Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

рысь

ПОДДЕРЖКА МАТЕРИНСТВА? НЕТ, ОТЦОВСТВА!

В центре новых правительственных инициатив – демография. Государство намерено взяться за дело всерьёз. Однако проблемы редко решаются в лоб. Хочешь добиться изменения в какой-то сфере, часто надо воздействовать на совершенно другую сферу. Говорят: на уровень выше того, на котором помещается проблема. Не всегда! Иногда не выше, а просто на другое. Управленческий талант в том и состоит, чтобы найти ту сферу, на которую воздействовать.

Конкретно: чтобы женщины рожали больше детей, надо воздействовать НЕ на женщин.

Если мы хотим существенного укрепления семьи и долгосрочного увеличения рождаемости, поддерживать надо не мать, а – отца. И не поддерживать, а приставить к квалифицированной, полезной, а следовательно, высокооплачиваемой работе. Вот её-то и надо создать.

Надо для начала хотя бы поставить задачу, чтобы нормально работающий отец имел возможность содержать семью с двумя-тремя детьми и неработающей женой. Мужик должен работать напряжённо, трудно, серьёзно, но при этом иметь такую зарплату, чтобы быть подлинным кормильцем и уважаемым главой семьи.

Collapse )
рысь

«Там русский от русского края отвык…»

Я чувствую, обсуждение последних постов зашло в некоторый тупик, вернее, о посте забыли и стали выяснять отношения между собой. Это верный признак того, что пора написать следующий текст, тем более, что я давно собиралась. Читайте.

Недавно один пожилой человек, из творческой интеллигенции, с которым мы познакомились не слишком давно, сказал нечто, слегка меня озадачившее. «Чем больше я Вас узнаю, - сказал он, - тем больше зреет во мне вопрос: а почему Вы не уехали?» Имелось в виду: за границу. То есть что выходит: раз человек не совсем никчёмный – тут же возникает вопрос: а что он тут делает? «В этой стране», как выражаются «креативные».

Сказать по правде, у меня и желания-то особого не было – уезжать. Вернее, было, но короткое и нетвёрдое – году в 1990. Тогда была некоторая вероятность уехать с мужем- физиком. Из его среды многие тогда уехали, примеривались и мы, но – что-то нас оставило здесь. Не иначе - подсознание. А там началась новая жизнь, новые возможности – ну и уж вовсе стало незачем ехать. В начале 90-х мне лично жизнь казалась очень интересной. Мнилось, кончилась совковая убогая серость, разбежались коммуняки, вот-вот начнётся какое-то дивное развитие, и мне удастся в нём поучаствовать. Я уже где-то писала, что я была форменная дура и ничего не понимала, хотя воображала себя весьма сведущей в общественных процессах. Во всяком случае, в философско-социологических книжках я была довольно начитана, и глотала всё подряд, что находила. В общем, была позитивная такая дура. Работала на итальянскую фирму, казалось, что делаю большое дело: привлекаю иностранные инвестиции. Не какие-нибудь – промышленные. Действительно, на фоне тогдашнего развала наши индустриальные проекты казались достаточно впечатляющими. Ездила в Италию, затаривалась красивыми шмотками, которые мне удавалось находить в Падуе близ Венеции, - в общем, моя собственная жизнь была совсем не дурна. Кстати сказать, я никогда не бывала одета так элегантно, как тогда. Сейчас денег гораздо больше, а шмотки как-то не попадаются… Но я, собственно, не о том. Словом, с той поры мне ни разу не приходило в голову – уехать.

А вот под влиянием слов моего знакомого, с которых я начала, я стала вспоминать, кто из моего окружения – уехал. И оказалось, что их – немало. И ещё больше тех, кто не уехал, но – хотел бы, мечтает, но как-то не складывается.

