?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: политика

"КАК ПЕРЕД НЕЙ НИ ГНИТЕСЬ, ГОСПОДА..."
рысь
domestic_lynx

  

Вот она радость-то, светлый праздничек! Ликуй, сиволапая Русь! Впору в пляс пуститься, в присядку, а то и «калинку» отчебучить:  нас снова пустили в ПАСЕ!  На каких условиях? Да какая разница! Нам ли, лапотникам,  обсуждать условия?  СМИ уже назвали возвращение важной победой российской дипломатии. 

И то сказать – победа! Нас будут гнобить, учить жить, упрекать в каких-то там нарушениях, бывшие остзейские провинции будут возбухать и демонстративно покидать заседания, а мы… мы будем сидеть и обещать исправиться.

Что-то это сильно напоминает… Ах, да, конечно: Олимпиаду и допинг. Уж как мы только ни гнулись, ни оправдывались, ни доказывали, они – светочи цивилизации и прогресса – остались неколебимы и непреклонны. И, уверена, ещё впереди нас ждёт масса унижений. А всего и дела-то было – спокойно выйти вон.  И денег бы сколько сэкономили! Сколько бы стадионов наоткрывали для детского и массового спорта! Так нет же, скулили перед дверью, ходили под белым флагом, теперь опять, кажется,  надо что-то доказывать.

Кому нужен весь этот мазохизм? Зачем он? 

Read more...Collapse )

РЯЖЕНЫЕ
рысь
domestic_lynx

 

На днях прогрессивное человечество сделалось ещё прогрессивнее. А самая передовая форма государственного устройства – представительная демократия (ибо сказано: все другие – ещё хуже) поднялась на новую ступень в своём неуклонном движении в дивный новый мир. И случилось это замечательное событие прямо у нас под боком – в стране молодой демократии, на Украине.  

В первом туре президентских выборов победил – комик. Скоморох. Лицедей. Может, он и не станет президентом: Порошенко вместе со своими покровителями  хорошо настроил  систему на свою победу. Но пока так: лидирует комик, почти с двукратным превышением. Вот это, я считаю, рубеж. Эпохальное свершение. Квантовый переход. Приехали. 

Там, куда приехали, общество спектакля – вовсе не какая-то стыдливая метафора, а  зримая реальность.  На первом месте в государстве, очень возможно,  будет сидеть - актёр. Он будет играть роль президента, народного заступника или печальника горя народного или ещё что-нибудь. Что скажут, то и будет играть. Актёр ведь не выдумывает, что ему играть: на то есть автор пьесы, режиссёр, директор театра, в конце концов. Вот они и скажут. Актёр будет играть, а те, кто правит, будут сидеть  за кулисами. Такое теперь разделение труда. Собственно, к этому  и шло, и вовсе не только на Украине - везде. Шло-шло – и вот, наконец, пришло. Всегда, когда дело идёт в какую-нибудь сторону, оно наконец доходит. Часто – до ручки. И все страшно удивляются: как же так? Кто бы мог подумать? 

Read more...Collapse )

АВГУСТОВСКОЕ
рысь
domestic_lynx
Двадцать семь лет назад, в такой же глухой отпускной август, история сделала остановку и дала нашему народу шанс сохранить советскую жизнь, но… но мы не захотели. Ни коммунисты, ни беспартийные, ни рабочие, ни учёные – никто не встал на защиту советской жизни. А вот на защиту жизни антисоветской – называемой тогда демократией – очень даже вышли. И дальше поезд истории просвистел уже без остановок. И привёз нас туда, где мы теперь находимся. Развал СССР и то, что воспоследовало – всё это результат того августа и того выбора. Потому в августе многие люди вспоминают те дни.

И мне хочется вспомнить то, что было. Может, пригодится, притом в самом недалёком будущем.

Народ наш советскую власть и шире – жизнь – отверг. А давайте вспомним: чего он хотел? Что вызывало недовольство, да такое, что прямо «так жить нельзя» (был такой бешено популярный фильм)? Чего не хватало, чего требовали участники огромных, не мыслимых ныне, митингов?

Хотели устранить КПСС от власти. Помните: «Партократы, уходите!» Чем же не угодила КПСС? Вспоминайте, вспоминайте! Ага, вспомнили: люди хотели жить, «как в нормальных странах». Что это значило? Свободно выезжать за границу, чтоб рубль был не «деревянный», а вполне свободно конвертируемый, чтоб никаких тебе выездных комиссий при райкомах: захотел – поехал.

Хотели отмены совковой цензуры. Это, конечно, больше касается писателей, но и читатели в стороне не стояли. Они хотели читать не нудные производственные романы или унылую совковую публицистику, а занятные детективы, слезливые романы и кровавые драмы-разоблачеия. По ТВ не про то, как задули какую-нибудь нудную совковую домну или сколько засыпали в закрома Родины, а всё интересное: про звёзд, про секс, ну, сами знаете.

Чтоб отменили проклятую советскую прописку – аналог крепостного права. Где хочу – там и живу, и никто мне не указ.

