось в кино и в «производственных» романах. Вообще, правда, особенно правда в художественном произведении – вещь очень трудно уловимая, ускользающая. Пусть даже и так – это была не правда, не полная правда. Как, впрочем, нельзя назвать полной правдой «производственные» романы Эмиля Золя или Артура Хейли. Но в любом случае всё это придавало уважения простому трудящемуся человеку, он сам себя начинал уважать больше. А это очень важно – уважать себя, своё положение и занятие. И изображение чего бы то ни было в несколько идеализированном виде способно подтянуть действительность к изображённой модели.
Так или иначе, в центре не только литературы и искусства, но и жизни, стоял трудящийся человек – рабочий, крестьянин, инженер, учёный.

В школе мы не разделялись по социальным слоям. Я пошла в первый класс в г.Егорьевске. Мой папа был директором завода, одного из двух промышленных предприятий города, то есть входил в местный эстеблишмент. В мой же класс ходили дети из деревни с живописным названием Огрызково, и все мы были внутренне равны. Помню, у нас в классе было две отличницы: я и Анечка Сорокина, дочка нашей почтальонши. И уважали нас за отличные успехи, собственные успехи, а не за родительские достижения. «Выпендриться» в школе можно было только отличной учёбой, общественной работой, ну и отчасти спортивными достижениями, впрочем, спортсмены стояли несколько особняком, у них была своя, отдельная, шкала достижений. Сегодня в школах предметом гордости являются: шмотки, поездки за границу и электронные гаджеты.
В принципе, и в наше время были какие-то «центровые» (особенно в столице), которые в своём кругу ценили положение родителей, те же заграничные шмотки, магнитофоны – т.е. именно то, что сегодня является единственным основанием ранжирования школьников по уровню престижа. Но такой подход к делу был сосредоточен в узком кругу: в столичных английских спецшколах, мидовском интернате, а в обычных школах этого не было. Престижность положения школьника определялась его личными достижениями. Тогда мы как-то этого и не ощущали: а как иначе-то может быть? Вполне оценить тот, советский, подход я смогла уже в 90-е годы, когда в школу пошёл мой сын. Он был спокойно и твёрдо убеждён: какое дело, кто как учится, главное – кто на чём ездит.

Часто приходится слышать, что в СССР была-де уравниловка: работай-не работай, а всё равно получишь одно и то же.
Неверно.
Материального равенства не было. Равенство было скорее психологическое, социальное, но не материальное. Опять-таки из детских воспоминаний 60-х годов. Мы жили в Егорьевске в заводском доме – кстати, очень хорошем, красивом, с зелёным сквером перед домом. (Сегодня такие дома называют «сталинскими»). Так вот у нас была трёхкомнатная квартира, а мои подружки – дети рабочих жили в таких же квартирах того же дома, но – коммунальных, где каждая семья занимала комнату или две, в зависимости от размера семьи. В подъезде убирали сами жильцы, по очереди. Так вот моя мама, как и все, мыла пол на этаже и один марш лестницы. Это было нормально: «Бар у нас нет!». Иногда эта почётная функция доверялась мне. Мы вместе со всеми ходили на субботники по уборке территории дома и, надо сказать, было у нас чисто и даже красиво. Мы, дети, мечтали, чтобы нам доверили покрасить извёсткой цветочные вазоны, в которых по весне сеяли настурцию. Была и семья, которая жила в полуподвале, но потом их переселили.
