Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

рысь

ПЛЯЖНОЕ ЧТЕНИЕ

Сегодня впервые в жизни я читала журнал «Сноб». Читала на пляже. Попал он ко мне по случаю: его купила моя дочка, которой посоветовала руководительница школьного журналистского кружка – посоветовала как пример хорошего интервью. Привезла дочка журнал с собой, а я вот взяла на пляж, потому что ничего больше бумажного в доме не осталось: всё перечитала. А планшет я на пляж не ношу: вдруг от жары испортится или свиснут, когда я в море. Вот так я познакомилась с журналом «Сноб».

Собственно, о его существовании я и раньше знала и даже видела его на бензоколонке, но таких дорогих журналов я не покупаю, разве что по интерьеру. Впрочем, дешёвых я тоже не покупаю; обхожусь интернетом.

Этот журнал читает моя подруга Лиза (о ней я писала в ЖЖ), ей его приносит её пасынок, который работает, как она выражается, «у Прохорова», а «Сноб» содержит знаменитый олигарх Прохоров. Но Лиза – это Лиза, а я «Сноба» не читала. И вот, наконец, мы встретились на Кипрском пляже - я и «Сноб».

Прочитала я там, по правде сказать, немного: два рассказа (или, возможно, очерка): один Татьяны Толстой про поездку на дачу в детстве, а другой – тоже какой-то тётки, фамилию не запомнила, - тоже воспоминания детства. Ещё что-то под мужской фамилией: коллективная фотография 90-х годов и небольшой текст-воспоминание.

Поразило дивное сходство прочитанного меж собой. Татьяна Толстая помастеровитее, та, вторая, попроще, но всё - словно воплощение какого-то единого образца, известного авторам. Вроде как художники в старину рисовали одни и те же библейские или античные сюжеты.

Но там – древние сюжеты, а тут – древние мысли. Будто окаменелая жёваная-пережёваная жвачка, которую кто-то неопрятный поленился донести до урны и прилепил к скамейке или фонарному столбу. Фиг её потом отскребёшь… Вот такие же произведения печатают в «Снобе» - древние и неотскребаемые. Окаменелые и ископаемые.

Словно погружаешься в 90-е, даже, может, возвращаешься к рубежу 80-х и 90-х. Тогда это было чем-то ну пусть не истиной, но хотя бы занимательной новинкой, какая-то пикантность во всём этом была. В чём – в этом? Ну, в невозбранном оплёвывании совка (буквально вчера не дозволялось, а теперь – пожалуйста), в тоне брезгливого презрения ко всей жизни «в этой стране». Этот тон ТОГДА был внове. Я помню, несколько лет во время Перестройки издавался такой журнал – «Столица»; принадлежал иностранному медиа холдингу Independent Media. Интересно было – не так фактами, как тоном, подходом. Подход был – как у усталого колонизатора к докучным дикарям. Это Миклухо-Маклай с дикарями дружил, но тот – учёный, чудак, известное дело. А серьёзные деловые люди, вроде писателей перестроечных газет, - те дикарями не больно-то интересуются, ну разве что как рабсила для их, писателей газет, работодателей, а так – чего ими интересоваться. Тем более от них же воняет.

В той, низшей, жизни – ВОНЯЕТ. Постоянно и повсеместно. Вообще, «воняет» - это позывные изысканных, гламурных, рукопожатных людей. Если тебе везде «воняет» - значит, наш человек, передовой, европейский, гражданин мира. Не быдло, не ватник: тем всё нипочём. Они и в электричках могут ездить за милую душу. Ездят и радуются, совки убогие. Вроде меня: сколько я на этих электричках ездила, да и сегодня иногда езжу: оно и понятно – я ж из простых. А изысканных в электричках убивают. У второй авторессы, имя которой забыла, в электричке нескольких одноклассников кокнули. А ведь она целый год, пока родители-дипломаты жили в Париже, провела у бабушки в Нахабине и ездила туда электричкой. Представляете, какой риск? Вот как настрадалась от совка! Нахабино – это in the middle of nowhere, как выражаются приличные люди в приличных местах: ни машин там нет, и вообще ничего, один снег. И ватники. Чёрные, безликие, пугающие и отвратительные ватники.

Этот колонизаторский тон отчасти переняли даже экономические журналы. Мне как-то привелось читать (в «Эксперте», кажется) длинную статью о социологическом исследовании селян в Белгородской области. Господи, как презирали авторы этих туземцев за отсутствие «достигательной мотивации» (так, сколь я помню, они выражались) и ещё за то, что те не мечтают устроить в хате современные удобства. Подлинно дикари!

