Category: производство

рысь

ВЫЗОВЫ И ОТВЕТЫ

На сайте «Завтра» постоянно публикуются оптимистические известия об открытии новых заводов или  хотя бы цехов. «Индустрия возрождается! – говорят эти сообщения. Вообще-то, если присмотреться к этим известиям, то понимаешь, что особо грандиозных проектов среди промышленных новоделов нет. Комбикормовый цех – дело полезное, но, прямо сказать, не Уралмаш. Но, как говорится, и на том спасибо. Во-вторых, среди первенцев новой индустриализации практически не видно производства средств производства. Машиностроение, станкостроение, в частности, пока в этот благотворный процесс на включилось. Ну и в-третьих, промышленный рост, даже если он демонстрирует  неплохие цифры – это рост восстановительный после гигантского провала 90-х и нулевых. Но при всём при том, возрождение промышленности – симптом положительный, радостный, вдохновляющий. Именно обрабатывающая промышленность – главный источник богатства народов: это наблюдательные люди поняли ещё в XVII веке. 

Чему же мы обязаны этим положительным сдвигом? Санкциям Запада. И не только санкциям  как таковым, а общей обстановке давления на нашу страну. В том числе и психологического. Экономика, хозяйственная жизнь, при всём своём материализме, по крайней мере, на половину состоит из психологии.  Та самая легендарная русофобия, которую мы то проклинаем, то высмеиваем – стоит у истоков нашего промышленного возрождения.

Collapse )
рысь

КОМУ И ЗАЧЕМ НУЖНА ЧЕТЫРЁХДНЕВНАЯ РАБОЧАЯ НЕДЕЛЯ?

Когда в начале лета Премьер Медведев сказал, что в будущем у нас не исключена четырёхдневная рабочая неделя, это ни на кого не произвело особого впечатления: мало ли предлагают разных инноваций; сегодня сказал – завтра забылось.

Но – не забылось. Пошла движуха, притом по нарастающей. Движуха, правда, по большей части словесная, но это общий тренд: грубой физической реальности наши прогрессисты предпочитают по возможности не касаться.

«Известия» оповещают, что в Минтруде обсудят эксперимент по введению четырехдневной рабочей недели на предприятиях, входящих в нацпроект по повышению производительности. Замглавы Минэкономразвития Петр Засельский сообщил, что в эксперименте примут участие предприятия обрабатывающего производства, сельского хозяйства, научного и технического профиля, а также строительства.

"На предприятиях <…> работники 30-40% времени ничего не делают. Наша задача не в том, чтобы сократить рабочий день, а в том, чтобы они смогли делать его полезным", — пояснил замминистра.

Наивная публика изумлена: зачем же тогда повысили пенсионный возраст, если и наличным работникам делать нечего? Зачем тогда продолжать ввозить трудовых мигрантов? Однако в других речах руководящие товарищи солидно и серьёзно объясняют: рабочих рук не хватает, без этих вынужденных мер не справимся. Вот уж подлинно правая рука не знает, что делает левая. А уж с головой обе руки точно не дружат.

Collapse )
рысь

ВЗГЯД С ПОЛЕЙ НА РОСТСЕЛЬМАШ

Как-то раз на одном довольно престижном сельхозсборище выступал с трибуны начальник Ростсельмаша г-н Бабкин. А в зале на ряд впереди меня сидел мужик простецки-колхозного вида и упорно бубнил под нос: «Ты лучше скажи, почему технику дрянную делаешь».

И вот недавно прошла информация, что Ростсельмаш уменьшает производство и даже на два месяца прерывает работу ввиду отсутствия спроса. Г-н Бабкин опубликовал пространную статью, в которой объяснил это недостатком господдержки. Вероятно, так оно и есть. Но я попробую рассказать, как всё это видится из степной глубинки.