Нечего и говорить, что во дворе я играла и дружила с обычными детьми – с теми, которые там были (а было их, надо сказать, много: двор кишмя кишел детьми). Любопытно, что дружить полагалось принципиально со всеми детьми двора, а не с какими-то отдельными. Положим, девочки прыгают через верёвку. Тогда было очень принято прыгать через верёвку, мы достигали в этом деле незаурядного мастерства; есть даже известное стихотворение Агнии Барто «Верёвочка». Прыгали так: двое крутят верёвку, а одна прыгает, остальные ждут очереди. Подходишь, пристраиваешься – и прыгаешь, выгнать тебя не могли, не полагалось. Вежливостью считалось поздороваться и спросить: «За кем?». Помню, когда я приехала в Москву, то обнаружила, что там принято спрашивать: «Девочки, можно с вами поиграть?» - в Егорьевски таких церемоний не признавали. Никакого «своего круга», а паче того – «социальной однородности» не было и в помине.
То есть уравниловки не было, но было внутреннее равенство. А неравенство материальное было связано с трудом, с ответственной должностью, с большей трудовой нагрузкой. Во всяком случае, в принципе, в замысле было так. Сегодня достаток связан с удачей (повезло), хитростью (протырился), но уж, во всяком случае, не с большей трудовой нагрузкой и пользой для общества. Я уже не говорю о совершенно криминальных методах приобретения богатства. Признаться, сегодня свой буржуазный предпринимательский достаток я ощущаю скорее как результат везения, чем высокую оценку своего незаурядного труда на пользу обществу. Любопытно, что даже и денежно ориентированные западноевропейцы так это дело ощущают: во многих языках «сделать фортуну» - значит, «разбогатеть».
Так вот в СССР было такое удивительное, уникальное, невиданное в истории, положение: люди были внутренне равны, а разница в достатке определялась (как тенеденция) – разницей в трудовом вкладе.
Особенно впечатляющим было психологическое равенство. Этого не было нигде и никогда. И нет. Это новость, привнесённая в жизнь Октябрьской революцией. До революции барин простолюдину говорил «ты», а тот ему «ваше благородие». Революция отменила «благородий». Любопытно, что столбовой дворянин Николай Бердяев высоко оценил это новшество, хотя к большевизму и вообще к революции был настроен крайне критически. Он говорил, что ещё лучше будет, когда все всем будут говорить «ты» - как братьям.
До революции была непроходимая стена между офицерами и солдатами, рабочими и инженерами. Рассказывают, что какой-то бывший царский офицер, знакомый в юности с Александрой Михайловной Коллонтай, застрелился, узнав, что она вышла замуж за матроса Дыбенко. И дело было не лично в Коллонтай: просто для этого офицера мир погиб, если дочь генерала вышла за матроса.
Любопытно, что эта стена есть и сегодня на Западе. Низшие и высшие разделены там на первый взгляд незаметной, но вполене реально существующей стеной. Помню, один итальянец, прочитавшей в советском учебнике итальянского что-то вроде: «Джованни и Пьетро – друзья. Они вместе работают на фабрике, Джованни – рабочим, а Пьетро – инженером», - сказал, что писать такую глупость не стоит даже в учебнике иностранного языка. При этом, конечно же, все добропорядочные обыватели говорят, что они не «classista», т.е. не сторонники высоких социальных перегородок. Так-то оно так, но перегородки эти – есть. Настолько есть, что порой люди их не замечают, как не замечают воздуха, которым дышат.
Сегодня эти перегородки с тем радостным улюлюканьем, с каким мы разрушали свою промышленность, сельское хозяйство и вообще – жизнь, так вот эти саамы перегородки возрождены и у нас. «Наш (и соответственно не наш) круг», «девочка хорошего дома», «социальная однородность», «шпана», «рожи», а то и вовсе «быдло» - всё это расцвело пышным цветом в капиталистическое двадцатилетие. Помню, одна дама из «социально однородных» лишилась дара речи (буквально: она на несколько секунд замолчала), когда узнала, что я записала свою дочку в школу нашего посёлка, где может встретиться «шпана», «рожи» и даже «чёрные».