Есть у меня подруга юности, с которой мы дружим до сих пор. Она постоянно обдумывает и никак не разрешит для себя свой личный «основной вопрос философии»: «Правильно ли мы сделали, что тогда вернулись?» Они с мужем жили за границей накануне и слегка после развала Союза, но – вернулись. Так вот правильно или нет? – спрашивает себя моя приятельница. И не знает ответа. При этом она вполне материально обеспечена здесь, муж прилично зарабатывает, она даёт уроки, переводит и без крайнего напряга тоже зарабатывает кое-что.

Многие, многие, оказывается, уехали.

Вот моя бывшая секретарша, ещё по работе с итальянцами. Милая, очень трудолюбивая девушка, училась в ГУУ, где преподавал и её отец, доктор экономических наук. Она знала массу недоступных мне вещей и даже умела слегка программировать. А уж печатала как – просто пулемёт. Семья была прокоммунистическая, мама её даже ходила на заседания ячейки КПРФ. Катя разделяла эти взгляды, а я ей разъясняла идеи Хайека, как сейчас помню. Тогда все читали Хайека – «Дорога к рабству», «Преступная самонадеянность». Недавно полистала: типично профессорская мура, отораванная от реальности. А тогда казалось!.. Просто свет истины.

Помню, она участвовала в каких-то мероприятиях КПРФ, проводившихся в те поры в Ленинских Горках, на которые у меня отпрашивалась. Что-то вроде международной тусовки левых теоретиков. Она мне потом с восторгом об этом рассказывала. Потом отец её умер – молодым, что-то до 60-ти. А Катя поехала в Испанию (она учила испанский, вообще была очень способна к языкам и знала их штук пять), встретила испанца и вышла замуж. Сейчас живёт под Барселоной, имеет дочку лет 12. Карьеры никакой не сделала несмотря на хорошее знание языка и многообразные таланты и умения. Меня это всегда удивляло: такой, как она, – в Мировом Банке работать, да ещё на приличной должности. Я видела этих международных менеджеров и аналитиков – моя Катя их вполне за пояс заткнёт. Но… как-то не сложилось. Видимо, Катя оказалась какой-то чересчур скромной, довольствовалась малым и не просила у судьбы по полной. Вот фортуна ей и не дала ничего особенного. Судьба ведь она такая: что просишь, то она и даёт. Впрочем, у Кати дружная семья, на жизнь хватает. Мама её, я слышала, сдала квартиру в Москве (у них хорошая была квартира) и живёт у дочери.

А когда-то мы спорили с Катей о троцкизме. Сегодня невозможно представить, чтобы я с теперешней моей секретаршей беседовала о троцкизме. Заговори я о об этом с любым из моих служащих – это был бы культурный шок, примерно, как если бы я попросила доказать теорему Пифагора. Нравы и интересы за эти двадцать лет изменились радикально.

Катя прижилась в Испании, а одна моя родственница – в Италии не прижилась. Вышла примерно в ту же пору за итальянского ветеринара, родила ребёнка, но года через три-четыре – вернулась. Даже язык толком не выучила – только на разговорном уровне, а так чтоб книжку или газету – это так и осталось недосягаемой вершиной. Но эта – понятно. Она ужасно много о себе понимала и приспосабливаться, приноравливаться – это казалось ей оскорбительным. А семья попалась деревенская, крестьянская. «Что я – на тракторе что ли ездить буду?» - ну и уехала. С тех пор считает итальянцев «идиотами», её мама тоже не любит итальянцев.

Вообще-то в Италии многие наши девушки вполне приживаются, там уже сложилось почти нацменьшинство – «русские жёны»: они и гиды, и переводчицы, и так – служащие в конторах, имеющих дело с Россией. Многие из этих девушек вышли за подвернувшихся итальянцев просто, чтоб уехать, и мне иногда бывает жаль этих простодушных парней – всяких там шеф-монтажников, технологов и т.п. Итальянцы, надо сказать, имеют непреоборимую тягу к русским девушкам и готовы жениться чуть не на следующий день после знакомства. И женятся, и некоторые вполне дружно живут.