У нас в Ростовский области перестали давать дотацию на приобретение отечественной сельхозтехники тем, у кого в хозяйстве нет животноводства. Мера, конечно, экономическая, но вообще-то так не договаривались: прежде обещали такую дотацию всем, кто покупает технику. Дотация выражалась в возвращении 15-25% денег, уплаченных за сельхозтехнику. Мы тоже, бывало, получали несколько миллионов. Теперь – не получаем. А вот сосед наш держит кое-каких бурёнок, более из ностальгических чувств, чем из коммерческого интереса. Бурёнки приносят ему плановый убыток в 20 млн. – так он покрывает этот убыток субсидиями на закупку техники.

Collapse )
рысь

ПЕРЕКУЮТ ЛИ МЕЧИ НА ОРАЛА?

«Российские оборонные предприятия должны учиться производить и гражданскую продукцию. Диверсификация, то есть расширение ассортимента, ОПК – это ключевая, стратегическая задача», - заявил Владимир Путин на совещании в Сочи.

В 1991 г. был у меня, можно сказать, личный опыт такого рода. Тогда я работала в итальянской фирме, поставлявшей производственные комплексы для пищевой промышленности. Тогда в России была страшная мода на всё маленькое: мини-тракторы, мини-переработочные модули. Даже, если кто помнит, стиральные машинки были в моде – «Малютка». Думали: вот будут фермеры и у каждого фермера своя переработка. «Гигантоманией мы уже переболели!», - так говорили.

И вот мы показали нашим товарищам странное итальянское изделие – мини-фабрика, монтируемая в прицепе грузовика. Собрал урожай (зарезал свинью) – переработал – едешь дальше. Всё это, конечно, гладко на бумаге, а в жизни - и на дороге колдобины, и упаковки у волшебной мини-фабрики не предусмотрена, но все пришли в неописуемый восторг. В те времена многие люди находились словно под кайфом: чудилось, вот-вот наступит какая-то совершенно новая, невиданная жизнь, не имеющая ничего общего с прежней. Мне кажется, именно поэтому и не жалели в то время разрушения жизни прежней – всех этих устарелых заводов, НИИ, совхозов. Этот «кайф» был своего рода анестезией.

Collapse )
рысь

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ СЕЛЬСОВЕТ

В прошлую субботу побывала на «Федеральном сельсовете» - так называется «Общественное Движение Народов Российской Земли» (самоназвание). «Народы Российской Земли» на этот раз собрались ни много ни мало в Колонном зале Дома Союзов. Обсуждали вопросы развития сельских территорий и малых городов. Ведущий  г-н Мельниченко сказал, что проводится заседание по инициативе вице-премьера, бывшего министра сельского хозяйства, г-на Гордеева. Вообще, ощущение такое, что высшее начальство выслушивает разные мнения, но пока не вполне понимает, что же именно надо делать, в какую сторону рулить – такое у меня сложилось впечатление.

Вот взять хоть сельские территории. Они оголяются и дичают.  Качество жизни на селе по сравнению с советским периодом – ухудшается. Загляните в нашу станицу. При совхозе тут и дворец культуры работал, и медпункт, и дом быта с парикмахерской и всякими мастерскими - всё  сгинуло. Даже новая школа, что  была почти построена силами совхоза, развалилась вместе с советской властью и была растащена станичниками на кирпичи.  При этом в нашей местности, на Юге, село полнокровно, и производство ведётся, а что в срединной России – и подумать боязно.

Что положительно – это осознание на государственном уровне, что сельскую местность и малые города надо не бросать, а развивать. Иначе мы нашу землю не сохраним: на землю без народа придут народы без земли.

Collapse )
рысь

КОНКУРЕНЦИЯ И ДОГМЫ

В «Коммерсанте» от 2 августа интервью совладельца группы «Стан» С.Недораслева. Бизнес «Стана» – станкостроение. Сейчас это почти экзотика, а для меня когда-то было делом самым домашним: я из семьи станкостроителей, в детстве жила в доме, принадлежавшем станкозаводу, которым руководил отец, а все дети во дворе тоже были из заводских семей. В СССР было второе станкостроение в мире (первое в США). Мой приятель, живший когда-то в том самом дворе, через много лет ездил в ФРГ в качестве наладчика станков, поставлявшихся туда. Так что не только приснопамятные «галоши для Африки» экспортировала советская промышленность.