И эти дикари, которые, очевидно, ничего в жизни не понимают, слаще репы ничего не ели, а дальше вонючего Нахабина не бывали – избиратели. И они, ватники, - любят Путина и за него охотно голосуют. Вот коллизия так коллизия для рукопожатного сознания! Они же ведь демократы – рукопожатные-то. В своё время совок развалили под знаменем демократии. А демократия – это сделать так, как хочет большинство. Значит что же? Значит, если ватники хотят (а их большинство) – значит, так тому и быть: на то и демократия. Нет-нет-нет, не нужна нам такая демократия!!! Раз в результате демократии приходит к власти проклятый Путин, избранный ватниками – к чёрту такая демократия. И самые передовые из рукопожатных стали в последнее время даже отказываться от демократии. Тренд такой появился – разочаровываться в демократии. Я-то вообще против демократии, но забавно, что от неё стали отходить и прежние пылкие адепты. И то сказать, сноб и демократ – не монтируются как-то. Если демократия, то для своих, которые не воняют. На огороженной и особо охраняемой территории.

А журнал «Сноб» меж тем продолжает рассказывать свои древние, изжёванные до безжизненных целлюлозных волокон, истории. Вот красивый дом, чудом сохранившийся в дачном посёлке на Карельском перешейке или ещё на какой-нибудь ленинградской Рублёвке. Там когда-то жил … приличный человек жил. Наверняка, его расстреляли в 37-м году. Это ж ясно: раз приличный человек – значит расстреляли, ОНИ всех приличных людей расстреливали. Спасибо хоть сохранилось несколько снобских авторов, чтоб об этом не дать забыть. На смену приличным людям из красивого дома пришли косорукие и косорылые ватники. Один из них, плотник, кое-как соорудил дачу рассказчицы. Поскольку ватник был косорук, дача заваливается на один бок. Вообще Татьяне Толстой постоянно не везёт на обслуживающий персонал. Я не особо много читала её произведений, но в том, что читала, всё время натыкалась на придурковатых домработниц, бессмысленных ремонтников. Про сложные отношения с домработницей, которая автору (или героине) не помогала, а, напротив, мешала жить, есть целый рассказ. У меня вообще-то есть гипотеза, почему так происходит: у героини (не будем отождествлять её с автором) просто мало денег. Потому что когда ты готов платить побольше, можно купить вполне качественный сервис. И услуги тебе будут оказывать не вонючие полудурки, а вполне вменяемые граждане. Но это моё сугубо личное негламурное мнение продавщицы вешалок.

Но Татьяна Толстая пишет всё-таки занятно, вкусно, с живым интересом к мелким житейским деталям. Очень женский такой текст, густо-бытовой.

Вторая тётушка пожиже. Она так же остро ненавидит совок. До такой степени, что даже собственная умирающая мать ей противна – по причине принадлежности к ненавистному совку. Героиня из привилегированной среды – из семьи дипломатов; в Париже жили. Но что могло быть приличного в советское время даже в Париже? Посольские – отвратны, даже внешне: их стригли собственные жёны, чтобы не тратить валюту на парикмахерскую. И посольских детей высылали на родину после определённого возраста. Это нам тогда казалось, что дети дипломатов возвращались домой по той причине, что где-то была лишь начальная посольская школа, где-то только восьмилетка. А оказывается совсем не поэтому: просто большевики не хотели, чтобы дети, которые начинали уже кое-что понимать, увидели, как прекрасна жизнь на Западе и как убога – в совке. Потому и высылали.

И вот дочка дипломатов выдворяется из рая и оказывается на родине. Родина сурова: девочке даже запрещается писать в школе ручкой bic – дешёвеньким таким жёлтеньким шариковым карандашиком. Большевики запрещают! При этом, по тексту, ученица родилась позднее 1968-го года. Значит, шестнадцать лет ей было аккурат в 86- 87-м годах. Тогда уже разрешали всё. А любые ручки дозволялись – всегда. Даже и гораздо раньше никто не контролировал, чем пишут старшеклассники. Никто этого не контролировал, и всяк, кто учился в школе, - это знает. А учились … м-да, многие учились. Но это не смущает прогрессивных литераторов. Более того, постепенно вымрут те, кто помнит, как оно было на самом деле, а письменные свидетельства – останутся. Оттого и любят гламурные писатели рассказывать об ужасах советской школы. Очень скоро свидетелей не останется, и рассказывать о том, что советская школа была концлагерем, можно будет невозбранно. Очень жалостливо выходит: слезинка ребёнка, известное дело.