Чтоб не нужно было десятилетиями стоять в очереди за квартирой, а просто взять её да и купить. Как в приличных странах.

Чтоб было в доступности что поставить в эту самую квартиру, и не нужно было доставать кафельную плитку или обои. Или записываться в профкоме на ковёр или мебельную стенку.

И вообще, чтоб наконец можно было не доставать, а просто приходить и покупать, чтобы продавцы за тобой бегали, а не ты за ними. Как в приличных странах.


А чтобы это всё сбылось-случилось, всего-то и надо – сковырнуть партократов-бюрократов, убрать КПССС от власти и завести демократию. Припоминаете? Вот за всё за это стоял народ на бесчисленных митингах конца 80-х и защищал демократию вокруг Белого дома.

А теперь я вам скажу ужасную вещь, только не обижайтесь: ВСЁ это – сбылось. До подробностей.

Хотели ездить за границу – теперь объездись, турбюро на каждом шагу.

Хотели свободы самовыражения – самовыражайся сколько влезет. Отвергают тебя СМИ – пиши в интернете. Не умеешь – пиши «каменты»; некоторые на этом даже, говорят, карьеру делают.

Проклятую прописку, попирающую важнейшую свободу – свободу передвижения и выбора места жительства – отменили. Ну и что, что все сбежались в столицу, а провинция оголена, но ведь хотели-то именно этого!

Ну и так по мелочи. Хотелось, чтоб дети в вузе изучали не нудную «обработку металлов резанием», а заманчивые и прежде доступные лишь особо привилегированным «международные отношения» - ну и наоткрывали тебе эти «отношения» чуть не в каждом областном педе. Хочешь – получишь.

А уж всякого барахла – завались. И всё в таком количестве, о котором стояльцам за демократию и вообразить было непосильно. Правда, при этом многие лишились того скромно-гарантированного минимума, что был при советской власти. Открылись Западу – и тут же развалилась наша промышленность, а с нею и основа существования многих не то что людей – городов.

Этот опыт учит трём вещам, вообще-то давно известным человечеству.
1) Народные хотелки часто бывают далеки от подлинно необходимого и возможного для блага государства и народа.
2) Нельзя изменить что-то одно, не вызвав цепной реакции изменений, в том числе и дурных.
3) Приступая к реформам, хоть в государстве, хоть в собственной жизни, надо иметь внятную и целостную картину того, что желаешь получить на выходе. Тогда, в перестройку, этой внятной картины не было. А когда нет внятной картины, врагам и зложелателям, очень легко встроиться и повести процесс в свою сторону. Что в реальности и произошло.

Точно то же самое мы видим сегодня: точечные изменения, какая-то дерготня – без внятной картины того, к чему идём. Образа результата – нет. То ли Госплан возрождать, то ли Сбербанк продавать. Пока этой картины не будет – любое изменение может привести к усугублению развала. В этом смысле объяснима «вялая» позиция высшего руководства.

Но медлить нельзя. «Тучи над городом» сгущаются день ото дня. И необходимо сегодня или даже «вчера» ответить на вопрос: какова должна быть наша жизнь во всех её аспектах? Кто за что отвечает? Куда направить ограниченные ресурсы? Иначе мы рискуем повторить крах 91-го года в тех неизмеримо худших условиях, в которых мы сегодня находимся.

ТРАМП И ЧЕХИЯ
рысь
domestic_lynx
На прошлой неделе была в Праге: привозила группу лучших продавцов БЕЛОГО КОТА. Разговорилась с пожилой женщиной, из местных, хорошо говорящей по-русски. Где удалось побывать, что повидать – обычный разговор местного с иностранцем. Я сказала, что побывала в Музее коммунизма. И вдруг она:
- Теперь кто же знает, как всё пойдёт: может, опять будем с Россией… как раньше.
- То есть как – как раньше? – удивилась я.
- Да вот… - замялась моя собеседница, - теперь ведь Трамп… может он нас России отдаст.
Я настолько изумилась, что глупо замолчала. Моя тётушка запнулась, как человек, сболтнувший лишнее, и торопливо перевела разговор на местный ювелирный камень влтавин.

Вот этот мимолётный разговор был самым сильным впечатлением недельной поездки.

Мне вдруг открылся ответ на историческую загадку: почему в 1939 г. чехи даже не попытались сопротивляться немцам? Ведь у них была многочисленная армия, сравнимая с немецкой. Почему же так легко превратились они в «протекторат Богемия»?

А может, Чехия по жизненному призванию – протекторат, и её сущность – страдательная - в том смысле, в котором в грамматике говорят о страдательном залоге: действие производится не самим деятелем, а кем-то другим – над ним. Какими-то сторонними панами.

Особенно наглядно эта сущность проявляется в Музее коммунизма. Есть у них такой - маленький, но очень выразительный.

Чешская история предстаёт там как цепь событий, к которым они, чешский народ, не имеют ни малейшего отношения. Вот распалась Австро-Венгрия – и на них снизошёл государственный суверенитет. Потом такая вышла оказия: западные демократии договорились с Гитлером, что тот оккупирует часть Чехословакии. Ну что ж, панам видней. Вот они стоят в рядок, такие ещё нестарые – Чемберлен, Даладье, Муссолини, Гитлер.