Сейчас в порядке импортозамещения государство обязывает госкомпании закупать отечественное оборудование – ну, ошмётки станкостроения начали оживать. Надо полагать, приходит осознание (и наши заклятые геополитические партнёры тому много способствуют), что чудо-оружие, сделанное на импортных станках и автоматических линиях, - это громадный риск: ведь даже программное обновление присылают для этих станков «оттуда». Так что отключить такое производство можно «на раз»; я уж не говорю о возможности злонамеренной «закладки» в программу. Бизнес «Стана» как раз и состоит в собирании этих ошмётков отрасли и превращении их во что-то действующее.

То, что произошла разруха, - в высшей степени закономерно. Причина в том, что мы неограниченно и безусловно открыли свой рынок Западу, который стоял на более высокой ступени технологического развития. Так происходит всегда, когда открываются друг другу более развитая и менее развитая страна. В менее развитой стране не выдерживает конкуренции и гибнет относительно высокотехнологичная промышленность, а то, что ближе к сырью, к земле – остаётся. В результате бедные страны беднеют, а богатые – богатеют. Так случилось, например, при объединении Италии в XIX веке, где по сию пору имеется выраженно деление на богатый север и бедный юг. Это явление даже получило название «эффект Ванека-Райнерта «гибель лучших». Станкостроение СССР именно и было тем лучшим, кто погиб первым.

Ему ещё и помогали гибнуть. Начальник моей мамы В.А. Федотов, инженер-станкостроитель, работавший и на заводах, и в министерстве, опубликовал немудряще воспоминания «Украденные победы нашего поколения». Эпизод оттуда. Август 1991 го, демократия победила. Тут же на завод автоматических линий являются молодые ребята и начинают кувалдой крушить сложнейшие станки с ЧПУ, автоматические линии. Одновременно грузовиками вывозят документацию. На свалку? Ещё куда-то? Сегодня на месте, например, завода автоматических линий им. Серго Орджоникидзе — торговый центр.

И вот сейчас станкостроение начинает выходить из комы. Успех немалый: недавно лишь 10% продаваемых в России станков были произведены в России, а теперь – целых 30. Правда, по большей части это то, что производят здесь иностранцы или сборочное производство всё той же иностранной техники. Имеются ли свои разработки и ставится ли задача их вести – неизвестно.

Когда-то большевики ставили задачу достичь технического первенства: даже станок такой был – ДИП - «Догнать и перегнать». В воспоминаниях гитлеровского министра военной промышленности Альфреда Шпеера есть такой эпизод. Он побывал в оккупированном Днепропетровске и осмотрел здания и лаборатории Днепрпетровского университета. «Этот народ нацелен на техническое первенство», - заключил Шпеер. Да, так было. Ставилась задача достижения промышленной автаркии с перспективой стать первыми.


Чего не хватает отечественному станкопрому? Того же, что и другим отраслям - доступа к дешёвому кредиту. В результате слабый и начинающий конкурирует с сильнейшим западным производителем, который получает едва не бесплатный кредит. Об этом много говорит Недораслев. Вообще, государство должно быть активнее. Станкоимпорт закупал станок только тогда, когда было установлено, что такого не выпускается в Советском Союзе и он не может быть произведён в разумные сроки. Мне кажется, надо закрывать импорт оборудования, которое может быть произведено внутри страны.

Надо не бояться протекционизма. Только он способен помочь развиться. Об этом в 1817 г. писал Фридрих Лист в книге «Национальная система политической экономии». Об этом же пространный очерк Энгельса «Протекционизм и свобода торговли».
Промышленность США многие десятилетия защищалась барьерами протекционизма от конкуренции Англии. Важно помнить то, что открыл Лист: уменьшение конкуренции внешней усиивает конкуренцию внутреннюю. «Фабрикацией фабрикантов» назвал протекционизм Энгельс.