Помню, читала когда-то рассказ сестры Татьяны Толстой, тоже Толстой, про школу, личные, надо понимать, воспоминания. Читала давно, а помнится до сих пор. Школа там без обиняков называлась преддверием тюрьмы. А трагедия состояла в том, что девочка пришла с цветной лентой в косе (а полагалось только чёрная) – и злая, мерзкая совковая училка готова несчастную девочку изничтожить. Рассказ этот давний, забытый, я сама удивилась, что его помню. Но вот прочитала «Сноб» - и вспомнилось. Столько лет прошло, а изысканные и руковопожатные – бубнят одно и то же. Всё топчут и топчут клятый совок, не замечая, что уж нет его скоро четверть века. За что они его? Наверное, не могут ему простить, что живут по сю пору его наследством. А сами – нет, не получается. Ничего не получается, хоть тресни. Вон у Прохорова при всех миллиардах – никакого Ё-мобиля не получилось. И партии из пятисот юристов – не сложилось. А столько разговоров было… Вот только журнал «Сноб» работает успешно – пинает совок.

Вообще, снобизм это, пожалуй, единственное, что удаётся гламурным и рукопожатным. Очень многие открывают в себе дворянство. Тренд, однако. Ну, Толстые – это, ясен пень, дворяне, потомки Алексея Николаевича Толстого, «красного графа». Правда, бытует мнение, что «красный граф» - слегка парвеню, но это мелочи: граф так граф. И потомки его по нисходящей – графья. Это позволяет им презирать ватников. Ох, умеют они презирать! Это другой граф Толстой, Лев Николаевич, - тот, наоборот, крестьян уважал – их, пожалуй, одних и уважал. А вот про высший свет говорил (в «Анне Карениной»), что вкусы этого света не только похожи на вкусы полусвета, но и прямо одни и те же. Кто такая «дама полусвета» - понятно, надеюсь. Ещё адвокатов – наёмную совесть - он как-то особенно активно презирал. Даже не презирал, а как-то брезговал ими. Вроде как нынешние «графья» брезгуют ватниками. Граф Толстой работал вместе с крестьянами – косил, пахал; даже картина есть Репина – Лев Толстой на пашне. «Благослови же работу народную и научись мужика уважать», - это другой столбовой дворянин сказал.

Презирают простолюдинов – знаете кто? Такие же простые, которым удалось приподняться на вершок. В те далёкие времена горничная презирала скотницу. Горничные особенно были тароваты на презрение: как же, они ведь барскую жизнь знали. Городская мещанка презирала такую же горожанку, но ту, которая по сословной принадлежности (по «званию», как тогда говорили) - крестьянка. Сегодня московские презирают «замкадышей», людей без высшего образования. Вообще, устойчивая примета аристократа – это скромность в поведении и непоказное равнодушие к своему титулу. Сословная спесь – это устойчивая характеристика выскочек, парвеню. Это и понятно: зачем Льву Толстому гордиться, что он граф – он же и впрямь граф.

Другое дело – новодельные сегодняшние дворяне, «открывшие» своё дворянство по каким-то невнятным, косвенным признакам? Именно так его открыла авторесса, чьи родители были дипломатами в Париже. Дворянство скрывалось под гнётом большевиков, но она – открыла, поняла. Она теперь почти как Татьяна Толстая.

И в самом деле – они все дивно похожи друг на друга. И мысли у них совершенно одинаковые: совок – ужасен, ватники – быдло, везде воняет, в тридцать седьмом году всех приличных людей расстреляли, жить можно только в нормальных странах. Et c’est tout. Больше идей у нашего нового дворянства нет. Идеям этим 25 лет.

Одно надёжно объединяет новых дворян с теми, старыми, и правда объединяет, без дураков. Все они - БЫВШИЕ. Исторический вихрь смёл тех и сметёт этих, он уже закручивается где-то в стратосфере, этот вихрь. Он уже на подходе.

