Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

рысь

"ЧТО МЫ САЖАЕМ, САЖАЯ ЛЕСА?" -2

Помимо восстановления сгоревших лесов есть ещё один вид насаждений – защитные лесополосы. Они защищают поля от суховеев и от ветров, что сдувают снег с полей, уменьшая тем самым влажность, которой в степной зоне не хватает. Лесополосы повышают урожайность на 5-7 ц с га.

Сегодня до 90% степи распахано, поэтому островки натуральной природы возможны только в лесополосах и около них. Там живут звери, птицы гнездятся, грибы растут. Лесополосы предотвращают или уменьшают эрозию почв. Недаром им при советской власти придавалось большое значение. Разрабатывались специальные составы деревьев для каждой зоны. У нас в Сальском районе лучше всего зарекомендовала себя смесь акации с диким абрикосом, прозванным у нас «жердёвкой».

Сейчас с лесополосы брошены. Пахотные земли разделены на паи, а лесополосы, сколь я осведомлена, по правовому режиму числятся землями резерва, т.е., говоря по-простому, ничейными. Ну народ и рубит помаленьку, отапливается.

Газ когда-то при советской власти так и не довели до нашей станицы, привозят в баллонах, а тут – дармовые дрова. Практикуется у нас и выжигание стерни, официально запрещённое. А огню ничего не стоит перекинуться на лесопосадки. Ну и, конечно, свалка. Всякие отходы, строительный мусор русский человек тащит в лес.

Collapse )
рысь

КОЛОНИАЛЬНЫЕ СПИКЕРЫ

 

У моей бабушки на стенке висел листок в клеточку, прикреплённый кнопкой, которая легко входила в стену деревянного дома. На листке она своим ясным учительским почерком выписывала  выражения, услышанные по радио, которые она прежде произносила с ошибкой, а теперь, а теперь, услыхав в образцовом дикторском исполнении, будет говорить правильно. 

Сегодня бабушкин способ самообразования не осуществим. С 91-го по радио, по телевизору застрекотала бытовая скороговорка со всеми присущими ей небрежностями и несуразностями. Главное – выпалить горячую новость,  а как – наплевать. Главное, чтоб прикольно. Телеведущие затрещали, как сороки, а многие ещё и замахали руками, что понятно:  рекламная наука учит, что движущийся предмет больше привлекает внимание, чем неподвижный. Привлечь внимание смыслом речи теледеятели, похоже, не чают; и, наверное, они правы.

СМИ освободили самих себя от роли образца русской речи, заговорили, как улица, а  улица – так, словно никаких образцов и вовсе нет.  

Collapse )
рысь

Stat’ russkimi

Stat’ russkimi

Недавно оказалась в одном из сравнительно новых бизнес-центров. Интерьерчик вполне trendy: полупрозрачный минимализм с неназойливыми ремининсценциями из 60-х - колченогие кресла-раковины, почти невидимые столики - всё как везде.

А вот и новое! Сижу в кафе, и глаз упирается в постер в полстены, а на нём – матрёшка, похожая на цыганку, балалайка, по всему полю – кренделя-завитушки и надпись: «REMEMBER YOUR ROOTS» (помни свои корни) – вот какой нынче лозунг момента. Левее постера – частокол из берёзовых стволиков.

Это – новое. Несколько лет назад повесили бы что-нибудь глобалистическое, всеохватное, наднациональные, вроде часов, показывающих время в разных столицах мира, которые было в прежнее время принято помещать в гостиницах над рецепцией. Тогда мы все пытались отряхнуть прах национальности с наших подошв, превратиться в «общечеловеков», т.е. западных иностранцев: одеваться как они, стоять-сидеть, как они, есть, как они, говорить и, главное, думать на business English’ e. Вместо «Ни фига себе!» стали восклицать «Вау!», а по утрам вместо вкусной, но устарелой каши жевать картонные на вкус, но прогрессивные мюсли. В те времена модные девушки стали говорить словно бы с акцентом. А уж повесить матрёшек – это разве что в деревне в доме колхозника.

И вот всё дивно переменилось. Дочки тех стильных с акцентом – надевают павло-посадские платки, топ-менеджеры ездят на иностранных тачках по всяким там Суздалям и утверждают, что любят гречку.

Недавно в Вене мне привелось поболтать с одной местной дамой о моде, об одежде – обычные женские темы. Так вот она рассказала, что у них бум народного костюма. В нём есть мода, он видоизменяется, а это значит – живёт.

Что это значит? Люди хотят вновь стать немцами, чехами или русскими. Глобализация (под которой чаще всего подразумевалось непререкаемое господство Соединённых Штатов) – откатывается назад. Для начала на уровне моды и стиля. Кстати, не надо считать моду чем-то пустым и вздорным: она – интегральное выражение чувства жизни, господствующего в данную эпоху.

Сегодня мы видим поворот в этом господствующем чувстве. Мне кажется, в нём проявляется верный инстинкт самосохранения народов. И даже не народов – людей. Человек входит в человечество не непосредственно, а через свой народ – как русский, китаец или француз. Иначе – захиреет, утратит самое желание жить. Сейчас это происходит с белыми европейцами-«общечеловеками»: они не хотят размножаться. Меркель, сама бездетная, предрекает, что лет через пятьдесят не будет немцев, а будут какие-то «среднеевропецы». Уже нет разницы между мужчинами и женщинами – у них уже нет специфических прав и обязанностей: они – просто люди. Это и есть то самое предсмертное смешение, о котором толковал больше ста лет назад наш непонятый соотечественник Константин Леонтьев. Вот против этой кладбищенской перспективы и двинулись смешные и наивные матрёшки. Двинулись, скорее всего, не понимая, что, собственно, происходит, а только лишь ощущая своими расписными деревянными боками новый ветер эпохи.

Эпохи ведь бывают центробежные и центростремительные. Мы, похоже, вступаем в центробежную эпоху – эпоху нового разделения. Разумеется, разделение не исключает объединения для какой-то цели, но объединяться будут «исторические тела» (как выражались в старину историки), осознающие себя как нечто отдельное и обладающее своими качествами, целями и задачами. В этом видится мне тренд истории. И русофобская возня – это в числе прочего борьба старого, глобалистического, с новым – национально-специфическим. Борьба центробежного и центростремительного. Глобализм – это сегодня старое, отжившее, антиглобализм – своего рода новый провинциализм – это новое.