Потом немного картинок из гитлеровской оккупации. Оккупация-то условная – скорее аншлюс. Заводы исправно трудились на нацистскую Германию, народ жил как мог.

А вот дальше всё пошло кувырком. Как сообщает музей, Прагу освободили американцы, а советские, маршал Конев в первую очередь, присвоили себе победу. Даром, что маршал Конев считается почётным гражданином Праги: это, надо полагать, проявление советской оккупации.

Всё немило устроителям музея в социалистическом периоде. Обо всём они умеют сказать злобно и глумливо. Вот, например, освоение Космоса. Никакой заслуги советского режима в том нет. Во-первых, загубили собачку, которую оправили в полёт первой. Во-вторых, ракеты были сделаны пленными немецкими учёными – и Советы тут ни при чём. А когда немецкие мудрецы уехали, Берия собрал в лагерь советских учёных и заставил их работать под угрозой смерти. Ну что делать – пришлось горемыкам изобрести ракету.

Или вот спорт. Вроде неплохо, что школьники широко занимались спортом. Ан нет – плохо. Проклятый режим культивировал военно-технические виды спорта для целей подготовки к войне.

Но потом всё закончилось счастливо. Случилась бархатная революция – и Чехословакия присоединилась, предварительно разделившись, к западным демократиям. К тем самым, которые за полвека до того слили её Гитлеру – о чём повествуется в первом зальчике. Круг замкнулся.

Словом, «старого барина – в толчки, новому барину в ноги бух», как писал Тургенев о лакейском образе мысли и действия.

И вот в Музее Коммунизма пришла мне такая неполиткорректная мысль: далеко не всем народам посилен государственный суверенитет. Не нужен он им, тягостен. Их жизненное призвание – быть колонией, протекторатом. Они и должны плыть в кильватере более сильных народов. Их судьба – быть руководимыми.

Их «революции» - это изменение покровителя. В XIX веке это понимали и действовали прямо, сегодня принято делать вид, что все равны, все свободны, все суверенны.

Ничего постыдного в статусе протектората нет, такова неизменная природа вещей. Ещё Платон писал, что тому, кто не имеет господина в самом себе, есть благо обрести этого господина в другом. Неполиткорректно, но верно.

Об этом не принято говорить, но … оттого, что о чём-то не говорят, явление ведь не исчезает, верно? Даже хуже того, оно заталкивается в подвалы индивидуального или коллективного бессознательного и оттуда создаёт помехи мысли и делу. Собственно, весь фрейдизм возрос на этом…

Сегодня человечество стоит на пороге тектонических сдвигов всей жизни, и ему, как никогда, нужен прямой взгляд на вещи – без политкорректных виляний, умолчаний и околичностей. Никаких свободных и независимых стран и народов – нет и быть не может. Да и сами они этого вовсе не хотят, как открылось мне в Чехии. Предстоит обострение мировой борьбы нескольких главных народов мира – в том числе и за включение в свою зону влияния таких народов, судьба которых - быть по существу вещей протекторатом.

Иметь зону влияния – тоже судьба. Не только привилегия, но бремя и ответственность. Мы, русский народ, когда-то попытались сбросить с себя это бремя, отклониться от долга. Результат оказался трагическим. Всё это открылось с прозрачностью богемского хрусталя на слякотной по-осеннему площади Праги.

Незадолго до отъезда в кафе попалась газета, издаваемая в Праге на русском языке. В газете заметка: Ивана Трамп назначена послом США в Чешской Республике. Одно к одному…

ПРАВДА И ИСТИНА – часть 1.
рысь
domestic_lynx
На эту тему мне давно хотелось написать, но как-то времени не было, несмотря на праздники. Сегодня начну, на праздниках, надеюсь, закончу.


Когда-то, во времена столь давние, что даже странно, что я тогда не только жила, но и даже была довольно взрослой девицей, во времена «славы КПСС!», коммунистических субботников по весне и поездок на картошку по осени - так вот в те бесконечно далёкие времена, ещё студенткой, на первомайских праздниках, работала я в качестве переводчицы с делегацией иностранных профсоюзных деятелей. Среди довольно многочисленных «пролетариев всех стран» был один левый, и даже, возможно, коммунистический, журналист, который любил задавать разные ехидные вопросы. Надо заметить, что больше всего отличались в те времена ехидными вопросами именно коммунистические деятели, которые, видимо, считали, что общность идеологии позволяет им не церемониться. Вроде как родственники могут сказать тебе то, что посторонний не посмеет. И точно так, как родственники, иностранные коммунисты любили высказывать правду в глаза тем, на чьём содержании в значительной мере находились. Так вот этот левый профсоюзник спросил у меня, как переводится название газеты – «Правда». Спросил, явно зная ответ. Я ответила. Он сделал выразительную гримаску своим товарищам: вот, мол, дураки советские – назвали газету «истиной». Я как-то смешалась и не сумела ничего объяснить, да и разговор тотчас ушёл в другую сторону. Но впоследствии я всегда с удовольствием объясняла иностранцам, что-де по-русски есть слово «истина», потребное для описания ситуаций вроде 2х2=4, а есть ещё другое слово, которого нет в ваших западных языках и которое объединяет «истину» и «справедливость». Вот этим вторым словом и была названа коммунистическая газета. И первый сборник законов Ярослава Мудрого был назван «Русская правда». Точно так назвал свой проект конституции будущий декабрист Павел Пестель; впрочем об этом я иностранцам не рассказывала: чересчур много пришлось бы объяснять.