Такие вот мысли вызвало у меня пляжное чтение – гламурный журнал «Сноб», который я никогда не читала раньше. Ну что ж, лучше поздно, чем никогда.
рысь

Ананасы в шампанском

В 1915 году, чуть меньше ста лет назад, моднейший поэт, "гений Игорь Северянин" выпустил очередную книжку стихов - тоненькую тетрадочку, озаглавленную "Ананасы в шампанском".

В 90-е годы, когда вошло в моду всё, что запрещалось или хотя бы не поощрялось при советской власти, книжица была переиздана факсимильным способом, и я её купила. Потому и знаю, как выглядел тот давний сборник. Интересное чтение, и стихотворение про ананасы тоже очень хорошее: "удивительно вкусно. искристо, остро".
Моё поколение вынесло из школы другие поэтические ананасы: "Ешь ананасы и рябчиков жуй - день твой последний приходит, буржуй". И этот текст по-прежнему жив: недавно слышала его в качестве заставки в передаче "Эха Москвы". Есть мнение, что это был ответ Северянину. маяковский и Северянин ведь были знакомы и даже оба оспаривали звание "короля поэтов". В 1918 г. в Политехническом музее публика всё же выбрала в короли Северянина, а Маяковскому досталось второе место.

Так вот об "Ананасах в шампанском". Удивительное дело: 1915-й год, идёт война, самая на тот момент большая и кровопролитная в истории человечества, огромные жертвы, в Москву приходят поезда с ранеными, положение России - не ахти.
А Северянин поёт изыски лайф стайла, и пользуется нереальным успехом. Но не одними ананасами жив современный человек - ему подай модные гаджеты, их тоже не забыл Северянин: "Стрекот аэропланов! Беги автомобилей! / Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров!" То была дивная новь, вроде нынешней виртуальной реальности. Безусловно, вся эта дивная новь существовала для тончайшей социальной прослойки, процент приобщённых был исчезающе малым - вроде той самой нано-плёночки из атомов углерода, о которой недавно было столько околонаучных разговоров. Но верно и то, что процент приобщённых возрастал и - главное - эта новая роскошь задавала вектор мечты. Как сегодня глянцевые журналы и сериалы заменяют глянец для тех, кто не может приобщиться к нему в реальности. Но мысль-то направлена туда.

Началась эта новь примерно с начала ХХ века, в 1913 году - достигла апогея, недаром, когда говорили об успехах советской экономики, отсчёт вели от 1913 года.
А дальше? Дальше - слом, мировая война - и совершенно иная жизнь, иной стиль - военный. Функциональный, скудный на украшения, радикально отличный от предыдущего. Не в искусстве - в жизни. Этот стиль определила война. По существу это была двадцатилетняя мировая война, состоявшая из двух серий - первой и второй.
Любопытно, что публика, жившая в эстетизированном, почти ирриальном, как сказали бы мы - виртуальном, мире, войны словно бы и не заметили. То есть заметили и даже местами выражали патриотический восторг - но своей башни из слоновой кости не покинули. Они продолжали зябко кутаться в меха и прихлёбывать шампанское.

Близко подобное происходит сейчас. Мы накануне катастроф, которые упорно не хотим видеть и знать. В 1912 году высшие силы подали зарвавшемуся человечеству знак в виде гибели Титаника. Нам они тоже подавали знаки в виде больших и малых катастроф. Не вняли.

Просвещённая публика веселится. Даже в интернете - никаких новостей. Каникулы. Уж добрых две недели главная забота - что положить под ёлку да как позабористее гульнуть. Большие самолёты, гружёные соотечественниками, отбыли, невзирая на все предновогодние обледенения аэропортов, на тропические курорты. А как же, надо же прокатиться из зимы в лето. Отдохнуть. Отдых - это вообще ключевое слово эпохи. Ощущение такое, что человечество - просвещённое белое человечество - наработалось за длинную историю, а теперь завеялось - отдыхать, препоручив работу унтерменшам из третьего мира. И мы, россияне, если не "впереди планеты всей", то, во всяком случае, не на плохом счету по отдыхательной части. В любом хорошем заграничном отеле мы - есть. Помню, как-то приехали мы на выставку во Франкурт-на-Майн. Пожилой таксист уверен: раз русские - значит в Баден-Баден, на курорт. На выставку? Работать? Разве ж русские работают? Русские, надо понимать, прогуливают наследие "совка".