Пора выбросить догматическое (и своекорыстное) учение об универсальной благотворности необузданной конкуренции. Не бывают универсальных закономерностей! Кстати, в науке главная забота подлинного учёного - это определить и внятно ограничить область применения той или иной закономерности. Конкуренция - вовсе не универсальное благо. Она может быть и созидательной, и разрушительной. Сделать конкуренцию созидательной – дело промышленной политики, которая по-прежнему невнятна и слаба.
рысь

ФЕЙКОВАЯ ПОСТИНИДУСТРИАЛЬНАЯ

Жил в 20-х годах прошлого века в США страховой агент по имени Бенджамин Ли Уорф. Занимался он страхованием имущества от пожара. Вот он-то и заметил: поведение людей и соответственно вероятность возникновения пожаров зависит … от слов. Если на складе висит табличка: «Полные бензиновые ёмкости» - никому курить и в голову не придёт. А там, где написано «Пустые ёмкости» - люди ничего не опасаются, свободно курят. В итоге – пожары именно в зоне пустых ёмкостей: людей ввело в заблуждение слово. Это настолько впечатлило наблюдательного страхового агента, что он даже прослушал в местном университете курс лингвистики у профессора Сепира, а наблюдение языковеда-любителя даже вошло в историю языкознания под названием «гипотеза Сепира-Уорфа».

К чему я о нём вспомнила? А вот к чему. В нынешней нашей жизни роль злополучной таблички «Пустые цистерны» играет выражение «постиндустриальная экономика». Оно направляет мысль по ложному пути. А если мысль направлена ложно, то ложно и поведение людей, а потому – жди скорых бед.

Что значит «постиндустриальная»? Значит то, что после индустрии; «post» - это и значит «после». В сознании возникает картинка: хайвей-история, по нему несётся прогрессивное человечество, и вот уже промелькнула табличка с перечёркнутым словом «индустрия», оставив позади всю эту отвратную муру, где дымят заводы, воняет соляркой, работяги стекаются по утрам к фабричной проходной, а студенты долбят нудный сопромат, а вовсе не элегантно-непринуждённую компаративную семантику или структурную этнологию, как нынче.

Индустрия – это то, что было и прошло – именно так думают многие и многие. Стоит написать что-то вроде «нам нужно научиться производить всё, что требуется нашему народу» - тут же начинают наперебой одёргивать ностальгирующего совка: ты что, бабка, с дуба упала? Сказано же: на дворе шестой технологический уклад, а ты всё бубнишь про заводы и фабрики. Ежели в чём случится какая нужда – живо напечатаем на 3d принтере.

На самом деле, ничего постиндустриального на свете нет. Это термин-обманка. Фейк. Камуфляж. Копчёная селёдка (говорят, если собаке-ищейке подкинуть копчёную селёдку, то она на время теряет нюх и не способна взять след). Постиндустриальный фейк придуман, чтобы отвести глаза простакам от разрушения самых основ их жизни – промышленности.

На самом деле, преобладающая часть того, что производится, делается на самых обыкновенных заводах и фабриках, а вовсе не печатается на принтерах; в мастерских мира – Китае и Индии – так и вовсе половина делается вручную, а вовсе не на заводах-автоматах.

Ещё одна обманка – это «экономика знаний». Она тоже придумана на потребу простакам. Так и хочется сказать: ну и ешьте свои знания на здоровье, а я предпочитаю кашу с молоком.

Народ индустриальный – это народ умный, умелый. Народ, не имеющий промышленности или её потерявший, - это народ глупый, неумелый, а оттого неизбежно зависимый. Основа всего – производство средств производства. Если это есть – можно наладить любое производство, нет – неизбежна зависимость от того, у кого это есть. Это хорошо понимали сиволапые большевики, начавшие ровно 90 лет назад индустриализацию нашей страны. А вот элегантные, пахнущие парфюмом топ-менеджеры, умеющие стрекотать по-английски с прононсом и не чуждающиеся косметолога – вот они в упор не понимают и бубнят про экономику знаний. А может, понимают, но предпочитают не понимать, потому что выводы из этого понимания – чересчур велики и неутешительны.

То, что происходит у нас через 90 лет после начала индустриализации – это страх и ужас. Большевики с присущей им прямотой называли это разрухой, мы предпочитаем научное «деиндустриализация». Суть одна: потеря народом производственных навыков. Умения делать вещи. Не какие-то сверхсложные – самые обычные. Колхозные.