Глупая матрёшка с балалайкой кому-то наверняка покажется чем-то старым, а она – новое. Просто время сейчас настолько убыстрилось, что глаз не успевает уловить, где старое, а где новое. Мы продолжаем считать нечто новым, а оно – уже устарело. А старое оказывается новым на новом витке исторической спирали.

Нам, русским, надо поскорее осознать себя русскими. К несчастью нашему, руководящий класс у нас – поверхностно-космополитичен, наподобие героев фонвизинской пьесы «Бригадир», очень напрасно забытой. «Французик из Бордо» сидит в наших головах и руководит поступками. Даже матрёшка призывает помнить о корнях по-английски.

Подобное было в нашей истории. Ключевский писал, что екатерининское дворянство хотело во что бы то ни стало стать иностранцами, оставаясь в душе совершенно русскими, а вот дворянство александровой эпохи, поколение декабристов, напротив, очень хотело быть русскими, будучи иностранцами в своей стране по культуре и воспитанию. Матрёшка, изъясняющаяся по-английски, говорит о том, что мы похожи на них. Но всё-таки мне кажется, наш космополитизм – очень неглубок: стать снова русскими нам не трудно. А кто не может – хорошо бы отправить в их духовное отечество.

А может и неплохо, что матрёшка зовёт помнить о корнях по-английски: пускай и иностранцы задумаются.
рысь

ИНТЕРЕСНОЕ КИНО

Наши власти, надо понимать, включились в информационную войну, где поле боя – отечественная история. Накануне 100-летия Октябрьской революции явлены два сериала: «Демон и революции» и «Троцкий».

В обоих главный герой - Парвус, который якобы революцию организовал и профинансировал немецкими деньгами. Заодно и Троцкого создал. Не будь его – никакого б Троцкого и в помине не было. Забавная сцена: Троцкий выступает на митинге, а сбоку – Парвус, вроде суфлёра или учительницы начальных классов, переживающей за дебют своего ученика.

А нас-то учили: пламенные революционеры! На самом деле, внушают фильмы, никакого пламени на свете нет – только звонкая монета. Есть монета – будет тебе любая революция. Вернее так: будет всё, чего пожелает заказчик. Пожелает революцию – будет революция. А вожди – ну, найдут и вождей, находят же, в конце концов, корпорации PR-менеджеров и способных копирайтеров; вот так и вождей можно найти, делов-то. Большие люди – говорите? Исторические деятели? Да нет никаких больших людей – окститесь, батенька, это вы совковых букварей начитались. Есть большие деньги и ничего более. А большие люди – они движимы ровно теми же чувствами и побуждениями, что все прочие-остальные: жаждой наживы и тщеславием – в разных пропорциях и комбинациях. А быдло, оно вечно бурлит, с начала времён. Оно – ресурс, материал для Больших Денег. В обычных условиях Большие Деньги заставляют быдло на себя трудиться и не вякать, а когда понадобится - Большие Деньги решают вывести быдло на площади сковырнуть того, кого им, Большим Деньгам требуется сковырнуть и поставить того, кого требуется поставить.

Вот такая, с позволения сказать, историософия лежит в основании юбилейных фильмов.

Сравнивать эту картину с исторической реальностью – вещь бессмысленная. Получится вроде "Библии для верующих и неверующих", где в помощью научных фактов опровергаются религиозные тексты: всё правильно – и всё мимо цели. Точно так и с фильмами: они не про историю. Они – про современность. И это насквозь идеологические изделия. Агитки. Вроде листовок, которые печатал Троцкий сотоварищи.

В 20-е года известный историк-марксист Покровский прославился фразой «История – это политика, обращённая в прошлое». Фильмы именно и есть такая политика. Ничего нового в подобном подходе нет, особенно в художественной литературе, литературе вымысла. Ещё Гоголь советовал в письме поэту Н.Языкову: «Бей в прошедшем настоящее, и тройною силою облечется твое слово». Вот они и бьют. Не зря сказано: кошку бьют, а невестке наветки дают.

Так кого бьют и кому наветки?

Элементарно, Ватсон. В обоих фильмах с дубовой прямолинейностью утверждается: все эти народные движения, революции и т.п. – проплачено и организовано из-за границы врагами России. Из чего с очевидностью вытекает: если ты вышел на площадь, протестуя против чего бы то ни было, ты – наймит врагов России. Тебе не платили денег? Значит, ещё хуже: ты лох, которого вслепую использовали враги.

Вывод: ВСЕ протестные движения – это попытка цветной революции, а ВСЕ народные вожди и трибуны – предатели и наймиты, за которыми стоит свой Парвус. Этот современный Парвус умеет штамповать народных вождей, как умеют его коллеги из шоу-бизнеса превращать в звёзд безвестных и безголосых певичек на проектах типа «Зажги свою звезду». Хочешь помогать Парвусу? Тогда иди на площадь. Не хочешь помогать Парвусу? Тогда сиди смирно и голосуй за кого велят. Вот лапидарный месседж фильмов широким обывательским массам. Вот такую нам сконструировали альтернативу накануне выборов. В торговом обиходе такой приём называют выбором без выбора.

В сущности говоря, эти «исторические» фильмы – продолжение сериала «Спящие», только костюмированное. Костюмы, кстати, красивые: рукава буфф, шляпы в стиле art nouveau, похожие на летающие тарелки.

Всё это означает, что власть пуще огня боится протестных движений и, надо полагать, не безосновательно. И та манипуляция общественным сознанием посредством «исторических» фильмов, к которой прибегли для предотвращения протестов, кажется мне довольно удачной.

Но она имеет очень опасные побочные действия. Эти изделия оскорбительны для нашего национального чувства. Выходит, что без варягов у нас даже революции не происходят, а наши деятели – марионетки западных спецслужб и тамошнего капитала – не более того. Поэтому может легко возникнуть не предусмотренная организаторами мысль: если мы такие никчёмные – может, правда, «придите и володейте нами»?

Решая сиюминутную задачу – предотвратить Майдан, манипуляторы понижают самооценку народа, бьют по его самоуважению. А это в наши грозные дни – крайне опасно. Низкая самооценка - хоть отдельного человека, хоть народа – противоречит любому свершению, отнимает возможность сопротивляться. Уверена: народ наш заслуживает серьёзного и честного разговора о прошлом и настоящем. Понимаю и то, почему он не ведётся: страшно очень. Да и не принято нынче говорить честно и прямо: мы живём в век глобальной манипуляции, игры и спектакля. Доиграемся…Наши власти, надо понимать, включились в информационную войну, где поле боя – отечественная история. Накануне 100-летия Октябрьской революции явлены два сериала: «Демон и революции» и «Троцкий».

