Category: транспорт

рысь

«БЕШЕНЫЙ, КАК ЭЛЕКТРИЧКА…»

Нам опять повезло, всё-таки везучий мы народ: электрички, сказано, отменять не будут. Президент проявил заботу о подведомственном населении и велел, чтоб пригородные поезда - ходили. Будут они ходить или не будут – это, конечно, бабушка надвое сказала (мало ли что велел делать Президент, а оно не делается), но надежда появилась. А на что нам, мелюзге, ещё надеяться, как не на отеческую длань? Почему мелюзге? А кто ж ещё на электричках-то ездит? Солидные люди на них в жизни не сядут, побрезгуют; так что электрички – для простых. Для нищебродов-замкадышей, которым и жить-то на свете дозволяется только так, из милости, по начальственной неизбывной доброте.

Собственно говоря, разговоры об отмене электричек ввиду их неэффективности велись давно. С год как начались пробные «вбросы» насчёт убыточности пригородного сообщения. Год назад , в январе 14-го года, сняли 55 рейсов, где-то тишком отказались от льгот студентам и школьникам. Это, конечно, не отмена 144 рейсов в январе нынешнего года, но, как говорится, лиха беда начало. Тогда это как-то прокатило, и вот железнодорожное начальство стало думать, что и дальше прокатит. Но – Президент произвёл экстренное торможение. Ну что ж, на этот раз не вышло, надо ждать следующего случая: поезд ещё не ушёл. Там авось обойдётся и всё, что надо, отменят.

Собственно, во многих местах уже успели многое отменить. На моей «исторической родине» - в Туле, например. С 1 февраля в Тульской области отменили 10 электричек. В частности, отменены 4 пригородных поезда по маршруту Белев- Козельск, 2 пригородных поезда на маршруте Калуга- Алексин и 4 поезда на маршруте Алексин- Узловая.
Зато – вот она, забота о простом человеке! - введены заменяющие их автобусные рейсы. Всего на территории региона, сообщается, организована работа 259 пригородных и межмуниципальных маршрутов пассажирского транспорта с предоставлением льгот. Зачем же заменять более дешёвый железнодорожный транспорт более дорогим автомобильным (по крайней мере, нам на уроках географии говорили, что самый дорогой транспорт – автомобильный)? Наверное, дело в том, что отменить под сурдинку автобус ещё проще, чем электричку.

Раньше сообщалось о ликвидации пригородного сообщения в Псковской и Вологодской областях. Отмены электропоездов произошли в Тверской области, Забайкальском крае, Нижегородской и Тамбовской областях. Кроме того, Московская железная дорога известила пассажиров об отмене всех поездов по направлению Москва - Гагарин с 16 февраля, сообщает "Интерфакс".

Больше всего электричек отменено в Липецкой (31 поезд), Калининградской (29 поездов) Новгородской (20 поездов), Воронежской (13 поездов) областях, пишет "КоммерсантЪ". Грядущие в ближайшие месяцы сокращения пригородных железнодорожных перевозок затронут еще 12 регионов, в том числе Ростовскую область (54 поезда), Ставрополье (42 поезда), Чечню (8 поездов).

При этом за 2012-2013 годы было отменено в целом по стране только 310 электричек. Железнодорожники честно говорят, что из шести с лишним тысяч пригородных поездов в стране может через три-четыре года остаться две-три тысячи.

Говорят, что регионы задолжали РЖД 30 млрд руб. И больше даром возить железнодорожники никого не могут. И так РЖД, считай, даром катали мелюзгу на электричках. Неэффективно это самое пригородное сообщение, убыточно. А раз убыточно – должно умереть. Таков закон рынка.

Поразительное дело: всё, за что ни возьмись, у нас убыточно, невыгодно и неэффективно! Работать у нас – никакого резону! Вред один. Любая деятельность, кроме перекачки нефти-газа, оказывается у нас убыточной. Её - так получается - и поддерживают-то отцы наши начальники вроде как из гуманитарных соображений, попросту говоря – из милости, чтоб народишко не вякал, а по уму-то давно пора прикрыть всё это колупание. Только ради замкадского народа пекутся, а по-рыночному ничего не надо, не выгодно, не эффективно. Закрыть и забыть!