Поскольку экономика знаний не освоила пока телепортацию, мы в нашем ростовском хозяйстве купили пять камазов для перевозки зерна. Все они одного типа, даже одной модели. И что же оказалось? Запчасти у них – разные! К друг другу не подходят! Т.е. к пяти грузовикам нужно пять комплектов запчастей. Даже аккумуляторы разные. Расскажи кто раньше – не поверила бы. Что это значит? А Бог весть… Наверное, значит, что сработаны они «на коленке», кустарно. Значит, что технологический уровень провалился в эпоху Алексея Михайловича, потому что при его сыне Петре I уже внедрили стандартизацию запчастей для ружей.

Или вот ростсельмашевские комбайны, родные, ростовские. Старые комбайнёры говорят, что сроду не были они так криво сработаны, как нынче – в цифровую и постиндустриальную эпоху. Вроде по идее – неплохо, но исполнение – не дай Бог. Получше те, что делаются на предприятии г-на Бабкина в Канаде, но там и цена – канадская. Берут наши только за низкую цену, потому что денег у крестьян – в обрез, а завелась денежка – лучше уж заплатить вдвое и взять иностранную технику.

Такая вот у нас на селе постиндустриальная экономика. Нельзя ли вернуться хоть слегка в отсталость, товарищи начальники?
рысь

ФАБРИКА НА СЕЛЕ

В Белгородской области, как сообщила газета «Ведомости», по программе Правительства области на селе до 2020 г. построят 500 предприятий.

Идея давняя. Ещё при советской власти не хватало перерабатывающих мощностей, в результате чего много пропадало овощей и фруктов. К тому же на селе было недостаточно женских рабочих мест, потому девушки из деревни уезжали. А дорога из деревни в город, как известно – в один конец. Так что промышленность на селе решала ещё и демографическую задачу.

Какая промышленность? В первую очередь – переработка сельхозсырья. Во многих случаях надо восстановить то, что было. У нас в хозяйстве в прежнее время был цех комбикормов. Потом, с разгромом животноводства, - он захирел и развалился. Был у нас и кирпичный заводик для местных нужд. Кирпич, прямо сказать, не дизайнерский, но дешёвый и для многих надобностей годный. Кирпич ведь не выгодно возить больше, чем за сотню километров, так что местные стройматериалы были бы во многих местах очень кстати. Написала – и вспомнилось. В конце 80-х я, как могла, продвигала итальянскую технологию производства безобжиговых стеновых блоков, изготовляемых с помощью вибропрессования. Делать можно было их буквально из всякого подручного сырья, и хорошо получалось. Для многоэтажек не подходит, а дом в 2-3 этажа – пожалуйста. Самая сельская тема. Но в те поры не до того было: к рынку переходили, «руководящую и направляющую» свергали.

Очевидно: консервные заводы. У нас в Ростовской области их когда-то было немало, но рыночных реформ большинство не выдержало: закрылось. Осталась, кажется, парочка на всю область. Одним владеет, представьте себе, араб. Тут учился – тут и осел. Очень любит своё дело. А так – возим овощи в соседний Краснодарский край: там губернатор брутально запрещал закрывать консервные заводы, так они и сохранились.

Какого размера должны быть эти цеха? Среднего. И по размеру, и по уровню автоматизации. В 90-е годы я работала местным представителем итальянской компании, которая строила во всему миру предприятия пищевой отрасли. Так вот тогда у нас была мода на малые переработочные модули, иногда прямо-таки монтируемые в прицепе грузовика. Наши товарищи, не сговариваясь, требовали: «Дайте нам маленькое, гигантоманией мы переболели». Тогда всё хотелось маленькое: от тракторов до стиральных машинок. Но прошло несколько лет, и стало ясно, что это невыгодно, даже не окупается, и неудобно. В таком микро-цехе ни лаборатории не сделаешь, ни настоящей промышленной технологии не наладишь. Очень большой завод тоже неудобен: для него трудно собрать по округе достаточно сырья. С сельхозперерботкой часто возникает такой обман зрения: сначала кажется что сырьё есть и нужно только наладить переработку, а потом оказывается, что именно сырья-то и не хватает в должном количестве. Это объясняется невысоким уровнем специализации хозяйств: производят всего понемногу. Наверняка, какой-нибудь горожанин уже презрительно хмыкнул: «Так надо было ж подсчитать, бизнес план составить!» Считают…