Опять, как сто лет назад, ананасы в шампанском достались малой прослойке. Правда, сегодня она слегка потолще, чем во времена Игоря Северянина. На Тайланде, на любом острове, в любом большом торговом центре, есть русские. В интернете полно ценного опыта: где, что, почём. Упорный, вдумчивый шопинг, чёс по ресторанам: кухня такая, кухня сякая... "Ананансы в шампанском". "Свежо и остро пахли морем на блюде устрицы во льду".

Но грохнет вот-вот.

Моё, прямо сказать, не слишком оптимистическое предположение основывается на стилистических параллелях. Стиль вообще необычайно важная вещь, не внешняя оболочка - суть вещей.

Наше время необычайно напоминает канун I Мировой войны. 13-й год, всё пляшет и поёт, появляются невиданные возможности, сколачиваются неслыханные состояния, Москва стремительно застраивается особняками и доходными домами нового, нарядного, кокетливого стиля art nouveau с весёлыми пышненькими ангелочками и усталыми лилиями оливкового цвета по фасадам. Почему-то были в моде лилии и оливковый цвет. Мне, между прочим, нравятся и живые лилии, я их выращиваю возле дома - тоже, наверное, не случайность, а реминисценция art nouveau. Те московские особняки с лилиями часто были окружены металлическим забором в виде тревожных, нервных каких-то волн: "Буря, скоро грянет буря". После революции большинство этих особняков стали посольствами и благодаря тому сохранились.
Сто лет назад по объёму и темпам строительства Москва лидировала среди европейских столиц (данные из видеоиздания Музея истории Москвы «Московский модерн»).

Сегодня архитектурный стиль того времени (у нас его называли «модерн») снова в большом почёте. В подражание московскому модерну столетней давности строят и многоквартирные дома на Золой миле-Остоженке, и новорусские особняки в пригородах. Многие состоятельные граждане прямо заказывают дома «под Шехтеля»; в нашем подмосковном посёлке уже три таких дома. А знаменитый особняк фармацевтического короля Брынцалова при каждой перестройке обретает всё больше черт нео-барокко. Это не случайно: историки искусства говорят, что усложнённый, кокетливый стиль обычно возникает накануне какого-то глобального слома. Так, барокко предшествовал Французской революции и всего, что воспоследовало. А модерн охотно перерабатывал, переосмысливал, пережёвывал барокко. И это тоже не случайно. В архитектуре вообще трудно лгать - гораздо труднее, чем в других искусствах. Дом всё равно выдаст истину, недаром в толковании сновидений дом - это образ самого сновидца. Дом - это человек.

Однажды летом, рано утром, на Большой Молчановке я ждала открытия посольства Кипра, чтобы сдать туда документы. Мне нечего было читать, и я рассматривала хорошо отреставрированный шестиэтажный дом напротив. Над входом, на изящном медальоне, были написаны римские цифры. Приглядевшись, разобрала: «1913». И тут же вообразила: вот в новый дом переезжает семья инженера-путейца, или присяжного поверенного, или директора гимназии. Квартира с ванной – невиданным тогда удобством, вокруг дивные магазины, театры, гуляния на близких бульварах, каток с музыкой на Патриарших прудах. Жизнь прекрасна! Молодой муж преподносит жене бриллианты… И кто же мог знать, что всего через пять лет она отдаст эти бриллианты за краюху хлеба и дрова для буржуйки? Это если ещё удастся выжить тем давним «буржуям"…

Но вернёмся к современности.
Мой прогноз примерно таков. Нас ждёт цепь техногенных катастроф, которые обнаружат невероятную отсталость и деиндустриализацию. Мы наконец перестанем бредить насчёт нано-технологий и пытаться преолдолет техническую отсталость "парой фокуснических фраз", как любил выражаться Ленин. Известный политический исследователь и писатель С.Кара-Мурза недавно верно сказал: мы как народ опустились ниже собственной технической инфраструктуры. Иными словами, отстали от самих себя двадцатилетней давности.
Разлад управления потребует введения строгого рационирования ресурсов и сосредоточения их на восстановлении действующей инфраструктуры. Потребуется новая индустриализация, которая может быть проведена только нерыночным, мобилизационным порядком и со всеми жертвами, свойственными индустриализации вообще. Новое общество окажется гораздо скромнее прежнего, жизнь будет проще и грубее – без изысков лайф стайла и ландшафтного дизайна.