Независимо от того, есть ли в том или ином языке чисто словесное разделение на правду и истину, по существу такое разделение есть. Истина – это знание объективное, не зависимое от чьих-то пристрастий и чувств, от практической пользы и злобы дня, не зависящее от личных качеств того, кто это знание открыл или обнародовал, знание, не подверженное политкорректности и соображениям общественного приличия, это знание, не сдерживаемое мотивами гуманизма или патриотизма.
Истина – это ответ на вопрос: как обстоят дела на самом деле. (В предположении, что человеку дано это познать). В своём искании истины люди могут ошибаться и заблуждаться – errare humanum est. Им может показаться истиной то, что ею вовсе не является – самое рядовое дело. Речь идёт не столько о том, что они НАХОДЯТ, а о том, чего они ИЩУТ. Речь о направленности сознания. Сознание может быть направлено на настоящее знание. Истинное знание.

Но есть и иного рода знание. Это – правда. Правда всегда частична, субъективна: недаром говорят: «У каждого своя правда». «Своя истина» быть не может. Она либо общая, либо не истина. Правда всегда окрашена – чьими-то интересами, принципами и убеждениями – совсем не обязательно корыстными, иногда даже очень благородными и высокими. Правда – всегда чья-то. Это «рабочая правда», «наша правда», «русская правда». Истина холодна и бездушна. «Негры и женщины в среднем глупее белых и мужчин» – это истина, но не правда. «К настоящему высшему образованию способны процентов десять выпускников средней школы» - это истина, но не правда.

Истина – холодная и бесчеловечная. Правда – тёплая и душевная. Истина принадлежит духу, правда – душе. Правда тяготеет к религии, к верованию. Правда родственна оправданию.

Истина нужна тому, кто хочет действовать, достигать практического результата, преобразовывать мир, штурмовать небо - в предельном случае.

Правда нужна тому, кто своё отштурмовал. Тому, кто доживает. Старику – любого возраста. В таком положении человеку хочется никого не обидеть, не огорчить, не задеть. Помню, в школе был у нас старичок-завуч, у которого была любимая присказка: «Только не ссориться!» Он был милый человек, хороший учитель, но – старенький-старенький старичок, и для него отношения были важнее достижения. Ему была нужна правда. Истины взыскует молодой дух, дух стариковский ищет правды.

Именно по этой причине на протяжении всей эпохи Модерна, когда человечество обрело свою впечатляющую техническую мощь, был настоящий культ истины, знания, науки, познающей объективные закономерности мира. Истина нужна человеку и человечеству, когда они молоды, энергичны и ориентированы на действие. Оно и понятно: успеха можно достичь только тогда, когда действуешь в соответствии с объективными закономерностями мира, т.е. в соответствии с истиной. Knowledge is power – этот афоризм Френсиса Бекона, красовавшийся на обложке журнала «Знание – сила» - это концентрированное выражение этого молодого духа. Кстати, дети моего поколения обожали сборники «Хочу всё знать!», проникнутые этим духом Модерна.


Сегодня Истина всё больше уступает сценическую площадку Правде. Истина всё менее интересна. Она скукоживается, словно осенний лист. И замещается правдой. Гуманной, справедливой, полезной, политкорректной и – бессильной. Стариковской. Современное человечество всё меньше интересуется истинным положением вещей и всё больше – сохранением ОТНОШЕНИЙ. Чтоб никого не обидеть, не огорчить, не возмутить, а, напротив, в меру сил убаюкать. Проявления этого всеобъемлющего явления чрезвычайно многообразны. Это и знаменитая западная политкорректность, предписывающая дурака считать альтернативно одарённым, это и общее падение интереса к науке с одновременным ростом разнопрофильного и разнокалиберного мракобесия, это и необыкновенный рост сказок для взрослых – фэнтези, это и совремнное информационное пространство , которое, возможно, и есть главное фэнтези наших дней.

Современное человечество не ставит перед собой глобальных задач, оно довольствуется мелкими усовершенствованиями и новыми приложениями уже достигнутых технических возможностей. Главное – сохранить статус кво и так-сяк дожить, чтобы народы не «скушали друг друга». Белое человечество ушло на пенсию. Для решения задач «дожития» как раз годится тёплая, гуманная правда, а не холодная, тревожная истина.


