Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

рысь

Stat’ russkimi

Stat’ russkimi

Недавно оказалась в одном из сравнительно новых бизнес-центров. Интерьерчик вполне trendy: полупрозрачный минимализм с неназойливыми ремининсценциями из 60-х - колченогие кресла-раковины, почти невидимые столики - всё как везде.

А вот и новое! Сижу в кафе, и глаз упирается в постер в полстены, а на нём – матрёшка, похожая на цыганку, балалайка, по всему полю – кренделя-завитушки и надпись: «REMEMBER YOUR ROOTS» (помни свои корни) – вот какой нынче лозунг момента. Левее постера – частокол из берёзовых стволиков.

Это – новое. Несколько лет назад повесили бы что-нибудь глобалистическое, всеохватное, наднациональные, вроде часов, показывающих время в разных столицах мира, которые было в прежнее время принято помещать в гостиницах над рецепцией. Тогда мы все пытались отряхнуть прах национальности с наших подошв, превратиться в «общечеловеков», т.е. западных иностранцев: одеваться как они, стоять-сидеть, как они, есть, как они, говорить и, главное, думать на business English’ e. Вместо «Ни фига себе!» стали восклицать «Вау!», а по утрам вместо вкусной, но устарелой каши жевать картонные на вкус, но прогрессивные мюсли. В те времена модные девушки стали говорить словно бы с акцентом. А уж повесить матрёшек – это разве что в деревне в доме колхозника.

И вот всё дивно переменилось. Дочки тех стильных с акцентом – надевают павло-посадские платки, топ-менеджеры ездят на иностранных тачках по всяким там Суздалям и утверждают, что любят гречку.

Недавно в Вене мне привелось поболтать с одной местной дамой о моде, об одежде – обычные женские темы. Так вот она рассказала, что у них бум народного костюма. В нём есть мода, он видоизменяется, а это значит – живёт.

Что это значит? Люди хотят вновь стать немцами, чехами или русскими. Глобализация (под которой чаще всего подразумевалось непререкаемое господство Соединённых Штатов) – откатывается назад. Для начала на уровне моды и стиля. Кстати, не надо считать моду чем-то пустым и вздорным: она – интегральное выражение чувства жизни, господствующего в данную эпоху.

Сегодня мы видим поворот в этом господствующем чувстве. Мне кажется, в нём проявляется верный инстинкт самосохранения народов. И даже не народов – людей. Человек входит в человечество не непосредственно, а через свой народ – как русский, китаец или француз. Иначе – захиреет, утратит самое желание жить. Сейчас это происходит с белыми европейцами-«общечеловеками»: они не хотят размножаться. Меркель, сама бездетная, предрекает, что лет через пятьдесят не будет немцев, а будут какие-то «среднеевропецы». Уже нет разницы между мужчинами и женщинами – у них уже нет специфических прав и обязанностей: они – просто люди. Это и есть то самое предсмертное смешение, о котором толковал больше ста лет назад наш непонятый соотечественник Константин Леонтьев. Вот против этой кладбищенской перспективы и двинулись смешные и наивные матрёшки. Двинулись, скорее всего, не понимая, что, собственно, происходит, а только лишь ощущая своими расписными деревянными боками новый ветер эпохи.

Эпохи ведь бывают центробежные и центростремительные. Мы, похоже, вступаем в центробежную эпоху – эпоху нового разделения. Разумеется, разделение не исключает объединения для какой-то цели, но объединяться будут «исторические тела» (как выражались в старину историки), осознающие себя как нечто отдельное и обладающее своими качествами, целями и задачами. В этом видится мне тренд истории. И русофобская возня – это в числе прочего борьба старого, глобалистического, с новым – национально-специфическим. Борьба центробежного и центростремительного. Глобализм – это сегодня старое, отжившее, антиглобализм – своего рода новый провинциализм – это новое.

Глупая матрёшка с балалайкой кому-то наверняка покажется чем-то старым, а она – новое. Просто время сейчас настолько убыстрилось, что глаз не успевает уловить, где старое, а где новое. Мы продолжаем считать нечто новым, а оно – уже устарело. А старое оказывается новым на новом витке исторической спирали.

Нам, русским, надо поскорее осознать себя русскими. К несчастью нашему, руководящий класс у нас – поверхностно-космополитичен, наподобие героев фонвизинской пьесы «Бригадир», очень напрасно забытой. «Французик из Бордо» сидит в наших головах и руководит поступками. Даже матрёшка призывает помнить о корнях по-английски.