Хозяйство будет вестись не ради извлечения прибыли, а ради удовлетворения потребностей людей – скромных и разумных потребностей. Это будет чем-то вроде второго пришествия социализма или Нового Средневековья. Ведь тогда производство велось не ради прибыли, а ради удовлетворения потребностей людей. В. Зомбарт («Буржуа») показал, что в Средние века люди даже не предполагали, что с помощью производства можно существенно разбогатеть: производили, потому что нужны были жизненные блага и припасы. В традиционном обществе, где производили ради удовлетворения потребностей, люди, по словам Зомбарта, ходили на ногах, а в капиталистическом обществе, где производство ведётся ради него самого, вернее, ради прибыли, они стали ходить на голове. Истощение ресурсов Земли и тотальный кризис заставит людей перевернуться с головы на ноги.

Потребуется система рационирования продуктов и других жизненных благ. Люди будут жить скромно (не обязательно убого и неопрятно – но это уж как получится). Распределение будет не совсем уравнительным, но близким к этому, так что большинство будет иметь ровно столько же, сколько и все остальные. Тогда человек не сможет наконец самоутверждаться с помощью всё более затейливого потребления и наконец сумеет сосредоточиться на духовной деятельности. Он перестанет жить отчуждённой жизнью и станет жить истинной.
Представляется, что человечество в целом, а не только наша страна, войдёт в период перехода к рационированному распределению ресурсов. Энерго- и ресурсосберегающими должны стать не отдельные технологии, а экономика с целом, сама жизнь людей. А такая жизнь должна поневоле быть социалистической, или средневековой. Производство должно вестись строго для удовлетворения потребностей, а истинная жизнь людей должна быть сосредоточена на потребностях духовного характера, как это было в Средние века. В.О. Ключевский в одной из своих лекций рассказывал о князе, который владел многими землями, построил несколько городов с богато украшенными храмами. А умирал этот князь – на соломе. Не то, что не было приличной подстилки, а так – не требовалось. Всё это прах и суета. Вот отдать средства на церковь – это истинное. Жизнь духа тогда считалась истинной, а житейские удобства – временными и вторичными. Сейчас господствует диаметрально противоположная точка зрения, но человечество стоит накануне радикального изменения парадигмы существования.
Когда-то Ленин считал Россию слабым звеном в цепи империалистических государств, где все противоречия капитализма достигли особенного обострения, поэтому с неё должна начаться социалистическая революция. Вполне возможно, что и на этот раз произойдёт что-то подобное.
В любом случае, простым и лёгким переход от наличного состояния к описанному не будет, но сколь мучительным будет переход – зависит от нас самих. Мне представляется, что задача интеллектуалов состоит в том, чтобы подготовить возможно более детальный план-проект будущего общества и, когда потребуется, предложить его будущему правительству.
Такое предположение кажется прекраснодушным мечтанием в духе Фурье, который ждал, когда сильные мира сего обратят внимание на его проекты лучшего общественного устройства. Однако в истории и вообще в жизни иногда осуществляется самое на первый взгляд нереальное.

«В моём малом», как выражаются итальянцы, был такой случай. В 2001 году наша компания испытывала жесточайший кризис, самое её существование было под большим вопросом. Как большинство корпоративных кризисов, этот был спровоцирован конфликтом совладельцев, усугублённым «наездом» ОБЭПа. В общем, всё было чрезвычайно плохо. Одна молодая сотрудница была выгнана моей бывшей компаньонкой и очень переживала потерю места, которым дорожила. Именно тогда я и сказала ей: «Пишите план организации отдела по работе с регионами; сидите дома и пишите - пригодится». Она восприняла моё задание как чистое безумие: моё собственное положение было тогда довольно шатким. Но – делать нечего – девушка стала что-то писать. Каково же было её изумление, когда буквально через пару месяцев буря улеглась, она была назначена заведующей региональным отделом и стала осуществлять многое из того, о чём писала во время смуты.
Потребность в такой работе сегодня чрезвычайно назрела. Необходимо осмыслить и опыт реального социализма, и причины его падения, и опыт других народов – словом проявить ту самую предусмотрительность и способность смотреть хоть на шаг вперёд, которая во многих случаях оказывается решающей и спасительной.

Как знать, как и с чем будем мы встречать следующий и последующие новые года. Может, и гречневая каша покажется дивным и редкостным лакомством. Не надо пугать? А я и не пугаю. И не слишком боюсь. Вполне возможно, та жизнь окажется осмысленней и лучше ныненшней. Это уж от нас зависит.

Такие вот пирожки с ананасами - как у нас в тайландском отеле, откуда и пишу.