Во всех странах мира истина ползучим образом заменяется мнением, результатом опросов. Кто больше орёт – тот и прав. Это свойство предельно развитой демократии. Бердяев сто лет назад писал: «Почти трагично, что во мнение большинства видят критерий правды и истины».

Реальность сегодня вообще как-то не интересна. Она всё больше становится бледным приложением к описанию реальности. Хвост всё энергичнее виляет собакой. Реальность именно НЕ ИНТЕРЕСНА. Такое положение подкрепляется техническими возможностями – телевизором, интернетом.

Даже не какая-то научная или философская истина не интересна – не интересна сама объективность мира. Не просто врут – врали-то всегда, экая невидаль, не просто заблуждаются – заблуждались всегда, новое в том, что истинная картина мира
просто не интересна. Она мешает, раздражает, тревожит, надо принять таблетку чего-то там против стресса, я видела в метро рекламу. Истина перестаёт быть ценной. В 20-е годы был плакат, пропагандирующий ликбезы: «Неграмотный – как слепой». Изображён был мужик с завязанными глазами, он дошёл до обрыва и готов упасть. В этом положении оказывается прогрессивное человечество, пренебрегающее истиной, но об этом чуть позже.

Наша страна, вообще-то отсталая, во всём, что касается равнодушия к истине, находится на самых передовых рубежах. Тут мы счастливо «вошли в европейский дом», как любил выражаться Горбачёв и вполне разделили общий декаданс белого человечества.

ПРИБОРЫ ТРИСТА, или ПУТИН В САРАТОВЕ

Чтобы понять, что такое нелюбовь к истине, благоволите прочесть следующее. Это запись прошлогодней беседы Путина с разными деятелями Саратовкой области, где случилась засуха и нашествие саранчи. Собеседник Путина Аистов – руководитель крупного хозяйства, кажется, кандидат сельскохозяйственных наук (как явствует из интернета, если не однофамилец). Положение было трудное, но сегодня принято говорить о подъёме и достижениях сельского хозяйства, и вот какое получается фэнтези.

http://club-rf.ru/official/saratovskaya-oblast/prezident-provel-rabochuyu-vstrechu-s-gubernatorom-saratovskoy-oblasti/
В.ПУТИН: Основная продукция какая?
В.АИСТОВ: Растениеводство. Это нут, подсолнечник, пшеница. Эти три культуры. Остальные культуры это те, которые для пайщиков и также для животноводства, более 3 тысяч голов. Поэтому в мясном направлении, это уже для кормовой базы. Вот так выживаем.
В.ПУТИН: Урожай хороший?
В.АИСТОВ: В этом году, не будем бога гневить, у нас где-то 20 тонн и более.
В.ПУТИН: С гектара вы сколько собираете?
В.АИСТОВ: 20 тонн.
В.ПУТИН: 20 с гектара?
В.АИСТОВ: Да.
В.ПУТИН: Супер! В советское время сколько собирали?
В.АИСТОВ: В советское время собирали? Четырём радовались. Сегодня не хочется быть последними.
В.РАДАЕВ: У них там без влаги вообще ничего не получишь. Сами технологии отрабатываются в каждом определенном поле.
В.ПУТИН: Я не случайно спросил про советские показатели, потому что …
В.АИСТОВ: Структуры все поменялись.
В.ПУТИН: Потому что неспециалистам трудно понять, насколько продвинулась у нас производительность труда в сельском хозяйстве. Он сказал – 20. Ну 20 и 20. А кто знает, что это – много, мало? А вот в советское время, правильно сказали, четырём радовались, считали, что хорошо. А он здесь 20 берет с гектара. Супер!
"Конец цитаты", как говорят по радио.

Это я услышала по телевизору, по программе «Время», а потом нашла в интернете. Этот текст - бред. В каждой строчке. Но бред с точки зрения истины. А с точки зрения правды – вполне себе ничего.

Поскольку мои читатели – люди городские, некоторые комментарии. Ну, начать с того, что, сколь я помню, по телевизору речь шла всё-таки не о тоннах, а о центнерах. Не уверена, но кажется всё-таки так, потому что с тоннами вообще нечто клиническое получается. Вообще, урожай чаще всего измеряется в центнерах с гектара (центнер, на всякий случай, это 100 кг). 20 тонн зерновых культур президентский собеседник собирать с гектара не может, т.к. биологический максимум пшеницы около 90 ц, т.е. меньше 10 тонн. В ЕЭС типичная урожайность – 50-55 ц /га, но это при высокой агротехнике и, главное, при высокой влажности, которую ничем не заменишь. У нас в стране и лично в наших хозяйствах – гораздо ниже. В наших хозяйствах, в Сальской степи, мы получаем центнеров 35. В Саратовской обл. , при тамошней засушливости – 15-18 – норма, 20 ц/га – хорошо. Распространённая там твёрдая пшеница (она нужна для макарон и знаменитых саратовских калачей, которые я помню по детству; сейчас они перевелись) – вообще менее урожайна, чем мягкие сорта. Так что этот парень, если и впрямь получил в засушливый год 20 ц /га, – большой молодец. Если впрямь получил, конечно.