И сам народ не нужен. Народ – это лишние рты. Не дополнительные, заметьте, руки – лишние рты! А их ещё на электричках катать! Ишь – раскатили губу.

Отмена электричек – это часть огромного процесса инволюции, свёртывания жизни, который охватил наша страну. Этот процесс ширится и углубляется. И касается не только электричек, а множества сторон жизни.

Несколько лет назад, например, было объявлено, что малые города будут сокращаться, что это-де мировой тренд – везде они сокращаются. В конце 2010 года прошла информация о проекте создания двадцати городских агломераций. Более того, эти самые агломерации тогда считались частью предвыборной программы Медведева.
Признано: развивать малые города у нас бесперспективно. При этом говорится, что 90% городов у нас - малые. С населением до 100 000 человек. Поскольку работы (читай - жизни) там нет - народ оттуда перетекает в большие города. Да, так оно и происходит, это я вижу на примере Тульской области: народ из сёл течёт в райцентры, а из райцентров - в Тулу, а из Тулы - в Москву.

Ну вот и надо - учат государственные мудрецы – признать и закрепить (по-научному, "институционализировать") то, что и так есть - утечку народа, оголение территории. Чего уж...
То есть что получается: 90% наших поселений - негодные, ненужные, достойные смерти. Когда-то были «неперспективные деревни», теперь - добрались до городов. И не просто до некоторых городов - практически до всех. Все оказались ненужными - девять из десяти. Какие уж тут электрички!

Марина Удачина, директор института инноваций, инфраструктуры и инвестиций (какое изумительно инновационное учреждение!), тогда успокаивала: "Развитие агломераций - естественный процесс во всём мире".

Когда говорят, что на малые города денег не хватит, и на электрички денег нет, молчаливо исходят из представления о государстве-собесе, который раздаёт клиентам нефтяные деньги. Этих денег больше стать не может, сами клиенты собеса ничего сделать не способны – таково молчаливое исходное предположение, на котором базируется наша государственная мысль. Для собеса действительно удобнее всех свезти в одно место. И чтоб их не очень много было, а то всем не достанется. Права, права была Маргарет Тэтчер: для обслуживания трубы нам и пятнадцати миллионов хватит. А уж пятидесяти – за глаза. При той системе, которая у нас сложилась, люди – лишние, ненужные, одна маета от них.

То есть что получается? Рыночная экономика и рыночные методы хозяйствования приводят у нас к тому, что всякая деятельность – бесполезна и невыгодна, а сам народ – лишний. Ненужный народ. Жизнь в стране – сворачивается.

Ну а раз так – может, поискать нам других оснований жизни, при которых она может развиваться, а не сворачиваться? Если рыночная экономика доводит нас до упадка, значит, надо поискать что-то иное?

А может, заодно и других руководителей поискать?

Знаете, что мне живо напоминают мне истории о глобальной невыгодности всех видов деятельности?

В одной московской буржуазной семье вырос сын. Никакой склонности ни к какой деятельности он не имел, но поскольку в приличном обществе принято, чтобы молодой человек имел какое-то занятие – ему покупали разные бизнесы, чтобы они ими управлял и считался бизнесменом. И за что он ни брался – всё выходило невыгодно: магазин – невыгодно, кафе – разорительно. После того, как он последовательно довёл несколько бизнесов до полного краха, мать, разумная женщина, сказала: «Отныне ты не будешь работать. Вообще. Никогда. Потому что чем больше ты занимаешься бизнесом, тем больше убытки. Хочешь – нанимайся на любую работу, но кому ты нужен? А так – сиди дома». Наши крупные начальники сильно напоминают этого молодого человека: у них тоже чем больше работают – тем больше убытки. Правда, в отличие от того парня они получают за свою деятельность гигантские зарплаты, которые из скромности даже не желают раскрывать, грозясь в случае чего… уволиться. И… и – ничего.