Подобное было в нашей истории. Ключевский писал, что екатерининское дворянство хотело во что бы то ни стало стать иностранцами, оставаясь в душе совершенно русскими, а вот дворянство александровой эпохи, поколение декабристов, напротив, очень хотело быть русскими, будучи иностранцами в своей стране по культуре и воспитанию. Матрёшка, изъясняющаяся по-английски, говорит о том, что мы похожи на них. Но всё-таки мне кажется, наш космополитизм – очень неглубок: стать снова русскими нам не трудно. А кто не может – хорошо бы отправить в их духовное отечество.

А может и неплохо, что матрёшка зовёт помнить о корнях по-английски: пускай и иностранцы задумаются.
рысь

ЧТО БЫЛО Б, ПОБЕДИ ГКЧП…

Сегодня день Путча. 19 августа 1991 года было объявлено о том, что Горбачёв болен, а власть переходит в руки ГКЧП. Год назад я написала два поста: в первом с большими подробностями описала, как запомнила, те события. А во втором – мои размышления.


http://domestic-lynx.livejournal.com/103462.html

http://domestic-lynx.livejournal.com/103925.html

А сегодня задумалась: а вот если бы ГКЧП победил – что бы случилось? Как бы сложилась жизнь? Широко бытует выражение «История не имеет сослагательного наклонения». Изречение распространённое, но совершенно неверное. Очень даже имеет! Из любой точки во времени, как и в пространстве, ведёт бесчисленное множество дорог, и ведут они совсем в разные места, не имеющие ничего общего меж собой. Подумайте, что бы произошло с вами, если бы вы поступили не в то учебное заведение, в которое поступили, а в совсем другое. Могло так быть? Да элементарно! Вполне возможно, вы оказались бы в другом городе или даже в другой стране, женились на другой девушке, и всё в вашей маленькой жизни было бы другим. Так что сослагательное наклонение имеется, ещё и какое. Точно так же и в жизни большой страны. Бывают более и менее вероятные направления развития событий? И этого нет. Часто реализуются самые невероятные. Ещё полгода назад никто не предполагал украинских событий. Ни сном-ни духом. А они – вот вам, пожалуйста. Какой-то мрачный сюрреализм.

Поэтому когда говорят: «Этого не могло быть ни при каких обстоятельствах», - я не придаю этом особого значения. ВСЁ могло произойти, в том числе и то, что «не могло произойти ни при каких обстоятельствах».

Так вот что могло бы произойти, победи ГКЧП?
Сегодня о путчистах стало принято говорить с симпатией: они хотели спасти СССР. Сегодня прочитала такую мысль: сегодняшние события на Украине – дальний отзвук тех событий. Сумей путчисты защитить СССР – не было бы и гражданской войны на Украине. Да много чего бы не было – по всему миру. Действительно, если бы среди них нашёлся смелый и энергичный человек, наверное, они сумели бы, арестовав Ельцина и изолировав Горбачёва, сохранить управляемость страной.

В сущности, это было не слишком сложно: все управленческие структуры (партийная и хозяйственная вертикаль власти) были в наличии, они существовали. Распадаться начали они уже после августовской революции. Хозяйственная разруха уже началась, но не зашла слишком далеко. Уже был раскручен маховик инфляции (скажем более корректно: обесценения денег). Раскручен он был тем, что дозволена была обналичка безналичных денег. В СССР было два контура денежного обращения – наличный для бытовых надобностей и безналичный – для инвестиций, для расчётов предприятий между собой. Безналичные деньги нельзя было перевести в наличные и пустить на потребление. И вот оказалось – можно. Денег стало вдруг очень много, началось их резкое обесценение. Как презирали тогда рубли! И деревянные они, и никому не нужные, приличные люди – это те, кто имел доллары. В этот же период (до путча) была пробита брешь в монополии внешней торговли. Люди кинулись скупать по внутренним ценам всё, что можно продать (сырьё, например), продавать за границей по более высоким ценам, а на вырученное – покупать компьютеры. И продавать в России. Прибыльность этого бизнеса была - сотни процентов. К чему я об этом вспоминаю? Да просто к тому, что советская экономика была уже сильно расшатана. Но поправить тогда было ещё можно. Полный демонтаж начался уже после.

Но что могли сделать путчисты? Ну хорошо, сохранили бы они Советский Союз – я вполне допускаю, что найдись среди них энергичный человек, им бы это удалось. А дальше?