В обоих главный герой - Парвус, который якобы революцию организовал и профинансировал немецкими деньгами. Заодно и Троцкого создал. Не будь его – никакого б Троцкого и в помине не было. Забавная сцена: Троцкий выступает на митинге, а сбоку – Парвус, вроде суфлёра или учительницы начальных классов, переживающей за дебют своего ученика.

А нас-то учили: пламенные революционеры! На самом деле, внушают фильмы, никакого пламени на свете нет – только звонкая монета. Есть монета – будет тебе любая революция. Вернее так: будет всё, чего пожелает заказчик. Пожелает революцию – будет революция. А вожди – ну, найдут и вождей, находят же, в конце концов, корпорации PR-менеджеров и способных копирайтеров; вот так и вождей можно найти, делов-то. Большие люди – говорите? Исторические деятели? Да нет никаких больших людей – окститесь, батенька, это вы совковых букварей начитались. Есть большие деньги и ничего более. А большие люди – они движимы ровно теми же чувствами и побуждениями, что все прочие-остальные: жаждой наживы и тщеславием – в разных пропорциях и комбинациях. А быдло, оно вечно бурлит, с начала времён. Оно – ресурс, материал для Больших Денег. В обычных условиях Большие Деньги заставляют быдло на себя трудиться и не вякать, а когда понадобится - Большие Деньги решают вывести быдло на площади сковырнуть того, кого им, Большим Деньгам требуется сковырнуть и поставить того, кого требуется поставить.

Вот такая, с позволения сказать, историософия лежит в основании юбилейных фильмов.

Сравнивать эту картину с исторической реальностью – вещь бессмысленная. Получится вроде "Библии для верующих и неверующих", где в помощью научных фактов опровергаются религиозные тексты: всё правильно – и всё мимо цели. Точно так и с фильмами: они не про историю. Они – про современность. И это насквозь идеологические изделия. Агитки. Вроде листовок, которые печатал Троцкий сотоварищи.

В 20-е года известный историк-марксист Покровский прославился фразой «История – это политика, обращённая в прошлое». Фильмы именно и есть такая политика. Ничего нового в подобном подходе нет, особенно в художественной литературе, литературе вымысла. Ещё Гоголь советовал в письме поэту Н.Языкову: «Бей в прошедшем настоящее, и тройною силою облечется твое слово». Вот они и бьют. Не зря сказано: кошку бьют, а невестке наветки дают.

Так кого бьют и кому наветки?

Элементарно, Ватсон. В обоих фильмах с дубовой прямолинейностью утверждается: все эти народные движения, революции и т.п. – проплачено и организовано из-за границы врагами России. Из чего с очевидностью вытекает: если ты вышел на площадь, протестуя против чего бы то ни было, ты – наймит врагов России. Тебе не платили денег? Значит, ещё хуже: ты лох, которого вслепую использовали враги.

Вывод: ВСЕ протестные движения – это попытка цветной революции, а ВСЕ народные вожди и трибуны – предатели и наймиты, за которыми стоит свой Парвус. Этот современный Парвус умеет штамповать народных вождей, как умеют его коллеги из шоу-бизнеса превращать в звёзд безвестных и безголосых певичек на проектах типа «Зажги свою звезду». Хочешь помогать Парвусу? Тогда иди на площадь. Не хочешь помогать Парвусу? Тогда сиди смирно и голосуй за кого велят. Вот лапидарный месседж фильмов широким обывательским массам. Вот такую нам сконструировали альтернативу накануне выборов. В торговом обиходе такой приём называют выбором без выбора.

В сущности говоря, эти «исторические» фильмы – продолжение сериала «Спящие», только костюмированное. Костюмы, кстати, красивые: рукава буфф, шляпы в стиле art nouveau, похожие на летающие тарелки.

Всё это означает, что власть пуще огня боится протестных движений и, надо полагать, не безосновательно. И та манипуляция общественным сознанием посредством «исторических» фильмов, к которой прибегли для предотвращения протестов, кажется мне довольно удачной.

Но она имеет очень опасные побочные действия. Эти изделия оскорбительны для нашего национального чувства. Выходит, что без варягов у нас даже революции не происходят, а наши деятели – марионетки западных спецслужб и тамошнего капитала – не более того. Поэтому может легко возникнуть не предусмотренная организаторами мысль: если мы такие никчёмные – может, правда, «придите и володейте нами»?

Решая сиюминутную задачу – предотвратить Майдан, манипуляторы понижают самооценку народа, бьют по его самоуважению. А это в наши грозные дни – крайне опасно. Низкая самооценка - хоть отдельного человека, хоть народа – противоречит любому свершению, отнимает возможность сопротивляться. Уверена: народ наш заслуживает серьёзного и честного разговора о прошлом и настоящем. Понимаю и то, почему он не ведётся: страшно очень. Да и не принято нынче говорить честно и прямо: мы живём в век глобальной манипуляции, игры и спектакля. Доиграемся…
рысь

"ОТЕЧЕСТВО МЫСЛИ И ВООБРАЖЕНИЯ"

Наконец посмотрела скандальный сериал «Спящие». Возмущение прогрессивной общественности вполне понятно. В фильме сказана - правда. При этом сказано то, что всем давно известно, а людям постарше – известно целые десятилетия, но говорить об этом вслух по действующей общественной конвенции - не полагается. Как объясняла княгиня Бетси Анне Карениной, есть вещи, о которых все знают, но их в хорошем обществе не принято обсуждать. Вот об этом самом дерзнули сказать создатели фильма.

ЭТО – прозападная ориентация высшего слоя и его внутренняя готовность перебежать.

Известный историк А.Фурсов приводил слова Бжезинского: если ваша элита держит деньги в наших банках, то уже непонятно, чья это элита – ваша или наша. На самом деле всё гораздо хуже: с головой, повернутой на запад, живут далеко не только те, кто держит деньги, у интеллигентов и денег-то существенных нет, а Запад, любят, обожают, боготворят. «Отечеством мысли и воображения» назвал безвестный автор XVIII века Францию.

Сегодня таким отечеством для значительной, возможно, преобладающей, части высшего слоя является Запад в целом. Для этих людей начать работать в пользу этого «отечества» - и не предательство вовсе, а так – возвращение на родину. Водворение некоего порядка и соответствия в жизни: я там, где по высшему закону должен быть. Этим людям для предательства не требуется внутри себя переступать какую-то страшную черту – так, маленький порожек, а то и вовсе ничего.