А жизнь продолжает свёртываться, вырождаться.

Что касается РЖД, то тут есть ещё один занятный поворот сюжета. Вот все рассуждают о развитии собственного сельского хозяйства, передового, то-се… Передовое сельское хозяйство должно быть специализированным – правда? Где-то пшеница хорошо родит, где-то овощи… Значит, надо эти самые сельхозпродукты возить туда-сюда. А у РЖД такие тарифы, что это … вы угадали: невыгодно! Помню, несколько лет назад мы хотели отправить зерно из Ростовской области в Петербург, и стОило это 2 000 руб. за тонну, при стоимости зерна 8 000, т.е. 25% от исходной стоимости. Это всё-таки европейская часть, а возьмите Сибирь – оттуда везти вообще нереально. Регионы хозяйственно замкнулись, словно при феодальной раздробленности. А вы говорите – глобализация! Нам бы внутри страны глобализироваться.

Говорят, у РЖД объективно такие издержки, и цены не могут быть ниже. Знаете, умелый управляющий тем и отличается от неумехи, что умеет влиять на объект своего управления, в том числе и на издержки. Издержки – ведь это не какая-то физическая константа, вроде скорости света, - на это тоже можно влиять. Каждая хозяйка знает: можно поесть в дорогом ресторане, можно в дешёвой забегаловке, а можно купить «куриный набор» и сварить дешёвую и сытную лапшу. Результат по сути один, а издержки – очень разные. И так в любом деле. Главное, нужен стимул к сокращению издержек. Но РЖД – монополист, к чему суетиться? Его положение – идеально: его не может победить в рыночной борьбе и выкинуть с рынка конкурент, поскольку конкурента нет. То есть со стороны стихии рынка он защищён. И стороны, так сказать, административно-командной системы – тоже вполне прикрыт. Железнодорожных начальников не могут объявить вредителями и врагами народа и отправить на Колыму. Не принято это сегодня. Все прелести капитализма и социализма в одном флаконе – но без их неприятностей. И кто в таких условиях будет напрягаться и сокращать издержки? Гораздо правильнее сокращать электрички. И их сократят, помяните моё слово. Попозже и потихоньку…
рысь

СНОВА АВГУСТ… 91-го

В конце августа, в глухую отпускную пору, мне всякий раз приходит в голову вопрос: а вот окажись я в августе 91-го, но с сегодняшними знаниями всего того, что произошло потом, как бы я поступила? Вообще-то, это часть большого вопроса, который, думается мне, приходит в голову почти всем, как выражаются в метро, «людям старшего возраста». Начни я жизнь сначала, или хотя бы отмотай плёнку сильно назад – что бы я сделала, как поступила? С сегодняшними знаниями. Ну, про всю жизнь так вот влёт не напишешь – потому ограничусь августом 91-го.

Для начала – что я делала в реальности.

Тогда мы (муж, сын и я) только что вернулись из отпуска. И вдруг – трах-бах – ГКЧП, «Лебединое озеро» и прочее, хорошо известное. Помню свою совершенно спонтанную мысль: «Ну вот и всё!». Это я имела в виду всю эту гласность, интересность, яркость и завлекательные перспективы…

Я только что, буквально с пару месяцев, начала работать в итальянской фирме; мне это казалось тогда очень интересным и многообещающим делом; я собиралась в тот момент в Италию, где должна была пройти что-то вроде короткой стажировки.

Собственно, ничего кроме завлекательного чтения особо интересного-то в тогдашнем быту и не было. Жизнь той поры в практическом, повседневном отношении была ухудшенным вариантом советской, но я тогда была молодая, не слишком привязанная к деталям быта (такой, впрочем, я осталась и поныне), кроме того, мы с мужем как-то всегда ухитрялись прилично зарабатывать, а потому ужаса «пустых прилавков» и знаменитого советского дефицита – мы лично особо не ощущали. Я его воспринимала скорее юмористически и исследовательски. А когда надо было что-то купить – просто платила две цены – и мне ЭТО приносили какие-то деятели чёрного рынка. Помню, у меня был приятель-мясник, Семён, который снабжал меня всем ассортиментом соседнего продмага. Такие Семёны были повсюду и не прятались. Впоследствии, когда я уже завела собственный бизнес, я повстречала Семёна уже в качестве директора хозмага.