Но мало получить урожай, надо ещё продемонстрировать прогресс по сравнению с совковой отсталостью. Какой же урожай, следует полагать, был в совке? Четыре было. (Сказано – тонны, но это невозможно, т.к. это был бы колоссальный урожай). Поэтому остаётся предполагать, что повсюду речь идёт о центнерах. Главное ведь прогресс: от четырёх к двадцати, на что и обращает внимание Президент, приглашая народонаселение совместно прийти в патриотический восторг. Но, товарищи дорогие, четыре центнера – это всего лишь в два раза больше, чем количество зерна, потребное на посев. Два центнера – посеяли! И этого сельхозник не знать не может. Значит, по его мнению, советский урожай (которому «радовались», значит, бывал и меньше) – это, говоря по-старинному, урожай сам-два (т.е. собрали в два раза больше, чем посеяли). Но эта норма была устойчиво превышена ещё в мрачную эпоху Средневековья! Уже тогда урожай был сам-три. А в ХVIII веке, при государыне Екатерине, в той самой Саратовской губернии, типичными урожаями были сам-четыре, сам-пять. Об этом пишет известный историк Милов в книжке «Русский пахарь». Как ни дурна была советская власть, но всё-таки уровень урожайности XVIII века она, скорее всего, достигала.
Но всё это пустяки, чепуха и грузилово. Кто будет вникать во все эти нудные подробности. Сказано: прогресс и достижения – значит, прогресс и достижения, и нечего тут. Такова правда, а какова истина – никому не нужно и не интересно.

Вообще, в современных якобы важных и серьёзных текстах происходит эрозия численной меры. Цифры какие-то мелькают, но на них ничего не основывается, они просто так, для придания наукообразности. Был несколько лет анекдот такой, абстрактный: «Приборы! – Триста! – Что триста? – А что приборы?» Этот дурацкий анекдот как нельзя лучше описывает современную манеру использования чисел.
Почему так происходит и к чему ведёт – об этом завтра. И ещё: чем отличается наша отечественная нелюбовь к истине от западной. О разных источниках одного и того же.

"СЛАВЬСЯ, СЛАВЬСЯ, НАШ РУССКИЙ ЦАРЬ!»
рысь
domestic_lynx
Я обещала написать продолжение поста «Нет, он не Сталин, он другой». Но не написала. Поехала на Кубу, писала о Кубе, потом ещё о чём-то… Потом ещё всякие дела образовались: конференция в Новосибирске, конец месяца. Даже странно, что никто не упрекнул меня в аморализме и двуличии: обещала и не сделала, не держу слова. Мало, что вешалки по тридцать баксов народу впариваю – обманываю его, народа, вполне законные ожидания. В самом деле, нехорошо выходит. Поэтому исправляюсь в меру возможности.

Если без политкорректных околичностей, нашему народу изо всех образов правления больше всего подходит самодержавие. Собственно, большинство глубоких политических мыслителей это понимали именно так. Не то, что самодержавие – наилучший образ правления всех времён и народов – вовсе нет. Лучшего образа правления для всех и навсегда – нет и быть не может. Но русскому народу и всем народам, которые объединил вокруг себя русский народ, лучше всего подходит именно самодержавие. Русский народ, такой, как он есть, а не такой, как придуман наскоро начитавшимися западных книжек интеллигентами, стремится именно к самодержавию – под разными масками и названиями. Константин Леонтьев когда-то писал, что русский народ только потому и подчиняется так-сяк власти, потому что люди власти в его представлении – слуги государевы. Не будет государя, - считал Леонтьев, - всё пойдёт прахом. Это он писал задолго до большевиков и всех революций.

“Самодержавие основало и воскресило Россию: с переменою Государственного Устава ее она гибла и должна погибнуть, составленная из частей столь многих и разных, из коих всякая имеет свои особенные гражданские пользы. Что, кроме единовластия неограниченного, может в сей махине производить единство действия?» - писал один из глубочайших русских мыслителей и писателей – Н.М. Карамзин. Кстати, основоположник русского литературного языка, ежели кто не в курсе. Правда, за твёрдые монархические убеждения в советское время его из этой роли разжаловали, заменив Пушкиным, что по существу неправильно, зато более политкорректно: тот всё-таки оду «Вольность» сочинил, а Карамзин прославлял «необходимость самовластья и прелести кнута». Но это так, замечание по ходу.

Русское государство, да что там государство – русский народ достигал своих наибольших успехов в моменты самого крепкого самодержавия. А вот при всех попытках завести демократию – неизменно происходил конфуз. Что в 17-м году, что в 91-м. Последний привёл к распаду страны в мирное время и превращению её в данника Запада. Победа в Великой Отечественной войне, которая сейчас объявлена величайшим достижением нашего народа во все времена, - так вот эта победа была одержана при красной самодержавной монархии. А при правильной политкорректной демократии – сдали всё, что только могли. В мирное, повторюсь, время. Без единого выстрела. Под бурные продолжительные аплодисменты.