В фильме героиня говорит, что все они – выпускники МГИМО, только разных годов. Мне кажется, это необоснованное сужение темы. Я в МГИМО не училась, я училась в инязе им.М.Тореза в незапамятные застойные времена конца 70-х. У нас атмосфера обожания Запада и жажды заграницы была густа и безальтернативна. Забавно, что преподаватели нам постоянно говорили, что мы-де «бойцы идеологического фронта»: соприкасаясь с иностранцами, мы должны уметь дать надлежащий отпор вражьей пропаганде. Как дружно и зло мы осмеивали всю это коммуняцкую белиберду, как тогда казалось! Какая борьба? Скорее бы приложиться к этой сладостной загранице и забыть, как страшный сон, все эти «славы КПСС», политинформации и разговоры об этапах общего кризиса капитализма. Как дружно презирались общественно-политические дисциплины, которые полагалось изучать в течение всех пяти лет. Чушь, совковая агитка! Она необходима, чтобы получить пропуск в вожделенный дивный мир Запада, но сама по себе – увольте. Помню, тогда из желания выпендриться и быть «не такой, как все» (юности свойственно это стремление) я посещала все лекции по этим предметам. Это сильно напоминает известные слова Василия Розанова, сказанные накануне революции: нынче быть вольнодумцем – значит отстоять обедню и уважать государя императора. Такое состояние умов, безусловно, предшествует развалу. Он и произошёл: и при Розанове, и при нас. Революция – это всегда развал.

Мой муж, учившийся в тот же период в матклассе ныне знаменитой 57-й школы, рассказывал, что не стал поступать на физфак МГУ, а пошёл в МФТИ, поскольку был утомлён, как он выражался, «еврейско-диссидентской тусовкой», которая правила у них в классе и нацеливалась на МГУ.

В начале 80-х годов мне довелось недолго потрудиться в Минвнешторге. Там я обогатилась таким речевым оборотом. "N. уехал в длительную командировку в Италию". - "А сколько он ЖДАЛ?" Находясь в "этой стране", можно было только ЖДАТЬ, ждать истинной жизни, которая начинается только ТАМ. Об этом говорит герой фильма Родионов, которому расхотелось поступать в МГИМО, когда услышал разговоры студентов о том, как ужасно, когда приходится возвращаться на родину. Верное наблюдение: в те годы похвалой удачливому карьеристу, произносимой со смесью зависти и восхищения, было: "Из заграниц не вылазит".

Любая копеечная «англичанка», долбилка неправильных глаголов и комплекс обджектов, втайне ощущала себя причастной высшей жизни. Цивилизации. Да что училка! Даже валютная кассирша – это была уже далеко не простая кассирша, а кассираша причастная, прикоснувшаяся. .

На таком фоне набрать сколько надо «спящих» - пара пустяков. Мне кажется многим и больших денег-то не надо; просто приласкать их, похлопать по плечу, дать понять, что ты да я – одной крови – цивилизованной, европейской, не то, что все эти совки-неандертальцы.

Их было ничтожно мало в составе населения? А много и не надо! Достаточно того, что это было и есть почти безальтернативное воззрение высших и их обслуги.

У нашего руководящего класса со времени петровских реформ понижен иммунитет к Западу. Это хорошо понял Карамзин: «Некогда называли мы всех иных европейцев неверными, теперь называем братьями; спрашиваю: кому бы легче было покорить Россию — неверным или братьям? Т.е. кому бы она, по вероятности, долженствовала более противиться?».

Простые люди более почвенны и, следовательно, патриотичны, но музыку заказывает высший слой.

Отсюда – все эти «спящие». Нам всем надо проснуться и для начала осознать эту давнюю болезнь народного духа.
рысь

ЭНЕРГИЧНЫЕ ЛЮДИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ?

Стратег, банкир и педагог Герман Греф в очередной раз дал отеческие наставления молодым. И то сказать, кому, как ни ему: он ведь помимо прочего - Председатель совета Центра стратегических разработок и Председатель Попечительского совета НИУ ВШЭ.

На этот раз Греф затронул вечную тему – выбора профессии. Что же посоветовал стратег «юноше, обдумывающему житье»? Может, в айтишники податься – в свете неумолчных разговоров о цифровой экономике? Многим это кажется перспективным. Но Греф развеял юношеские иллюзии: «Индия, имеющая четыре миллиона айтишников, страдает теперь от этого. Потому что век айтишников закончился».

А мы-то думали: всё только начинается! Что же делать? Научи, о, учитель! И учитель учит: «Сейчас век очень энергичных людей… У нас век инженеров — все побежали на инженеров. Закончили вузы, 10% остались работать, все остальные пошли работать продавцами в пивных киосках. Потом у нас век юристов и экономистов, которые работали официантами… Не нужны сегодня программисты. У нас огромное количество программистов, с которыми мы боремся».

Ну, программистов обороть – дело нехитрое: довольно не давать им работы по специальности – и они самоликвидируются в качестве программистов, превратившись в банщиков, барменов и офисных сидельцев. (То же относится и к лицам любых других профессий).

А вот насчёт энергичных людей – тут хотелось бы поподробнее. Когда-то в старину было в ходу такое присловье: «Хороший человек – это не профессия». А энергичный человек – это как – профессия? Или в наш век универсального прогресса и прав человека профессия и не нужна вовсе? Главное – очутиться в нужное время в нужном месте. Тогда кто же будет работать? Роботы? Условные таджики? А энергичные люди что будут делать – вопросы решать?

Такое уже было – в «святые», по определению г-жи Наины Ельциной, 90-е. Тогда, в эпоху великого Дерибана (как выразительно прозвали эту эпоху наши малороссийские братья), так вот в ту эпоху энергичного дележа советского наследства, на волне, действительно, оказались энергичные люди. Бандюки, главным образом. Эти заняли первые места жизни, отхватили самые лакомые куски, а что пожиже – то досталось просто энергичным людям, которые не были укоренены ни в какой профессии и которым в принципе всё равно было, чем заниматься. Тогда профессия не только не была фактором успеха – он была тормозом и препятствием. Те, кто любил своё дело и преуспел в нём – тем не хотелось от него отрываться, ну они часто и оказывались за бортом новой жизни. А люди, никаких профессиональных привязок не имеющие, готовы были заниматься всем, что сулит успех; и многие – преуспели.