Нужно ли делать на селе заводы и фабрики не сельскохозяйственной специализации? Конечно! Швейное производство не требует особых вложений. Оно могло бы занять женщин зимой, когда не требуется много рабочих рук в сельском хозяйстве. На селе зарплаты ниже, так что дело это выгодное.
Если рубль будет низким – запрос на это производство будет высоким: импорт, даже из Индии-Китая, окажется непомерно дорогим. Если же Правительство будет поддерживать высокий рубль (например – помечтаем - для целей индустриализации), то потребуются протекционистские меры для швейной промышленности.

Начинать нужно вот с этого, а дальше, возможно, придёт черёд и каких-то иных производств – более замысловатых. Только не нужно сразу хвататься непременно за что-то нано- и ино. Надо идти без рывков от простого к сложному, постепенно формируя индустриальные навыки людей. Главное иметь цель и направление движения.

Источник «богатства народов» - это многоотраслевая, разнообразная обрабатывающая промышленность; это поняли ещё в XVII веке. Фабрики на селе сделают его богаче и привлекательнее как место жительства. Глядишь, и потянется народ из городов, и офисные сидельцы займутся наконец живым делом.

Вообще, любые рассуждения на вроде бы экономические темы, если обсуждать их серьёзно, очень скоро упираются в вопрос, с которым ходоки являлись в Ясную Поляну к Толстому: «Как жить?» Когда-то Менделеев, ощущавший себя более политэкономом, чем химиком, считал что промышленность в России, в силу короткого сельскохозяйственного сезона, надо развивать на селе. Люди сохранят традиционный уклад, многие будут летом работать на земле, а зимой на фабрике. Собственно, так и было. Во Владимирской области я видела сохранившуюся с XIX века фабрику клеёнки, основанную купчихой Козловой. Да и знаменитый Гусь Хрустальный тоже возник в сельской местности.

Мы сейчас накануне каких-то гигантских перемен: новой индустриализации, вообще новой жизни. Строительство фабрик на селе кажется мне маленьким шажком в будущее.
рысь

"СОБСТВЕННАЯ ТОРГОВАЯ МАРКА"

На недавней выставке в Экспоцентре «Собственная торговая марка» были представлены предприятия, готовые производить товары под маркой заказчика. Нынче это обычная практика: те «фирменные» товары, снабжённые авторитетными марками, которые мы любим и ценим, производятся на самых разных предприятиях, совершенно не принадлежащих владельцу марки. Конкурирующие марки сплошь и рядом делаются в одном цеху по очереди, не говоря уж о том, что комплектующие у них одни и те же. Фабрики-изготовители остаются в безвестности, да им и не нужна известность: затраты на рекламу и продвижение товара лежат на владельце марки. В профессиональных кругах даже сложилось забавное терминологическое разграничение: «производителем» называется тот, кто заказывает товар под своим брендом на фабрике, а сама фабрика именуется «изготовителем». Хозяйки часто спорят, какое растительное масло или фруктовый сок лучше, не ведая, что их буквальным образом «из одной бочки наливают». Таково невинное жульничество современной экономики.

Но это всё присказка. А сказка такая: на выставке практически не было иностранных производителей. Это и впрямь сказка! Ну, разве что парочка китайцев, парочка турок, один итальянец. Погоды они не делали. Сегодня на московской выставке правят бал – российские и белорусские фабрики. Это наинормальнейшая норма, что в России больше всего представлены именно российские производители, но мы настолько отвыкли от нормы и притерпелись к извращению, что норма ощущается как повод для радости и едва не патриотической гордости.