Вот тут большой вопрос. Эти люди звали в прошлое. Они верно увидели, что страна движется – не будем говорить: к пропасти, но скажем: в неверном направлении. И они увидели спасение в том, чтобы перестать двигаться куда бы то ни было и, по возможности, откатиться назад. В прошлое. А чтобы люди тебя поддержали, звать их надо непременно в будущее. Только вперёд. Почему? Ну, наверное, потому, что будущее обладает для людей большим очарованием. Недаром мы любим детей, молодёжь: за ними будущее. Потом будущего никто никогда не видел, и про него можно рассказывать самые прекрасные фантазии. Был такой Эрик Хоффер, написавший известное эссе «Истинноверующий» - о психологии массовых движений. Там он утверждает верную вещь: люди скорее умрут за города, которые ещё не построены, и сады, которые ещё не посажены, чем за что-то имеющееся и известное. Поднять массы на борьбу за что-то светлое и прекрасно-неопределённое, отнесённое в будущее, - значительно легче, чем призвать их защищать имеющееся. Почему? Вероятно потому, что имеющееся люди хорошо знают, и у каждого к нему есть какие-то претензии. И вообще – это скучно и тривиально. Мне думается, во время Гражданской войны в России красные победили белых, потому что красные звали к новому, а белые воевали за сохранение старого.

В те времена в роли красных были либералы (тогда они назывались демократами): они звали в будущее. Будущее было сияющим: капитализм, с которым связывались все блага. Там можно будет «работать на себя» (это был тогда страшно популярный оборот мысли), можно будет зарабатывать сколько сможешь, а не в пределах фонда заработной платы, можно будет … да всё можно: ездить по свету, делать, что хочешь, и, главное, обогащаться. Все эти дивные блага люди видели в будущем, а будущее – это был капитализм. Даже не то, что прямо-таки брутально – капитализм, а «как во всех цивилизованных странах». Подразумевалось, что и заживём мы по стандарту просвещённых обывателей этих цивилизованных стран. Это было будущее. Оно было цветным и сияющим. К нему мы шли из серого, замшелого, корявого, всем наскучившего совка. Я хорошо помню это ощущение – желание оттолкнуться и воспарить в новую жизнь. Скорей бы уж!

А путчисты – звали прошлое. В это самое – серое и заскорузлое. Это потом, когда мы прочно лишились скромных совковых благ, - вот тогда мы их и оценили. А тогда… тогда все были устремлены в будущее. И поэтому у путчистов не было шансов на поддержку.

У путчистов не было никакого образа будущего. Они никуда не могли позвать: только призвать сохранить прошлое. Которое всем надоело. Они сами были людьми из прошлого. У них не было никаких идей, кроме возвращения к СССР. Никакой привлекательной картинки. Собственно, и у демократов-либералов идей не богато, но это по тем временам было что-то новое. А у путчистов – старое, жёваное.

Примерно по тем же причинам Зюганов и его соратники имеют очень небольшой успех, не привлекательны: они зовут в прошлое, они люди прошлого.

Среди них не было никого, кто бы имел хоть проблеск какой-то идеи относительно переустройства страны. Они – плоть от плоти советской номенклатуры. Эта номенклатура могла так-сяк поддерживать существование страны, но для больших преобразований у них не было ни фантазии, ни энергии, ни широты взгляда. Вполне допускаю, что они были субъективно честные люди, в том смысле, что ничего не украли. Феерическое воровство началось уже позже – после победы демократии.

Что бы они сделали, если б победили? Им удалось бы продлить гниение ещё на несколько лет. Вполне вероятно, что за это время возник бы сильный лидер, имеющий сильную программу реформ, способный объединить народ вокруг этой программы и повести по пути конструктивных реформ. Тогда СССР вполне мог бы и не развалиться. Но ЭТИ люди ничего конструктивного, творческого предложить не могли.

Задача была – достойная титана. Нужно было выйти из мобилизационного этапа социализма, не разрушая страну. Уже в брежневские времена было понятно, что та модель экономики, которая сложилась в эпоху жестокого форсажа, устарела. А какая нужна? Об этом даже не дерзали помыслить. А надо было бы… Безмыслие, жизнь по инерции – наказуемы. Историей наказуемы.

Именно поэтому случилось то, что случилось. Нашему народу пришлось пережить двадцатилетие национального унижения, разрушения, отката на позицию не то что второстепенной – просто колониальной страны. Да, дорого нам далось возвращение в лоно цивилизации… Не в парадную залу капитализма мы вошли, а на его убогие задворки. Мне кажется, этот опыт, в конечном итоге, благотворен. Он – трудный, но поучительный опыт. Мы хлебнули капитализма, испытали крепкие объятия Запада, которого боготворили и считали другом…

Сейчас идут какие-то подспудные процессы, какой-то поиск пути. В истории много загадочного, провиденциального, от Судьбы. Хочется верить, что ВЫсшие Силы на с не оставят на этом пути.