В сущности, все успехи деятелей «новой экономики» - это успехи энергичных мародёров, грабящих труп поверженной страны. Помню, когда-то в Перу, на берегу Тихого океана мне в течение нескольких дней привелось наблюдать такую картину. Океан выбросил на песок погибшую большую морскую птицу. Сначала на неё налетели стервятники и склевали, что могли. Потом набежали невесть откуда мелкие рачки и догладывали остатки, а на третий день за дело взялись муравьи. Когда мы уезжали, на берегу лежали абсолютно чистые и сухие, высушенные солнцем белые кости. «Метафора нашей приватизации», - пошутил мой муж. Так что же – энергичные люди без профессии ещё не все раздербанили? Или готовится новый передел и под него нужны кадры – не программистов, ясное дело?

Тогда зачем в июле глава Минкомсвязи Николай Никифоров заявил, что России для эффективного развития цифровой экономики нужно создать задел в 1 млн специалистов, занятых в сфере информационных технологий. Или всё, говоримое мужами разума и совета - это их частное мнение, обусловленное погодой, пищеварением, но отнюдь не государственными планами развития страны, и обращать внимание на эти заявления – не надо ни детям, ни взрослым? Так что ли? Не так? Тогда как?

Уверена: молодёжь надо ориентировать на получение твёрдой профессии - не обязательно в IT – любой профессии. Главным человеком должен стать мастер, знаток, умелец. У нас их трагически мало, нам нужно их создавать. Не высиживать абы какой диплом, а учиться делу. Задача взрослых – осознать, какие нужны специалисты и наладить из подготовку.

Молодым надо втолковать, что на свете есть громадное количество самых простых и заурядных работ, которые надо выполнять с мастерством и умением. Отказаться от этих работ могут лишь те народы, на которых работают другие народы, а нам надо работать на себя самим. Надо молодым объяснить, что за всей современной роскошью жизни, за гигантскими небоскрёбами и насыпными островами, например, Арабских Эмиратов, стоят безликие, безгласые и безымянные работяги из Индии и Вьетнама, готовые трудиться за три копейки во вполне лагерных условиях. Так что хватит внушать молодым ложную картину мира, где работать будут то ли роботы, то ли унтерменши, а прогрессивные МЫ будем креативить да консультировать друг друга по правовым вопросам глобального маркетинга. Пропаганду эдакой картинки я бы приравняла к растлению малолетних, честное слово.
  • Current Music
    Я убегаю ( Dj Nell & Konstant - Алексей Сурков
рысь

ИНТЕРЕСНОЕ КИНО

NIТSCHEGO, или ИНТЕРЕСНОЕ КИНО

Этот ролик снискал массу просмотров в Интернете.

Погожий зимний день, деревенская дорога, едет машина. Закадровый текст:
Что происходит у нас в Серове?
У нас в Серове ничего не происходит.
Это повторяется на все лады на фоне столь же однообразных, плоховато снятых трясущейся камерой пейзажей.

Чушь какая-то? Чушь, разумеется. Но ведь успех! А успех, что бы там ни бубнили завистники, на пустом месте не возникает. Значит, какие-то струны зрительской души эта чушь затрагивает. Какие же именно?

Мне кажется вот что.

Сегодня мир замер в ожидании. Даже не так: он оцепенел в ужасе, в котором боится признаться сам себе. В ужасе перед неизбежным и неизвестным. Он не может пошевелиться, сдвинуться, он как-то ослаб. Вы заметили, что уже давно не предпринимается ничего подлинно большого, значительного, такого, за что несколько десятилетий назад люди брались и доводили дело до результата? А сегодня – никак. Поглядите на все наши реформы: канителятся, канителятся – и всё никак. Только латание явных дыр. А на большое, перспективное – нет ни сил, ни идей. Это ведь только диванному воинству всё всегда ясно: убрать тех, назначить этих – и «всё будет чрезвычайно хорошо», как говорил герой Ильфа и Петрова.

В других странах иначе? Да нет, точно так же. Мир словно обнулился, превратился в ничего.

Крайняя слабость, бессилие. Вплоть до желания умереть – по причине неясности, «куда жить».

Такое было – чуть более века назад. Наше время изумительно похоже на канун I Мировой войны – во многих отношениях. Даже сегодняшними попытками копировать господствовавший тогда архитектурный стиль модерн.

И тогда была тоже эпидемия самоубийств – как сегодня.

Вот отрывок из статьи Корнея Чуковского. Речь о 1910-м годе. Тогда распространилась форменная эпидемия немотивированных самоубийств. Чуковский пишет:
"Новый рассказ Максима Горького:
"Макар решил застрелиться".
Новый рассказ Ивана Бунина:
"Захлестнул ремень на отдушнике и кричал от страха, повесился..."
Новый рассказ Валерия Брюсова:
"Она отравилась..."
Новая книга З.Н. Гиппиус:
"Прошлой весной застрелился знакомый, студент..."; "Муж и жена отравились..."; "Смирнова выпила стакан уксусной эссенции..."

Это не газетная хроника, а начало статьи Чуковского "Самоубийцы": "В наших современных книгах свирепствует теперь, как и в жизни, эпидемия самоубийств. Удавленники и утопленники - современнейшие нынче герои. И вот новая, небывалая черта: эти люди давятся и травятся, а почему - неизвестно". Прямо как сегодня, когда подростки из благополучных семей бросаются из окон.

Знаменательно, что в накануне I Мировой войны в Петербурге статистика самоубийств была почти сегодняшняя российская: 30 случаев на 100 тыс населения (сегодня 35). С началом войны количество самоубийств тотчас упало втрое: люди обрели хоть какой-то смысл; потому, наверное, вступление России в войну так бурно приветствовали. Век назад «обнуление» кончилось жесточайшей схваткой народов, гибелью империй, рождением первой попытки реального социализма, отмеченного всеми «родимыми пятнами» войны, из которой он вышел.

А какой будет выход из нынешнего обнуления? Хочется верить, что – не война. Во всяком случае, не глобальная: локальные-то идут беспрерывно. Мне думается, мы – весь мир – стоим на пороге обретения какой-то новой веры, нового смысла, нового взгляда, того, что наши трансатлантические друзья называют словом vision.

Этот новый взгляд будет столь же масштабен и влиятелен, как когда-то марксизм или даже христианство. Вероятно, это будет одновременно и философия, и религия, и политическая практика, как было в марксизме.