Что производство ширпотреба тронулось в рост – ничего загадочного нет. Низкий рубль делает производство выгодным, т.к. купить за границей – слишком дорого. Но насколько же узок круг этих производителей: бытовая химия, «пищёвка», косметика, разные щёточки-мочалочки. Это то, что можно сделать на наличной производственной базе, в основе ещё советской. Специальные синтетические ткани для уборки, которые могли бы меня заинтересовать, - в России не производятся. Этого не сделаешь на коленке: это большое сначала химическое, потом текстильное производство. В Южной Корее, которая является лидером по производству синтетических тканей, полиэфирные гранулы производят государственные корпорации, а уж на этапе обработки нити, ближе к концу технологической цепочки, подключаются частники.

Частник никогда не возьмётся за такое большое дело: это окупится не в этой жизни. Мало того, частнику нужна промышленная инфраструктура, которую он сам никогда не создаст. Об этом говорил нобелевский лауреат по экономике Джеффри Сакс в книжке «Конец бедности». Он наконец открыл, что рынок сам по себе никогда не приведёт к развитию бедных стран: государство должно создать инфраструктурный скелет экономики.

Чего ещё не хватает отечественным промышленникам – это доступа к кредитным ресурсам. Борьба с инфляцией оказывается одновременно борьбой со всякой деятельностью. Но желание производить, видимо, в натуре человека: чуть приоткрылось «окно возможностей» - тут же пошла промышленная движуха.

Можем ли мы снабжать себя всем, что требуется, по крайней мере, в обиходе? Уверена: можем. Нас пугают, что слишком мал рынок и товары, производимые здесь, окажутся очень дорогими. Неконкурентоспособными. (Впрочем, почему мы должны конкурировать со всем миром на собственной территории – это большой вопрос). Есть мнение, что разработка, положим, бытовой техники оправдана при рынке от 300 млн. населения. А почему бы нам не начать выпускать пускай дорогую, но крепкую долго живущую технику? Это будет ассиметричный ответ конкурентам.

В любом случае, если мы не разговорно, а подлинно желаем развивать собственную промышленность, необходимо закрывать импорт тех товаров, которые мы производим внутри страны. Если этого не будет – ничего не получится. Ровно 200 лет назад немец Фридрих Лист установил: ограничение внешней конкуренции приводит к усилению конкуренции внутренней и соответственно – к развитию. Предлагаю Минэкономразвития торжественно отметить 200-летие этой совершенно верной и напрочь забытой мысли.

Свою правоту она доказала на примере нашего сельского хозяйства: стОило ввести контросанкции, как дело пошло не в пример бойчее прежнего.

Надо наконец признать, что именно полная неконтролируемая открытость нашего рынка привела к самоликвидации нашей промышленности. Об этом политкорректно помалкивают, но это так.

Сейчас религиозная вера в блага всеобщей открытости начинает сходить на нет. Растёт понимание, что СССР никогда не стал бы второй промышленной державой мира, не закрывшись от других стран экономически. Да, индустриализация началась на импортном оборудовании, этот импорт был огромен, до 1/3 всего мирового импорта промышленного оборудования, но он был контролируемым и цель была научиться самим производить машины. И это было достигнуто.

Уверена: мы можем научиться делать всё, что нужно, если не будет соблазна взять и купить. А без собственного производства мы так и останемся в постыдной зависимости от цены нефти.
рысь

ЕЩЁ РАЗ О НАСТОЙКЕ БОЯРЫШНИКА

Вздыбилась и уже начала опадать информационная волна вокруг настойки боярышника. И среди водопада словес никому не пришло в голову простое: а ведь в обиходе, особенно на производстве, много вредного и даже опасного. И клей можно нюхать, и незамерзайку хлебать - что ж теперь и клей запретить?

В чём виноваты производители злополучной настойки для ванн? В том, что на этикетке указали вместо этилового спирта – метиловый. То есть, формально рассуждая, они виноваты не больше, чем если бы в составе газировки вместо лимонной кислоты указали аскорбиновую. Ни на вкус, ни на калорийность, ни на срок хранения – не влияет, но кислота – другая. И это, безусловно, нарушение установленного порядка и введение потребителя в заблуждение. Вы скажете: в этом примере обе кислоты безопасны, значит, и проблема не велика. Да, безопасны, если изделие, которое содержит эти вещества, использовать по назначению. Газировку – пить, а не вводить внутривенно. Если использовать полезные вещества не по назначению –исход может быть вплоть до летального.