В тогдашней жизни я ценила две вещи: новое, завлекательное чтение, которое в прошлые времена и не снилось, и ещё – перспективы. Невнятные, но манящие. В советской жизни, в которой я в бытовом отношении была прилично устроена, я для себя перспектив не видела. Возможно, я ошибалась, но чувствовала я именно так. Ну и читать тоже можно было не так широко и запойно. А теперь – хочешь Бердяева, хочешь Розанова, хочешь Генри Форда, не говоря уж о журналах. Почитать-то я всегда любила. Один из тогдашних юмористов тогда сказал, что читать стало интереснее, чем жить. А мне, по правде сказать, почти всегда так и было. А теперь вообразите, какие возможности открылись для меня с Перестройкой!

Вообще-то вся эта гласность и манящая завлекуха – всё это ощущалось, как какой-то карнавал и дивный праздник непослушания, который вообще-то может в любой момент кончиться, как и полагается празднику. Помню, моя приятельница вырезала особо чувствительные статьи из «Огонька» именно из таких соображений: кончится же эта развлекуха, а вырезочка на память - останется. Из этих же соображений я собирала толстые журналы, которые потом долго-долго лежали у нас в сарае.

И вот объявляют: ГКЧП, говорят какие-то советские слова, хмурые такие советские дядьки. Нет, я не испугалась: чего мне бояться? Пролистывая свою жизнь, я отмечаю, что вообще очень мало чего боялась – не от смелости, а по легкомыслию. Было лёгкое разочарование, и та самая мысль, с которой я начала: «Ну вот, значит, и всё». Помню, я тут же стала перебирать журналы. Зрительно помню себя, в ситцевом халате, сидящей на полу возле шкафа. Перебираю и думаю: «Надо сохранить на память». И в руках у меня гадкий (я уже тогда догадывалась, что гадкий) журнальчик под названием «Столица», где жёстко мочили совок и взахлёб воспевали светлый образ Запада. «Ладно, - думаю, - надо и это сохранить».

Мы держали телевизор включённым, но ничего информативного не передавали. Вдруг сын спрашивает (ему шесть лет): что такое случилось? Мы с мужем пытались как-то объяснить понятно для его ума, что такое государственный переворот. «Вот, - говорю, - эти люди захватили власть». – «Как это – власть?» - не понимает сын. – «Ну, Кремль захватили», - объясняю я. – «А кто они – бандиты?» - интересуется сын. И я невесть почему отвечаю: «Бандиты». И тут же соображаю: «Неправильно так говорить ребёнку». Тут муж пришёл на помощь: «Надо ещё во всём разобраться, мы мало об этом знаем».

А дальше было вот что. Муж мой оказался внутри Белого Дома. Оказался как-то по-дурацки, подлинно волею судеб. Он тогда уже пытался, не слишком успешно и интенсивно, заниматься бизнесом вместе со своим одноклассником, которого когда-то родители увезли в Америку, но он, как только стало возможно, вернулся - уже в образе американского бизнесмена. Так вот мой муж, работая на Физтехе, где он, прямо сказать, не сильно надрывался, участвовал в каком-то проекте, связанном с телефонией. Надо сказать, что тогда позвонить за границу было целое происшествие: полагалось как-то заказывать звонок через телефонистку, что-то очень непростое. Прямая связь с заграницей существует с 1994, кажется. И вот эти ребята изобрели какой-то хитроумный способ звонить напрямую за границу – не помню, как, что-то через Финляндию. Они продавали специальные какие-то телефоны, позволяющие это делать. Помню, у нас дома стояли аппараты с выпиленным вручную окошком – зачем, понятия не имею. Потом этот бизнес был убит дозволением звонить напрямую.