Нас ждёт иная нарезка границ, возрождение казалось бы забытых идей и форм государственной жизни и бытового уклада – того, что Бродель называл «структурами повседневности». Какой будет эта новая жизнь – зависит и не зависит от нас, наших желаний и намерений. В истории действуют роковые, провиденциальные силы, которые легко смахивают фигурки, выстроенные слабым человеческим разумом. Но и недооценивать человеческую сознательную активность – нельзя: «Мужайтесь, о други, боритесь прилежно, /Хоть бой и неравен, борьба безнадежна!» Главное – уловить тренд истории и встроиться в него. Но пока – затишье перед бурей.

Ролик из Серова – это своего рода «Чёрный квадрат» Малевича, показанный в 1915 году. Там тоже было изображено - ничего. Нуль. Кино кончилось, экран погас. Если суждено быть продолжению – это будет совсем иное кино.

Но сегодня пока – ничего.

Впрочем, не надо бояться «ничего». Рассказывают, будто Бисмарк, служивший послом Пруссии в России, очень любил и ценил это русское словцо, не имеющее полных аналогов в иностранных языках. Однажды он перевернулся в санях, оказался в сугробе, промёрз, промок, а потом услыхал от крестьянина на постоялом дворе: «Ничего, барин!» - и как-то сразу стало легче. Бисмарк даже заказал себе кольцо с надписью «NITSCHEGO” и в трудные минуты смотрел на него – и успокаивался.

Жизнь продолжается. А самое интересное кино, как говорил один опытный пожилой прораб, - это завтрашний день.
рысь

ЗАГОГУЛИНА ИЛИ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ?

В газете «Завтра» любопытная статья А.Фефелова «1996: адская загогулина”.
Заголовок говорит сам за себя: двадцать лет назад Ельцина привели к власти инфернальные силы зла. Ну, в крайнем случае, пятой колонной в сотрудничестве с нашими геополитическими противниками. В общем, бес попутал народ-богоносец.

Согласна: было тут и бесовское наваждение, но считать, что было ТОЛЬКО оно – ошибочно и опасно. Вот некоторые мои беглые соображения на этот счёт.


Двадцать лет назад к власти вторично пришёл Ельцин. Его выборы были гигантской манипуляцией, фальсификацией, коррупцией и либерал-сатанизмом (выражение А.Фефелова) во плоти. Ельцинское правление принесло страдания простым людям, а народному хозяйству – раздрай, по сравнению с которым меркнут разрушения Отечественной войны. И разруха далеко не преодолена. Это безусловный, неоспоримый факт – патриотические авторы абсолютно правы, вспоминая и напоминая об этом.

А вот неправы они в том, что видят в тех выборах только манипуляцию и бесовское помрачение сознания. На тех выборах – к большому нашему сожалению! – многие голосовали за Ельцина вполне убеждённо и сознательно. И это были не какие-то там либералы или особы приближённые к олигархам – это были простые люди. Обыватели. Я их во множестве лично знала – женщин, главным образом. Их можно сколько угодно критиковать и даже обличать, но так мы не поймём, что именно произошло. А не поняв – окажемся беззащитными перед возможным повторением.

Чем купили либералы наших обывателей? А вы вспомните. Был во время избирательной кампании Ельцина такой плакат: одна картинка – пустые прилавки социализма, вторая – буржуазное изобилие капитализма. Обыватель (массовый, простой, не исключительный, человек) живёт повседневными интересами: приодеться, обставить квартирку, быть не хуже соседей. Да, в истории бывают случаи, когда народ массово оказывается выше мещанских ценностей, когда перед лицом колоссальной опасности он отрешается от своей мещанской сущности, слышит голос истории и ему становятся внятны высшие цели. Но проходит исторический миг – и он снова возвращается в свой обычный мещанский мирок. Он истово ищет правильную плитку в ванную и подбирает шторки под цвет мыльницы.

Сегодня модно говорить: да, при советской власти не хватало косметики и автомобилей, зато были бесплатные кружки в доме пионеров и уверенность в завтрашнем дне. Так вот это «зато» не действует! Не работает «зато»! В годы моей молодости девушку, которая не сумела достать моднючие сапоги-чулки, не могла утешить мысль, что она получает сорок рублей стипендии и может бесплатно лечиться в районной поликлинике. Обыватель хочет покупать модные вещи – или хотя бы иметь принципиальную возможность их покупать. Он желает видеть красивые витрины, ходить на пресловутый шопинг - даже ничего не покупая, ходить. Этого не заменишь никакими «правильными» ценностями и благами. В этом какой-то древний инстинкт, искони влекущий людей на ярмарки, на базарные площади. Пусть сегодня у тебя нет на всё это денег, но привлекательные штучки вообще-то имеются в окружающей среде – значит, можно как-то заработать, и желанное появится и у тебя. Не появится? Ну и что же. Если товар есть, но у тебя нет денег его купить – ты обращаешь претензию к себе. Если же у тебя есть деньги, но нет товара – ты обращаешь претензию к начальству, к системе, к строю. Советский социализм не удовлетворял этой глубинной человеческой потребности. А вот капитализм – удовлетворял. И люди потянулись к нему.

Голосуя за Ельцина, многие голосовали ПРОТИВ советской серости и потребительской скудости. Они хотели цветной и обильной жизни, хотя бы на визуальном уровне. Между прочим, сегодня простые люди, даже и небогатые, многое прощают власти за это многоцветье. Они убогие мещане? Ну да! Это тот самый ветхий человек, которого не удалось переделать в «нового человека» с принципиально новыми интересами и жизненными ориентирами.

Советская система трагически недооценила обывательское в обывателе. И обыватель и разнёс систему в щепки. Плевать ему было на 6-ю статью Конституции, на разделение властей и его отсутствие, даже на легендарный свободный выезд из страны – и то было плевать. Это всё кружковые интеллигентские интересы. Если б советская власть дала людям «Дикси», «Икею» и «Пятёрочку» вкупе со стройрынком, то есть именно то, что им по-настоящему желанно, – она стояла бы нерушимо. А так – недовольство копилось и зрело. И наши зарубежные друзья в тесном сотрудничестве с пятой колонной с лёгкостью сумели его канализовать в нужном направлении. Да, на это были брошены гигантские деньги, да, работали подготовленные специалисты, но корень был - домашний. Он всегда в умах и душах людей.

Голосуй, а то вернёшься к совковому дефициту и серости, - вдували в уши ельцинские агитаторы. И на очень многих это подействовало, и они искренне испугались возврата, и горький пьяница Ельцин показался им наименьшим злом.