Когда-то я знала в конторе крупного иностранного концерна в Москве одну симпатичную молодую девушку. Пришла она туда как-то временно: её взяли под праздник клеить поздравительные конверты, которых отправлялось неимоверное количество, и штатные секретарши не справлялись. Галя, до того работавшая нянечкой в больнице, надеясь потом поступить в медицинский. Жила она в коммуналке с одинокой мамой, а тут окунулась в иной мир и решала там закрепиться. Она ухитрилась остаться, а потом по мере сил кружила голову пожилым сотрудникам, которые ей по возможности протежировали. Почему-то именно пожилым – так, вероятно, ей казалось надёжнее. Наконец она нашла какого-то пожилого вдовца с детьми её возраста, но сравнительно богатого, вышла за него замуж и уехала. Одна конторская сплетница мне потом рассказывала, как эта дурашка Галька превосходно устроилась: живёт себе в горах и в ус не дует. Иногда спускается с гор и едет на приличной машине в местный университет изучать историю искусств. Вот что значит: человек знал, чего хочет. Судьба неизменно благоволит к тем, кто знает.

А вот школьный друг моего мужа. Он не уезжал – его увезли в подростковом возрасте родители-евреи. Ехали вроде в Израиль, а оказались в США, в Нью-Йорке. Он закончил университет, что-то по программированию, работал по профессии, прилично зарабатывал, но почему-то мечтал вернуться. Как только это стало можно – вернулся. Может, ему казалось, что в России открываются какие-то совершенно гигантские возможности. Господи, как его встречали! Просто за то, что американец. Я не говорю – женщины, вообще все. Тогда быть американцем значило быть любимцем публики. Он к тому же был парнем обходительным, контактным, с фантазией. Умел придумывать бизнесы, порой удачные.

К сожалению, он не умел доводить дело до конца и скрупулёзно заниматься собственными делами. В результате все бизнесы как-то уходили от него. Один из его подручных сегодня заметная фигура в российском бизнесе. И раскрутился он когда-то на деньги этого русско-американского еврея – назовём его Борей. Боря как-то недолго огорчался и тут же принимался за что-то другое. Плохо только, что выводов не делал и уроков не извлекал из своих деловых приключений, а потому закономерно повторял их почти дословно. Ещё у него была неудобная для делового функционирования черта – он любил всех попадавшихся на пути женщин и на всех готов был жениться. Он и женился на одной из них. Потом у него была масса романов с какими-то приезжими из провинции на завоевание столицы девушками, а жена его меж тем отбыла в Америку на жительство: для этого, по-видимому, она и вышла в своё время за Бориса. Лет шесть Боря жил с двумя жёнами – одна в Москве, другая в Нью-Йорке и как-то ухитрялся лавировать. Потом московская его прогнала, к вящему его облегчению, и он отбыл в Америку. Но не надолго.

Время от времени он снова прибывает в Москву – почему-то всегда в ранге вице-президента какой-то вполне приличной компании, но долго нигде не работает. Мы с ним не общаемся, поссорившись лет пять назад из-за одной его аферы, а которой муж потерял деньги. Сейчас, конечно, всё это утратило актуальность, и мне было бы забавно с ним повстречаться, может, и повстречаемся ещё…

Он всегда на плаву, но ни богатства, ни даже прочного положения в бизнесе он не достиг: и то, и это, а по сути – ничего. Жена его, сколь я понимаю, бросила. Вряд ли его это сильно огорчило. Боря типичный «ни в городе Богдан, ни в селе Селифан»: русский в Америке и американец в Москве, пытавшийся «срубить бабла» на этом своём промежуточном положении, что вроде и удавалось временами, но ничего основательного и прочного, сколь я могу судить, не получилось.

А вот родители его, бывшие советские евреи, довольно успешно проработали всю жизнь зубными врачами – сначала в СССР, а потом в Штатах.

В ближайшие дни расскажу о судьбах других уехавших.
рысь

ВЫМИРАЕМ?