Так вот в самый патетический момент глава этого бизнеса, тот самый одноклассник (назовём его Борей), предоставил свои чудо-телефоны для связи инсургентам, вернее сказать защитникам конституционного строя. Или чёрт его знает, чего – в общем, тем, которые были внутри Белого Дома. Не знаю, сумели ли они ими воспользоваться. Думаю, скорее, нет, не до того было. Но мой муж должен был сделать что-то техническое по этому поводу, и таким образом оказался в Белом Доме. Сделав техническое, он должен был уйти, но его портфель, где были все документы, оказался в какой-то комнате, которую заперли, он искал, кто бы открыл, и тут выяснилось, что уходить поздно: они в осаде. Так он и оказался в рядах героических защитников демократии. Он говорит, что реально раздавали автоматы. Продолжалось это, ежели память не изменяет, два дня. Я, конечно, за него боялась, но, странным образом, не слишком. Почему-то с самого начала было у меня ощущение чего-то ненастоящего, игрового, карнавального. А может – это мой несерьёзный нрав…

Ну, делать нечего, поехала на работу. Работа моя помещалась в Трёхпрудном переулке, рядом с Тверской. Это иностранное представительство. Все политкорректно делают вид, что ничего не происходит, хотя у секретарей включён вполголоса телевизор. Никаких особых патрулей я на Тверской не помню. Русские сотрудники представительства вид имеют озабоченно-растерянный. Одна девушка вполголоса беспокоится: что же будет? У её мужа маленький бизнес, что-то, кажется, с туризмом, вот она и беспокоится, не запретят ли. Говорят: надо идти в живое кольцо, они-де не могут, а ты (то есть я) чего не идёшь, ты же сама себе хозяйка? (Действительно, у меня не было обязанности сидеть сиднем в офисе).

Закончив наскоро свои дела, я-таки отправилась. Пешком. Это не слишком далеко, но и не особо близко, километра четыре, думаю. Почему пешком? Видимо, транспорт не работал. По выходе случайно встретила давнего и дальнего знакомого, тот рассказывал какую-то муру про смерть ещё более давнего и дальнего знакомого; еле отвязалась. По мере приближения к Белому Дому толпа густела и вскоре я шагала, словно на демонстрации. В общем-то я ничего не видела. Рядом со мной были какие-то учащиеся медучилища с санитарными сумками, которые они взяли в кабинете гражданской обороны. Они явно играли в войнушку.

Когда приблизились к месту, по толпе прошёл слух, что всё, демократия победила, можно ехать домой. Я вместе в другими дошла до метро «Улица 1905 года», вошла в метро и уехала. Помню, повсюду в метро висели наскоро сработанные листовки, оповещающие о победе демократии. Я была скорее рада: коммуняки, поднявшие вроде как голову, - повержены. Но опять-таки у меня сохранялось отстранённо-игровое отношение ко всему этому.

А вот виденное в вагоне я не забуду никогда. Это лица людей. Простых, обычных людей: конторских служащих, сотрудников многочисленных московских НИИ и рабочих ещё более многочисленных московских заводов (в те времена на Пресне был даже сахаро-рафинадный завод, не говоря уж о пивном им. Бадаева и знаменитой Трёхгорке), студенты, учителя. Так вот у всех на лицах было тихое сияние. И какая-то дивная солидарность и любовь к друг другу осеняла этот заурядный вагон метро. Такого я не видывала ни до, ни после. Эти люди были счастливы и едины в этом счастье: они свалили гидру коммунизма, они отстояли нечто для себя чрезвычайно важное – вот что было написано на этих лицах.

Как было бы интересно спросить у них: как сложились их судьбы? Они пожалели о своём выборе? Они считают себя одураченными лохами? Кто их, кстати, одурачивал: Горбачёв? Ельцин? Мировая закулиса и её продажные приспешники? Кто? С.Г. Кара-Мурза, которого я очень уважаю за огромность проделанной работы, но с которым, будучи согласна в деталях, не согласна в целом – так вот Кара-Мурза постоянно толкует о «затмении разума». Ну, бывает – затмился. Но вот теперь – что бы я сделала? За кого я была бы?
Об этом – завтра.