Уверена: будущее – за системой, похожей на социализм - плановой, с высоким уровнем государственного участия. Но если эта система не будет удовлетворять потребности обывательской души – она окажется не крепка и рухнет, как и её предшественница. Да, мы не можем достичь западного потребления по целому ряду известных причин - от климатических до исторических. Но пусть на более низком уровне достатка, новая система должна позволить обывателю удовлетворять свои обывательские инстинкты. Если это будет – система будет стоять, невзирая на пятую колонну.
рысь

ЧТО ДЕЛАТЬ С "КРЕДИТНЫМ РАБСТВОМ"?

Сергей Миронов, руководитель «Справедливой России», говорит о нынешней напасти – «кредитном рабстве», как он выражается. Люди берут потребительские кредиты, под большие проценты – ну, и влипают. С.Миронов предлагает законодательно ограничить процент по микрокредиту и вообще навести порядок в потребительском кредитовании.

На самом деле, единственно правильным порядком, отвечающим подлинным интересам людей, а не внушённым манипуляторами «хотелкам», было бы полное отсутствие потребительского кредитования. Но в существующей реальности такого произойти не может. А потребительское кредитование само по себе ведёт к долговому рабству. Законодательное ограничение процента – это лечение зубной боли анальгином.

Кому и зачем нужно потребительское кредитование?

Потребителю? Вовсе нет. Нужно оно глобальному капитализму, который не может без экспансии. А экспансия ему, в свою очередь, нужна потому, что бизнес тоже ведётся на заёмные деньги. Но новых рынков нет и не предвидится, наличные у населения средства – не растут. Нигде.

И капитализм нашёл пространство для экспансии в умах и душах людей. Примерно с середины прошлого века он ведёт широкомасштабное воспитание «нового человека» - идеального потребителя. Кто такой идеальный потребитель? Это весёлый, жизнерадостный дебил с психикой дошкольника, постоянно жаждущий новинок и прикольных впечатлений: схватив новую игрушку, он тотчас бросает старую. Его мы каждый день видим по телевизору, он – герой рекламы. Его создаёт целенаправленное совокупное усилие СМИ и образовательной системы.

Однако как бы ни был идеален идеальный потребитель, как бы ни велика была его готовность купить всё, что глобальный капитализм пожелает ему «впарить», как бы свято он ни верил всем маркетинговым сказкам, которыми потчуют его СМИ, как бы ни были, стараниями прогрессивного наробраза, отрывочны и расплывчаты его представления о мире и узки умственные интересы - всё равно он ничего не купит, если у него вульгарно нет денег.

Значит, нужно сделать так, чтобы деньги появились. Решение этой задачки - потребительский кредит. Бери – покупай – наслаждайся, потом отдашь.

Народ кредита, в общем-то, всегда боялся. Это заложено в генетической памяти: долг – бремя, зависимость, «берёшь чужое на время, а отдаёшь своё навсегда». В пьесе Островского «Свои люди – сочтёмся» несостоятельный должник попадает в долговую яму самым что ни наесть физическим образом. Народная мудрость учила сторониться кредита, рекомендовала жить по средствам: по одёжке протягивай ножки, не в свои сани не садись. На большие покупки деньги КОПИЛИ.

И вот – всё перевернулось с ног на голову. Жить в долг не только не стыдно, но даже почётно. Это огромный переворот в сознании, глубокая смена культурной парадигмы. Но она – произошла! Именно так живут современные и продвинутые в развитых странах, а копят – лохи.
Меж тем любой кредит, даже самый что ни наесть нормальный и честный, - это всегда заимствование у будущего. Ты получаешь что-то сейчас, а платишь потом. И всё ради того, чтобы купить новую тачку или третий телевизор в малогабаритку.

Обычным делом становится выстраивание кредитной пирамиды: из нового кредита расплачиваются за старый. И всё ради сегодняшнего, сиюминутного кручения шестерёнок капиталистического хозяйственного механизма. Удел любой пирамиды – рухнуть, но об этом никто не думает. Расплата отодвигается на потом. Расплата в обоих смыслах: и возврат кредита, и расплата в жизненном и религиозном смысле. В Италии в 90-е годы я регулярно читала в СМИ: семья покончила с собой, не в силах вернуть все набранные кредиты. А жили широко: дом, мебель, машина, отдых. Тогда я, помнится, сильно удивлялась, а сегодня дошло и до нас.

Мотыльковая философия «живи сегодня» стала прямо-таки официальной.
Единственное, что на сегодняшний день требуется от обывателя – это ХОТЕТЬ. Постоянно хотеть: новых вещей, поездок, развлечений. Это раньше учили: на всякое хотенье есть терпенье. Сегодня кто не хочет – убогий лузер, ностальгирующий по совковой серости. А настоящий человек хочет всегда. И всего. Для того и существуют банки с его потребительским кредитом. Протяни руку и возьми – долдонит реклама. Кредит за пять минут, одним движением, без поручителей: «Лучше позвонить, чем у кого-то занимать». Очень интересный слоган: тут заранее предполагается, что занимать надо, необходимо, все так делают, вопрос лишь в том, у кого занимать. Так происходит малозаметное внедрение в умы идей-вирусов, так затягивают человека в банкирскую ловушку.

Человек перестаёт понимать, богат он или беден, если богат – насколько. Понимать это необходимо для правильной оценки своего положения в мире – так вот эта оценка у современного человека совершенно смещена и подорвана.

В старом нудно-сером мире требовалось планировать и думать о будущем. В новом, сияющем, нет ни прошлого, ни будущего. «Живи сегодня!» - внушает реклама. Учёные психологи на своих семинарах учат жить в отрезке сегодняшнего дня: не жалеет о прошлом и не беспокоиться о будущем. А в случае какого беспокойства – немедленно отправляться на шопинг. «Шопинг – лучший допинг!»


Люди всё больше и больше живут не разумом, а эмоциями. Женоненавистник Шопенгауэр приписывал такое мировосприятие женщинам и детям. Теперь так предписано мыслить всем, и очень многие радостно исполняют это предписание. Возможно, мы присутствуем при выведении новой человеческой породы: взамен человека разумного – человека эмоционального. Не удивлюсь, что через некоторое время человек, привыкший думать и рассуждать, будет считаться «тормозом», едва не аутистом.
Этим людям можно внушить всё, что угодно: ведь в их мире (правильнее сказать – в их картине мира) никаких объективных ограничений нет.