Павел Парфентьев, председатель межрегиональной общественной организации «За права семьи» произнёс простые и верные слова: «Или мы возрождаем семью, или нашу страну ждут гибель и уничтожение». По его мнению, главная задача государства – не модернизация социальной сферы, а сохранение самого понятия семьи. Именно так оно и есть. Впрочем, это относится к любой стране.

Если окинуть взглядом историю, то бросается в глаза связь между крепкой семьёй быстрым развитием данного сообщества. Ранние, практически нерасторжимые браки, многодетные семьи, большие гендерные различия, т.е. у мужчин и женщин свои специфические задачи и соответственно разное воспитание девочек и мальчиков. Так было и есть у всех народов, которые растут и расширяют свою роль и своё присутствие в мире. Поздние браки, невнятные, ни к чему не обязывающие сожительства, малодетность или вовсе «чайлд-фри», неразличимость общественных ролей мужчин и женщин, одинаковое воспитание девочек и мальчиков – это характеристики народа, едущего «с ярмарки» истории, народа доживающего.

В наши дни такое происходит со всем белым человечеством. Об этом пишет Патрик Бьюкенен в популярной книге «Смерть Запада». Всё точно так же, как у нас; я даже по прочтении хотела написать об этом автору, но потом устыдилась своего неидеального английского и затею эту оставила.

Семья – ячейка общества – это не советский замшелый трюизм, это чистая правда. Кстати, сам это афоризм принадлежит Аристотелю, это из его знаменитой «Политики». Семья воспроизводит население, передаёт новым гражданам «язык и нравы», часто и профессию. Распадается семья - разъезжается, как гнилая ткань, и общество. Прежде всего перестают рождаться в должном количестве дети. Воспитание детей обществом – это принадлежность социальных утопий, в жизни так не получается. До этого просто не доходит: где семья как институт слаба – там дети просто не родятся. И всякие государственные поощрения, в том числе материальные, - не действуют. Так было в Риме эпохи упадка: разврат, вошедший в быт, матроны не хотят рожать детей, государство кормит за казённый счёт так называемых «пролетариев» - свободных римских голодранцев, чьей единственной задачей было – размножаться (proles и значит «потомство»), т.е. увеличивать поголовье римских граждан. Не сработало! Как не срабатывают всякие льготы, которые дают в Германии, во Франции или Швеции. И у нас они не срабатывают, о чём честно пишет знаток семейной проблематики Павел Парфентьев. Это очень важное признание, потому что казённые восторги по поводу материнского капитала застят неприглядную истину.

Можно ли изменить положение?

Думаю, можно. Но воздействовать нужно на причину явления.

Причина распада семьи заключается в массовой работе женщин вне дома. Здесь важна массовость: пока вне дома работали единицы, пока это было исключительным или аварийным случаем – семья как институт сохранялась. Как только такое положение стало массовым и, главное, желанным, когда идеалом женщины стала работница, профессионалка а не домохозяйка – вот тогда семья начала активно распадаться. Тут же произошло резкое понижение рождаемости – так называемый демографический переход, а дальше эти два фактора – снижение рождаемости и падение престижа института семьи и брака – идут рука об руку, поддерживая друг друга, как идиллическая семейная пара.

Началось это после I Мировой войны, массовым стало на Западе в 60-х годах ХХ века. Россия в этом пагубном процессе шла в авангарде.

Что сегодня? Современная молодая девушка ориентирована на профессиональный труд, на карьеру, самостоятельный заработок. Её интересы смещены с семьи и детей на совершенно иное поле. О роли многодетной матери и хозяйки дома сегодня мечтает разве что убогая лохушка, а современные и продвинутые – очень далеки от подобных жизненных планов. К тому же работать вне дома – гораздо проще и легче, чем по-настоящему заниматься домом и семьёй.

То есть произошло вот что. Раньше было своего рода разделение труда между мужчиной и женщиной. Мужчина исполнял внешнюю функцию – пахал, строил, воевал. А женщина была тылом: рожала детей и поддерживала дом. Именно в силу разности функций они были нужны друг другу. Семья ведь в первую очередь хозяйственный союз, а не романтический. Мужчина, собственно, и мог тяжко трудиться, «покорять пространство и время» именно потому, что не занимался домом и детьми: на это у него была «служба тыла».