ДАВАЛИ ЛИ В СССР КВАРТИРЫ?

Ответ: однозначно да. Квартиры давали. Мне не хочется искать статистику: её можно найти в книжках того же Кара-Мурзы. Достаточно привести такой эмблематический факт. Несколько лет назад, ещё до кризиса, московский строительный комплекс во главе с г-ном Ресиным бурно возликовал: был превзойдён уровень ввода жилья, который был достигнут в шестьдесят каком-то году, в котором ввели больше всего квадратных метров за всю историю московского жилищного строительства. Очевидно. Что тогда все эти квартиры немедленно роздали трудящимся, а сегодня множество квартир так и остались «инвестиционными», и в них никто не живёт. Очевидно, что все жители больших городов жили в квартирах, и все эти квартиры они получили, за микроскопическим исключением кооперативных квартир, построенных на средства жильцов.
Так что квартиры, в самом деле, давали. Обычно принято говорить. Что квартиры были плохие – «хрущобы», низкие потолки, маленькие кухни, общее уродство. Всё это верно и неверно одновременно. Общее ощущение уродства и убожества создаётся главным образом, полным отсутствием ухода за жильём: подъезды загажены, лифты изуродованы – ну, сами знаете. Подъезд, в котором живёт моя тульская тётушка, и я иногда бываю, производит не просто удручающее, а какое-то устрашающее впечатление: кажется, там уже должны завестись монстры. Но при чём тут сами дома? Помойку можно сделать и из дворца, и такие примеры имеются. А простые люди нигде не живут во дворцах, даже в самых богатых странах, вроде Швеции. Где живут? В пятиэтажках. Без лифта. (Правда, чаще они четырёхэтажки). В Германии, а паче того в Голландии, мебель затаскивают через окна, настолько узкая лестница. Но, разумеется, подъезды убирают. Помню, в 1991 г. я попала в дом к моему сослуживцу из итальянской компании. В подъезде 4-х этажного дома лестница была из белой плитки и на каждой ступеньке стоял горшок с геранью. Меня это потрясло до глубины души – видите, двадцать лет помню.
Касательно размера квартиры – тут тоже не всё однозначно. На Западе в разных странах типичные размеры квартир – разные. В Швеции побольше, в Голландии поменьше. Другое дело, что люди приспосабливают размер жилья к потребностям в данный момент: переезжают в квартиру побольше или поменьше. У нас это было сделать очень трудно. Но главная причина, по которой хотелось больше, больше, больше квадратных метров - что за эти метры не платили из своего кармана. Сейчас, когда платят – мгновенно возрос спрос на мини-квартиры. С малюсеньким санузлом с душевой кабиной, с кухонной нишей в комнате.
Так что никакого особенного, специфически советского уродства наших домов и квартир, за исключением того. что мы создавали (и создаём) своим личным свинством, - не было.
Говорят, что нужно было ждать полжизни, чтобы получить квартиру. Это верно. Скажу больше. Несколько моих знакомых семей стояли на очереди на своих предприятиях по многу лет и должны были вот-вот получить квартиру, но – не получили. Предприятия закрылись в результате реформ – и они остались с носом. Некоторые из них, как они рассказывают, могли купить кооперативную квартиру, но – не захотели: считали, что им и так должны дать. Но не дали. Кстати, кооперативные квартиры могли купить не абы кто, а только те, у кого не хватало метров до нормы.
Да, люди ждали квартир годами и даже десятилетиями. Всё так. Но объясняется это не скудостью и недостатком, вернее, далеко не только этим.
Главная причина в другом.
При дармовой раздаче чего бы то ни было спрос принципиально не удовлетворим. Сколько ни дай – всегда будет мало. Всегда будет не хватать. Советское государство элементарно подставилось, взвалив на себя бремя обеспечения всех бесплатным жильём. При этом важно вот что. Жильё давали по норме – это так. Но впоследствии не забирали, если эта норма превышалась. Если старушка оставалась в трёхкомнатной квартире – она там так и жила. «Коммуналка» была дешёвая – чего не жить-то? Старалась прописать к себе какую-нибудь внучатую племянницу, чтобы та после смерти старушки осталась она в этой квартире.
Спрос на дармовое удовлетворить нельзя – это бездонная бочка. В принципе. Помню, когда-то, в начале существования нашей компании, мы начали бесплатно раздавать информационные материалы. Наши потенциальные продавцы брали их пачками, мы не успевали заказывать. Потом мы находили наши материалы в окрестных урнах. Стали продавать: 1 руб. за лист. Положение устаканилось.
Тот, кто когда-либо помогал своим родственникам знает, это явление. Сначала тебя многоречиво благодарят с оттенком даже некоторого изумления («Надо же, как мне повезло! И за что мне такое?»). Потом изумление пропадает, и твои дары ощущаются как самое обычное, естественное и рядовое явление: «Я этого достойна», как говорится в известной рекламе. Отсюда совсем недалеко до третьего шага: мало дали. Мало, несвоевременно, ненадлежащего качества. И вообще у соседа лучше. Советском Союзе это притязательное чувство «Мне недодали!» было необычайно распространено в народе.
Вполне вероятно, что именно это чувство во многом и подточило фундамент нашей жизни. Сегодня, когда все блага покупаются за деньги, взгляд на вещи стал гораздо здоровее: есть деньги – покупаешь, нет – ну что же… Если будет введён настоящий налог на недвижимость, мы бы сильно продвинемся в решении жилищного вопроса.

В следующей части я хочу обсудить следующие вопросы:

БЫЛ ЛИ В СССР ДЕФИЦИТ?

БЫЛА ЛИ В СССР БЕЗОПАСНОСТЬ?

БЫЛА ЛИ В СССР СВОБОДА СЛОВА?

БЫЛА ЛИ В СССР ДЕМОКРАТИЯ?

БЫЛО ЛИ В СССР СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО?

Я не люблю советскую жизнь. Если и испытываю что-то похожее на ностальгию, то разве что по детству. Мне эстетически противен социализм, более того – мне противна распространяющаяся идеализация той жизни. В этом проявляется любовь нашей интеллигенции к простым решениям и элементарным мыслям – как называл это Бердяев, к «карманным катехизисам». 20 лет назад было: социализм плох – капитализм хорош, сейчас стало: капитализм плох – социализм хорош. При огромном количестве публикаций на эту тему настоящего анализа как не было, так и нет. У нас явно наблюдается нелюбовь к сколько-нибудь сложной мысли, даже и у вроде бы серьёзных авторов господствует мысль плоская и элементарная. Впрочем, это явление мировое.
Один из героев культового писателя советской интеллигенции - Юрия Трифонова, старый революционер, сидевший при всех режимах, говорит: «Нет ничего глупее, чем искать идеалов в прошлом». Легенда о золотом веке в прошлом – это выражение растерянности и усталости. «Богатыри – не вы» - бросил Лермонтов своему поколению.
И всё-таки СССР был прорывом в иную жизнь. В нём было много гениальных прозрений, которые не сумели осуществить. Скоро сойдёт с исторической сцены (да и просто вымрет) поколение, которое помнит ту жизнь. Притом помнит в сознательном возрасте. Надо успеть её, ту жизнь, описать и осмыслить.