Если посмотреть на это дело без политкорректной предвзятости, которая велит считать демократию вселенским благом, то выходит вот что.

Тот или иной образ правления – не цель жизни. Ни отдельных личностей, ни народов. Цель жизни (отдельных людей и народов) – это творчество культуры, духовной и материальной. Образ правления – это некий механизм, пригодный тому или иному народу, и позволяющей ему достигать своих целей: строить дома, украшать землю, познавать природу и её законы, делать впечатляющие открытия, создавать прекрасные художественные произведения, увеличивать свой авторитет, влияние и признание в мире. Каждому народу годится свой образ правления.

Чтобы понять, кому какой – надо обратиться к истории. Недаром древние называли её «учительницей жизни» (historia est maestra vitae). Только не вообще к какой-то истории надо обратиться, а к своей собственной. Точно так, чтобы понять, что надо данному человеку для успеха, надо вспомнить: а при каких условиях он бывал наиболее результативен и продуктивен. И получатся странные вещи: одному лучше всего работать в коллективе, другому – в одиночку, третьему – в условиях жесточайшего цейтнота, четвёртым надо непременно руководить, пятый – не приемлет никакого начальства… Ровно то же самое и с народами – коллективными личностями.

Если данный народ достигает наибольших успехов под отеческой твёрдой рукой самодержавного государя и это положение не имеет исключений – наверное, это ему и нужно? Ну так, чисто логически…

Вот ведут разговоры о модернизации, инновациях - ну сами знаете. Воз, как известно, и ныне там. А вот теперь давайте вспомним, какие были в истории нашей страны модернизации. Самые известные – Петровская реформа и сталинская индустриализация. Та и другая осуществлены при мощной самодержавной монархии. Гулаг, говорите? Лесоповал? Верно. Но вот какая незадача: и самые большие интеллектуальные и духовные достижения падают на тот же период. Все советские и российские нобелевские лауреаты возникли именно в тот период или в силу инерции, накопленной в те ужасные времена. И с искусством аналогичная история. Жаль, но ничего не попишешь. Сходите как-нибудь в музей современного искусства на Петровку 25, посмотрите. После этого любое творение соцреализма, Налбандян какой-нибудь или Прянишников, - вам Рафаэлем покажется. Сегодня, между прочим, мне муж дал прочесть какой-то переводной рассказец, очень давний. И меня поразило качество перевода: сейчас так не переводят. Такое возможно было только под гнётом тоталитаризма.

Образ правления, наилучший для каждого народа, определяется не догматически, а практически. При каком он, народ, результативнее, тот ему и подходит. Универсального блага тут нет. Ещё Аристотель, отец политической науки, заметил, что у земледельческих народов демократия удаётся лучше, чем у скотоводческих. (А вообще он демократию не любил дурным, испорченным образом правления).

Государственный инстинкт русского народа подсказывает, что ему требуется самодержавный монарх. И он ищет этого монарха, государя там, где его нет. Он склонен наделять этой ролью первое лицо в государстве. В этом и наивность, и инстинктивное чувство того, что народу по-настоящему нужно. Иногда бывают просто смешные вещи. Сравнительно недавно я оказалась на новой станции метро в день её открытия (не на торжественном открытии, а просто так, вечером). Так вот там я случайно подслушала. Пожилая тётка удовлетворённо говорит свой товарке: «Ну, слава богу, построил Путин метро, сообразил наконец». Та отвечает: «Ну уж скорее Собянин». – «Что Собянин! - машет рукой первая тётка. – Все они под Путиным».

И я вспомнила Константина Леонтьева.

Когда народ наделяет не-царя свойствами государя, происходит что-то вроде того, как инкубаторские цыплята жмутся к искусственной «клуше». Или журавли летят за ненастоящим, механическим вожаком. Потребность есть, а удовлетворить её нет возможности, вот и находятся какие-то эрзацы.

На самом деле, царя у нас нет. Последним русским царём – по существу, в душе народа, был тов. Сталин. Грозный, строгий, но – царь. Хозяин земли русской. Отец народа. Дальше пошла сплошная безотцовщина.

Наилучшая метафора царя – отец. Собственно, в народе так и говорили: «царь-отец» (или «государыня-матушка»). Отцу не требуется никаких заслуг и никакого основания, чтобы руководить семьёй и пользоваться любовью и уважением детей. Он может быть недалёкого ума и не выдающихся талантов, но его право командовать – неоспоримо. Он не может править в свой карман, он не может уклониться от блага семьи, потому что он и есть семья. Царь и президент отличаются так же, как наёмный воспитатель от родного отца.

Метафора наёмного менеджера на посту главы государства – чрезвычайная нелепость и огромная опасность. Менеджер – это наёмный работник, пускай и высокого ранга, и он обладает всеми качествами наёмника. Менеджер не обладает личной преданностью, его легко может перекупить тот, кто дороже заплатит; и реально повседневно перекупает. Может наёмный менеджер и попытаться организовать свою контору, откусив кусочек от своей прежней фирмы - такое тоже сплошь да рядом бывает. Каждый читал объявления: «Требуется коммерческий директор (менеджер по продажам) со своей клиентской базой». Что это значит? Значит, что он придёт на новое место и будет уводить клиентов у своего прежнего работодателя, т.е. совершать вполне узаконенное, привычное, не наказуемое предательство. Для рынка это ничего, на рынке никто никакой преданности ни от кого и не ждёт, на рынке не зевай – не то обчистят, но не любые отношения и не между всеми людьми и не во всех обстоятельствах могут строиться по закону рынка.