Сейчас мы имеем в сущности мужчину и… другого мужчину – по функции. Женщина, как и мужчина, трудится вне дома, зарабатывает деньги, быт упрощён техническими приспособлениями, к тому же мужчина в нём, по современным воззрениям, тоже обязан участвовать на равных. Ну и нафиг ему и ей вся эта суета? Практика показывает: ни нафиг. Мимолётные «гражданские браки», браки выходного дня, гостевые и всякие иные, масса разводов – всё это говорит об одном: пожизненный брак с детьми становится исключением. Девушки не из кокетства, а искренне – замуж не стремятся. Чего я там не видела – носки стирать?

Именно отсюда, со стирания гендерных различий, и начался распад.

Как невиннейшая засвеченная фотопластиночка привела человечество впоследствии к атомной бомбе, точно так и хорошие, правильные и вполне невинные идеи женского равноправия – привели к атомной бомбе другого рода, которая к тому же уничтожает людей без лишнего грохота и радиационного загрязнения местности – так, знаете, деликатно и незаметно.


Теперь самое интересное: можно ли отыграть назад? То есть снова слепить распавшуюся «ячейку общества». Для этого нужно две вещи. Первое: вернуть женщину в семью. И второе: изменить характер расселения – люди должны жить преимущественно в маленьких домиках с участком. Этот тип расселения сам по себе предполагает семейное проживание.

На взрослых тётенек, конечно, не повлияешь, но если начать с младшеклассниц – следующее женское поколение можно воспитать в нужном духе. Тут нужна целенаправленная государственная политика.

Сразу скажу: в условиях демократии она невозможна – тут требуется, по меньшей мере, автократическое правление. Если иметь свободу действия, многое можно осуществить.

- Например, во многих случаях признать субъектом права не гражданина, а семью. В этом нет ничего нового: и полноправный римский гражданин, и член русской крестьянской общины – это семейный мужик.
- Серьёзный налог на бездетных – равный затратам на парочку детей. Отмена пенсий не помешала бы: чтобы растили себе будущую поддержку в старости – тогда и дети будут не обуза, а инвестиция, как оно и было на протяжении тысяч лет.
- Не вредно отказаться от сакрального принципа равной оплаты за равный труд. В старину мужику платили больше просто потому, что в его получке была доля жены и детей, а женщина, считалось, если работает – значит, одиночка.
- Неплохая идея требовать от женщины, идущей в политику или на госслужбу, иметь не менее двух детей свыше 10-летнего возраста. Она не может, она больная? Тогда пусть лечится, зачем нам больные в политике? (А от мужика требовать в соответствующих обстоятельствах отслужить действительную срочную службу).

Все эти мероприятия должны сопровождаться государственной тотальной пропагандой. Тотальная пропаганда означает непрерывную трансляцию по всем каналам требуемого контента + государственный запрет на любую трансляцию противоположного по смыслу. Очевидно, что это несовместимо с неограниченной свободой слова.

Это ужасно, неполиткорректно, феминистки в обмороке или в пикете? А политкорректно не получится. Политкорректно можно только вымирать. Вообще, многие вещи можно сделать только ценою определённых затрат – материальных, моральных, политических. Если эти затраты уменьшить – ничего не выйдет. Не то, что результат будет хуже – его не будет ВООБЩЕ. Если мы не готовы к затратам – лучше смириться с ходом вещей и не делать ничего, чем суетиться попусту.

Достичь результата можно. Вопрос в том, есть ли у государства силы, чтобы сделать нужное? Не деньги – одними деньгами дела не решить. Именно силы, решимость, готовность. Мне кажется, нет. Тогда лучше не дёргаться, а на выделенные бюджеты гульнуть как следует: одновА живём!

Это по факту и происходит.