Так что рассуждая чисто формально, производитель настойки – не такой уж страшный преступник. Но это формально, по закону. А по совести - он злодей и душегубец. По нашему, по-российски рассуждая. Потому что не для ванн же предназначалась та настойка. Каждый знает и понимает, что предназначалась она для питья. Сроду пили эту самую настойку и всякие другие жидкости, дающие какой-никакой кайф.

А поскольку подобные жидкости потребляют граждане из таких слоёв, где жизнь – копейка, включая свою собственную, оттого, конечно, начальству приходится следить и вразумлять там и то, где и что вроде бы должны были соображать сами потребители. Но в том-то и фишка, что граждане у нас далеко не все – взрослые. И соответственно трактовать их надо как не вполне взрослых, недовзрослых.

Как это должно выглядеть применительно к производству и продаже спиртсодержащих жидкостей? Наверное, надо просто запретить продавать метиловый спирт в любых видах. Где-то он используется в техпроцессах, оттого опасность всегда есть, но хотя бы не продавать. На спиртсоеражащих непищевых жидкостях писать большими буквами: ЯД, не пить. Наивно, но кое-кого может напугать.

Что касается метилового спирта, то у меня когда-то были открытки, изображающие советские плакаты. Там был плакат, кажется, 20-х годов, изображающего слепца в чёрных очках. Надпись: «Не пей метилового спирта!». (От него, если выживают, то слепнут).

Но они всё равно пьют.

Из детских воспоминаний. Егорьевск, вечер. Я, дошкольница, сижу в ванне, запускаю плавучие игрушки. Вдруг телефонный звонок. Это большая редкость: телефонов в нашем городке было по пальцам пересчитать. У нас телефон поставили потому, что отец – директор станкостроительного завода «Комсомолец». Так что любой звонок – это тревога. Так и есть, я слышу: «Рабочие выпили метиловый спирт». Я не знаю, что это такое, но чувствую: что-то ужасное. Отец спешит на завод. Я сижу в остывающей ванне, обо мне забыли. Потом меня уложили спать, но я не спала, ждала, что будет. Уже ночью пришёл отец, и я, не разбирая слов, поняла, что всё обошлось благополучно.

Через много лет отец вспомнил тот давний случай и рассказал: уже на полдороге он сообразил, что метиловый спирт в техпроцессе не используется. А используется – этиловый. Его-то и выпили трудящиеся ночной смены. Выпили капитально – ну, и померещилось, что вот-вот богу душу отдадут. Тем более, что на пузыре было написано: яд. Они крепко струхнули и поползли в медпункт, а там молоденькая медсестра, увидав бутыль со страшной надписью, вообразила, что спирт метиловый, и подняла бучу. Видимо, отец был так раздосадован на свой испуг, что приказал записать выпивохам прогул и отправить их в вытрезвитель, что и было исполнено.

Я рассказала эту историю случившемуся у нас гостю, чьё детство прошло в промышленном городке в Ивановской области. «А у меня дядька в подобных обстоятельствах сел – на насколько лет, - проговорил он. – Спирт метиловый оказался».

Так что за русским человеком нужен глаз да глаз. Решить самому, что пить, а что не пить – трудно ему. Значит, надо по мере возможности убрать искушения из его жизни. И он отнесётся с пониманием, если ограничения – во благо.

Философ Серебряного века Н.Лосский рассказывает такую курьёзную историю о русском человеке в очерке «Русский народ».

«Существует характерный рассказ о поведении крестьянина, который сам признал, что государственная власть, встречая человека своевольного, должна бывает принудить его к порядку строгими, даже иногда деспотическими мерами. В Петербурге весной таял лёд на Неве, и переходить через реку по льду стало опасно. Градоначальник распорядился поставить полицейских на берегу Невы и запрещать переход по льду. Какой-то крестьянин, несмотря на крики городового, пошёл по льду, провалился и стал тонуть. Городовой спас его от гибели, а крестьянин вместо благодарности, стал упрекать его: «Чего смотрите?». Городовой говорит ему: « Я же тебе кричал». – «Кричал! Надо было в морду дать!»