Наш государственный инстинкт подсказывает нам построение государства в виде семьи. Мы скорее склонны починяться авторитету государя-отца, чем Закону (на законы и на Закон у нас все плюют – снизу доверху; с этим можно и нужно бороться, но победить нельзя, и нечего питать иллюзий). Семья управляется не формальными законами, не правом а – правдой, благом, любовью, справедливостью. Той самой «правдой», которую чрезвычайно трудно перевести на иностранные языки. Вот носителем этой правды-справедливости и является государь-отец. Он – выше закона. Он – источник закона. Таково наше русское чувство жизни. Русская правда, ежели угодно. Ничего нового в этом нет. «Широки натуры русские, / Нашей правды идеал / Не влезает в формы узкие/ Юридических начал» - этот юмористический стишок, пародирующий, а по существу почти дословно пересказывающий слова Константина Аксакова был написан больше ста лет назад. Народные инстинкты, психология, интегральное чувство жизни – всё это если и меняется, то очень медленно, а может, и вообще не меняется.


Я уж не говорю о нелепости избрания главного управляющего, положим, поместьем всеобщим голосованием кухарок, свинарок и конюхов. Главного управляющего, ведущего топ менеджера назначает собственник имущества – человек, как правило, опытный и тёртый. И то часто ошибается. А вы говорите – кухарки…

Уж как, помнится, стебались над якобы большевицкой формулой, что-де каждая кухарка должна уметь управлять государством. И проглядели вопиющий факт: в фундаменте, в основании любой демократии лежит идея, что кухарка может сделать нечто ещё более сложное, чем управлять. Она якобы способна осмысленно избрать того, кто способен управлять. При этом всем известно: для того, чтобы осмысленно выбрать того, кто будет делать нечто наилучшим образом, нужно самому уметь это делать плюс понимать, как эта сфера деятельности устроена, иметь, опыт, кругозор, интуицию… Демократия – это когда человек, сроду не управлявший ларьком, да и собой-то затрудняющийся управлять, имеет мнение о том, кому и как управлять государством и кому это следует поручить. Бердяев верно писал: «Почти чудовищно, как люди могли дойти до такого состояния сознания, что в мнении и воле большинства увидели источник и критерий правды и истины».
Недаром любая демократия – суть манипуляция. Самый факт наличия политтехнологий и то, что это признаётся законным и приемлемым, - уже неоспоримо свидетельствует: манипуляция.

Когда-то, году в 1987-88-ом, когда критика бюрократов, «партократов» и «административно-командной системы» достигла апогея – придумали избирать начальников собранием трудового коллектива. Чтоб была настоящая производственная демократия. Притом избирали не председателя артели, созданной этими же артельщиками, а руководителей довольно сложных подразделений. Это продлилось недолго, но не потому что осознали нелепость и отыграли назад. Просто организации начали расшатываться и разваливаться, а довершила процесс августовская революция 1991 г. и в особенности последующая приватизация.

Могут спросить: ну а к Путину-то какое это всё имеет отношение? Ответ: никакого. Он – наёмный менеджер. Ничего близко подобного Сталину в нём нет.
Государь никому не обязан своим положением. Он царь по определению. Ему не надо протыриваться к власти хитростью или даже доблестью – она, власть, ему дана изначально. Он – это и есть его страна. Он не зависит от тех, кто ему помог прийти к власти, он на своём месте – по определению. Путин это место завоевал. А потому обязан всем. Сначала был обязан «семье», которая его привела к власти, потом «своим», которых он «не сдаёт».

А знаете, что мне подумалось? Необычайное раздражение против Путина, которое многие испытывают, именно тем и объясняется, что он… не Сталин, не царь. Люди редко правильно понимают, чего именно им не хватает – собственно, для этого и существуют всякие там психоаналитики. Кажется, не хватает денег, а на самом деле – уважения. Кажется не хватает, жилплощади (вот была бы не двушка, а трёшка!), а на самом деле просто надоел муж – самое рядовое дело. Так и тут. Многие испытывают неосознанное разочарование, что не сумел он стать тем, чего от правителя ждёт русская душа. «Не сумел ты стать царём – так пропади ты пропадом», - говорят (не понимая этого) многие из протестующих. Им подсунули некие объяснения их недовольству: не так подсчитаны голоса, скоро введут цензуру. И они вроде согласны: да, да, именно это их возмущает. А на самом деле возмущает и тревожит их вовсе не это. А – безотцовщина, брошенность, бесцельность и бессмыслие нашей государственной жизни. Но таких слов нет в их лексиконе. И Путин тут решительно не при чём.