«Если кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской» (Мтф.18:2.3.6), - говорил Спаситель. Сегодня малых сих соблазнили до полного лишения чувства реальности. Но жернов на шею, боюсь, надеть предстоит тоже им. То есть всем нам.
рысь

ЛИФТЫ И МУСОРОПРОВОДЫ

Сегодня любят сетовать: нет социальных лифтов. Молодых, да и вообще новых людей не выдвигают, тасуют всё ту же замусоленную кадровую колоду. На всех уровнях и в любых областях. Авторитетные люди ритуально призывают друг друга создать эти лифты, а воз и ныне там.
Вообще-то я не люблю метафору лифта. Лифт наводит на мысль о каком-то автоматическом устройстве: ты туда входишь – и тебя возносит. Всего и задача – влезть в правильную кабину. Это очень созвучно современной мечте: оказаться в нужное время в нужном месте. Обломовская, надо сказать, мечта, тунеядская. Не протыриваться в нужное место надо учить молодёжь, а делать любое место достойным, прилагая к нему руки и голову. А потому метафора не лифта была бы уместна, а скорее крутой лестницы. Чтобы карабкаться ступенька за ступенькой. Докуда силёнок хватит – дотуда и докарабкается: каждому по труду.
Важно, чтобы лестница была видна, осознаваема. Выходя из школы (средней или высшей), молодой и активный должен иметь в голове какие-то модели возможного жизненного и карьерного восхождения. В советское время было понятно: пришёл на завод после вуза – поставили мастером, потом стал начальником участка, цеха, а там, глядишь, и до директора дослужишься. Не на своём заводе – так на соседнем. А потом могут пригласить и в министерство. Более-менее сходная картина была везде. Сегодня министром промышленности можно стать, не работая в этой самой промышленности, а руководителем наробраза – не поработав в школе. Отсюда и прискорбные успехи руководимых отраслей.
В результате молодёжь нерассуждающе уверена: любое восхождение – это либо случайность (вовремя подвернулся под руку), либо пронырливость (умело жарил шашлыки нужным людям), либо семейные связи (сын такого-то). Это очень разлагающая точка зрения. И жизнь, надо сказать, во многом её подтверждает.
Я лично всегда советую молодым заняться своим бизнесом, хотя, конечно, понимаю: дело это не для всех. Нужны разные дороги, на которых можно продвинуться, а повезёт – и возвыситься.
Так почему же заржавели лифты?
Очевидно: чтобы дело шло, надо выдвигать лучших. А как? На каких основаниях? Все с готовностью декламируют: надо подбирать людей не по знакомству и личной преданности, а о по деловым качествам.
А позвольте нескромный вопрос: зачем? Что «зачем»? Ну, выдвигать этих самых – с деловыми качествами? Человек с деловыми качествами обычно неудобный, вечно ему больше всех надо, неизвестно, чего от него ждать. Понимает опять же о себе лишнего, может, и не тим-плеер – ну его.
Люди с деловыми качествами выдвигаются там, где без них не обойтись. Где стоят большие задачи, где среда высококонкурентная, где либо сделай – либо сдохни. «Пробежать» за десять лет то, на что другие страны тратили сто, отогнать немцев от Москвы, создать атомную бомбу – вот тут и проявляются главные деловые качества. А там, где по существу ничего не происходит, где мирно проедается ресурс – природный и созданный в предыдущих поколениях, – там выдвигаются удобные люди. Свои. Художественно законченным выражением этих своих людей была ельцинская Семья. В ресурсной экономике нужны в первую очередь свои люди, и своих – не сдают. Когда есть большое дело – государственное или частное, всё равно – своих сдают. Вернее, их не имеют. Нет никаких своих, если во главу угла поставлено большое дело. Есть только полезные для дела люди, бесполезные и вредные. Полезных возвышают, бесполезных прогоняют, а вредных – наказывают.
Если продолжить метафоры из области ЖКХ, то можно сказать: лифты невозможны без мусоропроводов, отправляющих вредных на свалку. Если вредный для дела или даже просто бесполезный продолжает сидеть на своём месте, он не просто не двигает дело вперёд – от отравляет атмосферу организации: люди перестают работать. Освободиться от него – наипервейшая обязанность руководителя. Недавно я это испытала «в моём малом», как выражаются итальянцы. Мы в компании выгнали крупного по нашим меркам регионального руководителя, который стал бесполезным и даже вредным. Это было накануне ежегодного большого собрания компании. Поразительно: люди, съехавшиеся со всей России, чувствовали себя прямо-таки именинниками, настолько этот человек отравлял атмосферу. «Работать хочется», – говорили люди. «Словно троцкистско-зиновьевскую оппозицию разгромили», – пошутила одна из продавщиц, бывшая учительница истории. По правде сказать, я не ожидала такого эффекта.
У «кадровой» темы есть и более глубокий пласт.
У нас продолжается революция. Двадцать пять лет уж продолжается – эдакий русский размах. Революция – это не созидание нового, это разрушение старого. Истинно новая жизнь наступает как раз по окончании революции, это всегда преодоление революционного разрушения. Так вот надо признать, что мы к этому этапу пока не приступили.
Нынешние кадры – это кадры разрушения. Для созидания они не приспособлены – они и не созидают. Если что-то и делается, то в режиме симулякра или, как максимум, латания самых зияющих дыр.
Когда-то по горячим следам Октябрьской революции Николай Бердяев написал замечательную статью «Духи русской революции». Там он высказал мысль на все времена: революция – это время великой хлестаковщины. Посмотрев под этим углом зрения на нашу жизнь, мы увидим мириады возвысившихся коллежских регистраторов, бойких лгунов, сочиняющих прожекты с «лёгкостью необыкновенной в мыслях». И точно так, как Иван Александрович, отбывают они на заре в своё прекрасное далёко, и ничего им за их деятельность не грозит. А может, и не отбывают вовсе, а продолжают свою разрушительную карьеру.
Мне кажется, мы находимся накануне окончания революции, т.е. перехода к созидательной стадии. Вот тогда и произойдёт огромная кадровая революция – на всех уровнях. Аналог той, что произошла в СССР в 30-е годы. Кадры разрушения сменятся кадрами созидания. Произойдёт это мирно или немирно – вопрос открытый. Как сказал известный экономист С. Губанов, «компрадорский режим висит на волоске истории». Оборвётся волосок – и тогда будут иные лифты. И мусоропроводы.

ЛГ 20.05.2015